На острие скалы. Часть 2

Александра Лисицина

На острие скалы. Часть 2

1 ГЛАВА

Лаборатория. Аранид

В дверь постучали.

Ну конечно же они стучат – тяжёлая глухая дверь, обитая войлоком и кожей для лучшей изоляции, была заперта изнутри. Милостивые боги-кьяалди, так же невозможно работать! За пару часов в дверь стучали уже в пятый раз. Или в шестой? А до этого со свистом и грохотом из трубы прилетело три капсулы летучей почты: из них только одна действительно по делу, с ответом на запрос со склада. Искомое вещество ещё имелось пока в достаточном количестве, и они готовы предоставить ровно пять унций для следующего эксперимента. Этого хватит… Хватит… Если посчитать, ну, на три попытки. И ещё одна пятая часть останется…

Постучали снова, вырвав лаборанта Гильерна Брасса из страдальческих мыслей. Его аккуратные ухоженные руки замерли над миниатюрными весами, на которых он отмерял порошки для очередной пробы. Мужчина медленно выдохнул, стряхнул порошок со стеклянной палочки обратно в банку, отложил инструмент, аккуратно отодвинул стул на колёсиках (чудесное изобретение экономило время и нервы!) и поднялся из-за своего огромного, в четверть комнаты стола.

Нет, сегодня определённо не дают работать. Первая из прилетевших сегодня ранее колб содержала напоминание о вечернем сборе лаборантов, вторая – так вообще была приглашением съесть пару ароматных пирожных в компании старого учителя. Предложение было заманчивым, тем более что сладости пропадали в ненасытной утробе лаборанта бесследно, благодаря чему он завидно отличался фигурой от коллег по профессии. Но к моменту получения приглашения уже был запущен длительный процесс изготовления очередного, на этот раз универсального, как надеялся Брасс, состава сыворотки. А к тому времени, когда состав будет готов, от пирожных уже ничего не останется…

Стук в дверь повторился, гораздо более настойчиво.

– Господин, Брасс! Вы здесь? – услышал лаборант сквозь плотную дверь.

Пробормотав: «Уходите, здесь вам не рады,» – лаборант вздохнул, и, потягивая затёкшие мышцы, пошёл открывать с чётким намерением отделаться как можно быстрее, кто бы там ни был.

Он едва успел отодвинуть щеколду, как дверь распахнулась и буквально отбросила его вглубь кабинета.

– Да что вы делаете?! Вы чуть не уронили меня!

– Прошу прощения, господин Брасс! И в мыслях не было. Я опирался на дверь, уже решив, что вас нет на месте, и думал, где вас искать, – оправдывался посыльный, работник орденской канцелярии, судя по всему.

Гильер Брасс закатил глаза. Оказывается, можно было не вставать.

– У меня здесь срочный документ для вас, – добавил посыльный.

Ну что за день? Всем от него что-то нужно. Теперь ещё и срочно.

– Ох… Давайте его сюда. Что это? Приказ первой категории срочности? Могли бы в колбе прислать, а не гонять ногами человека по замку!

– При мне копию с разъяснениями готовили к отправке. Это распоряжение буквально только что спустили сверху. Распишитесь, пожалуйста, о получении. На документе и в моём журнале, – служитель канцелярии снова оказался в своей тарелке и переключился на привычный язык.

– Но?! Вы понимаете, – лаборант понимал всю абсурдность своих претензий к этому человеку, но смолчать-то он не мог. – Даже если я распишусь… Я всё равно не смогу отложить то, чем я сейчас занят, и приступить к другому исследованию!

– Господин Брасс, при всём уважении, эти вопросы уже не ко мне. Я лишь курьер. Документ – вам, отчёт о получении – тремя этажами выше, – человек многозначительно указал глазами на потолок.

«М-да. День вздохов и незадавшейся работы.»

Обмакнув перо в тушь и бросив взгляд на массивные напольные часы, лаборант аккуратно написал на документе: «лаб-т Гильерн Брасс, получено такого-то дня, два гонга пополудни». В этот же момент из стены послышался противный свист, удары, шипение, а затем из округлого отверстия с грохотом и лязгом вылетела и упала в корзину четвёртая за сегодня медная капсула. Рука с пером дёрнулась, аккуратный вензель превратился в корявого уродца.

Курьер принял журнал под аккомпанемент очередного вздоха лаборанта, откланялся и поспешил покинуть комнату.

Гильерн Брасс, лаборант первого звена ордена св. Литке, неспеша подошёл к застеленной плотным полотном корзине – приёмнику для летучей почты, помедлил мгновенье, прежде чем взять в руки виновницу испорченной подписи. В отличие от трёх предыдущих эта была выкрашена в красный цвет.

– Что ж, думаю, вас можно поздравить, мастер Брасс!

Лаборант с недоверием воззрился на своего старого учителя. Гильерну пришлось в самом деле остановить уже запущенный процесс, – благо, драгоценные составляюще он не успел задействовать, – и бежать к главе Лаборатории ордена св. Литке за какими-то новыми поручениями.

– Поздравить с чем, позволю себе спросить? – вопрос звучал с приличной долей скептицизма.

– Да полно вам, дорогой мой Гильерн. Присядьте.

Одиннадцатый по счёту глава Лаборатории, Палаян Геренчи, посвящённый рыцарь, уроженец священного острова хорошо знал своего лучшего ученика. Брат Брасс всегда был нелюдимым, чрезмерно мнительными и тревожным и очень легко и быстро впадал в отчаяние. Но тем не менее он всё ещё оставался самым талантливым из всех подчинённых брата Палаяна.

– Приготовьтесь, – глава Лаборатории подмигнул Брассу, – вам обещали новую кровь!

Его ученик смотрел хмуро и недоверчиво.

– Это действительно то, о чём я думаю? – выдавил лаборант из себя, наконец.

– Я, хвала Уль-Куэло, не знаю, о чём ты думаешь, – улыбнулся брат Палаян. – Но всем известно, ты несколько лет бьёшься над загадкой устойчивости крови руннин-тиар к нашим воздействиям…

Учитель замер, наблюдая сквозь опущенные веки за своим учеником.

– Пятнадцать, если быть точным, – бесстрастно ответил Гильерн Брасс.

Он давно смирился с тем, что все его эксперименты заходят в тупик по совершенно невозможным причинам, и перестал реагировать на упоминание его неудач так же остро, как и поначалу. В конце концов никто дальше него не продвинулся в исследованиях.

– Пятнадцать лет назад я начал разработку основы для воздействия на иные, отличные от наших типы крови и людей другого происхождения. Но все материалы для исследования никогда не обладали чистой кровью и были плодом межплеменных союзов. А, как вам известно, изначальный состав должен быть разработан для кристально чистой, без примеси, основы. Да, я был вынужден все мои работы убрать в стол.

Лаборант несколько покривил душой, жалуясь учителю на свои неудачи. Ни в какой стол он ничего не убирал. Не далее как сегодня утром он получил от своего помощника две пробирки с кровью предположительного руннин-тиар и пытался прогнать их через свой аппарат.

– Так вот пришло время вынуть их оттуда, – серьёзно произснёс учитель. – Нам обещали в течение семи, максимум десяти дней поставить материал с побережья, с самого края мира. Безупречная генеалогия.

Гильерн Брасс едва не задохнулся:

– Сколько? Сколько единиц?

– Одна, мастер Брасс. Всего одна, – брат Палаян знал, что сейчас его ученик вновь расстроится, закроется и пустит мысли по пессимистичному пути.

– Это так мало… Если, конечно, эта кровь окажется чиста, а не как обычно… – лаборант и тут оправдал ожидания своего учителя и руководителя.

– Лучше, чем ничего, ведь правда? Послушай, – глава Лаборатории перегнулся через стол и перешёл на дружеский тон, – ты уже проделал огромную работу и почти добился успеха. У тебя есть несколько вариантов наших сывороток, составленных специально для руннин-тиар. У тебя не выходило, потому что не было чистой крови. А сейчас для начальных тестов ты можешь её взять много – сколько нужно. Прогони её через твои пробные варианты. Уверен, один или два точно должны подойти. Да, потом, в конце, у нас будет только одна попытка, но я верю в тебя – ты единственный, кто приблизился к разгадке, и если не получится у тебя, то уже никто не решит эту задачу. Даже сам Уль-Куэло.

Пока брат Палаян говорил эти слова, глаза лаборанта Брасса разгорались, в них появились тот задор и готовность наброситься на очередную задачу, за которые когда-то давно глава Лаборатории и выбрал брата Гильерна в свои персональные ученики.

– Да! – лаборант наконец-то позволил себе улыбнуться. – Вы правы, мастер Геренчи! Но я уже заказал пять унций…

– Гиль, я лично обеспечу тебя всем необходимым, даже если оно будет стоить с пол-Араинда. Моя лаборатория и все мои ресурсы и возможности – твои. Просто победи эту кровь, заставь чёртовых руннин-тиар подчиниться.

* * *

Истинное состояние брата Брегера выдавала чрезмерная бледность и покрытый испариной лоб. Юный рыцарь собрал волю в кулак и изо всех сил старался делать вид, что ничего не произошло! Но как всегда с любым другим позорным случаем, мысли упорно продолжали возвращаться к этому моменту. Вот он впервые гордо ступает на палубу, следуя прямо за за посланниками из Араинда. Брат Брегер совершенно не думает о том, что корабль – не твёрдая неподвижная земля, и в следующий же момент он шатается, поскальзывается на отполированных досках и, потеряв всякую важность и достоинство, шлёпется на зад.

Нарочно не придумаешь!

Вся торжественность момента полетела псу под хвост. Раз за разом момент падения всплывал в сознании, швыряя в жар, и Роайви ещё сильнее вцеплялся пальцами в борт шхуны и скрипел зубами. А ещё его мутило. Брегера предупреждали, что такое может случиться, но рыцарь до последнего надеялся, что этот недуг его не коснётся.

Но даже и это можно было бы стерпеть, если бы только не брат Стильвиген! Увидев, как Роайви растянулся на палубе, тот поднялся со свёрнутых канатов и издевательски твёрдой походкой подошёл к Брегеру.

– Вам помочь, брат?– бросил он свысока с гаденькой усмешкой.

Треклятый варвар! Да простят его милостивые кьяалди за это сквернословие. Зато больше он эту уверенную поступь не увидит. Роайви как представитель ордена в Араинде, настоял на том, чтобы Стильвигена заперли в трюмной комнатушке под палубой. Для надёжности. И от греха подальше.

Очень раздражало, что они уже пару гонгов болтались на корабле без возможности отчалить. Из-за этой непонятной стрельбы на набережной отплытие отложили, а вот теперь ветер стих и не думал возвращаться. Брату Брегеру было страшно интересно, кто же был целью для стрелков, но он с этим мокрым после падения задом не чувствовал себя достаточно уверенным для того, чтобы идти расспрашивать. Обрывки разговоров, периодически доносящиеся до него, гласили, что стреляли в бывшего посланника Равнинных врат Стильвигена. Но это же несуразица. Кому может быть нужен этот ренегат?

Стоял полнейший штиль.

Несколько раз Роайви мерещилось движение воздуха, но потом прегадко скрутившийся живот намекал, что на самом деле это судно качалось на еле шевелящейся воде.

Наконец брат Брегер заставил себя оторваться от борта корабля и, аккуратно ступая, отправился в свою микроскопическую каюту на высоко поднятой корме. Войдя внутрь, он едва не споткнулся о тяжёлый сундук – ценнейший груз, который необходимо было доставить в Араинд и передать на изучение высшим иерархам. Главная ответственность и, как доверительно шепнул брату Брегеру сам командор(!), основная цель поездки на священный остров. Хотя сам способ доставки, конечно, вызвал немало споров и возражений: как же можно доверить враждебному морю ценные артефакты!

А вдруг шхуна затеряется на лишённой ориентиров морской глади, и высохшие трупы рыцарей навсегда останутся дрейфовать под солнцем и луной? А что будет, если корабль перевернётся? А если его захлестнёт гигантская волна, разобьёт о скалы и протащит по дну? А если морские боги всё-таки ещё живы и станут мстить? А вдруг ночью из-под воды вынырнет одно из тех жутких чудищ, которыми изобилуют старые портоланы?..

Брегер сидел в своём гамаке и мрачно косился на неподвижный сундук. Если бы орденский делегат прекратил страдать от едва качающегося судна и желания избавиться от груза ответственности (и завтрака) и выглянул наружу, то увидел бы, как тяжёлое облако медленно сползает с гор и накрывает город. А ещё через четверть гонга забегали матросы, выполняя распоряжения капитана – свежий ветер готов был наполнить паруса и проверить на прочность самонадеянную деревянную скорлупку.

В путешествиях и похождениях своей прошлой жизни Свену приходилось спать в местах, гораздо менее приветливых, и на более твёрдых и неровных поверхностях. Но эта ночка в трюме «первого за тысячу лет (будь она проклята, эта тысяча лет!) корабля» оказалась даже хуже сырого подвала иссенской ратуши, в котором бывший наёмник «гостил» пять лет назад в ожидании смертного приговора.

В сегодняшней каморке под палубой невозможно было ни выпрямиться стоя, ни вытянуться лежа. Стоило судну отойти от берега на приличное расстояние и взять курс на Араинд, как волнение ощутимо усилилось, и корабль начало швырять по крутым и быстрым волнам. Рыцарь то и дело ударялся о стены и торчащие из них крепежи для груза, сейчас простаивающие без дела. Удобства не добавляла и оставленная по настоянию Роайви Брегера цепь на руках. Свен очень надеялся, что этот мелкий говнюк уже вывернулся наизнанку на волнах, и теперь отдаёт морским богам собственные внутренности на потеху чайкам.

К середине ночи Стильвиген набил себе синяки по всему телу. Ни о каком сне речи, конечно, и не могло идти, поэтому он упёрся ногами и спиной в стены в углу каморки, и костерил конструкцию судна, матросов, то и дело пробегавших с топотом у него над головой, брата Брегера, коему он был обязан нахождением в трюме, не стесняясь в выражениях. Ордену в целом и самому себе в частности тоже хватило крепких словечек.

От удара очередной волны корабль задрожал, застонали доски и канаты, судно опасно накренилось на левый борт. Свен не удержался в своём спасительном углу и рухнул на бок, перекатился, неловко стоя на четвереньках. Он пытался удерживать равновесие, но судно, выровнявшее было положение, стало снова тяжело и тягуче крениться, и Свена будто уходящей волной потащило обратно, он не нашёл, за что схватиться и покатился, ударился головой. Глухой удар и тупая боль отозвались где-то в глубинах души, вздымая липкие щупальца тьмы и ненависти. В глазах потемнело и тело стало разрывать тысячи морских бесов.

Шторм, разыгравшийся в море, зазвучал в унисон с мыслями островитянина. Брату Брегеру стоило бы благодарить своих кьяалди за вой ветра и грохот взбунтовавшихся вод. Услышь он, что островитянин клянётся с ним сделать, он бы не сомкнул больше глаз в своей жизни.

Шторм утих к утру. А потом было ещё три дня и три ночи, в течение которых все пытались высмотреть потерявшийся где-то на севере берег. Свен, которому милосердно было позволено несколько раз за день подниматься на палубу, ощущал панику, то и дело охватывающую команду и путешественников. Она никак ещё не успела проявиться, но беспокойство и неуверенность звенели в воздухе и чувствовались и в движениях матросов, и в голосе капитана, отдающего приказы.

Все боялись затеряться в бескрайних водах. И втайне опасались амбальгован. Да, война богов была проиграна ими, но кто знает, что таят в себе морские глубины.

Трабольд Берна ещё в Старом Ори уверял командора, что команда «Святого Литке» очень опытная, нарочно игнорируя простую правду: где моряки могли набраться опыта, если уже тысячу лет никто не ходил под парусом, не считая челноков между островами и большой землёй и мелких рыбачьих лодок? Свен очень сомневался, что для управления «Святым Литке» выписали лодочников, курсирующих между Асхе и Хальмором.

Будь это кто из северян, Свен не замечал бы, как моряки отводят от него взгляд, шепчут молитвы или сплёвывают через плечо, когда думают, что их никто не видит. Ещё бы! Ведь корабль везёт в цепях одного из руннин-тиар – человека моря. Одного из тех, что всегда были на стороне амбальгован.

В эти дни Стильвиген вообще не пересекался с братом Брегером. То ли так распорядился случай, то ли, что казалось ближе к правде, Роайви специально избегал бывшего посланника Равнинных Врат, отлично понимая, какие неудобства тот терпит по его милости.

«Или он полностью вывернулся за борт, и сейчас его пожирают солёные рыбы.»

На такой исход, Свен, конечно, и не надеялся: и рыб жаль, и прикончить Брегера хотелось собственными руками. Он ведь поклялся сам себе в ту штормовую ночь, что прирежет молодого рыцаря при первой же возможности.

В последний вечер, когда солдаты-светлячки провожали Стильвигена в его каморку, на палубе вдруг показался брат Роайви Брегер в сопровождении Трабольда Берна. Они вышли из каюты и застыли двумя чёрными силуэтами на фоне зеленеющего закатного неба.

– Мне сложно представить, брат Роайви, – открыл рот рыцарь из Араинда, переводя взгляд со Свена на собеседника и обратно, – через что тебе пришлось пройти, пока ты сопровождал этого ренегата.

– Благодарю, брат Трабольд, – Роайви и не взгялнул на островитянина, застывшего перед зияющей чернотой открытого люка. – Смею надеяться, что я стойко перенёс это испытание. Но я бы не стал использовать в отношении Стильвигена слово «ренегат», – всё-таки командор счёл его достойным посвещения, и не в моём праве оспаривать его решение…

Свен вдруг понял, что этот разговор специально начат для него, и что пара солдат-стражников не просто так не подталкивает его к спуску в трюм. Островитянин устремил взгляд в бескрайний горизонт и стал слушать.

– Я ценю вашу верность, брат Роайви, – до ушей Свена снова донёсся голос Трабольда из Араинда, – но я могу кое-кому замолвить словечко. Я не связан вашими обязательствами, и вполне могу представить, что, например, в силу весьма преклонного возраста командор Виежи мог совершить ошибку, назначив кандидатом на посвящение не того рыцаря.

Перед глазами Свена, неотрывно смотрящими на горизонт, вдруг всплыли воспоминания о доме: чёрные пляжи, каменные лачуги и рыбья чешуя везде. Образы родного Асхе появлялись всегда, когда Свен злился и ненавидел собственную беспомощность.

Рыцари замолчали.

«Неужели, они ждут чего-то от меня?» – понял вдруг Свен, прогоняя из головы воспоминание об отце, волочащем корзину с рыбой.

Островитянин сделал над собой усилие и не повернулся взглянуть на Трабольда и Роайви. Вообще, всё это до неприличия напоминало его разговор с Даберлашем, когда тот предлагал помочь с побегом из замка. До чего же всем мешает его вероятное посвящение! Свен поймал себя на глупой мысли, что, быть может, стоит пройти его назло всем?

«Ну да, ну да, потерять себя – отличная цена за то, чтобы насолить всем этим шакалам.»

«А какие у нас вообще есть варианты, дружище?»

– Сколько… – начал Свен достаточно громко, чтобы его услышали на всём корабле, – сколько заплатил вам Хессен Мьори за то, чтобы избавить меня от посвящения?

Показалось, что после этих слов само море застыло, воздух замер в своём стремлении и паруса прекратили полоскаться и хлопать на ветру.

Островитянин подождал несколько мгновений, убедившись, что все услышали и поняли смысл его слов, и после этого шагнул в чёрный провал трюма.

Крик «Земля!» растревожил спящих в тот ранний час, когда небо едва-едва начинает зеленеть.

«Земля!» – повторилось снова.

– Земля, господин Брегер! – кто-то упорно повторял это слово прямо по ту сторону двери в каюту. – Слава кьяалди, слава Уль-Куэло, мы почти в Араинде!

Роайви с трудом разогнулся и выбрался из гамака, на затёкших ногах сделал пару шагов к двери.

Утро встретило его бодрящей свежестью. Выйдя на палубу, рыцарь поёжился, и тут же вернулся за плащом.

«Интересно, каково там этому варвару в трюме?» – мысль возникла сама собой, но Брегер тут же откинул её – даже думать об островитянине должно быть ниже его достоинства.

Тем более, что его уже захватил вид, открывшийся впереди. Сквозь мачты и снасти левее разгорающегося рассвета молодой рыцарь увидел парящий над водой остров. Тонкая полоска воды перед ним отражала небо, и казалось, что земля замерла над морской гладью. А если взглянуть ещё дальше, левее, то из предрассветного тумана проступали мутные размытые контуры континента.

Стояла тишина. Едва заметный ветер тем не менее продолжал потихоньку подгонять корабль на северо-восток. В плеск воды о борт и немелодичный скрип снастей ворвался далёкий чаячий плач.

Роайви протёр глаза, спрятал руку обратно под плащ и ещё раз внимательно вгляделся в горизонт. Ну да. Вон слева видна оконечность материка (название гор, конечно же, он не помнил), затем пролив, а правее – чёткий силуэт острова. Это действительно может быть Араинд. Должен быть!

Боги услышали его молитвы. Они добрались.

Араинд! Священный остров! Земля, в которой всё началось!

Еле сдерживая волнение и норовящее выскочить из груди сердце, Роайви перебрался на нос корабля и с воодушевлением вгляделся в медленно увеличивающийся остров.

– Господин Брегер, – капитан шхуны умудрился подойти совершенно неслышно, и Роайви слегка вздрогнул от раздавшегося над ухом сипловатого голоса. – По моим подсчётам, приблизительно через три гонга мы уже должны входить в гавань: «Святой Литке» встал на подводное течение, и здесь даже в полный штиль сложно промахнуться.

– А, капитан, это вы! – Роайви нехотя оглянулся. – У меня к вам вопрос: эти три гонга имеют какое-то отношение к обещанным трём дням пути из Ори?

– Что вы хотите этим сказать? – поинтересовался капитан.

– А то, что вместо трёх дней, мы болтаемся в этой проклятой воде, которую даже пить нельзя, пятеро суток! Это место не для людей, я не собирался ни единой лишней минуты проводить на этом вашем корабле!

С каждым произнесённым Роайви словом менялся взгляд, которым одаривал его капитан. Когда брат Брегер, наконец, замолчал, тот ответил не сразу, явно раздумывая, стоит ли грубить этому молокососу. Он вспомнил, как этот рыцарь важно вышагивал по набережной, и как растянулся на палубе, как его тошнило всю дорогу… И принял решение ответить вежливо:

– Господин, надеюсь, вы понимаете, что это вовсе не моя вина. В первую же ночь ветер унёс нас слишком далеко в открытое море. И пришлось потратить кое-какое время на то, чтобы установить наше местоположение и построение нового курса…

– Конечно, – отмахнулся Брегер. – Именно это я и ожидал услышать! Оправдания, объяснения… Несомненно, это следствия неподготовленности команды и вашего никчёмного опыта. Следовало ожидать.

Капитан открыл было рот, но тут же закрыл его обратно, справедливо рассудив, что здесь спорить бесполезно. А потом быстро, насколько позволяла вежливость, поклонился и оставил брата Брегера ёжиться на носу в одиночестве.

Юный рыцарь однажды был уже в Араинде. Семь лет назад он отправился в путь через весь континент в составе большой делегации. Для совсем молодого Роайви выпавшая ему тогда честь оказалась совершенной неожиданностью: ведь и года не прошло, как он оказался в рядах светлячков. Много позже уже посвящённый брат Брегер узнал о том, что его семья пожертвовала ордену чуть ли не половину состояния и обширные земли на южной границе Озёрного края.

Тогда место вдохновляющего восторга от собственной значимости занял горький привкус обмана и обыденности. Но, несмотря на это, воспоминания о путешествии на священный остров всегда приносили радость Роайви. Вот и сейчас, стоя на носу «Святого Литке» он думал о своём первом посещении Араинда. Хотя, странное дело, брат Брегер был уверен, что на всю жизнь запомнит подробности, каждый камешек мостовой и каждую белокаменную арку. И каждую деталь обряда. И самого великого Уль-Куэло.

По возвращении в замок Равнинных врат рыцарь с величайшим удивлением перебирал те несколько моментов, оставшихся в памяти. Остальное – как корова языком слизала!

Но уж в этот раз-то всё точно будет по-иному.

Роайви огляделся, убедился, что на носу он находится в одиночестве, и никто не побеспокоит его. Рыцарь снял с пояса фляжку, выданную ему в путешествие командором Виежи, выдернул пробку, плеснул на ладонь несколько капель воды и омыл лицо. Разум очистился, лишние мысли покинули голову брата Брегера.

Рыцарь закупорил и убрал флягу обратно, сомкнул веки и мысленно громко и внятно проговорил: «Братья священного острова! Корабль «Святой Литке» уже на подходе к Араинду. Ждите нас спустя три гонга. С великим счастьем, смирением и благодарностью проживаю я это время.»

И братья услышали.

– Дьявольская поездочка! Это точно мои ноги? – Свен с хрустом потянулся.

– А что, есть сомнения? – стражник-светлячок помог островитянину выбраться из его каморки.

– Ладно бы только ноги. Основные сомнения мне внушает моя голова. Да и попить бы не мешало.

– На, держи. До гавани рукой подать, можно перестать трястись над питьевой водой.