Там, где спят бабочки. Легенда о дочери леса

– Ой, – сказала она, чуть смущённо, но с улыбкой. – вы испугали меня.

Кай моргнул. Он никак не ожидал увидеть здесь кого-то. И уж тем более – такую. Он спрятал кинжал за спиной, нахмурился, пытаясь взять себя в руки.

– Я… заблудился, – произнёс он хрипловато, ненавидя, как неуверенно прозвучал его голос.

Девушка кивнула, будто поверила сразу, и её улыбка стала ещё шире.

– Тогда вам повезло, что лес сам привёл вас ко мне. Я могу показать дорогу.

Она подошла ближе, так легко, будто в её мире не существовало ни опасности, ни недоверия. В её руках звенели стебли полевых колокольчиков, и каждый шаг звучал как мелодия.

– Я Элиана, – представилась она просто, словно называла не имя, а песню. – А вы?

Кай слегка замешкался. Он привык к тому, что имя – вещь дорогая, слишком личная. Оно могло стать слабостью, если его узнает не тот человек. Поэтому он изогнул губы в кривую ухмылку и ответил уклончиво:

– Просто путник. Кай.

Элиана склонила голову набок, будто хотела рассмотреть его глубже, чем позволяли слова. Но потом рассмеялась и пожала плечами:

– Ну что ж, путник, лес редко пускает сюда чужих. Раз вы здесь, значит, он вас выбрал.

Кай фыркнул, но сделал это слишком резко, будто хотел заглушить что-то внутри себя.

– Лес не выбирает. Я сам пришёл.

– А может, и нет, – возразила она мягко и пошла дальше по тропинке, не оборачиваясь, будто знала, что он всё равно последует за ней.

Он смотрел ей в спину, на то, как солнце цеплялось за её волосы, и раздражался. Ему не нравилось это ощущение: будто девушка говорит не слова, а открывает двери, которые он сам старательно держал закрытыми.

– Сколько вам лет? – неожиданно спросила она, будто это был самый важный вопрос в мире.

Кай усмехнулся краешком губ.

– Достаточно, чтобы знать: незнакомцам такие вопросы не задают.

Элиана снова рассмеялась. Смех у неё был такой чистый, что он ощутил, как раздражение отступает, оставляя после себя пустоту. Кай всё ещё чувствовал на запястьях следы кандалов, когда наследник, сидя в кресле у окна, сказал ему то, что перевернуло ход событий.

Раннее

– Ты вор, Кай. Но не простой вор. Ты видишь то, чего не видят другие. У тебя глаз сокола и руки змеи. Ты можешь украсть даже то, что другие называют «невозможным».

Кай молчал, понимая, что это вступление – к ловушке.

Король склонился вперёд, и свет от свечи коснулся его холодных черт:

– Мне нужны бабочки. Те самые, о которых ходят легенды. Светящиеся, ночные, что приносят людям сны.

Кай прищурился, чтобы скрыть растерянность. Бабочки. Сказки, которые он слышал в детстве. Но мужчина говорил серьёзно, так серьёзно, что от этого слова перестали звучать как выдумка.

– Зачем они тебе? – спросил Кай, хотя сразу пожалел о дерзости.

Он лишь улыбнулся уголками губ, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Это не твоё дело. Твоё дело – принести их мне. У тебя неделя. Взамен – свобода. И золото, о котором ты мечтал.

Кай сжал зубы. Голос внутри шептал, что это ловушка, что никто не отдаёт золото просто так. Но другой голос был громче: неделя. свобода.

И он согласился.

Сейчас

Элиана шла впереди легко, как будто тропа сама стелилась под её босыми ногами. В руках у неё всё ещё была охапка цветов, и она то и дело подносила один к лицу, вдыхала аромат, а потом смеялась, будто цветок рассказал ей шутку.

– Слушайте, – сказала она вдруг, подняв палец.

Кай напрягся, инстинктивно потянувшись к кинжалу. Но Элиана имела в виду совсем другое. Она закрыла глаза, чуть склонила голову и улыбнулась.

– Слышите? Это дрозды спорят между собой. Один всегда поёт громче, а второй старается его догнать.

Кай поморщился. Для него это был обычный лесной шум. Щебет птиц, шелест ветра – ничего необычного. Но в её голосе было столько уверенности, что он вдруг задумался: может, действительно есть в этом споре какой-то смысл, которого он никогда не замечал?

– Ты странная, – сказал он, не удержавшись.

Элиана рассмеялась.

– А может, странный ты? Ходишь по лесу с таким видом, будто он враг тебе. Лес не кусается.

Кай фыркнул, но внутри его что-то дрогнуло. Он был слишком привык видеть в каждом углу опасность, а в каждом человеке – угрозу. А она шла так, будто мир вокруг – её друг. Они остановились у старого дуба. Кора его была испещрена узорами, будто кто-то оставил на ней следы чужих рук. Элиана погладила дерево, и оно, казалось, ответило лёгким вздохом ветра. Кай нахмурился. Он не верил в такие вещи, но ощущение странного тепла от этого места было реальным.

Что-то здесь не так. Что-то… особенное.

Но он не знал, что именно.

– Этот дуб, – начала Элиана, всё ещё гладя ладонью шероховатую кору, – помнит больше, чем я. Иногда мне кажется, что он знает даже мои сны.

Она обернулась к нему с улыбкой.

– А вы доверяете лесу?

Кай усмехнулся, качнув головой.

– Я никому не доверяю. Ни лесу, ни людям. Даже себе иногда не стоит.

Элиана нахмурилась, словно впервые услышала что-то настолько нелепое.

– Но ведь без доверия как жить?

– Легко, – резко отозвался он. – доверие делает тебя слабым. Стоит только поверить кому-то, и у тебя вырвут всё из рук.

Она шагнула ближе, всматриваясь в его глаза, и на миг в её взгляде не было ни смеха, ни наивности – только тихая печаль.

– Звучит так, будто вас сильно обидели.

Кай замер. Он хотел отшутиться, сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Её голос не обвинял и не жалел, он просто констатировал факт, и это резануло сильнее любого упрёка. Он отвернулся, пряча лицо в тени.

– Я человек. Это всё, что нужно знать.

Элиана снова рассмеялась, но теперь мягко, почти по-доброму.

– А я – «странная девочка из леса». Так что мы с вами неплохая компания.

Её слова прозвучали так легко, что Кай неожиданно для самого себя улыбнулся. Улыбка была резкая, кривоватая, но всё же настоящая. Из кустов справа послышался тихий шорох. Кай резко обернулся, рука сама легла на рукоять кинжала.

Но вместо угрозы на тропу вышел лис. Рыжий, с густым хвостом и внимательными глазами, в которых горела умная искра. Он остановился рядом с Элианой, и та, словно ничего необычного не произошло, наклонилась, провела ладонью по его голове.

– Поздновато ты вернулся, Руфин, – сказала она с улыбкой.

Кай приподнял бровь.

– Это… твой питомец?

Руфин, прищурившись, бросил на него долгий взгляд, и если бы Кай мог слышать, то услышал бы низкий ворчливый голос:

– И кто же этот тип, что шастает здесь, будто хозяин?

Элиана рассмеялась, как будто он сказал что-то забавное.

– Не сердись, Руфин. Он просто потерялся.

Кай нахмурился.

– Ты разговариваешь с ним?

– Конечно, – легко ответила она, будто это было самым естественным на свете. – А почему бы и нет?

Он хотел усмехнуться, но что-то в её тоне остановило его. В её словах не было позы, не было игры. Она действительно верила, что лис её понимает. И, странным образом, это выглядело… правдой.

Руфин прищурил глаза и тихо фыркнул, отводя взгляд от Кая. В его мыслях звучало ворчание, тяжёлое, словно скрежет камня:

– Я не доверяю ему. Слишком дерзкий взгляд. Слишком лёгкая ложь в голосе. Он ищет что-то, девочка, и не признается тебе.

Элиана, будто услышала, прижала ладонь к его тёплой шерсти.

– Перестань, Руфин, – сказала она мягко, словно успокаивая капризного друга. – Он не похож на плохого человека. Просто… потерялся.

Лис обиженно тряхнул хвостом, но остался рядом. Его глаза не отрывались от Кая, настороженные, внимательные, будто он пытался заглянуть за маску, увидеть то, что скрывалось глубже.

Кай же, ничего не слыша, смотрел на девушку с лёгкой насмешкой.

– Он всегда так смотрит? – спросил он, кивая на лиса.

– Он просто осторожный, – улыбнулась Элиана. – Он всегда защищает меня.

Она сказала это с такой уверенностью, что у Кая внутри что-то дрогнуло. Слово «защищает» прозвучало чуждо и странно. В его жизни никто никогда не стоял на страже рядом с ним. И именно в этот момент он поймал себя на мысли, что завидует лису. Они пошли дальше, тропинка вилась между высокими деревьями, а свет пробивался сквозь листву золотыми пятнами, падая на их лица. Элиана шагала впереди, босые ноги оставляли едва заметные следы на влажной земле, но казалось, что она не касается её по-настоящему – словно лес сам подхватывал её, не давая утонуть в грязи.

Кай шёл чуть позади, держась настороженно. Он привык к улицам, где каждый поворот может таить опасность, к рынкам, где толпа давит, к грязным закоулкам, где всегда пахнет кровью или порохом. Но этот лес был другим. Он не угрожал напрямую, он давил иначе: тихим величием, бесконечной глубиной. Казалось, здесь у каждого камня есть имя, а у каждого дерева – история, слишком древняя, чтобы её понять.

– Ты так смотришь, будто мир вам враг, – сказала Элиана вдруг, обернувшись через плечо. Её волосы рассыпались по плечам, зацепились за солнечный луч и вспыхнули золотом. – Лес этого не любит.

Кай усмехнулся, но сухо:

– А я не люблю, когда меня учат, как смотреть.

Она прищурилась, но улыбка не исчезла.

– Тогда, может, стоит попробовать? Смотреть иначе.

Руфин шёл сбоку, его рыжий хвост скользил по траве. Он не отводил глаз от Кая, настороженный и молчаливый. Только иногда издавал тихое фырканье, больше похожее на вздох. Элиана присела на корточки у края тропы, подняла маленький цветок с тонкими лепестками, похожими на стекло. Она поднесла его к лицу, вдохнула аромат и протянула Каю:

– Понюхай.

Кай нахмурился.

– Это трава.

– Нет, – возразила она. – Это дыхание леса.

Он хотел посмеяться над её словами, но, не зная зачем, всё же взял цветок. Аромат был слабым, но необычным – в нём было что-то чистое, лёгкое, будто воздух стал мягче. Кай отвёл взгляд, чтобы она не заметила, что он задержал дыхание дольше обычного.

– Всё это пустые выдумки, – сказал он, возвращая цветок.

– Возможно, – ответила она спокойно, – но ведь и выдумки иногда становятся правдой.

Он хотел что-то ответить, но слова застряли. Было чувство, что она разговаривает не с ним, а с самим лесом – и лес отвечает ей, а он, чужак, слышит только половину. Руфин метнул в его сторону ещё один долгий, испытующий взгляд. И в этом взгляде Кай впервые ощутил что-то вроде вызова: «Ты можешь идти рядом, но помни – она под моей защитой».

Кай сжал кулаки в карманах, чувствуя, как железо кинжала упирается в ладонь. Ему не нравилось это ощущение. Он привык, что все вокруг либо враги, либо жертвы. А эта странная девчонка и её рыжий страж не были ни тем, ни другим. И это сбивало его с толку сильнее всего.

– Ладно, девочка, спасибо за дорогу, – сказал Кай сухо, когда тропинка вывела их на небольшую поляну. – Дальше я сам.

Он собирался свернуть в сторону, но Элиана тут же шагнула ближе, так легко, будто это было самое естественное движение.

– Но ведь лес огромный. Ты снова можешь потеряться.

Кай усмехнулся уголком губ.

– Я в этом хорош. Потеряться и снова найтись – моё ремесло.

Она засмеялась, но в её смехе слышалась не только лёгкость, но и что-то цепляющееся, почти детское.

– Ну, хотя бы расскажи, откуда ты пришел. Я редко встречаю людей. Только в деревне… а там все заняты делами. Никто толком не разговаривает.

Кай нахмурился.

– Так вот в чём дело, – сказал он. – Тебе просто скучно.

Элиана покачала головой, и её волосы заскользили по плечам, блеснув в луче солнца.

– Не скучно. Просто… иногда кажется, что я живу в мире, где всё уже решено за меня. А ты – чужой. С вами всё по-другому.

Он остановился, встретившись с ней взглядом. В её глазах не было ни хитрости, ни расчёта. Только честное, почти жадное желание общения, настоящая жажда слышать другого человека.

– Ты слишком доверчива, – сказал он наконец. – Это плохо кончится.

– А может, наоборот, – улыбнулась она. – Может, именно так и начинается что-то хорошее.

Руфин фыркнул и отвернулся, но Элиана сделала ещё один шаг вперёд, будто боялась, что Кай растворится в воздухе, если она перестанет говорить.

– Если уйдёшь прямо сейчас, я обижусь, – сказала она наполовину серьёзно, наполовину в шутку.

Кай хотел отмахнуться, но губы сами дрогнули, будто улыбка пыталась пробиться сквозь маску.

– Ты упрямая.

– А ты, похоже, тоже, – ответила она, довольная, что он не отвернулся сразу.

Кай пожал плечами и остановился, хотя все нутро тянуло уйти. Он не любил задерживаться с людьми дольше, чем нужно. Чем меньше связей, тем меньше слабостей. Но в этот раз… почему бы и нет? Разве плохо провести время с красивой девушкой, если она сама этого хочет? – ухмыльнулся он про себя. Всё равно его задание не сгорит за один лишний час.

– Ладно, – сказал он вслух, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Можешь считать, что я делаю тебе одолжение.

Элиана засмеялась, звонко и искренне. Её глаза вспыхнули, как небо, когда в нём прорывается первое утреннее солнце.

– Одолжение? Тогда спасибо!

Она приняла его слова всерьёз – и это его чуть смутило. Для неё всё это было не игрой, не привычкой к пустым разговорам. Она действительно радовалась, что рядом есть тот, кто отвечает ей голосом.

– Я так редко с кем-то разговариваю, – призналась она, покусывая губу, будто боялась показаться навязчивой. – В деревне все смотрят косо, а дети быстро убегают обратно к родителям. Они думают… что я странная.

Кай усмехнулся.

– Ну, странная ты точно.

– Зато честная, – ответила она, будто это было её главным достоинством.

Он снова хотел огрызнуться, но сдержался. Было в ней что-то такое, что делало её «странность» не слабостью, а силой. И это его одновременно раздражало и… притягивало. Они шли всё глубже, и лес постепенно раскрывался, как книга, страницы которой Элиана умела читать лучше всех. Она показывала ему каждую мелочь, как будто знакомила гостя со своими друзьями.

– Вот здесь живут светличные жуки, – сказала она, наклоняясь к трухлявому пню. – Днём они прячутся, но ночью можно увидеть, как они спорят, кто ярче светится.

Кай скептически приподнял бровь.

– Спорят? Ты их слушаешь по ночам, да?

Элиана улыбнулась, совсем не обидевшись на поддёвку.

– Иногда. Они очень смешные. Один мигает, мигает, пока не устанет, а другой смеётся над ним, пока сам не погаснет.

Кай хмыкнул.

– Жуки, которые смеются. Ещё скажи, что деревья разговаривают.

Она тут же серьёзно кивнула:

– Разговаривают. Но не со всеми.

Он усмехнулся, мотнув головой.

– Конечно. А со мной они, наверное, молчат.

– Потому что ты не слушаешь, – ответила она с озорным блеском в глазах. – Лес любит, когда его слушают.

Кай хотел снова отмахнуться, но её тон, лёгкий и уверенный, был заразителен. И он поймал себя на том, что чуть замедлил шаг, прислушиваясь к шелесту листвы, к стуку дятла, к далёкому журчанию ручья. Всё это он слышал и раньше, но никогда не думал о том, что в этих звуках может быть что-то большее, чем просто фон.

– Ты правда во всё это веришь? – спросил он после паузы.

Элиана посмотрела на него так, будто он задал глупейший вопрос.

– А разве можно жить, не веря?

Кай фыркнул, пряча улыбку.

– Можно. И даже удобнее. Никаких иллюзий – никаких разочарований.

Она подхватила палочку с земли и начертила на сырой земле кружок.

– Но и никакого чуда, – сказала тихо.

Он посмотрел на неё и вдруг почувствовал странное – будто она вовсе не ребёнок, наивно влюблённый в сказки, а кто-то гораздо мудрее, чем он сам.

– Ты, наверное, всё время болтаешь, да? – бросил он с напускным раздражением, лишь бы разогнать эту мысль.

Элиана засмеялась, звонко, как колокольчики.

– Да. А вы, наверное, всё время ворчите.

Он неожиданно усмехнулся. Их обмен репликами вдруг показался ему забавным, почти лёгким, хотя сердце внутри продолжало напоминать, зачем он здесь.

Я не для болтовни сюда пришёл. У меня задание. Свобода.

Но на какую-то минуту он позволил себе забыть об этом.

Руфин внезапно остановился, застыв на месте, и его уши настороженно прижались. Лес вокруг будто на мгновение выдохнул – птицы умолкли, ветер стих, даже листья перестали шелестеть. Элиана обернулась и сразу заметила перемену.

– Что случилось? – спросила она шёпотом, будто боялась спугнуть тишину.

Лис медленно прошёлся по тропинке, понюхал землю, и его глаза сузились. Он посмотрел на Кая с подозрением, словно именно он был причиной того, что лес затих.

– Что он там вынюхивает? – хмуро спросил Кай, стараясь скрыть, что сам ощутил неприятное напряжение в груди.

– Руфин всегда всё чувствует раньше меня, – сказала Элиана, но голос её звучал мягче обычного, без прежней лёгкости.

Лис тихо зарычал. Его мысли, доступные только Элиане, были короткими и тревожными:

– Ветер несёт чужой след.

Элиана положила руку ему на голову, успокаивая.

– Всё хорошо, Руфин. Он со мной.

Лис недовольно фыркнул, но больше ничего не сказал. Кай следил за ними, нахмурившись. Внутри у него кольнуло беспокойство, но он тут же загнал его глубже.

– Твой лис смотрит так, будто хочет перегрызть мне горло, – бросил он в полушутку.

Элиана улыбнулась, но улыбка вышла не такой звонкой, как раньше.

– Просто он бережёт меня.

Кай сжал губы. Эти слова застряли в его голове, и шаг вдруг стал тяжелее. Они уже вышли на узкий отрезок тропы, когда вдруг Кай резко выругался сквозь зубы и споткнулся о корень, торчащий прямо из земли. Он едва удержался на ногах, махнув руками, и всё-таки потерял равновесие, упав на колено в сырую траву. Элиана от неожиданности прыснула смехом и прикрыла рот ладонью.

– Прости, – проговорила она сквозь смех. – Я не должна смеяться… но это выглядело очень забавно.

Кай зло дёрнул плечом, поднимаясь.

– Чёртов лес! – рявкнул он, отряхивая грязь с колена. – Он будто специально подсовывает мне ловушки.

Элиана, всё ещё смеясь, покачала головой.

– Может, это он тебя испытывает. Лес любит проверять чужаков.

Кай прищурился, мрачно глядя на корень. Испытывает, да? – пронеслось у него в голове.

Руфин фыркнул и тихо сказал Элиане:

– Лес не спотыкает без причины. Он хотел, чтобы этот мальчишка почувствовал землю.

Элиана кивнула, а вслух добавила мягко:

– Может, он хотел, чтобы ты научился смотреть под ноги, а не только вперёд.

Кай фыркнул, но уголок его губ всё же дрогнул в сдержанной усмешке.

– Забавно. Лес умнее, чем некоторые люди.

Элиана рассмеялась снова, звонко и беззаботно, а в её смехе исчезла прежняя тревога. Но лес, казалось, не спешил отпускать напряжение. Элиана краем глаза наблюдала за ним, пока он отряхивал с колен траву после падения. В свете, пробивающемся сквозь листву, его лицо выглядело усталым и грубым, словно он привык жить в постоянной схватке с миром. Волосы – тёмные, спутанные, влажные от пота – падали на лоб, и он то и дело встряхивал их, будто раздражённый. На скулах играли тени, а губы то складывались в кривую усмешку, то сжимались в упрямую линию. Глаза – тёмные, живые, с тем огнём, который не спрячешь даже под маской безразличия. В этом взгляде было что-то острое, как лезвие ножа, и всё же в редкие мгновения, когда он отворачивался, в нём проскальзывала усталость, почти боль. Элиана не могла объяснить, почему это задело её. Он был чужаком, грубым, дерзким, явно скрывающим что-то. Но именно это делало его ещё интереснее.

«Он похож на человека, который давно забыл, как смеяться по-настоящему», – подумала она, глядя на то, как он идёт рядом, чуть напряжённо, будто даже тропинка под ногами может обмануть. Она улыбнулась сама себе. Элиана поймала на себе его взгляд – короткий, почти оценивающий, но от этого сердце у неё забилось быстрее. Она не привыкла к тому, что кто-то смотрит так пристально. И вдруг слова сами посыпались с её губ, как птицы, вылетевшие из гнезда.

– А ты давно в наших краях? Я просто… я редко вижу чужих здесь. Обычно только крестьяне, да и те не заходят так глубоко. А ещё у нас есть ярмарка в Ферлиссе, там все смеются, поют, пекут хлеб прямо на улице, такой вкусный, что запах разносится по всей площади… – она замолчала лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и снова продолжила: – Хотя, наверное, тебе это не интересно. Или интересно?

Она запуталась в собственных словах, но не остановилась, чувствуя, как щеки слегка заливает румянец. Пшеничные волосы, тронутые солнцем, рассыпались по плечам, и она в спешке убрала прядь за ухо, только чтобы тут же потерять другую. Тонкая ткань её светлого платья запуталась за ветку, и она поспешно освободила её, чуть рассмеявшись от неловкости.

– Простите, я иногда слишком много болтаю, – сказала она, кусая губу и опуская глаза, но через миг снова подняла их, голубые, ясные, в которых светился настоящий интерес. Кай ухмыльнулся краем губ, и это её смутило ещё сильнее. Чтобы скрыть волнение, она шагнула вперёд и добавила: – Но вы ведь всё равно слушаете, правда?

Кай слушал её поток слов и едва заметно усмехался. Она говорила быстро, сбиваясь, перескакивая с одной мысли на другую, как ребёнок, который впервые встретил того, кто готов его выслушать. Он поймал себя на мысли, что смотрит не на то, что она говорит, а как. Голубые глаза сияли так искренне, будто она действительно ждала его ответа на каждое нелепое замечание. Щёки розовели от смущения, губы дрожали в спешке – и всё это делало её до смешного настоящей. Красивая, отметил он про себя. Волосы, светлые, как пшеница на солнце, кожа нежная, будто не знавшая тяжёлого труда. Но в её наивности было столько детского, что он не мог воспринимать её как женщину.

Для него, привыкшего к чужим взглядам – голодным, хитрым, влюблённым, – её открытость казалась игрой. Он не верил, что человек может быть настолько простым и честным.

– Ты, похоже, любишь говорить, – сказал он, ухмыльнувшись. – Но это даже удобно. Я могу молчать, а ты сама за двоих разговариваешь.

Элиана вспыхнула, но засмеялась, и Кай отметил, как легко её смех срывается – будто она всё время ищет повод радоваться.

Смешная. Как ребёнок, которому дали игрушку.

Он снова улыбнулся, уже чуть мягче, но больше для себя. Для него всё это было развлечением – приятная пауза на пути, ничего больше.

– Ладно, – сказал Кай после короткой паузы, обрывая её болтовню так резко, что слова ещё секунду звенели в воздухе. – Спасибо за дорогу. Дальше я сам.

Он откинул с лица прядь волос, глянул на неё – коротко, без лишней мягкости, и сделал шаг в сторону от тропы. Улыбка на лице Элианы дрогнула. Она хотела сказать что-то ещё, зацепиться хоть за маленький разговор, но вдруг поняла: ему неинтересно. Для него это всё – случайная встреча, ничего больше.

Она сглотнула и, пытаясь сохранить бодрость в голосе, кивнула:

– Конечно. Если хотите идти один… лес покажет дорогу.

Но слова прозвучали чуть тише, чем обычно. Она прижала к груди охапку цветов, словно ища в них опору, и опустила взгляд. Волосы соскользнули с плеча, пряча её лицо. Руфин, сидевший сбоку, фыркнул недовольно, но не вмешался. Кай уже шагнул дальше, и лишь краем глаза заметил, как она стоит на тропе – светлая, тихая, с этой странной уязвимостью, которую он не хотел признавать. Внутри мелькнула искра – не сожаление, но что-то близкое.

Не моя забота, напомнил он себе. Она хочет болтать, я хочу свободы.

Элиана всё же подняла голову и постаралась улыбнуться.

– Ну… может, ещё увидимся, – сказала она, и в голосе её было чуть больше надежды, чем позволял смысл слов.

Он не ответил, просто махнул рукой и ушёл вперёд, растворяясь в тени деревьев. Лес снова стал тихим, но на этот раз эта тишина больнее коснулась сердца Элианы, чем когда бы то ни было. Элиана стояла, пока его фигура не исчезла за деревьями. Она выдохнула, но дыхание оказалось слишком коротким, будто не хватило воздуха. Руфин тихо подошёл к ней, ткнулся мордой в ладонь, и только тогда она позволила себе прошептать:

– Он ведь вернётся… правда?

Лес не ответил словами. Вместо этого из ветвей сорвался порыв ветра, сильнее обычного, и пронёсся по тропе, куда ушёл Кай. Листья закружились в воздухе, словно показывая дорогу, по которой он теперь шёл. Элиана прижала цветы к груди, и сердце её забилось быстрее – от непонятного предчувствия. Где-то глубже, за теми деревьями, куда скрылся чужак, вспыхнул мягкий свет. Ей почудилось, что это свет её же бабочек, но они не могли появляться днём. Руфин настороженно поднял уши. Его голос, слышимый только ей, прозвучал низко:

– Лес не пускает людей просто так. Этот – не случайный.