Пепельный путь. Раб с Земли

Зураб опять дёрнул рукоять, затем опустился возле крышки.

— Верхнюю воду закрывать надо! Пока давит, не подлезем!

Человек на помосте не услышал. Хрыч послал к нему одного из водоносов, других погнал за ковшами. Возле Лекса женщина осела на колени. Она дёрнулась назад, но руки остались на камне; скрюченные пальцы не разгибались. Её соседка оторвала одну руку от грани и закричала.

Лекс отшатнулся от собственного кристалла. Звенья цепи задели край канавы; он едва не упал и ухватился за угол будки.

— Руки! — заорал Хрыч. — Я кому сказал!

— Отпустите их! Воды нет!

Голос Лекса сорвался. Он видел раскрытый рот женщины, её запрокинутое лицо и не мог отвести взгляд. Соседка уже тащила её за ворот, пока надсмотрщик замахивался кнутом.

Зураб вскочил, перехватил женщину под мышками. Хрыч выругался и махнул двум водоносам на кристаллы. Они плеснули из ковшей, но до дальнего ряда вода не дошла.

Лекс прижался лбом к прохладному камню будки. Общий ход сейчас закроют; тогда можно будет снять крышку. Только новый палец взять всё равно негде, а рядом продолжали стоять люди, которых не отпускали от граней.

Над его плечом темнело стекло старого пульта.

Лекс поднял голову. От канала к будке шла старая труба, минуя сломанную подводку. В ней была вода — Зураб говорил об этом в первый день. Нужно было открыть затвор.

Он пошарил вдоль края коробки, пытаясь найти ручной спуск. Под ладонь попала неглубокая скоба. Лекс потянул её, и она не сдвинулась. Правая рука тут же отозвалась болью; пришлось упереться левой, но даже весом собственного тела он ничего не добился.

— Лекс, отойди от него!

Он услышал Зураба и хотел обернуться. Тут под тёмным стеклом проступила тонкая светлая черта.

Лекс замер.

Черта дрожала, расходилась на короткие отрезки. Он моргнул, но она осталась; на мгновение показалось, будто он смотрит сквозь стекло, внутрь коробки. Внутри что-то слабо пульсировало. Свет добегал до одного места и гас, оставляя узкий разрыв.

Такое уже было у измерителя. Только сейчас Лекс различал ещё и смутный изгиб за разрывом, уходивший вниз, туда, где из корпуса выходила тяга.

Соединение?

Он не видел ни понятных обозначений, ни целой схемы. Когда попробовал проследить изгиб дальше, голову пронзило так, что пришлось зажмуриться. Но светлая черта осталась перед закрытыми глазами, а из ряда снова закричали.

Лекс открыл глаза. Ему нужно было дотянуться до этого места. Он провёл пальцами по стеклу, понимая, что через него ничего не соединит, и всё равно потянулся ещё раз — туда, где два светлых конца почти сходились.

На миг они сомкнулись.

Лекс даже не понял, что сделал. Казалось, вместе с этим движением из груди разом выдернули что-то тяжёлое; он попытался вдохнуть и не смог.

В коробке сухо щёлкнуло. Стекло вспыхнуло тусклым светом, в котором мелькнуло несколько незнакомых знаков. За стенкой будки с грохотом пошла вниз старая тяга. Зубчатое колесо повернулось, металлический упор перескочил через зубец и встал в новую выемку.

Из нижнего отвода ударила вода.

— Не закрывай! — заорал Хрыч водоносу, который ещё бежал к помосту. — Назад! Пусть идёт!

Стекло сразу погасло, но упор не дал колесу повернуться в обратную сторону. Старый затвор остался открыт; поток продолжал бежать по канаве, сбивая с краёв комья земли. Несколько струй попали на кристалл, возле которого только что стоял Лекс. Свет в нём перестал биться толчками.

Лекс успел убрать руку с коробки, прежде чем боль ударила изнутри.

Она собралась за глазами и сразу разошлась по всему черепу. Он схватился за лицо, уронил на землю свёрток и осел возле будки. Во рту стало солоно. Лекс провёл ладонью по губам и увидел кровь, но испугаться не успел: его вырвало, а потом под ладонями исчезла земля.

Очнулся он от того, что кто-то звал его по имени.

Лекс попытался поднять голову. Боль вернулась прежде, чем он понял, где лежит.

— Не дёргайся. Я держу.

Зураб сидел рядом, подложив ему под щёку свёрнутую рубаху. Сам он остался в короткой нижней; плечи и спина были покрыты следами старых и свежих ударов.

Лекс облизнул губы и закашлялся.

— Вода…

— Есть. Погоди.

— В канаве.

Кузнец повернул голову, затем снова посмотрел на него.

— Идёт. Течёт твоя вода.

Лекс попробовал опереться на локоть, но рука подломилась.

Хрыч стоял над ними. Кнут он держал в кулаке, прижимая к бедру.

— Что ты нажал?

Лекс видел только его сапоги и полоску грязи на куртке.

— Не знаю.

— Ты у ящика стоял. Что нажал, спрашиваю!

— Я… рукой…

Надсмотрщик нагнулся, ухватился за край футболки. Зураб накрыл его пальцы своей ладонью.

— Не поднимай. Он только очнулся.

Хрыч дёрнул руку, освобождаясь.

— Отойди.

— Ты его сейчас поставишь — он опять свалится. Кор-Дум сегодня приедет. Что покажешь?

Надсмотрщик посмотрел на браслет Лекса. Затем убрал кнут за пояс.

— Под навес унеси. И при нём останься. Пока не узнаю, что он тут натворил, никуда не отходить.

Зураб позвал ещё одного работника. Лекса перенесли на сухие доски возле сарая; каждый шаг так отдавался в голове, что приходилось сжимать зубы, чтобы не кричать. Кузнец подобрал его бумаги и флягу. Один лист успел намокнуть, край рисунка расплылся.

Когда Лекс смог сидеть, Зураб дал ему воды и вытер лицо смоченным лоскутом, оторванным от края своей рубахи. Прикосновение к верхней губе заставило Лекса вздрогнуть. Он перехватил запястье кузнеца, подождал и отпустил.

— Прости.

— Ничего. Сам попробуй.

Удержать лоскут удалось не сразу.

Из-под навеса была видна будка. Стекло на коробке оставалось тёмным, а у нижнего отвода плескалась вода. Хрыч ходил от него к новой трубе, трогал рукоять и всё время оглядывался на сарай.

— Пульт же погас, — проговорил Лекс.

— Он затвор отпустил, — сказал Зураб. — Вон тяга внизу теперь. А упор в зуб встал, назад не пускает. Я посмотрел, пока за тобой людей звал.

Лекс следил за его пальцем, но смотреть вдаль было больно.

— Самотёком…

— Из верхнего канала. Чего ей останавливаться, раз открыто.

Значит, коробке не нужно было работать всё время. Она успела сдвинуть запор; старый ход остался открыт, и вода шла по нему в обход сломанной заслонки. Лекс понимал это, но того места, где сомкнулась светлая черта, представить заново не мог. От попытки за глазами начинало жечь.

— Ты зачем в него полез? — спросил Зураб.

Лекс посмотрел на ряд. Женщину, которая упала возле него, вели к баракам двое водоносов.

— Я видел там… Разрыв какой-то. Думал, если соединить…

Кузнец придвинулся ближе.

— Ты это кому-нибудь ещё сказал?

Лекс покачал головой и тут же пожалел об этом движении.

— Не рассказывай пока, — прошептал Зураб. — Про свет, про то, что в голове было. Видел ты его или в обморок уже падал — кто разберёт? А слушать станут.

— Я сам не понимаю.

— Вот и не спеши.

Он взял у Лекса окровавленный лоскут, сполоснул и положил рядом. За сараем надсмотрщик велел вернуть водоносов в строй. Те, кто оставался на поле, снова прижимали ладони к граням; вода ничего не изменила в порядке смены.

Лекс смотрел на них, пока лица не начали расплываться. Потом закрыл глаза.

* * *

Колёса он услышал раньше голоса.

Лекс открыл глаза. Солнце уже ушло за край навеса, по двору разворачивалась знакомая повозка с ящиками. Кор-Дум спустился с передка, что-то спросил у охранника и быстро пошёл к сараю.

— Лекс.

Тот попробовал подняться.

— Сиди. Куда ты… Сиди, говорю.

Дворф опустился перед ним на одно колено. Посмотрел на окровавленный лоскут, на пятна под носом, затем перевёл взгляд на Зураба.

— Когда?

— До полудня. У пульта упал.

— Бился головой?

— Когда падал — я не успел поймать. Потом на доски перенесли.

Подошёл Хрыч, на ходу заправляя кнут за пояс.

— Сам полез, господин. Я же велел древнее не трогать. А он у ящика крутился, потом вода пошла…

Кор-Дум приподнял руку Лекса, разглядывая ладонь. Пальцы свело; сразу разогнуть их не удалось.

— Почему он у кристаллов был?

Надсмотрщик замолчал.

— Воду смотрел, — ответил Хрыч. — Рядом там всё.

— Он с первого дня в ряду стоял, — сказал Зураб.

Хрыч повернул голову.

— Тебя спросили?

— Я спросил, — перебил Кор-Дум. — Лекс. Ты стоял у кристаллов?

Ответить было труднее, чем он ожидал. Хрыч был рядом; за спиной у него виднелась калитка, через которую Лекс дважды пытался пройти. Он посмотрел на Зураба, потом заставил себя поднять глаза на дворфа.

— С первого дня.

— А письмо?

— Он слышал. В конторе. Всё слышал.

Голос задрожал, и Лекс остановился, сглотнул. Кор-Дум подождал.

— Я просил к подводе. Он не пустил. Рисунки забрал. Потом опять не пустил.

Дворф медленно выпрямился.

— Управляющего сюда. Сейчас.

Хрыч открыл рот, но Кор-Дум уже повернулся к охраннику:

— Ты сходи.

Пока тот шёл к конторе, дворф принёс с повозки сложенную попону и подложил её Лексу за спину. Зураб помог устроиться удобнее. Кор-Дум заметил цепь у ног и велел Хрычу открыть оковы.

Ключи звякнули о металл. Лекс смотрел на руки надсмотрщика, пока тот возился с замком. Когда обруч разошёлся, на щиколотке осталась белая полоса между ссадинами.

Управляющий появился с бумагами. За ним торопился человек с сумкой лекаря, которого теперь всё-таки удалось позвать.

Лекс сидел неподвижно, пока ему вытирали лицо и осматривали голову. На вопросы отвечал не сразу; дважды Зурабу пришлось повторить, о чём его спрашивают. Лекарь велел пока не поднимать его на ноги и обратился к дворфу, понизив голос.

Кор-Дум дослушал, затем развернул копию поручения перед управляющим.

— Здесь ваша подпись. Здесь знак надсмотрщика. Ни одного дня у кристаллов. Прочтите ему ещё раз.

— Нужно выяснить, что случилось с пультом, — сказал эльф. — Он не имел права…

— Выясним. Сперва — кто поставил его к отдаче.

Управляющий посмотрел на Хрыча.

— Я велел за подводкой смотреть, — повторил тот. — Он и смотрел. Кристалл рядом, рукой держался, пока…

— Восемь дней? — Кор-Дум говорил негромко. — А семь вечеров подряд я получал ваши записи: работает по поручению, лекарь не требуется. Где его рисунки?

Лекс осторожно протянул оставшиеся листы. Дворф взял их и разложил на крышке ящика.

— Это не все, — сказал Лекс. — Два у него.

Хрыч пошарил за отворотом куртки. Бумаги оказались там, смятые, заляпанные жиром. Он положил их рядом и поспешил прижать ладонью, чтобы не унесло ветром.

Кор-Дум отвёл его руку.

На первом листе был водовод. На втором — изношенный палец и перекошенный рычаг. Лекс указал на рисунок, чувствуя, как снова дрожит кисть.

— Это в третий день. Мы просили железный. Зураб сказал, этот не выдержит. Сегодня сломался совсем.

Дворф наклонился к листу, потом повернулся к полю.

— Покажи.

Зураб остался на месте, глядя на Хрыча. Кор-Дум проследил за его взглядом.

— Со мной пойдёшь.

Они вернулись нескоро. Лекс успел выпить воды и съесть несколько ложек каши, принесённой по распоряжению лекаря. От еды мутило, но после долгой паузы он смог проглотить ещё немного.

Кор-Дум положил на ящик обломок металлического пальца. За ним шли управляющий и Хрыч.

— Проушину тоже разбило, — сказал дворф. — Подпоркой это не вылечить. Почему мастер не получил вызов?

— Вода ведь шла, — ответил надсмотрщик.

Кор-Дум посмотрел на него. Хрыч опустил глаза к обломку.

— Разбор подводки оформите отдельно, — сказал дворф управляющему. — И травмы моего работника. Счёт лекаря получите вместе с остальным.

— О цене ремонта ещё поговорим.

— Поговорим. Но эти листы останутся у меня. И копию записи о пульте дайте до отъезда.

Управляющий хотел что-то добавить, однако взглянул на подпись под поручением и убрал его в свою папку. Хрыча он отправил в контору. Надсмотрщик прошёл мимо Лекса, ни разу не повернув головы.

Кор-Дум снова присел рядом.

— Древний затвор открывался при тебе?

— Да.

— Ты что-нибудь сдвигал руками?

Лекс посмотрел на свои пальцы. Светлую черту вспоминать не хотелось: вместе с ней возвращалось ощущение, будто из груди выдёргивают воздух.

— За скобу тянул. Не подалась. Потом стекло засветилось, и… всё. Я больше не помню.

Зураб стоял в двух шагах и ничего не сказал.

— Сам пульт сейчас мёртвый, — произнёс Кор-Дум. — Затвор держится на упоре. Ходить возле него без ограждения я им запретил. Пусть сперва разбираются, что там осталось целым.

— Вода ведь идёт?

— Идёт.

Лекс закрыл глаза. Дворф подождал немного, затем продолжил:

— В записи будет, что был короткий запуск. Врать про это нельзя: весь участок видел. А чего не помнишь, того не придумывай. В том числе для магистра.

От последнего слова Лекс открыл глаза снова.

— Когда к нему?

— Срок ещё есть. Сначала домой довезу, дам отлежаться. Потом на осмотр. Сам с тобой пойду.

В стороне грохнули доски: рабочие выгружали привезённый заказ. Кор-Дум обернулся, убедился, что повозка освобождается, и потянул попону повыше под плечо Лекса.

— Я думал, бумаги хватит, — сказал он. — При мне ведь оба согласились.

Лекс смотрел на него и молчал. Печать была настоящей, подписи — тоже. В первый день он так уверенно показывал браслет охраннику, будто тот мог открыть калитку.

— Не хватило, — произнёс дворф. — Больше здесь не оставлю.

Лекс поймал его за рукав, когда тот начал подниматься.

— Зураба можно с нами?

Кузнец вскинул голову.

— Лекс…

— Подожди.

Лекс не посмотрел на него. Сейчас нужно было договорить, пока Кор-Дум не ушёл к повозке.

— Он мне помогал. В первый день я бы свалился, если бы не он. Сегодня тоже вытащил. И про палец — он говорил, что мягкий. Я такого металла не знаю.

— Вижу, что в железе понимает, — отозвался дворф.

— Он кузнец. У него своя кузница была. Вы возьмите его… хоть посмотрите, как работает.

Голос к концу фразы совсем сел. Лекс разжал пальцы на рукаве, испугавшись, что держит слишком крепко.

Кор-Дум повернулся к Зурабу.

— Что ковал?

— Скобы, подковы, оси к телегам. Замки делал. Большие механизмы не собирал.

— Проушину такую исправишь?

— Надо снять и промерить. Если только край разбило, можно втулку посадить. Если трещина дальше пошла — новую делать.

Дворф кивнул на его руки.

— Молот удержишь?

Зураб посмотрел на ладони. Несколько раз медленно согнул пальцы.

— Сейчас долго не смогу.

Кор-Дум помолчал.

— Сейчас и не прошу.

Он поднялся и пошёл к конторе. Зураб проводил его взглядом, затем сел на край досок возле Лекса.

— Ты бы хоть предупредил, — сказал он тихо.

— О чём?

— Что просить будешь.

Лекс хотел ответить, что сам не знал, получится ли, но Зураб уже отвернулся. Он сидел, зажав руки между коленями, и смотрел на дверь конторы.

Управляющий сначала отказал. Лекс слышал его через открытое окно: Зураб числится за полевым управлением, мастер берёт его с действующего участка, за это придётся платить. Кор-Дум ответил, что платить будет из суммы, которую управление должно ему за прежний заказ.

Дальше голоса стали тише. Разобрать удалось только несколько слов о цене и подписи. Зураб всё это время сидел неподвижно; один раз он потянулся к рубахе, под которой была спрятана куколка Любавы, и сразу опустил руку.

Когда дверь открылась, оба подняли головы.

Кор-Дум вышел с листом, на котором ещё блестел свежий оттиск.

— Пойдёшь со мной, — сказал он Зурабу. — Документы на двоих оформляют. Цепь сейчас снимут.

Кузнец посмотрел на него, затем вниз, на свои щиколотки. Он не встал даже тогда, когда подошёл охранник с ключами; только выставил ногу из-под края досок.

Лекс следил за замком. На этот раз обруч разошёлся быстро, а Зураб всё равно ещё несколько мгновений придерживал цепь, прежде чем позволить охраннику её забрать. Лекс не торопил его: он и сам всё ещё ждал, что охранник снова возьмётся за замок.

Кор-Дум вернул Лексу рисунки, завернув их в прежний лоскут. Зураб поставил рядом флягу и помог затянуть узел.

Перед отъездом Лекс попросил позвать Корнея, Марфу и Гриньку. Сам идти к баракам он не смог: стоило подняться, как пришлось снова сесть. Кор-Дум послал за ними охранника и велел освободить место между пустыми ящиками, куда уже положили попону.

Марфа увидела кровь на футболке и остановилась.

— Что случилось?

— Плохо стало, — сказал Лекс. — У воды. Лекарь смотрел.

Она подошла ближе, коснулась тыльной стороной пальцев его лба. Корней стоял рядом и разглядывал Зураба, у которого больше не было цепи на ногах.

— Вас обоих?

Лекс кивнул.

— Хорошо, — сказал старик. Потом повторил тише: — Хорошо.

Гринька полез было помогать ему подняться, но Зураб уже подхватил Лекса слева. Мальчишка придержал свёрток с рисунками, пока их усаживали в повозку.

— Это тебе куда?

— Сюда положи. Спасибо.

Гринька протянул бумаги и задержал ладонь на борту. Лекс накрыл её своей.

— Я буду узнавать про вас, — сказал он. — У хозяина спрошу, как передать что-нибудь сюда. Так, чтобы дошло.

Мальчишка кивнул, не поднимая глаз.

— Айрин спасибо скажи, — попросила Марфа. — За хлеб.

— Скажу.

Корней поправил попону у Лекса за спиной. Под синей меткой на его шее темнела натёртая полоса. Лекс смотрел на неё, пока старик не отступил от повозки.

Кор-Дум взял поводья. На внешних воротах охранник сверил два имени в бумаге, посмотрел на браслет Лекса и на метку Зураба. Кузнец сидел рядом, уже в своей рубахе; у её края не хватало полосы ткани.

Телега тронулась. За внутренней оградой Марфа повела Гриньку обратно к баракам. Корней шёл следом, осторожно подбирая цепь.

Лекс хотел обернуться ещё раз, но повозку качнуло, и боль прострелила от виска к затылку. Он невольно вцепился в край борта.

Зураб подложил руку ему под локоть.

— На меня опирайся.

Лекс медленно разжал пальцы и позволил ему придержать себя на следующем толчке.

Глава 4. Кузница

Месяцы Тирион — Лаэриэль, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

У городских ворот пришлось остановиться.

Пока Кор-Дум показывал бумаги, Лекс сидел с закрытыми глазами. В неподвижной повозке боль понемногу отпускала, но стоило открыть глаза, и свет с мостовой снова бил в виски. Зураб придерживал его за локоть. На ладони кузнеца остался красноватый след от края борта.

— Отпусти, — сказал Лекс. — Сейчас не трясёт.

Зураб убрал руку, медленно разогнул пальцы и спрятал их между коленями.

За повозкой спорили о пошлине. Кто-то предлагал горячие лепёшки; мальчишка с корзиной пробежал совсем близко, и Лекс успел заметить на его подбородке полоску муки. Он проводил мальчишку взглядом, пока тот не свернул за угол. Потом сел глубже, упираясь затылком в попону.

Когда их пропустили, Кор-Дум повёл лошадь шагом. Всё равно на стыках плит приходилось задерживать дыхание.

— Ещё два поворота, — сказал дворф, не оборачиваясь.

Лекс не спрашивал, сколько осталось. Кор-Дум, похоже, и так слышал, как тяжело ему даётся дорога.

Мастерскую он узнал по воротам, возле которых восемь дней назад стоял босой. Теперь на ногах были башмаки; один ремешок врезался в припухшую щиколотку. Под футболкой прилипла к коже засохшая кровь.

За открытой створкой опускали на деревянные подкладки тяжёлое зубчатое колесо. Молодой дворф стоял возле ручной лебёдки, следя за цепью. Борода у него была коротко подстрижена, на щеке темнело масляное пятно.

— Стой! — крикнул он человеку у рукояти. — Назад пол-оборота. Видишь, звено боком пошло?

Цепь ослабла. Дворф повернул её крюком, отступил и только тогда махнул рукой. Колесо с глухим стуком легло на брусья.

— Грым, подойди, — позвал Кор-Дум.

Молодой дворф проверил, не качается ли груз, и направился к повозке.

— Отец, с правым плечом опять то же самое. Холодный ещё двигается, а потом…

Он остановился, увидев Лекса.

— Что с ним?

— На полях довели. Это Лекс, механик. Помоги снять.

Лекс хотел перебраться к краю сам, но рука не удержала. Он скользнул по доскам, и Грым выругался, успев подставить плечо под здоровый бок.

— Погоди ты! Ногу сначала переставь. Куда торопишься?

Зураб спустился следом. Когда ступни Лекса коснулись земли, колени подогнулись; пришлось постоять, зажав пальцами рукав Грыма. От ткани пахло железом и прогорклым маслом.

— Дойдёшь до людской? — спросил Кор-Дум.

— Дойду, — ответил Лекс, хотя ещё не знал, где она.

Через цех шли медленно. Грым держал его под левую руку, Зураб нёс свёрток с рисунками и флягу. Лекс смотрел под ноги, переступая через шланг, потом через порог. Справа глухо бил паровой молот; каждый удар отдавался в затылке.

Зураб замешкался у горна. Лекс оглянулся и увидел, как тот смотрит на клещи в руках работника. Работник перевернул раскалённую полосу, Зураб чуть подался вперёд — и остановился, прижав свёрток к животу.

— Дальше, — буркнул Кор-Дум. — Насмотришься ещё. Сегодня оба лежите. И чтоб без геройства.

В людской вдоль стены тянулись нары. Свободные места были у двери, подальше от перегородки цеха. Грым помог Лексу сесть и отпустил его рукав.

— Отец, ему бы лекаря.

— Лекарь уже смотрел. Завтра утром ещё раз придёт. А ты воды принеси, не стой столбом.

Грым задержался на пороге.

— И он потом будет разбирать правое плечо погрузчика?

Лекс поднял голову. Кор-Дум ответил раньше, чем он успел открыть рот:

— Сейчас он будет лежать. Про плечо потом.

Молодой дворф ушёл. Лекс смотрел ему вслед, чувствуя, как горят уши. Возразить хотелось, но для этого пришлось бы сказать, что с ним всё в порядке. Даже сидеть ровно не получалось.

Айрин появилась с ключом и складской тетрадью под мышкой. Один палец у неё был в чернилах.

— Там в нижнем ящике не четыре скобы, а…

Она увидела Лекса и замолчала. Тетрадь сползла; Айрин прижала её локтем, не отводя от него глаз.

— Это кровь?

— Уже не идёт, — сказал он.

Айрин положила тетрадь на край нар. Пальцы попали мимо доски, и книгу пришлось ловить второй рукой.

— Где?

Лекс коснулся носа.

— Отсюда. И упал ещё.

Она присела перед ним, подняла руку к его лицу и остановилась, заметив, как он отшатнулся.

— Больно?

— Когда трогают.

Айрин опустила руку. Потом повернулась к Кор-Думу:

— В записях было, что он здоров.

— Знаю.

— Вчера тоже. Я сама читала.

— Мне тоже читала, — отрезал дворф. — Разберёмся. А сейчас его кормить надо, понемногу. Лекарь сказал не поднимать — значит, не поднимать.

Она снова посмотрела на Лекса, на запястье с браслетом, на разорванный ворот футболки.

— Тебя всё-таки ставили к камням?

— Ставили.

Айрин резко встала.

— Так зачем они писали, что…

Голос сорвался. Она отвернулась к стене, несколько раз провела ладонью по фартуку. Кор-Дум молча дождался, пока она повернётся.