Анакреон: ошибка выжившего

– Вы умрете в этом вездеходе. Не все, Киндра, скорее всего, поведет ваши туши домой, как ей это понравится? – качает головой Саймон.

– Это не так уж плохо, как ты думаешь? – Эстебан толкает меня локтем под ребро, – Подохнуть, пытаясь спасти сына. Лучше, чем жить еще лет сто безвылазно в Техонсоре, потому что после этого покушения нас на поверхность уже не выпустят больше никогда.

Я, наконец, понял. Это озарение было первой включившейся в моем темном интеллекте лампочкой, который все это время, похоже, оставался в вязкой грязи, но только сейчас вернулся в мою голову. Я почти видел, как активируется слой за слоем весь мой интеллект, точно отсыревший порох, зажженный от одной первой мысли.

– Рэйвор у них.

– Мы догоним, – доверительный тоном сказал Эстебан, – А вы будьте здесь и рапортуйте.

– Нет, я поеду с вами, – сказал, как отрезал Саймон, – Кто-то должен откачивать одного из вас, пока Киндра ведет машину, – он забрался на заднее сидение вездехода и продолжил, – Страль, ничего не трогай. Маловероятно, но может быть заминировано. Сиди и жди подкрепление.

– Это не по инструкции, – возражает Страль, имея в виду, что Саймона за его поддержку кремируют еще до того, как отправят в печь нас, за самовольность. Естественно, с вечно слушающим наши разговоры коммуникатором, сказать свою мысль как есть она не может.

– В моей лаборатории я генный инженер, но я сейчас не в ней. Я здесь и сейчас врач, и в мои прямые обязанности входит оказание первой помощи этим придуркам, в противном случае я продемонстрирую преступное бездействие. Было бы лучше оказывать помощь на месте, но задержать мы их не можем, поэтому, Страль, затаись где-нибудь и жди, а я, – Саймон показывает чемодан для первой помощи, который есть в каждом вездеходе, – Я вынужден выполнять свою работу в тех условиях, которые тут сложились.

Эстебан нетерпеливо захлопнул дверь Саймона и подтолкнул меня к сидению рядом с Киндрой. Сам забрался назад.

– Кто-то видел, как Рэйвора забрали? Я помню, как ловец вытащил его из машины. Но я повредил его аккумулятор, он не мог транспортировать его на существенное расстояние.

Кто-то подвинул мое сидение назад, я вижу, как Саймон закатывает рукав на руке, которую я не чувствую и ищет вену. За окном Страль стремительно удаляется.

– Я видела, как ловец сел на крышу боевого вездехода старого поколения. Даже если он отрубился сразу в этот момент, ему и не надо больше ничего делать, его везет машина, – говорит Киндра. Я замечаю фиксирующую повязку на ее руке. В остальном, она выглядит целой.

Эстебан что-то тыкает на своем наручном коммуникаторе. Тот жужжит в ответ, значит, он на связи с диспетчером в режиме реального времени.

Киндра без труда находит взглядом колею от колес наших обидчиков на влажной земле и едет по ней. Небо из сине-серого постепенно превращается в тошнотворно-сине-серое, чтобы потом стать светло-сине-серым с депрессивным оттенком тревоги о похищенном ребенке, которому едва исполнилось три с половиной года.

– Киндра, опусти рычаг экстренной помощи на вездеходе, – говорит Эстебан.

– Я думала, он про помощь в аварии, вроде застревания в зыбучих песках, и дает только информацию о нашем местоположении на базу в Техонсоре. Мы даже не узнаем, получили ли они сигнал, – говорит Киндра, щелкнув чем-то под панелью управления возле своего колена.

– Мы не узнаем, получили ли они, зато они будут видеть нас в каждую секунду. Мы же хотим, чтобы мы и подкрепление встретились в одном месте как можно быстрее. Теперь у них будет самое точное место, причем, в динамике, – говорит Эстебан, – Я раньше об этом не думал, но это удобно. Если тебя в аварии уронило с моста, ты ударился головой и прежде чем отключился успел опустить рычаг. Лежи себе в беспамятстве, плыви по течению, тебя все равно найдут, и говорить ничего не надо.

– Твое утонувшее тело, – мрачно уточняет Саймон.

– Фу, что это? – слышу я голос Эстебана, – Арл, у тебя из дырки в нейрите сопли текут.

– Это не сопли, но это должно быть внутри, – Саймон что-то колдует над моим поврежденным отростком.

Следы похитителей ведут на север. Мы мчимся быстро и уверенно.

– Рыцарь, который тебя чуть не зарубил, Пантан. Тот самый, которого мы отыскать хотели.

– Значит, опережаем график, – замечает Эстебан.

– И беркут с ним. Устройство, которое на него надели, полностью вписывается в характер повреждений Марты. Вероятно, там есть самонаводящийся прицел или что-то такое, – говорю я.

– Голова получше, я смотрю, – слышу я Саймона.

– Думает, да. Но теперь она больше болит, – отвечаю я и проверяю правую сторону тела, – Чувствительность возвращается, но к боевым подвигам я не готов.

– Боевых подвигов не будет, мы просто должны упасть им на хвост. Под хвост им надает кто-то другой, – говорит Эстебан.

– Откуда у них эти технологии? Щитовые браслеты даже мне никогда не давали. Это не то оружие, которое легко можно встретить, и тем более получить.

– Какая ирония, я не могу получить выходной ни за какие свершения, а какие-то похитители детей получили наши секретные технологии, даже не рапортуя об этом. Я же прав? Они не доложили, что взяли их? Ну точно не доложили.

Саймон недовольно покачивает головой, меняя мокрую перевязку на ухе Эстебана. Я думаю, он зря переживает. Чувство юмора работает только у здорового организма. Или выздоравливающего.

– Кстати, о рыцаре. Я его цепанул нервно-паралитическим ядом.

– Как долго он работает? – спрашиваю.

– Не знаю. Это старая выработка, застоялась.

– Что было потом?

– Потом я хотел помочь Киндре, но увидел, что в тебя целится из своей палки длинноволосая блондинка. Я видел, как палка стреляет, поэтому встал между вами. Ты мне должен.

– Да. Бесконечно должен. Ты разглядел его жезл?

– Я видела мельком. Его одежда и все эти побрякушки – символика заклинателей погоды. Но все знают, что они шарлатаны, – сказала Киндра.

– Этот, кажется, нет, – возразил Эстебан, – По-моему, он метнул в меня кусочек смерча, он попал мне в ухо и скукожил часть мозга.

– Скукожил не лишь только часть черепа и особенно повредил внутреннее ухо и вестибулярный аппарат. Но большую часть тела. У тебя некоторые органы разорваны, внутреннее кровотечение, переломано много костей. Кто-то другой на твоем месте давно бы умер, – уточняет Саймон.

– Все нормально, моя регенерация получше вашей. Я буду как огурчик к тому моменту, как мы их нагоним.

– По-моему, его посох – замаскированная гравитационная пушка, – весомо сказал я, – В тебя попала область повышенной тяжести. Если бы ты весил в сто раз больше, ты бы с высоты в два метра и не так помялся.

– Тогда ты тоже был бы в лепешку.

– А. Ну да. Значит, это что-то другое.

Мы думаем. Какое еще оружие может иметь внешнее сходство?

Наш путь пошел по менее влажной земле, следы нападающих стали менее отчетливыми, но это ничего. Пока все видно, и не так уж сильно мы отстаем. Небо достигло светло-сине-серого цвета депрессии.

– Знаете, для бурения тоннелей используют штуковины, случайным образом искажающие пространство. Захватываешь область с огромным валуном – искажаешь – и вот валун уже вывернут наизнанку, перекручен, и, в силу своей структуры, распался на куски, – задумчиво говорит Киндра.

– Эти штуки довольно громоздкие.

– Да, но несколько лет назад сделали портативный вариант. Я не видела его вживую, но говорили, что он немного выше человеческого роста и по форме подходит под жезл. Его мощность была куда меньше, но он тоже давал деформацию пространства. Мягкие материалы вполне мог взять. Я ничего не слышала о его использовании в качестве оружия. Идею больше не развивали.

– Я выгляжу вывернутым наизнанку? – интересуется Эстебан.

– В общем и целом, ты выглядишь случайным образом деформированным. Как лист бумаги, который смяли и пережевали.

Эстебан задумчиво трогает свою физиономию.

Снаружи сильно похолодало. Тонкий, неубедительный слой снега украшает наш путь. Здесь к материку близко подходит океан, ветер приносит с него запах айсбергов. Мне так кажется. Я опасаюсь, что совершаю чудовищную ошибку. Может, мы их не нагоним, может, нагоним слишком поздно. По сути, вся надежда только на помощь, которая уже в пути.

Начал идти редкий снежок. Чем дальше мы продвигаемся на север, тем хуже видно следы – их заметает. Я выжимаю из вездехода всю скорость, что есть. Мы проезжаем между лесом и Дотхом. Едва различимые следы сворачивают прочь от города.

Нейриты позволяют мне не только читать сиюминутные мысли человека. Я могу просмотреть весь объем его памяти и жизненного опыта, включая чувства, ощущаемые запахи, ощущения. Все, что воспринимал человек, даже если он сам того не запомнил. Если его разум прикоснулся к информации, она есть в нем, и, стало быть, я могу ее взять.

Однако, мои собственные пропускные способности являются некоторым пределом для безграничного обогащения информацией. Если знание, которое я считал, далеко от моего собственного, моему мозгу просто не за что будет ухватиться, чтобы его осмыслить. Ком неусвоенной информации не найдет себе места и пройдет мимо. Необходима какая-то база, чтобы суметь в нее встроить знание, которое будет ее продолжением.

Конечно, было заманчиво скопировать себе все знания Саймона, Николо и, скажем, Дора Фаго. Я стал бы первоклассным медиком, технарем и военным стратегом. Но не выйдет. Мой мозг не безграничен. У меня нет медицинского образования, я не учился военному ремеслу. А с техникой общаться учился – мне было интересно. Мне не понадобилось несколько лет чтобы разобраться во всех деталях – хватило нескольких месяцев с неограниченным доступом к мозгам механиков. Поэтому я весьма ловко могу чинить поломки и разбираюсь в моделях вездеходов.

Например, тот, который мы преследуем, – довольно старая модель, ее технические характеристики просто не способны развить ту же скорость, что и мы. Поэтому мы неминуемо их догоним в ближайшее время.

Если только что-то нам не помешает, что очень вероятно, ведь похитители свернули в лес спиральных деревьев.

– Они что, бессмертные? Здешние хищники реагируют на движение, – говорит Эстебан, когда понимает, куда мы свернули с дороги.

– Но они не разовьют нашу скорость. Если мы не будем ее сбавлять, то хищники смогут только помахать нам вслед, – замечаю я.

– Ты как себя чувствуешь? – интересуется Киндра.

– В целом, неплохо. Руки и ноги чувствую, голова болит.

– Займи мое место, – Киндра, не дожидаясь моего ответа, перелезает на заднее сидение, не оставляя мне ничего другого, кроме как срочно перехватить руль и сменить ее.

Она права, водит она не очень хорошо, но прямо сейчас, в текущем состоянии, я не уверен, что я могу лучше.

Первые закрученные в спираль деревья появились в зоне видимости. На каждом из них может быть по паре кориолитов, совершенно не отличимых от самого дерева. Я вжал педаль до пола.

Мы вошли в сине-серый лес – стволы, закрученные по спирали, как растянутые пружины, уходили ввысь. След от машины похитителей Рэйвора легко угадывался в земле.

– Смотри, вон ползет, – показала Киндра.

Мы уже поравнялись с ним, когда я его увидел. Кориолит. Его тело вытянуто, как у саламандры или сухопутного угря, но покрыто хитином, полностью повторяющим текстуру, рисунок и цвет древесной коры. Если бы он был на дереве, мы бы его не увидели, и он как раз собирался на него вернуться. А то, что мы встретили его на земле, означает, что незадолго до нас кто-то создал рядом с ним движение, ради которого он и спустился.

Где-то впереди, между стволами, мелькнула лазурная вспышка. А вот и то самое движение.

– Эти придурки думают отвлечь слепых кориолитов иллюзорными копиями? Они совсем тупые? У них же глаз нет, – говорит Эстебан.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Деревья двигаются, сжимая и разжимая свои закрученные стволы: это кориолиты, прильнувшие к ним, реагируют на наше движение. Вот только скорости им не хватает, пока они реагируют, мы уже уехали.

Однако, впереди нас ждут потревоженные нашими предшественниками особи, на их реакцию на вторжение мы попадем вовремя для них, и совсем несвоевременно для нас.

Перед нами кора деревьев будто ожила. Сотни голов крутились, силясь угадать направление, но природа явно не готовила их к нашим скоростям.

Мы мчим по просеке. Деревья стоят так близко, что зеркала чуть не касаются стволов. Я лавирую между спиралями, а они непрерывно вздымаются и опускаются, словно дыша. Силясь захватить нас, опрокинуть или даже насадить на себя, как на шампур.

– Держитесь, мы перевернемся, – говорю я, видя, что впереди два дерева соединились друг с другом, то ли сцепившись собственными спиралями, то ли кориолиты удерживают их в сцепке, почти на самой земле.

Я резко выкручиваю руль в паре метров перед препятствием, машина заваливается на бок, катится, коснувшись крышей древесных изгибов, и, амортизировавшись об них, завершает переворот с другой стороны.

– Ох ты ж башка с трещиной, что ты творишь, – восклицает Эстебан.

Я выравниваю движение. Мы здорово потеряли скорость, на капот и лобовое стекло прыгнули два кориолита. Тот, что на стекле, присосался к нему, демонстрируя вертикальный рот с острыми зубами и полное отсутствие глаз.

– Сними его, прошу я Киндру, напряженно всматриваясь в дорогу.

Кориолиты начали бросаться прямо на машину – не на вездеход, а в те места, куда он должен был повернуть. Но я лавирую быстрее, чем они достигают транспортного средства.

Киндра приоткрыла окно, вытянула свою руку на несколько метров и пощелкала пальцами в стороне от вездехода: реагируя на движение, слепой наездник прыгнул на источник щелчков – и улетел вдаль, в свою естественную среду обитания.

Впереди его сородичи толкают спиральные стволы. Выталкивают их на просеку.

– Они меняют форму дороги, – догадываюсь я.

– Они ведут нас! – кивает Саймон. – Они заманивают в ловушку!

Кориолиты работают как волчья стая: одни загоняют, другие ждут впереди. Вот только я иду по следу похитителей Рэйвора, направление просеки мне совершенно не интересно, куда бы они его ни выкручивали.

Снова лазурные вспышки. Не далеко. Похоже, наши спутники так и не поняли, как вести себя в этом лесу. Им стоило переговорить с местными грибниками, которые совершенно не стесняются ходить сюда даже без оружия. Правда, нам их методы сейчас не помогут, мы не можем по полчаса сидеть без движения.

Одна из «теней» сорвалась сверху – древо-образный хищник прыгнул, вероятно, предугадав наше местоположение по движению травы под нашими гусеницами на расстоянии. Он тяжело ударился о стекло – хищные пластины заскребли по броне.

Киндра процедила:

– Они меняют тактику.

Деревья сдавливаются. Кориолиты толкали стволы, заставляя их сплотиться. Просека сужается, лишая меня пространства для маневра и постепенно полностью замыкая проход.

– Попробуем в обход, таран не сработает, – говорю я, выезжая между деревьями в сторону, едва успев до того, как места стало недостаточно, – следите за следами колес, втроем мы не потеряем их из виду.

– Вчетвером, – сдавленно поправляет Саймон. Я краем глаза вижу, до чего он шокирован, напуган и дезориентирован. Должно быть, еще с момента переворота. Узник лаборатории явно не был готов к таким приключением.

Внезапно справа мелькнул лазурный отблеск: Пантан и его команда двигались параллельной нам. Мы их нагнали.

– Что теперь? Скинуть скорость? – спрашивает Эстебан, понимая, что мы легко опередим их.

– Тогда мы завязнем в кориолитах. Они видят нас? – спрашиваю я.

– Черт их знает, вроде, у них свои хлопоты. Но я вижу ловца… И какие-то дыры в крыше. С ржавчиной, – говорит Киндра.

– Аккумуляторная кислота натекла, – догадываюсь я.

Обгоняя их, я вижу, как их машину облепляют кориолиты. Со всех сторон. Включая ловца истребителя.

– Нет, так не пойдет. Они могут разомкнуть его хватку, там Рэйвор, – говорю я, поворачивая руль в их сторону, – Саймон, открой окно и используй электро-импульсный стимулятор. Направляй его куда угодно, где ты создашь движение.

– Понял, – максимально неуверенно ответил Саймон, открывая окно с таким видом, будто его отправили бороться со всеми этими кориолитами голыми руками.

Киндра выскользнула через окно, на ходу меняя форму. Ее рука, держащаяся за ручку внутри салона, загрубела и отрастила мощные когти, а тело вытянулось и расширилось, обращаясь в некое подобие воздушного змея.

Кориолиты мигом заприметили движение большого масштаба, подобно флагу плывущее над нашим вездеходом. Тут и импульс кастета Саймона содрогнул рядом с нами дерево, другое, третье. Не знаю, как видят мир кориолиты, но такой масштаб движения они должны считывать как большую добычу. Сочную, вкусную, хватит на всю стаю.

Мы переключили на себя внимание. Древесные монстры оставили в покое вездеход похитителей Рэйвора, отвязались от ловца и помчались за нами.

– Киндра, давай обратно, – крикнул Эстебан, – Саймон кастетом будет подогревать их интерес.

Киндра сложилась, заползла обратно через приоткрытое окно и вернула свое обличье.

Я снова выкрутил руль, чтобы не потерять наших удалых рыцарей из виду. За нами хвостом неслись кореолиты, перепрыгивая с дерева на дерево.

– Подкрепление в десяти минутах, к нам летят дроны, – докладывает Эстебан, глядя в наручный коммуникатор, – Спецназ тоже едет, но подальше.

– Спецназ уже показал себя на похоронах, Больдо выслал нам каких-то полудурков. Эти будут такие же? – фыркнул я, надеясь, что меня слушают и записывают, потому что то, как себя проявили подопечные Больдо – его крупный недочет.

Впереди показался выход из леса – широкий, освещенный. Похитители детей уже нырнули в него, я видел, как они оглядывались на нас в окно. Похоже, они не сразу поняли, друзья мы или враги, но сейчас точно узнали вездеход, который был на церемонии погребения.

Перед нами выросла стая кориолитов, часть попрыгали на деревья, обнимая их стволы и склоняя их к земле. Должно быть, этот прощальный бросок предназначался не нам, а нашим предшественникам, но скорость животного царства значительно уступает им. Мы получаем чужой подарок.

– Вот тут я пойду на таран, – говорю я, – Фокус с переворотов был неповторимым единичным вдохновением.

– Спасибо за это, – слышу я Саймона.

Вездеход рванул вперед, пробивая стаю. Хищники отлетали от брони, как рваные тени. Они хрустели под гусеницами, но цеплялись, тянули когтями, пытаясь нас остановить.

Машина выпрыгнула из леса.

Впереди сверкает река. Туман слегка стелился над водой. Я прибавляю скорости, чтобы быть ближе. Вижу: Пантан, практически без доспехов, высунулся из окна почти по пояс. Держит в руке кристалл, делает замах и бросил его в воду, едва их вездеход с брызгами рассекает мелководье. Мгновенно поверхность реки покрылась вязким черным пятном, отражающим бледное солнце. Масляная пленка позволяла вездеходу похитителей уверенно скользить по воде, словно по твёрдому льду.

– Откуда у них… А, да ладно, – вздыхаю я.

– Сбавляй скорость, дроны здесь, – говорит Эстебан, – Держи дистанцию и дай им работать.

– Они же знают, что Рэйвор на крыше?

– Разумеется, – отвечает Эстебан.

Мы чуть отдаляемся, хотя дронов пока не видно. Я вглядываюсь в туман и уже собираюсь спросить, где же они, но происходит явление: сперва их тени падают на туман, а потом появляются они сами. Дроны-стрекозы – в сущности, прототипы истребителя-ловца, но для других задач. Ловкие и маневренные, как настоящие стрекозы, жесткие и опасные, как боевые дроны.

Смертоносные машины спикировали к вездеходу похитителей, образуя вокруг него кольцо. Мы следовали на почтительном расстоянии.

Но Пантан как будто был готов: он достал огнемет и, разбрасывая струи пламени в сторону дронов, совершенно застал врасплох парочку из них. Остальные шумно взвизгнули и уклонились, но один из них закружился юлой, обращаясь огненным смерчем, и ухнул вниз, пробивая масляную поверхность и поджигая удерживающий нас на воде слой.

– Ускоряемся, – говорю я.

Огонь быстро распространился по поверхности, окружив нас с считанные секунды.

– Арл, мы горим, – с тревогой в голосе сказал Эстебан.

– Поэтому мы и ускоряемся, – говорю я.

– Арл, нам надо под воду сейчас, – в голосе Саймону звенит ужас.

– Отменить панику. Мы едем на аккумуляторах с гидрогелевой оболочкой, мы не взорвемся. Зато под водой мы либо утонем, либо задохнемся, когда в салоне кончится воздух. Надо просто доехать до берега, – я стараюсь скрыть собственную тревогу, потому что весь наш вездеход полностью охвачен пламенем, и из-за черного дыма я мало что вижу впереди, а поверхность, по которой мы едем, тоже уязвима: огонь быстро разрушает ее, лишая нас возможности держаться выше воды. Риск утонуть высок, катастрофически высок.

В небе блестит шелестящее серебро – дроны-стрекозы перегруппировываются с учетом допущенных ошибок. Никто из нас не подозревает, какие еще козыри есть в рукавах похитителей. Черный дым мешает мне разглядеть вездеход. Я не знаю, насколько жаростойким является ловец-истребитель, и не вижу, обгоняет ли вражеский вездеход пламя, или он, как и мы, уже превратился в огненный шар.

Я смотрю наверх. Беркут Пантана включил свой модуль самонаведения. Взмахнув крыльями, он устремился к дрону. Лезвие выстрелило из его нагрудного модуля и точно попало в критическую точку: дрон взорвался серебристой искрой, и его осколки разлетелись по стремительно обнажающейся воде.

Я увожу машину в сторону, чтобы не попасть под падающие части сбитой машины. Через черную копоть на стекле я вижу, как из окна вражеского вездехода высовывается светловолосый и направляет свой посох на ближайший дрон. Летательный аппарат выкручивает, как будто это свежевыстиранное белье, которое нужно хорошенько отжать. Искореженная груда металла падает, пробивая масляную корку на воде. На секунду наш вездеход опасно покачнулся, частично попав в область исчезающей пленочной опоры, но мне удалось вернуть ему равновесие.

– Это вот от этого посоха ты меня загородил своим телом? – спрашиваю Эстебана.

– Ну да. Только ты это, больше перед ним не стой. Мне не понравилось.

Я гоню на пределе возможностей, быстрее, чем огонь разрушает опору, но все еще недостаточно быстро. Весь этот хаос сопровождается ревом двигателя похитителей, всплесками огня, черным дымом, искрами от поврежденных дронов и моей паникой за ловца-истребителя с Рэйвором на крыше.

Масляная поверхность шипит под колесами, нагретая огнем до кипения, я мастерски дрифтую, как только вижу песчаный берег. Грубое торможение гусениц разрушает остатки пленки и мы проваливаемся под воду практически целиком. Огонь, охвативший наш вездеход, гаснет. Я направляю машину к берегу, мы катимся по дну.

– Арл, я твой фанат, – говорит Эстебан, – Я, кажется, немного описался от восторга.

Выезжая из воды, я вижу запутавшиеся в противоавиационной сети дроны, наполовину утопленные. Их переломанные крылья двигаются, но у них нет никакого шанса выбраться, а даже если мы их освободим – со сломанными лопастями они бесполезны.

– Они чрезвычайно хорошо подготовлены, – замечает Саймон.

Мы продолжаем погоню. Я вижу их вдалеке: их вездеход, очевидно, не подвергся атаке огнем. Кажется, их вообще ничто не задело. Кроме кислоты из аккумулятора ловца-истребителя.

Я достаю бинокль из бардачка и присматриваюсь.

– У них крыша дырявая, заднее стекло отходит. Нет никакого шанса, что солнечная батарея уцелела. Как только кончится заряд, они встанут, – говорю я.

– Как скоро оно кончится? – спрашивает Эстебан.

– С учетом уже пройденного, часа через два. Но я сомневаюсь, что они заправились в Мертвом Городе. Они в него откуда-то приехали. Так что меньше.

– Если не сидели в засаде, – отмечает Саймон.

– Думаешь, желающие похитить детей будут сидеть в засаде до конца ритуальной церемонии, чтобы не потревожить наших чувств, и только потом украдут ребенка? Которого я должен оберегать и не дать его огню погаснуть, – говорю, не скрывая раздраженное утробное рычание.

Мелкий снег начинает усиливаться. Чем дальше мы едем, тем заметнее холодает. Впереди показались горы. Отличное место, чтобы спрятаться навечно. Здесь ютятся все беглые преступники, правда, иногда их вылавливают местные зверяне. Они куда более дикие, чем мои друзья из Одаринна. И я совсем не считаю предосудительным то, что пойманных преступников они делают своим скотом. Аж душу греет, когда вижу, как антропоморфный кот ведет за поводок какого-нибудь душегуба или впрягает в телегу, чтобы довезти тяжести до своей норы.

– Давайте подумаем. Если мы продолжим погоню, мы попадем в места, где кровь Эстебана замерзнет и он погибнет, – говорю я о слабом месте нашего хладнокровного друга, – Если мы сейчас их нагоним, что дело нескольких минут, мы можем дать им бой.