Пепельный путь. Раб с Земли

Корней медленно поднялся. Марфа помогла Гриньке встать, затем торопливо пригладила ему волосы, будто это ещё могло что-то изменить. Лекс тоже поднялся.

Под правыми рёбрами ныло там, куда его ударили палкой, затылок отзывался тупой болью, а натёртые запястья неприятно жгло под кандалами. Он коснулся спрятанной под футболкой цепочки. Металл был холодным и безмолвным. В замке повернулся ключ.

Дверь открылась

Глава 2. Рынок плоти

Месяц Аэрилон, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

В проёме появился эльф с коротким жезлом и, не заглядывая пленникам в лица, провёл навершием вдоль прута под лавками. Замки один за другим щёлкнули, освобождая прикреплённые к нему цепи.

Лекс ещё не успел подойти к выходу, когда железный крюк зацепил перемычку между его кандалами и дёрнул наружу.

— По одному! Живее там!

Он ухватился за край двери; под правыми рёбрами резануло, и на мгновение пришлось повиснуть на левой руке, пока босые ступни не нащупали камень. Сзади теснились люди. Кто-то наступил ему на пятку, выругался, но Лекс едва это заметил: он ждал, не потянут ли крюком снова.

Корней выбрался следом, постоял, распрямляя спину, и протянул Марфе скованные руки. Та спустилась боком, всё время оглядываясь на Гриньку, который зацепился штаниной за торчащий гвоздь.

— Не рви, — торопливо сказала она. — Стой, я сниму. Да стой же ты!

Подросток замер, пока мать высвобождала ткань. Когда охранник шагнул к ним, оба уже стояли на камне.

Под огромным навесом разгружали остальные фургоны. Из соседней клетки вывели низкорослых бородачей и погнали к другому проходу; возле опустевшей повозки двое служащих пересчитывали цепи. Между ними протиснулся мальчишка с ведром и щёткой, чтобы смыть с камня грязь, пока не подвели следующую партию.

Пахло щёлоком и мокрой соломой. С площади тянуло жареным мясом. Лекс сглотнул: от этого запаха желудок свело сильнее, чем за всю дорогу.

Человек с красной повязкой, тот самый, что прижимал его к корыту, загородил выход на площадь.

— Сто восемнадцатая! За синюю линию!

По полу тянулись цветные полосы. Служащий продел длинную цепь через кольца на кандалах, соединяя пленников, и повёл вдоль стены.

— Цепочку убери, — выдохнул Корней, почти не разжимая губ.

Лекс непроизвольно прижал локти к бокам.

— Она под футболкой.

— Раздевать будут. Ну же, пока не подошли.

Прикрывшись плечом старика, Лекс поддел звенья пальцем и потянул цепочку через голову. На затылке саднило, руки дрожали; металл зацепился за ухо, и он едва не рванул сильнее. Пришлось наклонить голову и медленно высвободить звенья, прежде чем удалось спрятать их в ладони.

В полотняных штанах карманов не оказалось, зато пояс был сложен вдвое и прострочен толстой ниткой, а возле завязки шов разошёлся. Лекс нащупал отверстие и протолкнул звенья внутрь, распределяя их вдоль ткани. Когда охранник оглянулся, он торопливо затянул завязку, словно только ради этого и опускал руки. Корней уже смотрел перед собой.

Синяя полоса привела к каменному столу. За ним сидел тощий эльф в зелёной накидке. Перед ним стояла рама с тонкими дощечками; рядом лежали глиняные бирки и костяная палочка.

— Двадцать один при воротах, — доложил сопровождающий. — После проверки без потерь.

Писарь нашёл нужную дощечку.

— Отправлено двадцать три.

— Две дорожные потери внесены.

— Внесены. С перевозчика удержать шесть серебряных.

Человек с повязкой поджал губы, но спорить не стал. Писарь поставил отметку и кивнул первому в цепи.

Первый пленник назвался Семёном, плотником из Крутого Лога. Эльф осмотрел его ладони и зубы, к названному возрасту прибавил восемь лет; когда Семён попытался возразить, служащий снова взял его за подбородок. Пленник замолчал.

С трёх шагов Лекс различал на дощечке углы, короткие дуги и перечёркнутые черты, но не узнавал ни одной буквы. Короткие вопросы писаря были понятны, хотя в быстрой речи сопровождающих он по-прежнему терял отдельные слова. Письмо оставалось совершенно непонятным: сколько Лекс ни всматривался, ни один знак не становился понятнее.

Марфа подошла к столу, всё ещё держа сына за руку.

— Имя. Возраст. Что умеешь?

— Марфа. Тридцать восемь. Прясть, шить. Скот держала. Травы знаю.

Эльф осмотрел её лицо.

— Сорок два. Родственные связи?

— Сын. Ему нет пятнадцати.

— Есть, — торопливо поправил Гринька. — Прошлой зимой исполнилось. Я могу работать.

Марфа так стиснула его пальцы, что он повернулся к ней. Она смотрела прямо на него, и Лекс увидел, как старательно взрослое выражение на лице мальчишки исчезло.

Писарь потянулся за второй биркой.

— Пятнадцать. Взрослая норма.

— Погодите, он же ещё… — Марфа запнулась. — Он с такой работой не справится. Посмотрите на него.

— Покупатель посмотрит. Рот открой.

Гринька медлил, пока служащий не взял его за подбородок. Когда чужие пальцы оттянули губу, он резко дёрнулся.

— Стоять!

Человек с повязкой уже поднимал дубинку, и Марфа сама повернула сына к осмотрщику.

— Гринь, потерпи. Слышишь? Ещё немного.

Голос у неё стал непривычно тонким. Подросток послушался, только глаза отвёл к потолку, а после осмотра вытер рот плечом.

Корней назвал только имя. Писарь окинул его взглядом и отложил бирку к остальным.

— Навыки?

— На земле работал.

— В полевую группу. Дальше.

Лекс оказался перед столом.

— Имя.

— Лекс.

— Возраст?

— Тридцать два.

— Откуда?

Он вспомнил слова Корнея у городских ворот. Название своей страны вызвало бы новые вопросы, а ответить на них он здесь всё равно не смог бы.

— Не знаю, как здесь называют мой край.

Писарь поднял глаза.

— Где тебя взяли?

— Этого не помню.

За спиной заговорил охранник:

— Последним добавили. Без сознания привезли на стоянку. Так в передаточной и написано.

Эльф перелистнул дощечку.

— Происхождение не установлено. Навыки?

— Инженер. Чиню механизмы, системы управления.

— Гильдия?

— Не состою.

— Кто подтвердит обучение?

Лекс покачал головой.

Писарь уже начал что-то писать, когда человек с повязкой добавил:

— Колесо на дороге услышал. Правое заднее. Штифт выходил, возница потом забил.

— Сам исправлял?

— Нет. Из клетки орал.

Эльф сделал короткую приписку.

— Механик без подтверждения.

Лекс посмотрел на бирки, отложенные к полевой группе. Рядом с ними уже лежала бирка Корнея. Он мог дождаться покупателя, как советовал старик, только покупатель, прочитав «без подтверждения», мог и не подойти. Охранник стоял в шаге, и Лекс всё же решился.

— Дайте мне что-нибудь сломанное, — попросил он. — Я покажу. Если получится… эту работу можно будет в счёт выкупа?

Писарь перестал двигать палочкой.

— Чьего выкупа?

— Моего. Я мог бы…

Удар пришёл сбоку. Дубинка попала по правому плечу, и Лекс вскрикнул прежде, чем успел стиснуть зубы. Короткая цепь натянулась, кто-то сзади выругался; он вцепился левой рукой в край стола, чтобы не упасть.

— Мог бы помолчать, — сказал охранник возле самого уха. — Ещё раз начнёшь торговаться — другую руку отобью. Понял?

Лекс видел только край дощечки и лежавшую рядом костяную палочку. Поднять её, ткнуть назад, в лицо, которое сейчас так близко… Пальцы соскользнули по гладкому камню. Правая рука висела, и от каждого вдоха боль расходилась до локтя.

— Понял, — выдавил он.

Охранник выждал, словно давая возможность добавить что-нибудь ещё. Лекс молчал.

Писарь повесил ему на шею бирку. Один знак напоминал сломанную шестерню; рядом появился ещё один, нанесённый быстрым движением.

— На осмотр.

За столом стояли тканевые ширмы. Здесь Лекса отвели от общей цепи, открыли одну дужку кандалов и велели раздеться. Второй конец короткой цепи служащий защёлкнул в кольце на скамье, оставив достаточно слабины, чтобы можно было поднять руку.

Футболку пришлось стягивать осторожно. Когда он поднял правую руку, плечо прострелило так, что перед глазами пошли пятна. Осмотрщик дождался, затем помог высвободить локоть. Футболка осталась висеть на цепи возле скамьи.

— Штаны тоже.

Лекс развязал пояс. Цепочка лежала внутри сгиба, холодная полоска прижалась к пальцу. Он сложил штаны на скамью поясом вниз. Помощник поднял их за штанины, встряхнул и бросил обратно. На камень посыпалась дорожная пыль. Звенья остались между двумя слоями ткани.

Его заставили присесть, повернуться, раскрыть рот, а когда потребовали поднять руки, правую удалось отвести лишь немного. Осмотрщик надавил возле присохшей крови на затылке. Лекс дёрнулся и втянул воздух сквозь зубы.

— Не трогайте там.

— Замри. Ещё чуть-чуть.

Пальцы отступили от раны, но почти сразу надавили под рёбрами. Лекс согнулся, насколько позволяла цепь.

— Рана свежая. Ушибы справа, плечо тоже, — диктовал осмотрщик, уже разворачивая его ладони. — Старые ожоги. Зубы целы. Два дня без тяжёлой работы. Отдых. Если голова будет болеть — повторный осмотр.

— Категорию снижать? — помощник поднял палочку над записью.

— Ты запиши сначала. Категорией у стола займутся.

Его облили холодной водой и позволили одеться. Пока он стягивал на поясе завязку, служащий снял цепь с кольца и снова замкнул кандалы на обеих руках. Мокрая футболка липла к спине. Разошедшийся шов Лекс нащупал, лишь отвернувшись от служащего: металл был на месте.

В следующем проходе стоял кристаллический столб, зажатый между тремя медными кольцами. От нижнего кольца уходил под стол толстый провод. На шкале светилась узкая синяя черта.

Молодой эльф с чернильным пятном на щеке повертел бирку Лекса.

— Ладони на кольца.

Медь была холодной. Внутри столба поднялся голубой свет, задержался возле нижней отметки и погас. Одновременно потемнела синяя черта на шкале.

Эльф посмотрел под стол.

— Да что ж ты опять…

Он присел, пошевелил провод, и свет вернулся.

— Ладони верни. И не дёргайся, а то до вечера провозимся.

Лекс приложил ладони. Цепочка в поясе стала ледяной.

В глубине столба дрогнули тонкие линии. На миг возникла такая же сетка, как под плитами моста, но увидеть её целиком не удалось: линии съехали, наложились друг на друга. Затылок кольнуло болью. Лекс моргнул и убрал руки.

Шкала опять не светилась.

— Я тебе что сказал? — молодой эльф раздражённо стукнул пальцем по кольцу.

Лекс удержал руки возле стола. Голову ещё простреливало, а на нижней грани кристалла, прямо над медью, виднелась мутная полоска. Он наклонился, пытаясь понять, осталась ли она от видения, однако полоска не исчезла.

— Там трещина, что ли?

Эльф провёл ногтем по стекловидной поверхности.

— Старая. Отойди пока. И никуда не уходи.

Прибор удалось включить только с третьей попытки. Эльф велел помощнику позвать инспектора, а Лекса отвёл к решётчатой перегородке.

В соседнем проходе девушка в разорванной серой рубахе удерживала пожилую пленницу, которая обмякла у неё на руках. Охранник тянул старшую за локоть, однако та только переставляла ноги на месте и никак не могла выпрямиться.

— Отпусти её! Сама пойдёт.

— Да куда она пойдёт? — девушка с усилием перехватила обмякшее тело. — Не тяните, ей больно!

— Тебя не спрашивают.

Охранник потянул снова. У пожилой пленницы запрокинулась голова, и девушка переставила ногу, принимая на себя её вес. На мгновение Лексу показалось, что обе сейчас упадут.

— Дайте хоть сесть! Голову разобьёт — с вас удержат. У вас же написано!

Охранник остановился, не отпуская локтя.

— Где это написано?

— У входа. За повреждения при передаче.

Она говорила быстро, срываясь на вдохе. Охранник оглянулся на служащего за столом, но тот лишь раздражённо махнул рукой:

— Посади уже. Видишь, проход загородили? И воды пусть принесут.

Когда девушка стала опускать пленницу на пол, охранник перехватил её за плечо и дёрнул к себе.

— Ещё мне правила читать будешь?

Она не успела ответить. От пощёчины она ударилась виском о решётку; пожилая женщина едва не выскользнула из рук, но девушка удержала её, присев вместе с ней на корточки. Подоспевший служащий помог усадить больную у стены.

Лекс подался вперёд и только по звону кандалов понял, что шагнул. Он хотел крикнуть, чтобы тот убрал руки, но охранник уже обернулся.

Дубинка коснулась решётки возле лица Лекса.

— Тебе тоже помочь?

Плечо свело от попытки поднять руку. Он отступил, ненавидя и стоявшего по ту сторону решётки, и собственное облегчение, когда дубинка опустилась.

Девушка отвела волосы от лица. Неровно обрезанные пепельно-русые пряди прилипли к щеке, в углу рта показалась кровь. Рукав сполз, открыв на правом запястье тонкие серебристые линии; она торопливо натянула ткань обратно и, не поднимая головы, поправила ворот больной.

— Повернулся, я сказал.

Лекс подчинился.

По проходу шёл высокий эльф в чёрной мантии. Серебряные нити на ткани мерцали, складываясь в незнакомые рисунки. Светлые волосы были стянуты на затылке. В руке он держал тонкий посох с потемневшим металлическим навершием.

Инспектор торопился следом, на ходу объясняя:

— Магистр ВэлШан, прошу вас. Третий измеритель: на одном человеке два срыва подряд. Я велел его задержать.

Служащие выпрямились. Молодой эльф провёл ладонью по щеке и размазал чернила до уха; заметив пятно на пальцах, спрятал руку за спину.

ВэлШан остановился возле стола.

— А контрольное свечение?

— Гаснет вместе со шкалой, господин.

— Покажи.

Молодой эльф сам взялся за кольца. Голубой столб поднялся выше середины, дрогнул. Эльф передвинул ногу; под столом что-то щёлкнуло, и столб погас.

Магистр посмотрел на провод.

— Давно это у вас?

— Утром всё работало, господин. Я сам проверял.

— Я вижу, как ты проверяешь. Когда впервые погас контроль?

Молодой эльф перестал теребить край накидки и опустил глаза.

— Со вчерашнего вечера. После замены накопителя.

Инспектор отвернулся к помощнику. Тот сразу принялся искать дощечку в своей сумке.

— Прибор снять, — велел ВэлШан. — Всю смену проверить заново. А ты останешься после торгов и объяснишь инспектору, почему молчал со вчерашнего вечера.

— Господин, мне сказали, что…

Магистр повернул голову, и служащий осёкся.

Лекса пробрал холод: теперь ВэлШан смотрел на него.

В золотых глазах магистра темнели узкие зрачки. Лекс приготовился ответить или снова протянуть руки, но нового приказа не было. Эльф разглядывал его с той сосредоточенностью, с какой сам Лекс изучал неисправный блок перед разборкой, и от этого молчания всё труднее становилось стоять спокойно. Он заметил, что втягивает голову в плечи, как Гринька перед осмотром, и заставил себя выпрямиться.

— Имя?

— Лекс.

— Что ты здесь нашёл?

Лекс облизнул пересохшую губу.

— Полоску возле кольца. Мутную. Сбоку видно.

ВэлШан чуть наклонился. Посмотрел с того места, где стоял Лекс, и выпрямился.

— Что ещё заметил?

Затылок пульсировал. Линии внутри кристалла он видел всего мгновение; одного слова о них могло хватить, чтобы его увели за магистром. Лекс не знал, что там с ним сделают, и от этого незнания во рту стало совсем сухо.

— Шкала гаснет вместе со столбом. Не только на мне.

Магистр протянул посох помощнику и вынул из рукава узкий прозрачный камень. В его глубине горела золотая искра. Стоило камню оказаться в пальцах ВэлШана, как свет чуть вытянулся вдоль прозрачной грани.

— Держи за нижнюю грань.

Лекс взял камень и, ожидая, что снова появятся линии, вглядывался в прозрачную глубину, пока к горлу не подступила тошнота. Однако видел он только неподвижную жёлтую точку и отражение собственных пальцев.

— Не сжимай. Пальцы распрями.

Лекс попытался распрямить пальцы, но они слушались плохо. ВэлШан подождал, после чего забрал камень и передал молодому служащему. В его руке искра вытянулась вверх коротким язычком. Когда кристалл снова оказался у Лекса, точка почти не изменилась.

— Нулевой фон, — поспешил сказать измеритель.

— Ниже шкалы, — поправил магистр. — Это ты и запишешь. Показания неисправного прибора не учитывать.

Инспектор сделал пометку.

— Биографическая запись?

Ему подали дощечку. ВэлШан прочитал её, задержал палец у последней строки.

— С механизмами работаешь?

— Работал.

— Как нашёл неисправность колеса?

— Услышал стук на каждом обороте. Оси из клетки не видел, попросил проверить крепление. Там могло быть и другое.

Магистр посмотрел на его плечо. Мокрая ткань уже не скрывала припухлость.

— Голова болит после дороги?

— Да.

— До прибора болела?

— Да.

ВэлШан вернул дощечку инспектору.

— В нулевую категорию. Продажу не задерживать. В приложение внесите оба показания и состояние прибора. После сделки — имя владельца, адрес, место работы. Секретарю передать сегодня.

— Повторное измерение?

— В течение десяти дней на исправном приборе. Владельца ознакомить. Если отклонение повторится, докладывать сразу.

Магистр убрал камень. Лекс уже было выдохнул, когда тот снова заговорил:

— Вспомни, где тебя учили.

— Я помню, где… Только это далеко.

Лекс пожалел об ответе ещё до того, как закончил. ВэлШан чуть склонил голову.

— Тогда у тебя будет время подобрать понятное мне название. На осмотре расскажешь.

Магистр забрал посох. Возразить Лекс не посмел: пока эльф шёл по проходу, ему всё казалось, что сейчас тот остановится и велит увести его следом.

Молодой измеритель отсоединил провод. Из-под нижнего кольца посыпалась чёрная крошка. Лекс не стал наклоняться, чтобы посмотреть ближе.

Когда его вернули в цепь, Корней прежде всего взглянул на плечо, потом — в сторону удалявшегося магистра.

— Что ему понадобилось?

— Не знаю. Велел ещё раз проверить.

Старик помолчал, подбирая свисающий конец цепи, чтобы она не тянула Лекса за запястья.

— Про колесо-то прочли?

— Прочли.

— Уже ладно. Идти можешь?

— Смогу, — ответил Лекс, хотя несколько шагов держался рядом со стариком так близко, что они задевали друг друга локтями.

* * *

Их загнали в каменный загон под сетчатой крышей. Косой свет ложился на дальнюю стену. В углу стояла бочка с водой, на краю которой висел жестяной ковш.

Пленники столпились возле бочки. Охрана отступила к воротам. Теперь цепь между людьми расстегнули, и Лекс впервые за день мог отойти от Корнея больше чем на два шага.

Он не отошёл. Сел возле стены, поддерживая правый локоть левой рукой. Плечо распирало под тканью, натёртые запястья горели. Хотелось лечь на прохладные плиты, но он боялся, что потом не встанет.

Корней вернулся с ковшом.

— Снизу возьми. Левой, правую не мучай.

Корней подождал, пока Лекс перехватит ковш, и только тогда отпустил. Вода пахла нагретым железом. После нескольких глотков дрожь в пальцах немного унялась; он вернул посудину, придерживая за край, чтобы не расплескать остаток.

В загон привели людей из соседнего прохода. Пепельноволосая девушка помогла пожилой пленнице сесть, прислонила её к стене. Та никак не могла уложить ноги поудобнее и всё пыталась подтянуть одну к себе.

Марфа опустилась рядом.

— Дай-ка.

Она коснулась женского лба, провела ладонью по мокрой шее.

— Давно жар?

— Со вчерашнего дня, — ответила девушка. — Ночью ещё разговаривала.

Гринька принёс воды. Марфа намочила край своего подола и стала вытирать женщине лицо. Девушка держала её за руку, пока та пила.

Лекс осторожно отвёл локоть, проверяя, насколько поднимается плечо.

— Не верти так, — негромко сказала девушка. — Разболится ещё сильнее.

Лекс замер, не доведя движение до конца.

— Думаешь, вывихнул?

— Не знаю. У меня после удара к вечеру распухло. Я тоже всё проверяла.

Она ненадолго коснулась собственного плеча и снова повернулась к больной. Лекс устроил локоть на колене.

Через решётку просматривался край площади. Покупатели переходили от помоста к помосту. Одни несли свёртки ткани, другие вели за собой людей. У прилавка напротив торговец резал длинную полосу кожи и спорил с заказчиком о ширине. Оттуда доносились вполне обычные слова: дорого, вчера обещал, разве это работа.

— Корней, — тихо позвал Лекс. — Этот магистр. Он здесь главный?

Прежде чем ответить, старик посмотрел к воротам загона.

— Здесь — не знаю. Его людей видел на обысках. Забирали тех, у кого искра объявилась.

— Всех, кого находили?

— При мне — всех. Я на двух улицах был, за остальной город не скажу.

— А потом? Они возвращались?

Корней медленно покачал головой, не глядя на Лекса.

Девушка подняла глаза.

— В Магистериум могли увезти, — сказала она. — ВэлШан и одарёнными занимается, и старыми устройствами.

— Ты его встречала?

— Нет. Про него слышала. На севере тоже знают это имя.

Лекс хотел спросить, где именно на севере, но она уже отвернулась. Гринька присел возле матери, поднял с пола край её подола, чтобы не наступили проходящие.

У ворот лязгнул засов.

— По биркам! На продажу!

Пожилая женщина попыталась подняться, но ладони разъехались по камню. Девушка успела подхватить её под мышки, прежде чем служащий остановился перед ними и сверился с дощечкой.

— Семьдесят четвёртая. В лекарский ряд.

— Её к лекарю? — девушка чуть подалась к служащему. — Жар со вчерашнего дня. Сейчас хуже стало.

— Там разберутся.

— Ей пить надо. Понемногу, слышите? Она сама уже не просит.

Служащий кивнул двум помощникам. Один взял женщину под плечи, другой — под колени, и её рука стала выскальзывать из пальцев девушки.

— Погодите. Я донесу с вами.

— Ты здесь остаёшься.

Она ещё держалась за чужую кисть, пока помощник не потянул на себя. Тогда пальцы разжались; к ладони прилипла серая нитка, вылезшая из рукава больной. Девушка отступила, прижав руку к животу.

— Лечить будут? — спросила Марфа.

— Если лечение окупится.

Помощники понесли женщину к боковой двери. Её ступня задела косяк, и девушка дёрнулась следом. Охранник встал поперёк прохода. Она остановилась.

Девушка всё смотрела на закрытую дверь. Серую нитку она заметила не сразу; сняла её с ладони и долго перекатывала между пальцами, прежде чем стряхнуть.

— Давно вы вместе? — осторожно спросил Лекс.

— С позавчера.

Он не нашёлся с ответом. Девушка вытерла ладони о рубаху, словно собиралась снова кого-то подхватить, хотя возле стены уже никого не было.

Когда им приказали встать в ряд, Лекс придержал натянувшуюся цепь, пока она переступала через неё больной ногой. Девушка на миг опёрлась на перекладину и едва слышно поблагодарила.

* * *

К помосту вели пять широких ступеней. Людей из фургона Лекса выстроили вдоль задней перекладины лицом к площади. Девушку и ещё нескольких пленников из другой партии вывели с боковой лестницы, ближе к столу продавца; их записи писарь положил отдельно.