Краснокнижники

Секретарша нахмурилась:

– Какой подвал? В архиве нет подвала.

– Есть, – твёрдо сказала Кира. – Мы знаем.

Женщина пожала плечами и выдала ключ.

Мы поднялись в архив. Всё было как в прошлый раз: стеллажи с книгами, запах пыли, тишина. Но теперь мы искали не книги. Мы искали дверь.

– По карте Артура вход должен быть здесь, – Кира указала на стену в дальнем конце зала.

Я подошёл, постучал. Стена как стена – кирпич, штукатурка. Но когда я приложил ладонь, мне показалось, что сквозь камень идёт тепло.

– Помоги, – сказал я.

Мы вдвоём начали ощупывать стену. И вдруг Кира вскрикнула:

– Здесь!

Её пальцы нащупали едва заметный шов. Я подошёл, надавил – и часть стены бесшумно ушла внутрь. За ней была темнота.

– Лестница вниз, – прошептал я.

– Вход, о котором писал Артур.

Мы включили фонарики и начали спускаться. Лестница была старой, каменной, ступени стёрлись от времени. Пахло сыростью и чем-то ещё – металлическим, холодным.

Спуск занял минут пять. Когда мы достигли дна, перед нами открылся тоннель – прямой, как стрела, уходящий в темноту.

– Идём, – решительно сказала Кира.

Мы шли долго. Минут двадцать, может, полчаса. И вдруг тоннель закончился дверью. Обычной деревянной дверью, точь-в-точь такой же, как в архиве наверху.

– Та же дверь? – удивился я.

– Или копия.

Кира толкнула её. За ней был архив. Точно такой же, как тот, откуда мы пришли. Стеллажи, книги, столы. Но что-то было не так.

– Смотри, – Кира указала на окно.

За стеклом был наш город. Те же дома, те же улицы, та же серая апрельская погода. Но окно… оно дрожало. Словно было сделано не из стекла, а из воды. Лёгкая рябь проходила по поверхности, и отражения в ней вели себя странно – не повторяли наши движения, а жили своей жизнью.

Я подошёл к окну. Моё отражение смотрело на меня, но не повторяло жест. Оно стояло неподвижно и улыбалось. Улыбалось так, что мне стало не по себе.

– Что это за место? – прошептал я.

– Не знаю. – Кира оглядывалась. – Но посмотри на витрину.

В углу стоял старый стеклянный шкаф. Его стекло тоже дрожало, переливалось, как вода. А внутри лежали книги. Те же, что и в нашем архиве, но переплёты казались новее, ярче.

– Мы в параллельном мире, – сказал я. – В копии нашего.

– Или наш мир – копия этого.

Мы вышли из архива. Коридор был тем же самым – те же двери, те же лампы. Только люди, проходившие мимо, нас не замечали. Студенты, преподаватели – все смотрели сквозь нас, как сквозь пустое место.

– Они нас не видят, – поняла Кира. – Мы здесь как призраки.

– Или они не настоящие.

Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. Город был точной копией нашего – те же здания, те же улицы, тот же дождь. Но люди проходили сквозь нас, не замечая, а витрины магазинов дрожали и переливались.

– Что теперь? – спросил я.

– У нас есть карта Артура. – Кира достала из сумки письмо и вдруг вскрикнула. – Мэл, посмотри!

Я заглянул через плечо. Письмо Артура, которое мы читали десятки раз, теперь выглядело иначе. Текст перевёлся. Символы, которые раньше были непонятны, сложились в слова. Но это были не слова любви и прощания. Это был официальный документ.

– Это договор, – прошептала Кира. – Настоящий договор.

Я взял письмо и начал читать вслух:

**«ДОГОВОР О ПЕРЕДАЧЕ ДУШИ**

Настоящим документом удостоверяется, что Артур Миллер, двадцати шести лет от роду, добровольно и без принуждения передаёт свою душу в распоряжение Стороны, именуемой далее „Получатель“, на условиях, изложенных ниже.

1. **Предмет договора**: Душа Артура Миллера.

2. **Взамен на передачу души** Артур Миллер получает неограниченное количество денежных средств в валюте своего мира на срок тридцать календарных дней. Средства могут быть использованы по его усмотрению без каких-либо ограничений.

3. **Срок действия**: Договор вступает в силу с момента подписания кровью. Ровно через тридцать один день, в момент, соответствующий времени подписания, душа Артура Миллера переходит к Получателю.

4. **Особые условия**: В последний, тридцать первый день срока действия договора Артур Миллер обязан вернуть Получателю сумму, равную той, что он потратил за предыдущие тридцать дней. Возврат осуществляется единовременно, лично, в мире Получателя. В случае выполнения этого условия договор считается расторгнутым, а душа остаётся за Артуром Миллером.

5. **Важное дополнение к пункту 4**: Средства для возврата должны быть добыты Артуром Миллером самостоятельно в своём мире. Запрещается использовать для возврата деньги, полученные из безграничного резерва, открытого по данному договору. Запрещается использовать средства, вырученные от продажи вещей, приобретённых на деньги из безграничного резерва. Возврат принимается только из честно заработанных, найденных или иным способом добытых средств, не связанных с условиями настоящего договора.

6. **Цель передачи**: Полученная душа будет использована для продления жизни Краснокнижника.

7. **Расчёт срока**: Судьбой Артуру Миллеру было определено прожить семьдесят восемь лет. На момент подписания договора ему двадцать шесть. Недостающие пятьдесят два года его жизни передаются Краснокнижнику.

8. **Подпись**: Вместо печати используется символ – круг с точкой в центре и вертикальной линией, проходящей сквозь него. Символ наносится кровью подписывающего.

Подписано собственноручно: Артур Миллер».

Внизу стоял тот самый символ – круг с точкой и линией. Кровавый, страшный, окончательный.

Мы молчали. Долго. Потом Кира прошептала:

– Тридцать один день… Он мог пользоваться деньгами тридцать дней. А на тридцать первый должен был вернуть всё, что потратил. Сам. Не из этого резерва. Не продавая подарки. Сам.

– Это невозможно, – выдохнул я. – Сто двадцать миллионов за один день? Своими силами? Это же…

– Это ловушка. – Кира сжала письмо. – Чистой воды ловушка. Он не мог этого сделать. Никто не мог.

– Но он пытался, – сказал я, переворачивая страницу. – Смотри.

На обратной стороне, мелким, почти невидимым шрифтом, проступали новые строки.

– Здесь ещё текст, – сказал я. – Шифр. Он только сейчас проявляется.

Кира склонилась над письмом. Текст переводился сам собой, прямо на глазах.

– Читай, – попросила она.

Я начал читать:

«Дополнение к договору, скрытое от подписавшего:

Артур Миллер видел Краснокнижника трижды: впервые – за неделю до подписания, когда тот стоял у окна его квартиры; второй раз – в момент подписания; третий раз – в день, когда Артур потратил последние деньги, и Краснокнижник смотрел на него с кладбища.

Теперь у него был один день – тридцать первый – чтобы вернуть потраченную сумму. Он не знал этого условия, потому что оно было скрыто. Но даже если бы знал – выполнить его было невозможно. Ни один человек среднего достатка не может заработать сто двадцать миллионов за сутки.

Но Артур догадался. В последний день. Он понял, что условие существует. Он пытался отыграться. Всю ночь перед исчезновением он сидел за компьютером, открыв два аккаунта на бирже, пытаясь заработать деньги честным путём. Он проигрывал снова и снова, но не сдавался. Он надеялся. До самого конца.

Он не успел. И не мог успеть».

Я дочитал и поднял глаза на Киру. Она смотрела на меня, и в её взгляде была такая боль, что у меня сердце разрывалось.

– Он пытался, – прошептал я. – Всю ночь. Он знал, что должен вернуть, и пытался. Но это было невозможно. С самого начала невозможно.

– Мэл… – Кира шагнула ко мне. – Мэл, ты плачешь?

Я только сейчас понял, что по щекам текут слёзы. Я не плакал, когда узнал о смерти Артура. Не плакал на похоронах. Держался, как кремень, потому что надо было быть сильным для Киры. А сейчас стоял посреди этого чужого мира и плакал, как ребёнок.

– Это ловушка, – повторил я. – С самого начала ловушка. У него не было шанса. Никогда не было.

– Но он пытался, – Кира обняла меня. – Он пытался до последнего.

– И проиграл. Потому что выиграть было нельзя.

Мы стояли так долго, вдвоём, посреди пустого архива в параллельном мире.

– Пойдём, – сказал я наконец, вытирая слёзы. – Нам нужно увидеть то место. Где он подписывал.

– Ты уверен?

– Да. Я должен.

Мы вышли из архива и направились к промышленному комплексу. Люди по-прежнему не замечали нас, проходили сквозь, не видя. Город дрожал в стеклянных витринах, отражения жили своей жизнью. Но мне было всё равно. Я думал об Артуре. О том, как он сидел ночью перед компьютером, с красными от недосыпа глазами, и отчаянно пытался выиграть. Знал, что проигрывает, но не останавливался. Потому что на кону была его жизнь.

Комплекс встретил нас гулом станков и запахом металла. Охранники не обратили на нас внимания – мы прошли сквозь них, как сквозь туман. Внутри кипела работа, люди в спецовках сновали туда-сюда, но никто не смотрел в нашу сторону.

– Тринадцатый корпус, – сказала Кира, сверяясь с картой. – Там.

Мы вошли в здание. Внутри было тихо. Только длинный коридор и дверь в конце.

Дверь с номером 13.

Кира толкнула её. За ней оказался офис – обычный, с письменным столом и компьютером. Но на столе лежал лист бумаги. Чистый, если не считать одного символа.

Круг с точкой в центре и вертикальной линией.

– Тот самый, – прошептал я. – Печать.

– Здесь он подписал, – сказала Кира. – Здесь решил нашу судьбу.

Я подошёл к столу, провёл пальцем по символу. Он был холодным, но под пальцами словно пульсировал – слабо, едва заметно, как сердцебиение.

– Он сидел здесь, – сказал я. – Думал о нас. О тебе. И подписал.

– Не зная, что подписывает.

– Да. И даже если бы знал – у него не было шанса.

Вдруг за спиной раздался голос:

– Вы вернулись.

Мы обернулись. В кресле у окна сидел человек. Красная мантия, капюшон откинут – и мы впервые увидели его лицо. Обычное, с усталыми глазами. Тот самый, с кладбища.

– Вы – Краснокнижник, – сказала Кира.

– Я – хранитель. – Он кивнул.

– Вы кто такой? – Я шагнул вперёд. Голос дрожал от злости и горя. – Маг? Колдун?

Краснокнижник усмехнулся:

– Нет. Я человек. Просто живу очень долго.

– Сколько?

– Около десяти тысяч лет. – Он произнёс это спокойно. – Чтобы жить дальше, мне нужны жизни. Души. Ваши жизни.

– Вы убили Артура. Заманили в ловушку, из которой нельзя было выбраться.

– Я не заманивал. – Краснокнижник покачал головой. – Он сам пришёл. Сам подписал. А условия… условия написаны. Кто не читает – тот проигрывает.

– Их невозможно было выполнить!

– Возможно. – Краснокнижник посмотрел на меня. – Если бы он нашёл способ заработать сто двадцать миллионов за один день. Теоретически это возможно. Выигрыш в лотерею. Наследство от внезапно умершего родственника. Ограбление банка. Но он выбрал биржу. И проиграл.

– Вы могли ему помочь.

– Не мог. Я только наблюдаю.

– Вам не жалко людей?

Краснокнижник медленно перевёл взгляд на подоконник, где полз маленький муравей. Протянул палец, муравей перебрался на него, пробежал по ладони.

– Смотрите, – сказал он. – Муравей. Какой у него срок жизни?

– Несколько месяцев, – ответил я.

– Несколько месяцев. А у вас, людишек – плюс минус семьдесят-восемьдесят лет. Для меня вы – как этот муравей. – Он поднял глаза. – Ваша жизнь коротка. Для нас люди – это муравьи.

– Для кого – для вас?

Краснокнижник помолчал:

– Нас тринадцать. Было тринадцать. Не так давно погиб тринадцатый. Он отвечал за параллельный мир.

– Погиб? Как?

– Из-за отца Артура. – Краснокнижник смотрел на нас в упор. – Тот случайно нашёл вход, нарушил границу. Тринадцатый пытался её восстановить и не справился. Погиб. А параллельный мир… он теперь пересекается с вашим.

Мы с Кирой переглянулись.

– Поэтому вы смогли оказаться здесь, – продолжал Краснокнижник. – Поэтому вы видели нас в своём мире. Поэтому у вас менялись даты. Поэтому вы могли видеть будущее.

– Два наших трупа во дворе, – выдохнула Кира. – Это наше будущее?

Краснокнижник посмотрел на неё долгим взглядом:

– Как знать, как знать.

– А Артур? – спросила Кира. – Он знал, что умирает?

– Знал. – Краснокнижник кивнул. – Он знал, что отдаёт жизнь. Договор ясен: душа в обмен на деньги. Он не знал только про возможность вернуть всё обратно, не знал до последнего дня.Но даже если бы узнал раньше… это бы не помогло.

– Почему вы нам это рассказываете?

– Потому что вы заслуживаете знать правду и потому что мне скучно.

Он растворился в воздухе. Исчез, оставив после себя лёгкий запах озона.

Мы стояли посреди пустого офиса, глядя друг на друга.

– Ты слышала? – спросил я. – Трупы во дворе… это наше будущее?

– Он не ответил.

– Значит, может быть. А может, нет.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене. Всё внутри болело.

– Мэл, – Кира села рядом. – Ты как?

– Я не знаю. – Голос звучал глухо. – Я просто… не могу поверить. Что его нет. Что он пытался до последнего. Что у него не было шанса с самого начала.

– Мы не могли знать.

– Должны были. – Я ударил кулаком по полу. – Он был один. Всю ночь один. А мы спали.

– Мы не знали, Мэл.

– Это не оправдание.

Мы молчали долго. Потом Кира взяла меня за руку:

– Пошли отсюда. Нам пора домой.

– А если это будущее реально?

– Не знаю…

Мы встали и вышли. Дорога обратно через тоннель, через дверь, через архив – всё было как в тумане.

Когда мы шагнули в дверь и оказались в своём мире, я почувствовал, как ноги подкашиваются.

– Мэл?

– Всё нормально. Просто… слишком много.

Мы вышли из университета. Дождь закончился. Солнце пробивалось сквозь облака.

– Поехали домой.

– Поехали.

Мы сели в машину и поехали. Город плыл за окнами. Где-то там, за гранью реальности, остался мир-копия, тринадцать хранителей, один погибший, и муравьи, бегущие по ладоням бессмертных.

А здесь была просто жизнь. Короткая, как у муравья. Но наша. И в ней больше не было Артура.

– Кира, – сказал я, когда мы остановились у её дома. – Мы справимся.

– Знаю. Потому что он бы этого хотел.

– Да.

Мы вышли из машины и направились к подъезду. Над нами было серое апрельское небо, мокрый асфальт под ногами, и где-то вдалеке – дрожащие витрины, которые уже никогда не будут просто стёклами.

Глава 10. Звонок

Неделя после возвращения из параллельного мира прошла как в тумане. Я просыпался по ночам в холодном поту, потому что во сне снова и снова видел Артура – сидящего за компьютером, с красными от недосыпа глазами, отчаянно кликающего мышью. Проигрыш. Ещё один проигрыш. И ещё. До самого утра. А потом – пустота. Кира держалась лучше меня. По крайней мере, внешне. Она ходила на учёбу, отвечала на звонки, даже улыбалась иногда. Но я видел её глаза. Они стали другими – старше, глубже, с тенью, которой раньше не было. Мы договорились не обсуждать то, что узнали. Слишком больно. Слишком страшно. Лучше просто жить дальше. Тем более что деньги теперь позволяли жить неплохо. Очень неплохо. Я закрыл все свои долги, купил родителям новую квартиру, отложил на чёрный день. Кира тоже распорядилась средствами с умом – помогла матери, оплатила учёбу, купила небольшую студию. Мы даже виделись реже – жизнь вошла в своё русло, и казалось, что кошмар позади. Казалось.

В четверг, ровно через неделю после нашего возвращения, у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но я ответил – привычка, от которой невозможно избавиться.

– Мэл? – Голос в трубке был мужским, немного хриплым, с лёгкой насмешкой. – Не ожидал?

– Кто это?

– Ты меня знаешь. Мы встречались. Правда, в последний раз я был в красном.

Сердце пропустило удар.

– Чего вы хотите?

– Встретиться. – Краснокнижник говорил спокойно, даже буднично. – Есть разговор. Очень важный. Приходи один. И без Киры. Это касается только тебя.

– Где?

– В том же месте. Тринадцатый корпус. Жду через час.

Он отключился. Я смотрел на телефон и пытался унять дрожь в руках. Звонить Кире? Не звонить? Он сказал – без неё. Но что, если это ловушка?

Я решил ехать. Если Краснокнижник хотел меня убить, он мог сделать это тысячу раз за последнюю неделю. Значит, нужно что-то другое.

Через час я стоял у ворот промышленного комплекса. В нашем мире он был заброшен – ржавые ворота, битые стёкла, запах запустения. Я перелез через забор и направился к тринадцатому корпусу.

Дверь была открыта. Внутри – тот же офис, тот же стол, тот же символ на бумаге. И Краснокнижник, сидящий в кресле у окна.

– Мэл, – кивнул он. – Садись.

Я остался стоять.

– Чего вы хотите?

– Поговорить. – Он пожал плечами. – Ты же любишь правду? Я дам тебе ещё одну порцию.

– Я не верю ни одному вашему слову.

– И правильно. – Краснокнижник усмехнулся. – Но от этого слова не перестают быть правдой.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом был наш город – серый, обычный, с недрожащими витринами.

– Ты думаешь, всё кончилось? – спросил он, не оборачиваясь. – Деньги получены, правда узнана, Артур мёртв. Можно жить дальше?

– А что, нельзя?

– Можно. – Он обернулся. – Если не считать одной маленькой детали.

– Какой?

– Тот договор, что подписал Артур… он был не единственным.

Я почувствовал, как холодеет внутри.

– Что вы имеете в виду?

– Артур пришёл ко мне сам. Но он не случайно нашёл дверь. – Краснокнижник смотрел мне прямо в глаза. – Кровь отца вела его.

– Отца? – переспросил я. – Но отец Артура умер, год назад.

– Умер для вашего мира. – Краснокнижник покачал головой. – Для нас он стал частью границы. Как и Артур сейчас. Но связь между ними не прервалась. Такое случается – дети тех, кто подписал договор, чувствуют путь. Подсознательно. Как лосось, который плывёт на нерест, не зная почему. Артур просто пошёл туда, куда его тянуло .

– Он не знал?

– Не знал. – Краснокнижник усмехнулся. – Но кровь знала. Она вела его. Все эти странные сны, ощущение, что за ним кто-то наблюдает, тяга к старым зданиям, к подвалам, к архивам… Это не совпадение. Это зов.

Я вспомнил, как Артур рассказывал, что стал бояться темноты, потому что ему казалось, будто из углов за ним кто-то смотрит. Мы тогда смеялись, говорили, что у него богатая фантазия. А оказалось…

– Отец звал его, – продолжал Краснокнижник. – Не специально, не осознанно. Просто часть его души, растворённая в границе, тянулась к сыну. И Артур шёл на этот зов, сам не понимая зачем.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Затем, что ты теперь тоже часть этой истории. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – И у тебя есть выбор: смириться или…

– Или что?

– Или попытаться отомстить. – Краснокнижник усмехнулся. – Я же вижу, что у тебя на уме. Ты злишься. Ты хочешь сделать больно тем, кто забрал твоего друга.

– А вы не боитесь? – Я шагнул вперёд. – Что я найду способ вас уничтожить?

– Боюсь? – Краснокнижник рассмеялся. – Мальчик, я живу десять тысяч лет. Через мои руки прошли тысячи таких, как ты. Сильных, злых, жаждущих мести. И все они либо стали частью границы, либо сдались.

– Кроме одного.

Краснокнижник замер.

– Что ты сказал?

– Вы сами говорили. – Я смотрел ему в глаза. – Тринадцатый погиб. Его убил отец Артура. Значит, вас можно убить.

Наступила тишина. Краснокнижник смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Тринадцатый был самым слабым из нас, – сказал он наконец. – Он отвечал за параллельный мир. Когда границы рухнули, он потерял свою силу. Отец Артура просто оказался в нужное время в нужном месте.

– Значит, остальных тоже можно убить. Если знать как.

– Ты самоуверен.

– Я зол. – Я покачал головой. – Этого достаточно.

Краснокнижник молчал долго. Потом кивнул:

– Хорошо. Я скажу тебе правду. Не потому, что боюсь, а потому, что мне интересно посмотреть, что из этого выйдет.

– Какую правду?

– Краснокнижников можно убить. Но не в вашем мире. И не в этом. Только на границе. Там, где сходятся все миры. Там наша сила тает, и мы становимся уязвимыми.

– Где это?

– В центре. Там, где время останавливается. Туда ведёт только одна дверь – через тринадцатый корпус, но не в этом мире, а в том, где погиб наш брат.

– В параллельном мире?

– Да. Тот мир теперь мёртв. Он опустел после гибели хранителя. Но дверь туда всё ещё существует.

– И что там?

– Там вы сможете найти способ нас уничтожить. Если, конечно, выживете.

Я смотрел на него, пытаясь понять, не ловушка ли это.

– Зачем вы мне это говорите?

– Затем, что мне скучно. – Краснокнижник улыбнулся. – Десять тысяч лет одно и то же. Люди приходят, люди уходят, души питают границу. А тут – вы. Двое, которые не сдаются. Мне интересно, что будет дальше.

– Вы чудовище.

– Я человек. – Он пожал плечами. – Разница не так велика, как кажется.

Он растворился в воздухе. Исчез, оставив после себя только запах озона и тишину.

Я вышел из офиса и набрал Киру. Голос мой дрожал – от злости, от горя, от решимости.

– Встречаемся, – сказал я. – Срочно. У меня есть план.

***

Кира сидела напротив меня на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Я пересказал ей весь разговор – слово в слово. Она слушала молча, не перебивая. Только когда я закончил, подняла на меня глаза.

– Он сказал правду?

– Частично. – Я покачал головой. – Но даже если половина – правда, этого достаточно.

– Ты хочешь мстить.

– А ты нет?

Кира долго молчала. Потом поставила чашку на стол и посмотрела мне прямо в глаза. В них горел тот самый огонь, который я видел, когда она впервые прочитала письмо Артура.

– Хочу, – сказала она тихо, но твёрдо. – Очень хочу. Но просто ворваться и кричать «я убью вас» – не план.

– Знаю. – Я встал и подошёл к окну. – Нужно узнать, кто они такие. Откуда взялись. Почему их тринадцать. И главное – как отец Артура смог убить одного.

– Ты думаешь, это задокументировано?

– Где-то должно быть. – Я обернулся. – Архивы, записи, легенды. Они живут десять тысяч лет – за это время должны были остаться следы.

– Университетский архив?

– Это первое, что приходит в голову. Но там мы уже всё перерыли. Нужно что-то другое.

– Мать Артура. – Кира вдруг выпрямилась. – Элизабет. Она должна знать что-то об отце. О том, как он умер. Или не умер.

– Ты хочешь ей рассказать?

– Я хочу спросить. Аккуратно. Без подробностей.

Я кивнул. Это имело смысл.

– А ещё… – Кира задумалась. – Тот профессор. Он знает о древних языках, о символах. Может, он слышал о Краснокнижниках?

– Рискованно. Мы не знаем, на чьей он стороне.

– А если он сам один из них?

Мы переглянулись. Эта мысль пришла нам обоим одновременно.

– Исключать нельзя никого, – сказал я. – Но и подозревать всех подряд – тоже не выход.

– Значит, нужен план. – Кира достала блокнот и ручку. – Давай запишем всё, что знаем.

Мы просидели до глубокой ночи. Записывали, вычёркивали, снова записывали. К утру у нас был список:

1. Кто такие Краснокнижники?– нужно узнать их происхождение, природу, слабые места.2.Как погиб тринадцатый?– восстановить события, найти свидетелей или записи.3.Где вход в мёртвый мир? – и что там можно найти.4. Кто ещё знает о них? – возможные союзники или враги.5.Чем можно убить бессмертного?– оружие, ритуал, условие.

– Это займёт не один день, – сказала Кира, глядя на исписанные листы.

– У нас вся жизнь впереди. – Я усмехнулся. – Если они нас не убьют раньше.

– С чего начнём?

– С матери Артура. – Я посмотрел на часы. – Сегодня воскресенье. Она должна быть дома.

*****

Элизабет Миллер встретила нас на пороге своего дома. Она постарела за эти недели – или мне только казалось? Глаза её были сухими, но в них застыла такая тоска, что у меня сердце сжалось.

– Кира, Мэл, – кивнула она. – Проходите. Я как раз чай поставила.

Мы вошли в гостиную. Всё было по-прежнему – фотографии Артура на стенах, его детские рисунки в рамках, его первый школьный портрет. Только теперь всё это выглядело иначе. Как музей. Как память о том, кого больше нет.

– Миссис Миллер, – начала Кира осторожно, – мы хотим спросить вас кое о чём. О муже. Об отце Артура.

Элизабет замерла с чайником в руках.

– О Ричарде? – переспросила она. – А почему вдруг?

– Мы нашли кое-какие документы, – сказал я. – Они связаны с ним. И с Артуром.

– Какие документы?

– Старые. – Кира достала из сумки копию договора – ту самую, с символом. – Вы узнаёте этот знак?

Элизабет посмотрела на лист. На мгновение мне показалось, что она сейчас упадёт в обморок – так побледнело её лицо. Но она устояла. Села за стол, положила руки перед собой.