Пепельный путь. Раб с Земли

К вечеру Лекса разбудил стук в дверь. Вошёл Зураб, хмурый, сжимая в руке какой‑то свёрток.

– На, – сказал он, протягивая небольшой мешочек. – Травы. От головы помогают. Ещё от бабки моей рецепт.

– Спасибо, – Лекс взял мешочек, понюхал. Пахло полынью и ещё чем‑то горьким.

– Слушай, Лекс, – Зураб присел на край лежанки. – Ты это… осторожнее. Такое, как сегодня, просто так не проходит. Я видел людей, которые слишком много брали на себя. Они сгорали. Быстро.

– Я знаю, – ответил Лекс. – Но выбора нет.

Зураб покачал головой и ушёл.

Лекс остался один. Заварил травы, выпил горький отвар, лёг. Голова постепенно отпускала.

Ночь обещала быть спокойной.

Но она не была.

Лекс проснулся от холода.

Не обычного ночного холода, пробирающегося сквозь щели в стенах, – настоящего, могильного холода, от которого стыла кровь в жилах и перехватывало дыхание. В каморке было темно, только тусклый свет масляной лампы из коридора пробивался сквозь щель под дверью, рисуя на полу тонкую полоску.

И вдруг он понял – он не один.

В углу, там, где стоял старый хлам, который он так и не выкинул, стоял ОН. Высокий, сереброволосый, в длинной мантии, расшитой звёздами, которые мерцали холодным светом. Тот самый эльф с рынка. Тот, что являлся во снах. Только теперь он был здесь, наяву – или это снова сон?

– Ты даже не представляешь, как ты светишься, – сказал эльф тихо, и голос его прозвучал не снаружи – в голове. Он заполнил всё пространство, вытеснил все мысли. – Каждое твоё прикосновение к древнему знанию зажигает в эфире костёр, видимый за сотни миль. Сегодня ты зажёг такой костёр, что его увидели даже в Магистериуме.

Лекс хотел вскочить, закричать, позвать на помощь, но тело не слушалось. Словно парализованное. Он мог только смотреть.

– Не бойся, – усмехнулся эльф, и в этой усмешке не было злобы – только холодное, бесконечное любопытство. – Пока. Я просто пришёл посмотреть. На тебя. Ты уникален, человек. Аномалия. Баг в совершенной системе.

Он шагнул ближе. Холод стал невыносимым – Лекс чувствовал, как иней выступает на его собственной коже.

– Меня зовут Вэл'Шан, – произнёс эльф. – Я маг Магистериума. Я изучаю редкие явления. И ты – самое редкое, что я встречал за последние триста лет.

Лекс попытался что‑то сказать, но язык не слушался. Он мог только смотреть в эти глаза – золотые, с вертикальными зрачками, горящие внутренним светом.

– В тебе нет магии, – продолжал Вэл'Шан. – Но ты взаимодействуешь с эфиром так, как не могут даже наши лучшие магистры. Ты не черпаешь его – ты его понимаешь. Ты видишь его структуру. Это… невероятно. Таких, как ты, называют Наследниками. Древние оставили после себя ключи, и ты, кажется, нашёл один.

Эльф протянул руку, и Лекс почувствовал, как холодные пальцы касаются его лба.

– Я ещё вернусь, – сказал Вэл'Шан. – Когда ты созреешь. Когда твой дар раскроется полностью. Мне нужен зрелый экземпляр.

Лекс собрал последние силы и мотнул головой – насколько мог. Эльф усмехнулся.

– Глупец. Ну что ж, я подожду.

Боль была такой, что Лекс закричал – и проснулся от собственного крика.

Несколько секунд он не мог пошевелиться. Тело отказывалось подчиняться, словно паралич, оставшийся от того сна, всё ещё держал его в своих ледяных тисках. Лекс лежал на лежанке, глядя в потолок, и чувствовал, как сердце колотится где‑то в горле, а рубаха прилипла к телу, мокрая от пота. Он попытался пошевелить пальцами – они дрогнули, но едва-едва. Целую минуту он просто лежал, восстанавливая контроль над собственным телом, пока холод медленно отпускал его внутренности.

В каморке никого не было. Только он, лежанка и тусклый свет за дверью. В воздухе всё ещё витал запах озона.

Сон? Явь?

Лекс не знал. Но холод остался. Он въелся в кости и не проходил даже теперь, когда он наконец смог сесть и свесить ноги с лежанки. Цепочка на шее, казалось, стала ещё холоднее – холод проникал внутрь, напоминая о прикосновении эльфа.

Утром его вызвал Кор-Дум.

Лекс шёл через цех, чувствуя на себе взгляды мастеров. Слухи о вчерашнем, видимо, уже разлетелись. Грым, завидев его, отвернулся, но Лекс заметил, как он украдкой наблюдает. Зураб, стоявший у горна, коротко кивнул – мол, держись.

Кор-Дум сидел в своей каморке, мрачнее тучи. Перед ним на столе лежал какой‑то древний артефакт – диск из тёмного металла, покрытый символами, которые слабо пульсировали багровым светом.

– Садись, – буркнул он, указывая на табурет. – Разговор есть.

Лекс сел.

– Грым рассказал мне о вчерашнем, – начал дворф. – Не всё, но достаточно. Ты понимаешь, что ты такое?

– Раб, – ответил Лекс осторожно. – Механик.

– Не ври, – Кор-Дум посмотрел на него тяжёлым взглядом. – Я не слепой. Ты видишь то, чего не видят другие. Ты чувствуешь механизмы. Это дар. Или проклятие. Я таких, как ты, не встречал за всю свою жизнь.

Лекс молчал.

– Сегодня ночью здесь был эльф, – сказал Кор-Дум. – Из Магистериума. Высокий, в мантии, со звездой на груди. Спрашивал о тебе. Он явился как аватар, но это не важно – он был здесь.

– Вэл'Шан, – выдохнул Лекс.

– Ты знаешь его?

– Видел во сне. И не только. Он… приходил.

Кор-Дум нахмурился.

– Он сказал, что ты опасен. Что ты аномалия. Что тебя надо изучить. Я сказал, что ты обычный раб, что ничего не знаю. Но он не поверил. Такие, как он, вообще никому не верят.

Дворф помолчал, потом продолжил:

– Он оставил это, – Кор-Дум кивнул на диск. – Сказал, что если ты сможешь его активировать, он придёт лично. А если не сможешь – значит, ты не тот, кто ему нужен, и он забудет о тебе. Но я думаю, это ловушка.

Лекс посмотрел на диск. Символы мерцали, притягивали взгляд. Во рту появился металлический привкус.

– Не трогай, – резко сказал Кор-Дум. – Пока не трогай. Это ловушка. Я чую такие вещи.

– А если он вернётся?

– Если вернётся, мы будем готовы. – Кор-Дум встал, подошёл к окну. – Ты мне нужен, парень. Ты лучший механик, что у меня был. Но ты и угроза. Если Вэл'Шан доберётся до тебя – он не просто убьёт. Он будет пытать, резать, смотреть, что у тебя внутри. Я видел такие лаборатории.

– Что делать?

– Бежать. – Кор-Дум повернулся к нему. – Другого выхода нет. Я подготовлю всё необходимое. Еду, воду, карту. И провожатого до границы.

– А вы?

– А мы останемся. Скажем, что ты сбежал сам, мы ничего не знали, ты просто раб, с кем не бывает. Может, пронесёт. Я старый, мне терять нечего, кроме сына.

– А Грым?

– Грым пойдёт с вами, – твёрдо сказал дворф. – Он мой сын, и я не хочу, чтобы его пытали. Вы присмотрите за ним. Он парень способный, хоть и дурной.

Лекс кивнул.

– Айрин, Зураб?

– Они уже собираются. Ждут только твоего сигнала. Я поговорил с ними утром. Они согласны.

Лекс посмотрел на Кор-Дума. В глазах дворфа была решимость и боль.

Кор-Дум полез в ящик стола и достал потёртый кожаный мешочек.

– Вот, – он протянул мешочек Лексу. – Оберег. Простая медная монета с дыркой, мой отец всегда носил. Говорят, от сглаза помогает. Бери, пригодится. И береги Грыма. Если я не доживу… скажи ему, что его мать любила его, просто не справилась.

Лекс взял мешочек, чувствуя тепло ладони дворфа на старом металле.

– Спасибо, хозяин.

– Не за что. И вот ещё… – Кор-Дум помялся. – Когда‑то мой клан пытался создать артефакт, способный глушить магию. Ничего не вышло – знаний не хватило. Но чертежи остались. – Он протянул Лексу ветхий свиток. – Может, ты разберёшься. Ты вроде горазд на такие штуки.

Лекс развернул свиток. Схемы, набросанные углём, были примитивными, но идея прослеживалась – создание поля, подавляющего эфир. Он спрятал свиток за пазуху.

– Тогда, как только подготовимся к побегу но затягивать не стоит, думаю дня два на подготовку у нас есть – сказал Лекс.

– Договорились.

Кор-Дум обнял его – коротко, по-мужски, хлопнув по спине.

– Ступай. И да хранят тебя боги – если они вообще есть.

Лекс вышел из каморки с тяжёлым сердцем. Впереди была ночь, побег и неизвестность. Но вместе с тревогой в груди разгоралось что‑то новое – твёрдое, как сталь, и горячее, как пламя в горне. Обещание, данное самому себе.

______________

«Я инженер, а не писатель. Мне важно знать, работает ли эта история. Если заметили сбой в сюжете или просто зацепило – стукните в комментариях. Без вашей обратной связи я как без браслета – слепой и глухой».

Глава 6 Первые враги

Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.

Ночь после разговора с Кор-Думом Лекс не сомкнул глаз.

Лежал на жёстких нарах, слушал, как за стеной тихо посапывает Айрин, и смотрел в потолок. Где‑то в мастерской скрипнула половица – может, крыса, а может, ночной сторож. Мысли метались, сталкивались, переплетались в бесконечном хороводе.

Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний разговор. Кор-Дум пересказал его слово в слово – каждое слово эльфа врезалось в память раскалённым клеймом. Вэл'Шан знает о нём. Мало, но достаточно, чтобы захотеть заполучить. Кор-Дум отказал, но долго не продержится – эльф из Магистериума имеет слишком много власти. Рано или поздно он вернётся. С инквизицией, с магами, с приказом об изъятии.

И тогда конец.

Не просто смерть – лаборатория, опыты, медленное умирание под скальпелем. Корней рассказывал о таких лабораториях в Стальном Шпиле. Белые стены, металлические столы, инструменты, от вида которых кровь стыла в жилах. И люди на этих столах – ещё живые, с открытыми глазами, полными ужаса.

Лекс сел на лежанке, обхватил голову руками. Надо бежать. Но бежать просто так, голыми руками – самоубийство. Вокруг города – стена, охрана, магические патрули. В лесах – твари, в горах – перевалы, где гибнут даже опытные путники. Нужна подготовка. Оружие, документы, деньги, припасы – и всё это надо создать здесь, под носом у Кор-Дума и его людей, не привлекая внимания.

Лекс посмотрел на стену, за которой спала Айрин.

Словно отвечая на его мысли, дверь бесшумно открылась. Айрин скользнула в комнату, прикрыла за собой створку и, не говоря ни слова, забралась к нему под одеяло. Её тело было тёплым, несмотря на ночной холод.

– Не спишь? – шепнула она, прижимаясь к его спине.

– Не сплю.

– Я тоже. – Она помолчала. – Знаешь, чего я боюсь больше всего? Не смерти. Не боли. А того, что снова останусь одна.

Лекс повернулся к ней. В полумраке её глаза блестели.

– Когда Ингрия пала, я думала, что хуже уже не будет, – продолжила она. – Я потеряла всех. Родителей, дом, будущее. А потом были работорговцы, рынок, этот барак… Я привыкла быть одна. Думала, что так и буду – одна до самого конца.

– Но потом появился я, – тихо сказал Лекс.

– Да. – Она коснулась его лица. – Странный, чужой, но… родной. Ты не дал мне умереть на полях. Ты вытащил меня из той дыры. И теперь я боюсь не за себя – за тебя. За нас.

– Я просто инженер, – ответил Лекс. – Обычный парень из другого мира, который случайно вляпался в это дерьмо.

– Нет, – она покачала головой. – Ты тот, кто нужен этому миру. И мне. Мы справимся. Я знаю.

– Откуда такая уверенность?

– Женская интуиция, – она улыбнулась сквозь слёзы. – И ещё… я видела, как ты смотрел на тот пульт. В твоих глазах был огонь. Настоящий огонь творца. Такие не сдаются.

Лекс прижал её к себе.

– Спасибо. За веру.

– Не за что. Просто возвращайся всегда.

Они затихли, слушая ночные звуки мастерской. Где‑то далеко залаяла собака, в цехе ухнул паровой котёл – дежурный мастер подкинул угля. Айрин уснула первой, дыхание стало ровным и спокойным. Лекс ещё долго лежал, глядя в потолок и прокручивая в голове планы.

Утром Лекс приступил к работе.

Первым делом нужно было место. Его каморка не подходила – слишком маленькая, слишком на виду. Цех тоже – там постоянно кто‑то был: подмастерья, мастера, сам Кор-Дум. Оставался дальний склад, заставленный старым хламом, куда никто не заглядывал годами.

Лекс подошёл к Кор-Думу после завтрака. Дворф сидел в своей каморке, мрачно перебирая какие‑то бумаги. Визит Вэл'Шана выбил его из колеи не меньше, чем Лекса.

– Хозяин, – сказал Лекс буднично. – Можно мне немного места на складе? Для работы с особо сложными механизмами. Чтобы никто не мешал. Там много места, а я всё равно буду работать по ночам, когда цех пустой.

Кор-Дум поднял на него тяжёлый взгляд.

– Что ты задумал? – спросил он прямо.

– Хочу попробовать кое‑что собрать, – честно признался Лекс. – Для защиты. Если Вэл'Шан не ограничится угрозами.

Дворф помолчал, барабаня пальцами по столу.

– Ладно, – произнёс он наконец. – Забирай угол. Но если что‑то взорвёшь – сам будешь разбираться. И чтобы Грым мне голову не морочил – знаю я, что он за тобой хвостом ходит. Клянусь молотом предков, если спалите мастерскую, обоих в переплавку пущу.

– Договорились.

Склад оказался идеальным местом. Заваленный ржавыми деталями, сломанными механизмами, гнилыми ящиками, он занимал добрую половину подвала под мастерской. Пахло здесь плесенью и старым железом.

В дальнем углу, за грудой покорёженных балок, нашёлся свободный пятачок. Лекс перетащил туда верстак, инструменты и несколько банок с реактивами. Пришлось сделать три ходки, и каждая занимала минут двадцать – он старался не попадаться на глаза лишний раз.

Когда он разложил инструменты, пришёл Грым. Он возник в дверях неожиданно, как всегда бесшумно.

– Тут и будешь работать? – спросил он, оглядывая груды хлама.

– Тут. И никому ни слова.

– А что мы будем делать?

– Спасать наши задницы, – усмехнулся Лекс. – Поможешь?

Глаза Грыма загорелись.

– Конечно! А что делать?

– Для начала – молчать и слушаться. Это не игра, Грым. Если нас застукают – Вэл'Шан заберёт не только меня, но и твоего отца, и тебя. В лабораторию. На опыты. Ты знаешь, что это такое?

Грым побледнел, но кивнул.

– Знаю. У нас в гильдии рассказывали. Одного мастера забрали – он оттуда не вернулся.

– Вот и славно. Тогда за работу.

Первым делом Лекс сделал глушитель магии. Идея пришла из наблюдений за тем, как Вэл'Шан сканировал его своим прибором. Если эльфы используют магические волны для поиска, значит, можно создать устройство, которое эти волны глушит.

Чёрный кристалл, найденный в запасах Кор-Дума, стал основой. Грым принёс его тайком, дрожа от страха, что отец хватится. Кристалл был тяжёлым, холодным и, казалось, впитывал свет – вокруг него всегда было темнее, чем в остальном помещении.

– Осторожно, – предупредил Грым. – Говорят, такие камни могут вытягивать душу.

– Не душу, – поправил Лекс, рассматривая кристалл через лупу. – Энергию. Эфир. Это как чёрная дыра, только маленькая.

Лекс заключил кристалл в медную пластину с тонкими серебряными проводниками. Пластину пришлось вырезать самому, и руки гудели от напряжения. Получилось устройство размером с ладонь.

Когда они включили его в первый раз, Грым вздрогнул и отшатнулся.

– Я ничего не чувствую, – прошептал он. – Свою искру. Совсем.

– Значит, работает.

– А ты чувствуешь?

– Я никогда не чувствовал магию, – усмехнулся Лекс. – Для меня мир всегда был таким. Пустым.

– Странно ты живёшь, – покачал головой Грым. – Без магии. Как без воздуха.

– Привык.

Но работа далась нелегко. После нескольких часов кропотливой пайки у Лекса начала дрожать рука, в глазах двоилось. Голова снова заболела – тупая, ноющая боль в висках. Он отложил инструменты, прислонился к стене и закрыл глаза.

– Лекс? Ты чего? – встревожился Грым.

– Устал, – выдохнул Лекс. – Каждый раз, когда сильно напрягаюсь, потом голова раскалывается. Словно мозг перегревается.

– Может, отдохнёшь?

– Нет времени. Вэл'Шан не будет ждать.

Лекс заставил себя продолжить.

Вторым был маскировщик. Если глушитель создаёт мёртвую зону, это само по себе подозрительно. Любой маг сразу заметит такое «чёрное пятно». Значит, нужно не глушить фон, а менять его – делать носителя невидимым для магического сканирования.

Лекс вспомнил свои опыты с разноцветными кристаллами. Пять кристаллов – красный, синий, зелёный, жёлтый и белый – соединённые в сложную цепь, создавали поле, которое искажало магический фон, делая его похожим на естественный.

Грым помогал, записывал результаты в самодельный журнал. Иногда ошибался, и Лекс терпеливо объяснял заново. Постепенно его первоначальный скептицизм сменился искренним интересом.

– Слушай, – спросил он однажды, когда они тестировали очередную схему. – А где ты всему этому научился? У нас в гильдии механиков учат лет десять, а ты за пару недель такие вещи делаешь, что магистры не понимают.

– В другом месте, – уклончиво ответил Лекс. – Там другие законы.

– Это где?

– Далеко. Очень далеко. Там нет магии, но есть вещи, которые тебе и не снились.

– Например?

– Например, машины, которые летают быстрее звука. Или коробочки, в которых можно говорить с человеком за тысячу километров.

Грым посмотрел на Лекса с ужасом и восхищением.

– Врёшь.

– Не вру. И поэтому я здесь. Потому что там я был обычным инженером, а здесь могу изменить мир.

– Изменить мир, – повторил Грым задумчиво. – Звучит… страшно.

– Страшно, – согласился Лекс. – Но другого выхода нет.

Третьим в списке была отмычка к артефактам. Это устройство Лекс задумал как универсальный интерфейс – мостик между ним и любым механизмом Древних. Если он мог «видеть» схемы мысленно, то почему бы не создать прибор, который позволит не только видеть, но и воздействовать?

Серебряная проволока, тонкая как волос, и чувствительный кристалл-передатчик, заключённые в трубку из кости какого‑то крупного животного, – получилось устройство, похожее на толстую авторучку. Лекс проверил его на сломанном артефакте, который Грым притащил из кладовки. Схема развернулась перед глазами мгновенно, и он даже смог подать слабый импульс, заставив кристалл внутри слабо засветиться.

– Это невероятно, – выдохнул Грым. – Ты можешь заставить работать то, что не могут починить даже эльфы.

– Пока только смотреть, – поправил Лекс. – Но да, это начало.

Работа над отмычкой оказалась самой изнурительной. Тончайшая пайка требовала предельной концентрации, и после часа такой работы у Лекса начинала кружиться голова, перед глазами плыли чёрные точки. Он несколько раз ошибался, приходилось перепаивать. Грым молча подавал инструменты.

Когда Лекс закончил, был уже поздний вечер. Он сидел на ящике, уронив голову на руки, и чувствовал, как пульсирует боль в затылке.

– Лекс, тебе правда нужно отдохнуть, – сказал Грым. – Ты на себя не похож.

– Завтра, – ответил Лекс, с трудом разлепляя веки. – Завтра отдохну. Сегодня надо закончить.

– Что закончить? Уже всё готово.

– Проверить в деле. Если не сработает…

Лекс не договорил – просто не было сил.

Через неделю к ним присоединился Зураб.

Он сам пришёл на склад, когда Лекс с Грымом возились с очередной схемой. В руках кузнец держал свёрток, от которого пахло нагретым металлом.

– На, – сказал он, разворачивая тряпицу. На верстак легли три ножа, два топора и короткий меч. – Это вам. На всякий случай.

Лекс взял один из ножей. Лезвие было идеально отбалансировано, рукоять удобно ложилась в ладонь.

– Откуда это?

– Сам ковал, – ответил Зураб, польщённый его интересом. – В свободное время, когда никто не видит. Дворфы думают, я детали для них делаю, а я вот… для нас.

– Спасибо, – искренне сказал Лекс, пряча один из ножей в карман. Этот компактный, с узким лезвием, удобно лежал вдоль бедра и не мешал при работе.

– Не за что. Я свой долг помню. Ты меня с полей вытащил – я теперь твой.

Зураб взял в руки один из топоров, покрутил, любуясь.

– Из старой рессоры сделал. Дворфы такое барахлом считают, а для нас сойдёт. Закалка хорошая, точиться будет.

– А отец твой где? – спросил Грым, тоже разглядывая оружие.

– Сгорел, – коротко ответил Зураб. – Вместе с деревней. Он не захотел бежать – сказал, что дом защищать надо.

Зураб махнул рукой и отвернулся. Лекс не стал расспрашивать дальше.

Айрин тоже приходила на склад – приносила еду и садилась в углу, наблюдая. Иногда она рассказывала об Ингрии: как там ковали мечи, какие узоры наносили на клинки, чтобы они не знали усталости, как закаливали сталь.

– Глупости, – фыркал Зураб. – Кровь только ржавчину добавляет. Надо в масле закалять.

– У нас по‑другому делали, – обижалась Айрин. – И мечи ингрийские славились на весь Айрос. Эльфы за ними охотились, скупали за любые деньги, а потом переплавляли, чтобы секрет не узнали.

– И что, узнали?

– Нет. Секрет утерян. Отец говорил, что последний мастер умер при штурме, и никто не записал рецепт.

Её знания пригодились, когда Лекс доводил отмычку до ума. Айрин подсказала, как ингрийские мастера делали «ключи-невидимки» для тайных ходов. Лекс использовал её подсказки, и устройство заработало ещё лучше.

За две недели они подготовили всё необходимое: глушитель, маскировщик, отмычка работали без сбоев; в тайнике лежало три ножа, два топора и короткий меч; припасы множились. Грым, рискуя, принёс из города карту и фальшивые документы.

– Если что – сразу к горам, – сказал он, разворачивая пергамент на верстаке. – Здесь отмечены безопасные тропы. Я спрятал это подальше, чтобы отец не нашёл раньше времени. Вот смотри: этот перевал опасен, там постоянно патрули. А вот здесь, в ущелье, есть старая шахта – можно переждать непогоду.

– Откуда карта? – спросил Лекс, разглядывая пометки.

– У сталкеров купил. Они в руины лазают, всё знают. За пару монет рассказали, где безопасные места.

– Умница, – похвалил Лекс. – Теперь осталось только ждать.

Ждать пришлось недолго.

В тот вечер, когда Лекс корпел над очередной схемой, проверяя отмычку, он услышал звук. Сначала ему показалось, что это ветер. Но ветер не стучит так ритмично, не скребётся в ворота со стороны улицы. Лекс замер, прислушиваясь. Айрин за стеной тоже перестала дышать.

– Лекс, – шепнула она.

– Слышу.

Лекс осторожно поднялся, взял тяжёлый гаечный ключ. Выглянул в коридор. Тьма, только редкие лучи лунного света проникали сквозь щели. В цехе было тихо, но он чувствовал – там кто‑то есть.

И тут раздался треск. Ломали дверь.

Лекс метнулся к Айрин.

– Беги к Кор-Думу, – шепнул он. – Буди всех. А я задержу их.

– Один?

– У меня есть кое‑что. Иди!

Она колебалась лишь секунду, потом исчезла в темноте. Лекс побежал к своему тайнику.

Цех встретил его холодом и запахом масла. Луна светила сквозь высокие окна, выхватывая из темноты силуэты станков. Ворота уже сотрясались от ударов – дверь была крепкая, дубовая, обитая железом, но не вечная.

Лекс схватил три склянки – с серной кислотой, с едкой щёлочью и с «огненным маслом», горючей смесью, которую Грым нашёл в запасах. Сунул за пазуху, обмотав тряпками.

Потом рванул к верстаку, где лежала ловушка – проволока, натянутая поперёк прохода, привязанная к тяжёлому молоту, висящему на кронштейне. Лекс закрепил её получше, проверил натяжение.

Затаился за грудой ящиков. Каждый удар сердца отдавался в висках глухим стуком, заглушая шаги. Лекс не слышал даже собственного дыхания – только этот нарастающий гул.

Ворота вздрогнули от особенно сильного удара. Ещё один, и ещё. Замок жалобно звякнул и слетел. Створки распахнулись, и в проёме возникли фигуры.

Пятеро. Нет, шестеро – последний остался снаружи, на стреме. Все в тёмной одежде, лица скрыты капюшонами. У одного арбалет, у остальных – дубины и ножи. Профессионалы. А следом за ними, пригнувшись, в проём скользнули две тени – низкие, стремительные. Лекс похолодел: это были не люди. Эфирные волки – полупрозрачные, с горящими глазами и оставляющие на полу светящиеся следы. Кто‑то натравил их специально.

– Где раб? Механик, – голос главаря звучал холодно, без эмоций. Волки зарычали, скаля зубы.

Из темноты выступил Грым – видимо, тоже проснулся от шума и прибежал раньше отца. В одной руке он сжимал молот, в другой – масляную лампу. Лицо у него было бледным, но он старался держаться.

– А вам‑то что за дело? – голос у парня дрожал, но он старался держаться.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – усмехнулся главарь, делая шаг вперёд. – Отдай парня, и разойдёмся мирно. Нет – пеняй на себя. Нам терять нечего, а ты тут, кажется, единственный сын у папаши?

– Здесь вам не рынок, – Грым сжал молот так, что костяшки побелели. – Убирайтесь, пока целы.

Непрошеные гости переглянулись и рассмеялись. Смех был нехороший, звериный. Волки зарычали громче, припадая к земле.

– Слышь, малой, – бросил один, поигрывая дубиной. – Ты хоть понимаешь, кто нас послал? Вэл'Шан из Магистериума. Если мы не приведём раба, завтра здесь будет инквизиция. И тогда уже никто не уйдёт – ни ты, ни твой папаша, ни все ваши дворфы.