Краснокнижники

Она не договорила. Мы поставили рюкзак на маленький стол у запыленного окна. Кира достала письмо, положила на стол.

– С чего начнем? – спросил я.

– Нужно понять, что он искал. – Кира обвела взглядом стеллажи. – Если он был здесь, мог оставить какие-то следы. Или брал что-то, что привлекло его внимание.

Мы начали осмотр. Проверяли нумерацию, даты, переплеты. Все документы казались обычными, академическими – отчеты, диссертации, научные журналы.

– Тут тысячи томов, – сказал я, вытирая пыльные руки. – Мы можем искать неделю.

– Значит, будем искать неделю. – Кира уже открывала очередную папку.

Через час бесплодных поисков я наткнулся на стеллаж, который выглядел иначе. Книги на нем были старше, переплеты – грубее, и на корешках не было стандартных библиотечных номеров. Только едва заметные пометки от руки.

– Кира, иди сюда.

Она подошла, и мы вместе уставились на полку. Я осторожно вытащил один том – он рассыпался в руках, пришлось держать его бережно, как взрывчатку.

– «Хроники забытых цивилизаций», – прочитала Кира вслух. – «Том 3. Несоответствия официальной исторической парадигме».

Я открыл другую папку, стоявшую рядом. Внутри лежали документы на неизвестном языке и машинописные переводы. Я пробежал глазами несколько строк и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

– Кира, послушай: «Официальная история человечества насчитывает около шести тысяч лет цивилизованного развития. Однако найденные артефакты свидетельствуют о существовании высокоразвитых обществ задолго до шумеров. Радиоуглеродный анализ показывает возраст некоторых объектов более пятидесяти тысяч лет. Данные скрыты по решению межведомственной комиссии…»

– Дай сюда. – Кира выхватила у меня папку, жадно впилась глазами в текст. – Это же… Мэл, здесь написано про цивилизации, которые обладали технологиями, недоступными нам до сих пор. И они исчезли. Не погибли – исчезли. Будто их стерли.

– Или они ушли, – тихо сказал я. – Туда, куда мы не можем попасть.

Кира лихорадочно листала дальше. Я пододвинул ей еще несколько томов. Мы погрузились в чтение, забыв о времени.

– Слушай, – Кира подняла голову от очередного фолианта, глаза ее горели. – Здесь целый раздел про «хронологические аномалии». Смотри: в разных частях света находили предметы, которые не соответствуют своей эпохе. Механизмы в пластах возрастом миллионы лет. Отпечатки обуви в породах, которым сотни миллионов лет. И каждый раз – гриф секретно, каждый раз – изъятие и замалчивание.

– А это что? – я ткнул пальцем в соседнюю папку с надписью «Переписывание истории. Методология».

Кира открыла, пробежала глазами и присвистнула:

– Тут инструкции. Как корректировать летописи, как уничтожать неугодные артефакты, как создавать альтернативные объяснения для находок, которые ломают официальную картину. Целый учебник по фабрикации истории.

– И все это хранится в университетском архиве, – я покачал головой. – Под грифом секретно. Для кого?

– Для тех, кто должен знать правду, – Кира захлопнула папку. – Или для тех, кто эту правду скрывает.

Она вдруг замерла, глядя на одну из полок выше. Я проследил за ее взглядом и увидел тонкий кожаный корешок без названия. Кира встала на цыпочки, дотянулась и сняла книгу.

– «Хроники С-417», – прочитала она. – «Экспериментальные данные по перемещениям».

Мы переглянулись. Кира открыла книгу, и я увидел схему – сложное переплетение линий, точек и дат. Множество дат, растянутых на столетия.

– Это похоже на карту, – выдохнула Кира. – Но не города. Чего-то другого.

Я всмотрелся внимательнее. Точки на схеме не соответствовали никакой известной мне географии. Они располагались странно, будто в другом измерении.

– Смотри на даты, – Кира провела пальцем по странице. – Они идут не по порядку. 1147 год, потом 2023, потом 876, потом снова 2023…

– Бред, – сказал я. – Так не бывает.

– А письмо, которое светится? А телефон, который не фотографирует древний текст? – Кира посмотрела на меня в упор. – Мы уже не в том мире, Мэл, где все бывает по правилам.

Я молчал. Возразить было нечего.

Мы провели в архиве еще несколько часов. Кира перерыла полку с легендами и преданиями, я углубился в языки и шифры: санскрит, аккадский, древнегреческий, латынь. Я искал хоть что-то похожее на символы из письма Артура.

– Мэл, – голос Киры дрогнул. – Подойди.

Она сидела на табурете, обхватив колени руками, и разглядывала свиток с почти исчезнувшими рунами.

– Смотри, – она указала на символ внизу страницы. – Точка в центре, окруженная кругом, и вертикальная линия сквозь него. Такой же был на письме. Внизу страницы.

Я взял лупу, всмотрелся. Линии были слишком точными, будто кто-то специально старался сделать символ заметным – но одновременно скрытым.

– Письмо и этот документ связаны, – сказал я. – Но как?

– Не знаю, – Кира покачала головой. – Может, Артур наткнулся на это. Может, это то, что он искал.

Я начал переписывать символы в блокнот, Кира пыталась фотографировать, но экран телефона снова оставался пустым – будто материал не желал фиксироваться обычными средствами.

– Живой текст, – пробормотал я. – Реагирует на нас.

– Или защищается, – тихо сказала Кира.

Она вдруг замерла, вглядываясь в очередной свиток:

– Здесь! Смотри!

Я подошел. На свитке были аккуратно прорисованы символы, несколько из них совпадали с письмом. Рядом стояли заметки на неизвестном языке, частично переведенные на латиницу. Множество линий, точек, кривых.

– Кто-то специально скрывал эти записи, – сказал я. – И хотел, чтобы их прочли только определенные люди.

Кира кивнула, глаза ее горели усталостью и азартом:

– Переписываем все. Каждая деталь может быть важна. И смотри – эти символы датированы. Вот здесь – несколькими днями ранее. Это когда Артур пропал.

– Думаешь, он был здесь? – спросил я.

– Уверена. – Кира указала на едва заметную пометку на полях. – Это его почерк. Я узнаю.

Я всмотрелся – действительно, на полях свитка кто-то оставил карандашную пометку: "К, посмотри это". И стрелку к одному из символов.

– Он хотел показать тебе, – сказал я. – Но не успел.

Кира сжала губы, но ничего не сказала. Мы продолжили работу.

Еще через час Кира вдруг резко выпрямилась:

– Мэл, смотри. – Она разложила на столе несколько свитков. – Если соединить точки и линии из разных документов – они складываются в схему. Вот здесь, и здесь, и здесь.

Я подошел ближе. Действительно: соединенные точки и линии с разных страниц образовывали единую карту. Красные линии, кресты, странные символы.

– Это карта города, – сказал я, всматриваясь. – Вот река, вот старый мост. А это… – я ткнул пальцем в один из крестов. – Это же тот самый промышленный комплекс. Заброшенный, где мы были.

Кира побледнела:

– Артур там был. Зачем?

– Может, он тоже сложил эту карту. – Я показал на пометки на полях. – Смотри, здесь дата. День, когда он пропал.

Мы смотрели друг на друга, и в глазах Киры росло понимание получившаяся карта точь в точь была похоже на карту , которая лежала в рюкзаке Артура:

– Он нашел это. Сложил карту. И пошел туда.

– Или его повели, – тихо добавил я.

Кира быстро собрала свитки, аккуратно уложила в рюкзак:

– Нужно ехать туда. Сейчас.

– Подожди. – Я остановил ее. – Посмотри на даты на схеме. Они все разные. И некоторые… Кира, некоторые из будущего.

– Что?

– Вот здесь, – я показал. – 2025 год. А это 2030. Как такое может быть?

Кира долго смотрела на даты, потом перевела взгляд на меня:

– Не знаю. Но Артур там был. И мы должны понять, что он нашел.

Мы уже собирались уходить, когда телефон Киры завибрировал. Она взглянула на экран – и я увидел, как лицо ее меняется. Сначала непонимание, потом ледяной ужас.

– Алло? – голос ее дрогнул.

Я слышал только обрывки – женский голос в трубке говорил быстро, прерывисто. Кира слушала, и с каждой секундой бледнела все сильнее.

– Когда?.. Где?.. – выдавила она наконец.

Потом трубка выпала из ее рук. Я едва успел подхватить телефон.

– Кира? Что случилось?

Она подняла на меня пустые глаза:

– Это мама Артура. Элизабет.

Сердце пропустило удар.

– Его нашли, Мэл. – Голос Киры звучал мертво, будто не она говорила. – На старом промышленном комплексе. Там, где мы были недавно.

– Что значит "нашли"? – переспросил я, хотя уже знал ответ.

– Он мертв, Мэл. – Кира покачнулась, я поддержал ее под локоть. – Тело нашли сегодня утром.

Тишина в архиве стала ватной, давящей. Стеллажи с книгами, еще минуту назад казавшиеся хранителями тайн, теперь надвигались со всех сторон.

– Подожди, – я сжал ее руку. – Тот комплекс. Мы же там были. Облазили все здания.

– И ничего не нашли, – Кира сглотнула. – Никаких трупов.

– А теперь его нашли. – Я покачал головой. —Там, где мы уже искали.

Мы смотрели друг на друга, и в глазах Киры постепенно загоралось что-то – не боль, а бешеное, отчаянное сопротивление.

– Это не может быть правдой, – выдохнула она. – Мэл, вспомни все странности. Мы видели свои трупы. Помнишь тот день, когда зашли в подворотню и увидели себя, лежащих в лужах крови?

Я вздрогнул. Эту картину я пытался забыть – и не мог.

– А даты в телефонах? – продолжала Кира. – Сколько раз они менялись?

– Думаешь, это… – я не договорил.

– Я думаю, что мы имеем дело с чем-то, что ломает реальность. – Кира говорила быстро, горячо. – Артур не просто исчез. Он попал в это. И теперь нам подсовывают его "тело" там, где мы уже были и ничего не нашли.

– Ты хочешь сказать, это подстава? – спросил я.

– Я хочу сказать, что не поверю, пока не увижу своими глазами. – Кира выпрямилась. – И не опознаю. Потому что если это очередной обман – значит, Артур жив и где-то там, в этой чертовой аномалии.

– Ты хочешь поехать к Элизабет?

– Мы поедем. – Кира посмотрела на меня твердо. – Сейчас же. Убедимся сами.

– А если это правда? – тихо спросил я.

– Тогда мы хотя бы будем знать. – В голосе Киры звякнула сталь. – Но сначала – к Элизабет. Узнаем все из первых рук.

Я молча кивнул. Рюкзак с документами вдруг показался невыносимо тяжелым – или это просто ноги подкашивались от усталости и шока.

– Элизабет ждет? – спросил я.

– Она в истерике, – Кира сжала губы. – Сказала, что не может приехать в морг, просила меня… Но я не поеду в морг, Мэл. Сначала к ней.

– Тогда едем.

Мы вышли из архива, миновали пост смотрителя (старик проводил нас долгим взглядом, но ничего не сказал) и спустились по винтовой лестнице. Университетский двор встретил нас тем же солнечным светом, теми же спешащими студентами. Но мир вокруг изменился. Он стал зыбким, ненадежным.

– Кира, – окликнул я, когда мы уже садились в машину. – А письмо?

Она остановилась, достала пергамент. Символы на нем… исчезли. Лист был чист, будто никогда на нем ничего и не было.

– Он умер, – прошептала Кира. – И письмо умерло вместе с ним. Или…

– Или это знак, – закончил я. – Что все только начинается.

Кира спрятала чистый пергамент в конверт, села за руль и завела мотор.

– К Элизабет, – сказала она жестко. – И гони.

– Думаешь, она скажет правду?

– Не знаю. – Кира вырулила со стоянки, вжимая педаль газа. – Но если Артура действительно убили – я хочу знать, кто и зачем. А если это ложь…

– То что?

– То мы найдем его. Живым.

Город мелькал за окнами, привычный и чужой одновременно. Мы ехали к матери Артура, чтобы узнать правду. Но каждый из нас уже знал: правда будет такой, какой мы не ждем. Потому что в этом деле вообще ничего не было таким, как мы ждали.

Глава 7. Прощальное письмо

Дом Элизабет находился в старом районе, где тихие улицы утопали в зелени, а особняки начала прошлого века прятались за коваными заборами. Кира припарковалась у калитки с табличкой «Миллеры» и заглушила мотор. Мы сидели в машине, глядя на двухэтажный дом с мансардой и остеклённой верандой. Обычный, уютный, мирный дом. В котором только что рухнул мир.

– Готова? – спросил я.

– Нет, – честно ответила Кира. – Но надо.

Мы вышли. Калитка оказалась незапертой. Дорожка к крыльцу выложена старым кирпичом, кое-где заросшим мхом. Пахло весной, мокрой землёй и – почему-то – увядшими цветами.

Дверь открылась до того, как мы успели постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с идеально уложенными седыми волосами и опухшими от слёз глазами. Элизабет Миллер держалась прямо, но я видел, как дрожат её пальцы, сжимающие край шёлкового платка.

– Кира, девочка моя… – голос её дрогнул. – Спасибо, что приехала.

Она обняла Киру, и та замерла, а потом разрыдалась, уткнувшись ей в плечо. Я отвернулся, давая им минуту. Когда Кира отстранилась, вытирая слёзы, Элизабет посмотрела на меня.

– А это?

– Мэл, мой друг. Мы вместе искали Артура.

Элизабет перевела на меня взгляд – цепкий, оценивающий, несмотря на горе. Коротко кивнула:

– Проходите. Я только что чай поставила, но… – она махнула рукой. – Какой чай…

Мы вошли в прихожую, пахнущую деревом и старой мебелью. В гостиной на столике стояла ваза с засохшими розами – видимо, стояла давно, никто не менял. Фотографии на стенах: Артур в детстве, Артур с дипломом, Артур и Кира на море – вместе, счастливые, обнявшись. У Киры перехватило дыхание при виде этого фото.

– Садитесь, – Элизабет указала на диван, а сама опустилась в кресло напротив, будто ноги отказывались держать. – Рассказывайте. Что вы знаете? Что нашли?

Кира села, сцепила руки на коленях:

– Миссис Миллер, мы хотели у вас спросить. Мы почти ничего не знаем. Полиция вам что-то сказала?

– Полиция… – Элизабет горько усмехнулась. – Полиция сказала, что тело нашли случайные люди. Что предварительно – несчастный случай. Сорвался откуда-то, упал. – Она сжала платок. – Мой мальчик сорвался. Вы представляете? Он с детства лазил по деревьям, по стройкам, никогда не падал. А тут – сорвался.

– Где именно? – спросил я. – На территории комплекса?

– Да. В одном из цехов. Старая лестница, пролёт… – Элизабет закрыла глаза. – Я не вдавалась в подробности. Не могла.

Кира переглянулась со мной. Тот самый комплекс. Где мы были три дня назад. Где ничего не нашли.

– Миссис Миллер, – осторожно начала Кира, – а вы не знаете, зачем Артур туда пошёл? Он говорил вам что-то в последние дни?

– Он вообще перестал со мной разговаривать в последнее время. – В голосе Элизабет прозвучала горечь. – Я думала, вы, молодёжь, свои секреты, а он… – Она вдруг резко открыла глаза и посмотрела на Киру в упор. – Ты же с ним была. Он тебе ничего не говорил?

– Говорил, – тихо ответила Кира. – Но я не поняла. Какая-то тайна, говорил, что-то нашёл, что перевернёт всё. Я думала, шутит.

– Он не шутил. – Элизабет встала, подошла к окну, встала спиной к нам. – Он в последние недели сам не свой был. Бледный, не спал, всё время куда-то уходил. Я спрашивала – отмалчивался. Даже тебе, я знаю, не всё рассказывал. А потом… – она запнулась.

– Что? – подался я вперёд.

– Потом он пришёл ко мне за три дня до того, как пропал. – Элизабет обернулась. – Сказал странное. Сказал: «Мама, если со мной что-то случится, не верь никому. Даже полиции. Только Кире. Она моя девушка, она имеет право знать». Я испугалась, начала расспрашивать, а он ушёл. Хлопнул дверью. И всё.

Кира побелела:

– Он назвал меня своей девушкой, мне он говорил , что пока не хотел освещать наши отношения ?

– Да. И ещё сказал: «Она найдёт правду. Я в неё верю». Я не поняла тогда. Сейчас тоже не понимаю.

Кира закрыла лицо руками. Я положил руку ей на плечо – она вздрогнула, но не отстранилась.

– Миссис Миллер, – Кира подняла голову, в глазах стояли слёзы, но голос звучал твёрдо, – мы должны поехать на опознание. Вы не обязаны, я могу сама…

– Нет. – Элизабет выпрямилась, и в ней вдруг проступила сталь, которую я не ожидал увидеть. – Я мать. Я должна. И ты поедешь со мной. Раз он тебя назвал – ты поедешь. Ты имеешь право.

– Хорошо, – кивнула Кира. – Когда?

– Сейчас. Я договорилась, нас ждут. – Элизабет посмотрела на часы. – Через час в морге.

*****

Морг находился на окраине города, в неприметном сером здании с зарешёченными окнами. Я вел машину, Элизабет сидела рядом, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Кира и мама Артура сидели сзади и молчали, каждый думал о своём.

У входа нас встретил мужчина в мятом халате – судмедэксперт, усталый, равнодушный, видавший всё на свете.

– Миллер? – спросил он, глядя в планшет. – Проходите. Только… – он запнулся, глянул на нас. – Только предупрежу сразу: тело пролежало несколько дней. Состояние… не очень. Может, лучше по фотографии?

– Нет, – твёрдо сказала Элизабет. – Я должна видеть. И она должна, – кивнула на Киру.

– Как знаете.

Мы прошли по длинному коридору, пахнущему формалином и ещё чем-то сладковатым, от чего к горлу подкатывала тошнота. В небольшой комнате с голыми стенами стоял стол, накрытый простынёй. Эксперт откинул край.

Элизабет шагнула вперёд. Кира замерла у двери, вцепившись в мою руку так, что пальцы побелели.

– Это он, – глухо сказала Элизабет после долгой паузы. Голос её не дрогнул. – Это мой сын.

Кира рванулась вперёд, посмотрела – и я едва успел подхватить её, когда ноги подкосились. Она не закричала, не зарыдала – просто обмякла, повиснув на мне, глядя на бледное лицо Артура широко открытыми, сухими глазами.

– Кира, – позвал я тихо. – Кира, сядь.

– Это он, – прошептала она. – Это Артур. Мой Артур.

Элизабет стояла ровно, не падала, не рыдала. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающие край платка, выдавали, чего ей стоило это спокойствие. Она подошла к Кире, обняла её за плечи:

– Держись, девочка. Ради него – держись.

Кира кивнула, выпрямилась, вытерла лицо ладонями.

– Можете забрать послезавтра, – сказал эксперт, накрывая тело. – Документы оформим.

Мы вышли на воздух, и обе женщины – мать и девушка – сели на скамейку, прижавшись друг к другу. Я стоял рядом, не зная, чем помочь.

– Миссис Миллер, – наконец сказала Кира, – вы же знаете, мы искали его. И там, где его нашли, мы были там на днях. Ничего не было.

– Что ты хочешь сказать? – Элизабет посмотрела на неё остро.

– Я не знаю, что хочу сказать. – Кира говорила тихо, но твёрдо. – Я знаю только, что в последнее время с нами происходят странные вещи. Мы видели… мы видели свои мёртвые тела. В другом месте. И даты в телефонах меняются.

– Вы думаете, это не он? – Элизабет схватила её за руку. – Думаете, он жив?

– Я думаю, мы должны проверить всё сами. – Кира посмотрела ей в глаза. – Помочь с похоронами, конечно, всё оформить. Но не переставать искать правду. Раз он верил, что я найду – я не могу остановиться.

Элизабет долго смотрела на неё, потом кивнула:

– Хорошо. Я помогу, чем смогу. А сейчас… – она встала. – Надо ехать, заниматься организацией. Завтра приедут родственники, надо всё подготовить.

– Мы поможем, – сказала Кира.

*****

Следующие два дня превратились в бесконечную череду хлопот. Мы ездили по ритуальным агентствам, выбирали гроб (Элизабет настояла на самом дорогом, дубовом), заказывали венки, договаривались с кладбищем. Кира занималась документами, я помогал с транспортом и физической работой. Дом Миллеров превратился в проходной двор: родственники, соседи, знакомые – все хотели выразить соболезнования, все хотели поговорить, все хотели есть и пить.

Кира держалась. Помогала Элизабет, встречала гостей, принимала соболезнования. Только я видел, как по ночам она сидит в комнате Артура, перебирает его вещи, гладит его рубашки и плачет в подушку, чтобы никто не слышал.

На второй день, поздно вечером, когда последние гости разошлись, мы втроём сидели на кухне. Элизабет налила чай, достала коньяк.

– Держите, – она разлила по рюмкам. – За Артура. Пусть земля ему будет пухом… или что там сейчас говорят.

Мы выпили. Коньяк обжёг горло, разлился теплом.

– Кира, – Элизабет взяла её за руку. – Ты теперь часть нашей семьи. Ты знаешь. Артур тебя очень любил.

– Я знаю, – тихо ответила Кира. – Я тоже его любила. Очень.

– Миссис Миллер, – я решился спросить, – а вы в комнате Артура смотрели? Может, осталось что-то – записки, заметки?

– Полиция смотрела. Ничего не нашли. – Элизабет устало потёрла виски. – Но ты можешь посмотреть сама, Кира. Там всё как при нём. Может, найдёшь что-то, что они не заметили.

– Можно?

– Иди. Ты имеешь право.

Кира встала, кивнула мне, и мы поднялись на второй этаж. Комната Артура – их комната, где они с Кирой проводили столько времени, – оказалась обычной студенческой берлогой: книги, компьютер, разбросанные вещи, постеры на стенах. Пахло пылью и его парфюмом – Киру передёрнуло, когда она вдохнула этот запах.

Мы обыскали всё. Перетрясли книги (Кира проверяла, нет ли записок между страниц), заглянули под кровать, в шкаф. Ничего.

– Пусто, – сказал я, садясь на стул. – Как будто кто-то уже был здесь и забрал всё важное.

– Полиция, – напомнила Кира.

– Или не полиция.

Кира замерла у стола, глядя на монитор компьютера:

– Он выключен. Но если он что-то искал в сети…

– Думаешь, в компе может быть?

– Надо попробовать. Я знаю его пароли.

Кира нажала кнопку включения. Компьютер загудел, загружаясь. И тут мы услышали снизу голоса – кто-то пришёл, несмотря на поздний час.

– Потом посмотрим, – сказал я. – Пошли.

Мы спустились. В прихожей стоял мужчина лет сорока, хорошо одетый, с неприятным цепким взглядом. Рядом с ним – женщина в чёрном, явно из агентства.

– Элизабет Миллер? – заговорил мужчина, протягивая удостоверение. – Детектив Дэвид Росс, отдел по особо важным делам. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. По поводу смерти вашего сына.

– Но уже поздно… – начала Элизабет.

– Это не займёт много времени. И мы хотели бы поговорить с вами наедине.

Он перевёл взгляд на нас, давая понять, что мы лишние.

– Мы подождём на кухне, – быстро сказала Кира и потянула меня за собой.

Но уйти мы не успели. Женщина в чёрном вдруг шагнула к нам:

– Вы Кира Паркер? Девушка Артура?

– Да, – насторожилась Кира. – А вы?

– Сара Николс, городской архив. Мы нашли документы, которые Артур запрашивал незадолго до исчезновения. Там есть пометка, что он хотел передать их вам. Можете завтра подъехать?

– Конечно, – быстро ответила Кира. – Во сколько?

– В десять утра. Спросите Сару Николс.

Женщина улыбнулась – слишком вежливо, слишком правильно – и вышла вслед за детективом.

Мы вернулись на кухню, где Элизабет застыла у окна.

– Кира, – Элизабет обернулась. – Этот детектив Росс… он спрашивал, не говорил ли Артур что-то про какие-то документы. Про секретные материалы в университете. И про тебя спрашивал.

– Про меня?

– Да. Интересовался, как давно вы вместе, не замечала ли ты странностей в его поведении. Откуда он знает про вас?

Мы с Кирой переглянулись.

– Мы ничего не говорили полиции, – сказал я.

– Значит, они знают что-то своё. – Элизабет села за стол. – И это мне не нравится.

*****

Утром мы поехали в архив. Сара Николс встретила нас в маленьком кабинете, заваленном папками.

– Проходите, – она указала на стулья. – Я нашла это вчера, когда разбирала запросы. Артур приходил к нам несколько раз за последний месяц. Интересовался старыми картами, документами по городским подземельям. А потом принёс вот это и попросил хранить до востребования. Сказал, что если не вернётся – передать вам.

Она протянула Кире тонкую папку. Внутри были ксерокопии каких-то старых документов и письмо, написанное от руки.

– Это его почерк, – прошептала Кира, и слёзы брызнули из глаз. – Это Артур писал.

– Я оставлю вас, – тихо сказала Сара и вышла.

Кира развернула письмо, и я читал вместе с ней, обняв её за плечи:

*«Моя любимая Кира,*

*Если ты это читаешь – меня уже нет. Не спрашивай, откуда я знаю, просто поверь. Я люблю тебя больше жизни, и именно поэтому должен был это сделать.*

*То, что я нашёл, страшнее, чем мы могли представить. Под университетом, в старых подвалах, есть вход. Не спрашивай куда – я сам не понял до конца. Но те, кто охраняет это, не люди. Или уже не люди. Я попытался войти, потому что думал, что смогу вернуться к тебе с ответами.*

*Не верь никому. Даже тем, кто будет говорить, что помогает. Особенно им. Они знают больше, чем говорят. Ищи правду в том, что скрыто. Там, где время течёт иначе.*

*Я хотел сделать тебя счастливой. Хотел, чтобы у нас было будущее. Прости меня за то, что не вернусь.*

*Я люблю тебя. Всегда.*