На острие скалы. Часть 2

Холодок пробежал по спине Свена. Ведь это его собственные слова, обращённые к Ибис в день их встречи. Тогда они пили вино в его шатре, а потом…

– Я скажу тебе, зачем ты здесь, – прервал поток мыслей островитянина Уль-Куэло, как будто знал, куда он заведёт, и в голосе бога звенел металл всех недр земных. – Сейчас уже я могу сказать, что эксперимент по укрощению вашей крови удался. Вы – жители Пепельных островов, Старого Ори и прочего солёного побережья – руннин-тиар, остатки другой расы. Вы носите в себе крупицы моих врагов амбальгован. Вас нужно покорить, и объединить, наконец, это мир! Тысячу лет назад наша война уже чуть было не разрушила его до основания, и теперь я ищу другие способы.

Свен молчал. Безумным казалось слышать о том, что амбальговане – враги, из уст Ибис Марены.

Уль-Куэло тем временем продолжил.

– Когда мы пришли в ваш мир, «сошли со звёзд», как утверждают ваши хроники, мы увидели землю, разделённую, как лоскутное одеяло, где каждый фрагмент воюет со всеми соседними сразу. Ваши предки погрязли в склоках и беспрерывно топили друг друга. Какое-то время мы наблюдали, пытались понять, что происходит в ваших головах, зачем вы разрушаете построенное соседом вместо того, чтобы сосредоточиться на возведении своего? Какой в этом смысл? Куда вас это приведёт?

Не-Ибис замолчала, пока Уль-Куэло переводил дух.

– И как, нашлись ответы? – Свен более или менее догадывался, куда клонит последний из богов, но этот вопрос сам собой ложился в образовавшуюся паузу.

– А как ты думаешь? Да, на осознание того, что это не какой-то хитрый план, не особая стратегия развития, ушло не одно столетие, но в конце концов мудрые кьяалди осознали – это просто возня. Вам ничего не нужно. Вы никуда не стремитесь. Вы не развиваетесь. У вас нет этой потребности. Тот факт, что у твоих в том числе предков уже было что-то на подобие цивилизации, сказал нам лишь о том, что над вами уже кто-то хорошо поработал.

– Ага, и вместо того, чтобы убраться с этой никчёмной земли, занятой мелкой и бессмысленной вознёй, «мудрые кьяалди» решили тоже поработать. Внести свою лепту, так сказать, да? Из каких таких благих намерений вы испачкали свои божественные ступни в нашей бренной грязи?

Уль-Куэло весело улыбался губами Ибис, слушая эту язвительную тираду.

– Мне нравится, как ты реагируешь, – ответил он. – Я понимаю, тебе обидно слышать такое про своих предков. Уверен, ты примерил мои слова и на себя, и тебе не понравилось. Ха! А причина, по которой мы вынуждены были, как ты сказал, замарать свои божественные ступни, очень проста и тебе понравится. Мы здесь застряли.

– О, – пожалуй, ничего более осмысленного Свен не смог выдать.

– О, – повторил Уль-Куэло. – И мы начали строить. Нет, не только города и дороги. Мы начали строить новых людей: отбирали самых разумных и обучали их. Как ты понимаешь, нам пришлось полностью выдёргивать наших кандидатов из той среды, в которой они прозябали до этого, чтобы ничто не тянуло их назад. Именно к этим временам восходят те обеты, которые нынешние рыцари дают, вступая в наш орден.

– Сейчас получается не очень, – скривился Свен. – Каждый первый… ну, ладно, каждый второй светлячок – постоянный клиент ближайшего борделя. Все это знают, на словах это осуждают, а потом ближе к ночи, когда думают, что братья не видят, мчат со всех ног осчастливить очередную непритязательную шлюху.

Свену почти удалось отстраниться от образа, который принял Уль-Куэло. Рыцарь с трудом мог представить, чтобы как-то так он разговаривал с настоящей Ибис. А сидящая перед ним в это время отмахнулась ладошкой от слов островитянина, как от мало значащих.

– Это не так страшно, как ты думаешь. На самом деле нынешние рыцари, даже те, которые, как ты выразился, осчастливливают ближайший бордель, – уже вовсе не те, что были раньше. Так или иначе, разными способами, нам удалось создать копьё, острие, направленное вверх, нацеленное на развитие вашего рода. Оно движется впереди, пробивая дорогу к свету для остальных людей. Да, конечно, есть ещё много работы, но, уверен, с теми рыцарями, которые стоят во главе ордена, с теми, кто дорос до командоров, многое вы сможете сами. Жаль, только, что из всех кьяалди эти результаты вижу только я…

Лже-Ибис печально вздохнула. А рыцаря перед ней неожиданно разобрала обида за весь род людской. Какое вообще право этот «последний из богов» имеет таким способом обсуждать и предков Свена, и его самого, как будто они и не люди вовсе, а просто муравьи в банке?

– Это орден-то ваше острие, направленное на развитие? К свету? Неужто мудрый кьяалди не видит, как его устремлённое вперёд и вверх «копьё» превратилось в вялый хрен, который в землю глядит? Как потомки лучших из разумных грызутся между собой за власть? Как ищут способ избавиться от ярма, которое навесил на них великий Уль-Куэло?

Не-Ибис вспыхнула, но Свен продолжил, не останавливаясь.

– Ваша необходимость подчинить кровь руннин-тиар – хрень собачья. Мол, с мальварами этот вопрос решён. Что-то поломалось в головах мудрого кьяалди, раз он не видит, как эти самые мальваре косятся на любых, кто отличается от них. Как они набрасываются на руннин-тиар, обвиняя нас во всех бедах человечества. Тот факт, что Уль-Куэло удалось забраться в бошки нескольким наиболее преданным мальварам, ещё не означает, что удалось подчинить своим идеям их всех.

– Свен Стильвиген!.. – голос, осаживающий рыцаря, совершенно не напоминал звучание Ибис Марены.

По рыцарю словно молотом ударили, его прижало к стулу, челюсть потяжелела и слова стали вязнуть во рту, но островитянин так распалился, что нашёл в себе силы закончить:

– Давай, – проговорил он, с трудом проталкивая слова меж сжатых невидимой рукой зубов, – загляни ко мне в голову, узнай, что творится в Равнинных вратах и Старом Ори…

Ибис поднялась со своего кресла и медленно, как перо, летящее по воздуху, стала приближаться. Чем ближе она оказывалась к Свену, тем сильнее его вжимало в неудобное деревянное сиденье. Казалось, затылок сейчас треснет – с такой силой что-то придавило его голову к жёсткой прямой спинке.

Образ девушки расплылся перед глазами, и Свен снова потерял Уль-Куэло из виду. Боль взорвалась в голове, как северный вулкан. Она исказила правильные черты лица островитянина, поглотила его полностью, не позволив издать ни звука. И последней мыслью, прежде чем он провалился во тьму, было понимание того, что он сам на всё это напросился.

Островитянин очнулся всё в той же комнате, сидя на том же неудобном стуле. От вида водяной стены напротив его снова замутило. Уль-Куэло видно не было.

– С возвращением, Свен, – проговорил некто из-за спины, и рыцарь снова не мог определить, кому бы мог принадлежать этот голос. – Будь добр, выпей содержимое кубка до последней капли.

И вновь собственная рука островитянина, ведомая чужой волей, поднесла ко рту кубок с непонятной жидкостью, и, делая глоток, Свен испугался, что сходит с ума.

– Нет, с тобой всё в порядке. Даже в большем, чем я мог представить. Пожалуй, ты – первый человек за тысячу лет, кому удалось меня по-настоящему достать. От того, чтобы изничтожить тебя на месте за твои слова, меня остановило только то, что ты говорил совершенно искренне. И, что хуже всего, как оказалось – правду. Что ж, как видно, за годы существования моего ордена люди действительно вышли на новый уровень. Кто бы мог подумать, что вы научитесь скрывать свои планы от меня. И если бы не твоё искреннее стремление наговорить мне гадостей, я бы так ничего и не узнал. Неужели они действительно готовы попытаться вырвать бразды правления орденом из моих рук! Оставить общение на расстоянии только избранным, лишить идею ордена самой сути, вырвать с корнем благо, оставив только власть над себе подобными! Использовать созданный мной инструмент в своих мелочных целях… Тысячи лет – и всё зря?

Свен молчал. Облегчение от того, что невыносимая боль прошла, отступила, оставила его, оказалось сильнее желания язвить дальше. Уль-Куэло, видимо, счёл это молчание за согласие или поддержку.

– Что ж, а теперь выходит, что я доверил ценнейшую информацию практически своим врагам. На кого тогда я могу положиться?

Вроде бы сил у Свена хватило на то, чтобы усмехнуться. Какая-то дикая ирония была в том, что существо, которое только что рассуждало о людях свысока, заговорило, ровно как они.

Свен отлепился от спинки и аккуратно наклонил голову по очереди к одному и другому плечу, почувствовал щелчки. Он оглянулся, втайне надеясь увидеть истинный облик Уль-Куэло, но наткнулся взглядом на всё ту же лже-Ибис, скривился, ощущая в этом привкус пошлости.

– Значит, придётся использовать то, что имеем, – процедила Ибис, обходя кресло. – Теперь ты мне по-настоящему нужен. Точнее не ты сам, конечно, а твоя помощь.

– Серьёзно? Я не ослышался? – бесшабашная наглость захлестнула Свена и отказывалась покоряться робким проявлениям разума и даже воспоминаниям о боли. – Ты ли только что утверждал, что являешься самым могущественным существом мира? А теперь звучит слово «помощь»… Или твою уверенность так пошатнула картинка из моей головы?

– Ты приведёшь ко мне Ибис, – прервал его Уль-Куэло.

– Нет, – отрезал Свен, даже толком не успев осознать суть вопроса и собственный ответ.

– Свен, я не спрашиваю тебя. Я рассказываю тебе то, что ты будешь делать после того, как выйдешь отсюда. Так же, как ты пришёл сюда, ко мне, – выражение лица не-Ибис сделалось мягким, каким-то родительским, как будто девушка объясняла маленькому ребёнку простые истины, вроде тех, что зубы надо чистить каждый день.

Тошнота, успевшая было отступить, и о которой Свен благополучно забыл, накатила снова.

– Зачем она тебе? Что тебе от неё надо? – выплюнул островитянин, стараясь не смотреть в глаза мороку перед собой.

– Она – моя последняя надежда попасть домой.

– А, то есть, я правильно понимаю, что мудрый кьяалди, узнав, что его детище трещит по швам, решил попросту свалить?

Пока Свен произносил эти слова, лицо лже-Ибис как-то осунулось, вокруг глаз проступили чужие морщины, и они почему-то показались Свену до боли знакомыми. Где он уже видел это лицо?

– Я видел тебя раньше?

Не-Ибис вздрогнула и вновь обрела прежнюю свежесть.

– Ха!

Вот и весь ответ.

– Да или нет? – взъелся Свен.

– Пускай тебя мучает этот вопрос и дальше, – улыбнулся одними уголками чужих губ Уль-Куэло. – В наказание за твоё неподобающее поведение.

Стильвиген закатил глаза, запрокинул голову и шумно выдохнул. Спустя миг он снова неотрывно глядел на существо перед ним, силясь уловить тень того проступившего лица.

– Домой – это куда? – островитянин первым нарушил тишину. – Ты только что говорил что-то, про необходимость объединения этого мира, а теперь тебе резко надо домой.

– Предпочитаю прорабатывать пару вариантов. Обычно это бывает полезно. И тебе рекомендую на будущее, – не-Ибис задумавшись, покрутила пальцем прядь волос. – Так вот есть надежда, что юная Марена – ключ от моего дома. Того, что на звёздах. Ну, ты знаешь эти сказки.

Свен поморщился.

– Если это сказки, то что тогда правда?

Островитянина начала утомлять эта беседа: какое-то брожение вокруг да около, никакой конкретики. Да и вдобавок это омерзительное ощущение, что им играют, словно жонглируют камешком…

– Сказки всегда берутся из правды, Свен. Люди ничего не придумывают на пустом месте. А многие мифы вообще не врут ни капли, – Уль-Куэло вновь задумался, играя не со своими волосами.

Свен подумал, что никогда не замечал этого у Ибис. Но, возможно, ему просто не доводилось?

Тем временем бог в обличии девушки продолжил:

– Тебе это совершенно не нужно знать, но, я уверен, ты обязательно прицепишься, поэтому расскажу. Я давно ищу способ вернуться домой. Как я и сказал, мы изначально тут застряли. И многолетние поиски указали на этого человека, – не-Ибис провела руками вдоль своего тела. – В этой девчонке проявилась кровь её далёкого предка, приведшего в этот мир амбальгован.

– Какого предка? – Свен не успел захлопнуть рот, и вопрос вырвался сам собой.

– Лаксев Йолойо его звали. Не слышал? А ведь я писал про него книгу: слезоточивая история любви могущественного амбальгована и смертной девушки. И как он погиб не то от руки своих, не то от моего удара по Бронпиталю. «Ах!» и «ох!», как печально.

– В орденской библиотеке во Вратах не держали любовных историй, – процедил Стильвиген.

Конечно же он знал эту легенду. И вообще он не собирался спрашивать про предка.

– В Тайссери точно есть, там вообще много моих книг о тех временах. Под выдуманным именем, само собой. Воспоминания, облачённые в форму сказочных историй. Лаксев Йолойо пришёл сюда одним из первых амбальгован и открыл двери в этот мир для второго пришествия морских богов. Но этого ему явно было неодостаточно: Йолойо успел сделать ребёнка одной женщине из тех людей, что уже жили на этих землях. Руннин-тиар, «люди моря». А дальше амбальговане что-то не поделили и передрались между собой, и в таком разрозненном виде решили вступить в войну за эту землю с нами. Ну, дальше ты знаешь, уверен, эпическую поэму о гибели Бронпиталя слышал. Проводник амбальгован погиб и оставил своих (тех, кто умудрился выжить, конечно) без возможности вернуться или запросить помощь.

– Но остался ребёнок, – вставил Свен.

– Именно. Но он оказался пуст. Ни намёка на способности отца. Тогда амбальговане стали отслеживать его потомков в надежде, что у кого-нибудь да выстрелит.

– И что, ни у кого? – скепсис лился из слов островитянина.

– Да нет, встречались и такие. Но мои люди каждый раз очень быстро решали эту проблему, – совершенно по-человечески объяснил Уль-Куэло. – И сейчас, когда есть практически твёрдая уверенность в том, что то, что мне нужно, проявилось у Ибис, мне позарез нужно, чтобы её не сочли проблемой и не уничтожили, как всех, кто рождался до неё.

От одной мысли об этом Свена передёрнуло.

– И как, ты считаешь, она поможет тебе вернуться домой? – задал, наконец, Свен мучавший всё это время его вопрос.

– Двери, двери в пространстве! Она умеет их открывать, – воскликнул Уль-Куэло, всплеснув девичьими руками. – Я просто хочу домой. Свен, я медленно умираю здесь. Конечно, медленно по вашим меркам, не моим. Ваших жизней я ещё много переживу. Но я устал. Когда-то я утверждал, что нашёл новый мир, пограничный – между водными и земными. Меня подняли на смех почти все, кроме семерых друзей. С ними-то мы и пришли сюда. Ха, я был наивным юнцом, желающим открывать и познавать миры…

– М-м, те самые восемь мудрых кьяалди. И что же случилось с друзьями? – задал закономерный вопрос Стильвиген.

– А ты как думаешь? – печально усмехнулся Уль-Куэло. – Они погибли в войне с амбальгованами тысячу лет назад.

– Почему бы в таком случае просто не пригласить сюда Ибис и не попросить её о помощи? Быть может, она с радостью отправит Уль-Куэло куда подальше.

– Свен, зачем ты спрашиваешь очевидные вещи? Я что отправлю к ней официальную делегацию от ордена? Нельзя, чтобы кто-то ещё знал, кто она такая и что может.

– Но ты же понимаешь, что и я не стану помогать и приводить её сюда. Это огромный, безумный риск. Вряд ли это кончится чем-то хорошим для Ибис, – пожал плечами Свен. – Её дядю могу привести. Я даже готов разыскать её отца и притащить в Араинд, но не её.

– Ну надо же… – задумчиво протянул Уль-Куэло. – Невзирая на всё то, что плещется сейчас в твоей крови, ты споришь и выгораживаешь эту девчонку. Сколько раз в жизни ты её видел? – Три? Пять? Вас связывает что-то очень любопытное. Помимо ваших непонятных человеческих чувств, конечно. Люди ещё способны меня удивлять…

Стильвиген помедлил. Даже странно: Уль-Куэло копался в его голове, как ребёнок в песке на побережье, но не видел очевидного. Неужели не знал? В конце концов, решил Свен, вряд ли что-то изменится, от того, что он расскажет. Ведь такое встречается довольно часто.

– Закон спасённой жизни.

– И поди отличи, это ваши людские суеверия или рабочий метод. Ну да, и её жизнь с тех пор в некотором смысле принадлежит тебе, – Уль-Куэло задумался, ковыряясь в чужих воспоминаниях. – А потом ты ещё и объявил её своей. При свидетелях…

– Перед целой площадью грёбаных свидетелей! – льдистые глаза Стильвигена торжествующе сверкнули.

– Да, это хорошая и сильная связь. Кроме всего прочего, конечно, – понимающе вскинула брови не-Ибис, а затем победоносно вскинула взгляд на Стильвигена: – Но, знаешь, это не помешает тебе привести девчонку ко мне.

Свен вздохнул, он решил просто прекратить спорить и спросил о другом, не менее важном:

– Ну, а если и она не обладает нужной силой? Допустим, двери между домами ещё куда ни шло, а вот между мирами – не сможет?

Уль-Куэло пожал девичьими плечами:

– Тогда ты станешь отцом её детей, а я ещё чуть-чуть подожду, объединяя народы этого мира и исправляя ошибки.

Плечи островитянина затряслись от беззвучного смеха. Весь этот разговор – это какой-то бред сумасшедшего, цирк уродов, искривлённая реальность, честное слово!

– Мне ли напоминать об обетах, – наконец, вымолвил островитянин, справившись с хохотом, – которые принимают при вступлении в орден?

Лже-Ибис равнодушно махнула ручкой:

– Ах, освобождаю тебя от этого чепухи.

– Отлично, конечно, – кривая ухмылка рассекла лицо Свена, в то время как глаза резко похолодели. – Но Ибис я к тебе не приведу, нет.

Уль-Куэло устало вздохнул, высвободил из-под себя ногу, на которой сидел, наклонился к рыцарю, приблизив к нему не своё лицо:

– Свен. Я повторяю ещё раз – я не прошу, не спрашиваю. Я рассказываю тебе последовательность действий: когда ты выйдешь отсюда, будет объявлено, что Посвящение ты не прошёл полностью – кровь не позволила. Ты, конечно, уже прикоснулся к общему для братьев источнику, но я сделаю, что смогу, чтобы прикрыть твои мысли от проницательных и особо назойливых взглядов. Затем ты вернёшься в Старый Ори. Скорее всего Ибис уже уйдёт оттуда. Ты напишешь ей письмо, что угодно, ты договоришься с ней о встрече. Бежишь вместе с ней: от своих ли, от её союзников, – не важно. Ты привезёшь мне её в целости и сохранности. И не позволишь ей попасть к другим рыцарям ордена: они могут или просто убить её или попробуют использовать в своих целях. Нельзя, чтобы наследница Лаксева попала к ним в руки. Только в мои.

А сейчас ты забудешь этот разговор.

…ты забудешь этот разговор…

…забудешь этот…

…

Свен вышел на залитую солнцем аллею, обрамлённую с двух сторон колоннадой, под весёлые и дружные приветствия – посвящённые рыцари-светлячки радостно встречали своего перерождённого брата. Так чисто и легко было на сердце, тело вновь обрело лёгкость и упругость и принадлежало ему. Свен скинул плащ на землю, рассмеялся и, разбежавшись, перекувырнулся в воздухе под аплодисменты братьев.

Пора было возвращаться в Старый Ори.

4 ГЛАВА

Конечно же, потом, когда голова прояснилась, и Ибис обрела способность более или менее логически мыслить, снова пришлось бродить по улицам города и искать Тима. Или Кнута. Ну хотя бы эту мелкую Фанку, на худой конец.

Ибис нашла всех троих, когда солнце перевалило за гору, и небо над морем подёрнулось зеленоватой дымкой. Дети обнаружились на крыше Кнутова сарая под обрывом, аккурат там, куда прошлой ночью Ибис с мальчиком спускались по верёвке. Сейчас пришлось повторить этот трюк снова. Когда девушка опустилась на крытую дранкой крышу, дети выглядели так, словно только её и ждали.

Фанка молча протянула руку ладонью вверх, и Тим нехотя выложил мелкую монетку. Девочка довольно улыбнулась, уталкивая добычу в карман, и только после этого повернулась к Ибис и снизошла до объяснения:

– Поспорили на зенд, что ты найдёшь нас сама сегодня ещё до ночи. Он, – девочка кивнула в сторону Тима, – не верил.

Ибис кивнула; услышанное промчалось мимо, не оставив в голове следа.

– Тим, я за твоей помощью, – девушка так и осталась стоять рядом с детьми, прямая, словно палка.

Слова с трудом покидали пересохший рот.

– Ага, я понял, – подросток встал на ноги, потянулся. – Тогда идём сейчас, пока есть время. Я до предполуночного отпросился.

Тим спрыгнул с крыши, дождался Ибис, и махнул друзьям рукой. Фанка с Кнутом молча подняли чумазые ладони в ответ.

Стемнело.

Выйдя из подземного хода по ту сторону городской стены, Ибис ещё раз торжественно поклялась Тиму, что никому об этом пути не скажет, и совершенно серьёзно постаралась забыть, где они шли. Вообще-то, ей и не очень пришлось стараться. Голова соображала плохо. Очень отстранённо девушка понимала, что сегодняшнее потрясение выжгло напрочь все мысли в зародыше. Но сейчас и вправду проще было вообще не думать.

Закинув сумку с мелким скарбом на одно плечо, Ибис механически шагала вверх по склону, продираясь сквозь колючий подлесок и не сильно заботясь о том, какие потери несут от этого её штаны. А стоило бы.

Перед тем, как расстаться, Тим указал направление вверх по склону, придерживаясь которого, Ибис выйдет к таверне «На перевале». Так-то девушка могла и сама прикинуть, куда идти, но Тимовы подсказки здорово помогли в темноте. Ибис очень надеялась, что её чувство ориентации в пространстве не подведёт, и она не сильно отклонится в сторону.

Обычно острожная, умеющая сливаться с пейзажем и становиться незаметной, сейчас Ибис не обращала внимание на то, сколько шума она делает. Девушка не замечала, как замолкают ночные птицы при её приближении, её не трогал запах сломанных и раздавленных ботинками стеблей ароматных горных трав. Добытчица нахватала лицом и шеей паутины, но и та не доставляла привычных неприятных ощущений.

Всё внимание девушки занимали попытки не влететь лбом в почти не заметные во тьме стволы деревьев. А ещё Ибис старалась всякий раз шагать острожно, готовая к тому, что под подошвой окажется скользкий камень или, что ещё хуже, трещина. Последних в этих краях пруд пруди.

Издалека из-за спины, снизу и слева, донёслось раскатистое ворчание – на Чаячьей башне пробили полночь. Оказывается, Ибис потратила почти два гонга, чтобы преодолеть склон, оставив наиболее опасную часть пути позади. Она наконец-то вышла на более или менее горизонтальную поверхность, отдышалась. Добравшийся до неё звук гонга подсказал направление, и Ибис уверенно пошла сквозь лес дальше, держась на северо-северо-запад, туда, где на ближайшем перевале стоит таверна с одноимённым названием.

Местность продолжала повышаться, но уже не так круто, деревья расступились, предоставив занимать открытое пространство травам и мхам. Непродолжительное время идти было легко, но потом стволы кривых горных сосен вновь сомкнулись вокруг. Интуиция подсказывала, что до перевала уже не очень далеко, и большая часть пути пройдена.

Эта мысль придала сил, и девушка приободрилась. Этого хватило, чтобы растерять остатки бдительности, и неожиданно, делая очередной шаг, Ибис запоздало поняла, что нога проваливается в пустоту, не найдя опоры. Теряя равновесие, добытчица инстинктивно раскинула руки и – о, чудо! – ухватилась за тонкий шершавый ствол, повисла на нём. Девушку прошиб холодный пот. Сколько раз уже вот так в последний момент она удерживалась от падения, которое грозило сломанной шеей? Как долго ещё удача пробудет на её стороне?

Ибис аккуратно восстановила равновесие, нащупала обеими ногами твёрдую прочву и присела, продолжая одной рукой держаться за молодую сосну. Пошарила второй рукой перед собой: действительно, прямо перед ней открылся обширный провал.

Добытчица отдышалась, замерла, оглядываясь и слушая лес. Она как будто только что осознала, где на самом деле находится, и насколько неосторожной она была весь путь от тайного хода.

Но вроде бы ничто не выдавало присутствия кого-то двуного: вполне буднично шуршали кусты и трава, пищали неподалёку летучие мыши, где-то вдалеке ухал филин. Девушка вынула из кармана сумки с вещами кристаллический фонарь, самую малость сдвинула крышку в сторону, направив тонкий луч внутрь того провала, в который едва не угодила.

Во внезапно прорезавшем черноту свете панически метнулись летучие мыши и едва не врезались в девушку. Луч скользнул по тёмной каменной стене, заросшей мхом. Она уходила куда-то далеко вниз. Ибис медленно водила фонарём из стороны в сторону, вверх и вниз, осматривая открывшуюся её взору пещеру.

Если она искала убежище, то, похоже, это именно оно.

Девушка замерла на краю каменного провала, раздумывая, стоит ли ломиться вниз сейчас в темноте, или лучше подождать утра, когда её слуха коснулся чужеродный звук – человеческий голос.

Вскрик.

Затем ещё один.

Голоса звучали довольно-таки далеко отсюда, но всё же достаточно близко, чтобы Ибис уловила, что это скорее звуки радости, чем тревоги.

«Хм, должно быть, голоса у таверны, – подумала девушка, медленно поднимаясь на ноги. – значит, я правильно выдержала направление. Похоже на то.»