Колыбель надежды

– Боязнь правды всегда мешает здраво рассуждать. Я сам был таким же в юности.

Он вновь шагнул дальше, и Диане не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Под его неспешной поступью хрустела жухлая трава. Ненароком припомнив недавний разговор с Климом, Диана решилась задать вопрос, который уже давно не давал ей покоя.

– Магистр, скажите. Почему Темные захотели однажды стать Темными? Они ведь были такими же магами, как и мы.

– Неужто ты их жалеешь? – без удивления поинтересовался старейшина.

– Просто, раз уж они были обычными магами, хочу понять, что сподвигло их на такое. Желание отомстить и быть замеченными?

– Иногда случается так, что рядом не оказывается никого, кто мог бы образумить сбившегося с пути человека. – Странник продолжал шагать, убрав руки за спину и глядя только вперед. – И тогда он становится предоставленным самому себе. Потерянным. Заблудшим. Отчужденным от всего мира. Не успевает он обернуться, как больше его не интересует то, что связывает душу с жизнью. Любовь, дружба, чувства, семья, узы – всё это ему чуждо. Он обрубает нити, соединяющие с жизнью, и грань между тьмой и светом стирается. Пересечь ее становится легко.

– Выходит, в этом нет их вины? – недоуменно спросила Диана. – Они все – просто жертвы чего-то?

– Я этого не говорил. – Магистр Лойд обернулся через плечо, хитро прищурившись, и вновь зашагал вперед. Неопределенный возраст создавал таинственную иллюзию беседы не то с отцом, не то с дедушкой. От этой мысли болезненно защемило сердце. – Вина и ответственность за поступки полностью лежат на том, кто их совершает. Я лишь сказал, что окажись кто-то нужный рядом, и возможно, колоссальных последствий удалось бы избежать. Ведь бывает так, что одно незначительное действие может породить хаос в дальнейшем, а другое, напротив, подарить жизнь и надежду там, где не ждешь?

– Бывает, – согласилась Диана. – Но ведь никто не может заставить человека думать по-другому, вбить иные мысли и побудить принять правильный выбор, пока он не придет к этому сам. К тому же, у каждого свое понятие правильного.

– Безусловно. Кому же тогда решать, кто прав, а кто виноват? Извечный вопрос всего человечества… Мы все свободны, но одновременно с этим являемся узниками своей свободы. Позволь-ка мне взглянуть на твой недуг.

Собеседники вновь остановились. Над долиной поднялся ветер, встопорщив их плащи. На сером небе так и не появились звезды, но горьковатая дымка, слегка отсвечивающая над долиной, позволяла глазам ориентироваться в местности. Выудив руку из-под плаща, Диана послушно задрала рукав рубахи, а затем разбинтовала небольшой участок кожи. С запястья соскользнула повязка.

Магистр спокойно оглядел скверну, окаймившую руку. На коже снова начала проступать набрякшая гниль – видимо, зелье Эдгара было способно сдерживать разрастание проклятия недолго.

– Так я и думал. – Из-под тяжелых век магистр продолжал задумчиво смотреть на изуродованную кожу. Его глаза оставались непроницаемыми, морщины проступили глубже. – Темное проклятие, да…

– Магистр, я только одного понять не могу: за что? – Диана закусила губу, чтобы не расплакаться. Пожалуй, только сейчас она начала осознавать всю серьезность своего положения. Какие тут могут быть глупые недомолвки с товарищами? Из медовых глаз брызнуло отчаянное несогласие с тем, что эта дрянь в самом деле пожирает ее тело изнутри. Это было слишком несправедливо. За что ее хотели лишить жизни? За что?!

– Порой, чтобы найти ответ на вопрос, нужно изначально этот самый вопрос правильно поставить. – Старейшина гильдии отстегнул с пояса потертого кафтана пузырек, похожий на тот же, что вручил ей Эдгар. Он откупорил затычку и легким движением окатил зельем омертвевшие участки кожи.

Капли с шипением въелись в гнойные раны. Диана поморщилась.

– «Для чего»? – предположила она.

– А почему бы и нет? Ведь мы не можем знать, для чего жизнь преподнесла тебе такой дар. Мы привыкли всё сваливать на проделки и своеволие судьбы, однако редко задумываемся, с какой на самом деле целью она посылает нам испытания.

Дрожащей ладонью Диана замотала левую руку так, чтобы из-под магической повязки не выглядывало ни малейшего кусочка кожи, кроме кисти. На глаза наворачивались слезы обиды. Как бы мудро это ни звучало, но такое бремя сложно принять. Ведь легко рассуждать тому, кто прожил целую жизнь. А она даже не успела этого сделать. Столько всего не успела… Да ничего не успела! Как же так? Неужели за нее могут определить ее исход другие? Ей стало очень горько. Ноющую рану на сердце вновь сковырнули, и теперь та безостановочно кровоточила. Так хотелось, чтобы кто-то пожалел ее, успокоил и уверил, что все непременно будет хорошо. Не выдержав, Диана припала к широкой груди магистра Лойда и охватила его туловище, давясь надсадным плачем. Как же надоело это все!

Вечернюю тишину оборвали громкие девичьи рыдания. Старейшина гильдии не пошатнулся. Лишь по-стариковски погладил подопечную по голове и тяжко вздохнул.

– Запомни кое-что. – Приятный низкий голос разливался по коже успокаивающим теплом. – Что бы ты ни услышала – это не конец. Ты всегда можешь вернуться домой.

– Домой? – Диана растерянно отстранилась. Ее щеки и нос наливались краснотой, отчего становилось стыдно. Сколько еще она будет идти на поводу у своей слабости и просить всех жалеть ее?

– Именно, – со всей серьезностью кивнул магистр, глядя ей в глаза. – В твоем мире ведь нет магии, верно?

В голове что-то перевернулось. Диана пораженно прошептала:

– Проклятие не будет действовать там, где не существует магии…

– Подумай над этим хорошенько.

– Но, магистр, – она шмыгнула носом и стерла остатки слез, – разве мы можем знать, когда откроются врата? Ведь они открываются и закрываются без какой-либо закономерности. Мы даже не можем предвидеть, когда это случится.

– Всегда можно вернуться туда, где тебя ждут, даже если путь будет тернист и извилист. Уже поздно. Возвращайся в гильдию.

– А вы?

– Мне нужно кое-что найти. – Магистр Лойд нахмурился и отвел непроницаемый взгляд на сумеречный горизонт. – Это не займет много времени. Сможешь пообещать мне не выходить за пределы гильдии до тех пор, пока я не вернусь?

– Вы будете прятать меня от Темных? – вопросом на вопрос ответила ученица. – Но почему вы хотите рисковать? Ведь вы тоже можете пострадать, если встанете у них на пути.

– Вы, юные мои, часто ищете подводные камни там, где их нет, и все усложняете. В то время как ответ может лежать на самой поверхности.

Заплаканное лицо Дианы выразило непонимание. Тогда магистр гильдии еще раз похлопал ее по голове и покровительственно объяснил:

– Все мои ученики мне дороги. Каждый. А когда кто-то дорог – причина защищать его не нужна.

Диана смущенно улыбнулась. Магистр ответил ей загадочным блеском в темных глазах.

– А тот ваш друг, о котором вы рассказывали… – вдруг осмелилась спросить она. – Что с ним случилось?

– Он потерял жену. И так и не увидел своего ребенка.

– Ужасно…

Магистр Лойд кивнул.

– Ну все, беги.

* * *

Безлунная ночь выдалась промозглой, злополучной и слишком неспокойной. Поднялся лихой шторм, нашептывая дурные предзнаменования. Искалывал пронизывающий ветер. Где-то далеко, за темными лесами и непролазными браздами, среди могучих гор и таинственных чащоб, ночной ураган с ревом раскидывал всплески волн о каменные скалы. На краю обрыва стоял одинокий отшельник. Ветер свирепо топорщил многочисленные темные ткани во все стороны, но фигура оставалась незыблема. О, каким глубоким и непостижимым было небо, нависшее над крутым скалистым обрывом.

– Ба! – усмехнулся человек, обернувшись на приближение знакомой поступи позади. Капюшон под покровом густой темной ночи не выдавал его лица. – Ну надо же! Сколько лет, сколько зим. А ты постарел. Годы берут свое, однако.

– Твоих рук дело, так ведь? – не спросил, а утвердил новоприбывший, оставив какие-либо приветствия.

– Ты о несчастных инквизиторах? – без удивления отозвался человек, словно они разговаривали полвечера и хорошо понимали друг друга с полуслова. – По́лно. Чем дольше вы будете прятать избавителя, тем больше будет жертв. Я и так знаю, что он на О-де Гельсии.

– Не называй его так. – Странник остановился поодаль от темной фигуры, внимательно вглядываясь в то, что скрывала бездна под капюшоном.

– Какой толк отрицать очевидное? Этот инквизитор – единственный, кто способен убить не только Лорда Смерти, но и любого другого из нас. Не нужно быть провидцем, чтобы понимать это.

– Пока еще не поздно, остановись. Ведь можно…

– Он здесь, ты ничего уже не исправишь, – холодно оборвал человек мольбу давнего знакомого врага. – Проклятие взяло оборот и никогда не остановится. Ты опоздал. – Его голос наливался усиленным горным эхом, поглощая рев шторма. Кругом тревожно повизгивал чудовищный ветер.

– Прошу! – Странник сорвался на умоляющий хрип. – Не втягивай ее в это!

– Ее? – презрительно уточнил собеседник. – Неужели бесполезная инквизиция пала настолько, что порождает теперь и женщин-магов? Я ожидал увидеть противника поинтереснее.

– Мы ведь оба знаем, что ты и так осведомлен, так к чему эти притворства?

В обрамлении всплесков разбившейся волны фигура в черных тканях безразлично отвернулась, не желая более тратить время на бесполезные разговоры.

– Надеюсь, ты понимаешь, что твои происки при любом исходе бессмысленны? На гильдию наложено рунное заклинание – ни одному Темному не подойти. Ты не доберешься до нее.

– А мне это и не нужно, – усмехнулся человек. – Придет время, и благодаря одному прекрасному юноше она сама найдет меня, вот увидишь. И тогда я сделаю то, что должен.

– Федоил!

– Я все сказал.

Вместе со склочным порывом ветра в спину донёсся беспомощный глас:

– Неужели… неужели ничего нельзя исправить?

– Поздно, Август.

– Лайла! – вдруг воскликнул странник. Темный силуэт не шевелился. Волны продолжали безжалостно хлестать, швыряя в воздух серебряные всплески, словно рассыпанные великаньей рукой драгоценности. – Ее могила находится близ грота на востоке резиденции. В родовом склепе Лангов. И еще. Ты должен знать!..

Но фигура юрко взмахнула темными рясами, точно птица, и равнодушно покинула сиротливый обрыв, оставив странника одного среди дикой безмолвной природы.

Глава 4. Темные тучи

Время замерло. Остановилось. Сузилось до размеров слизкого червеобразного змея, скользящего вдоль сточной канавы. Огромный яркий мир, нагло кричащий о бесконечности, сжался до проклятых четырех стен и запыленного зеркала напротив. И это все? Все, чему можно предаться в этом мире – это человек (нет, скорее существо, которое нельзя назвать человеком), твердо смотрящий в ответ с бездушного отражения?

Звонко упала капель. Следом еще. Зеркало запечатлевало каждый штрих. Налитые кровью глаза. Звериный оскал. Широкие плечи, вытесанные в темноте из чудовищных лап. Сгорбленный силуэт, сжимающий руками мрамор – такой же холодный и безжизненный, как истинная сущность того, кто взирал сквозь стеклянную твердь напротив. Над застывшей фигурой сгущалось пламя, небрежно рассекая пряди и кидая их на лицо.

Тишина взорвалась пронзительным треском. Вокруг разодранного в кровь кулака тут же расползлись кривые дорожки. От отражения нельзя было ничего утаить, поэтому даже сквозь разбитые вдребезги осколки оно беспощадно взирало на то, как демоническое существо медленно скатывалось на колени, сжимая голову лапами. Жаль только, оно не способно было услышать душераздирающий, отчаянный крик.

* * *

Время тянулось еле-еле. Дни сменяли друг друга так медленно и бесцветно, что казалось, заржавели какие-то шестеренки, отвечающие за мироздание. Но даже несмотря на то, что жизнь в любой момент может перевернуться с ног на голову, человек все равно способен адаптироваться ко всему и продолжать жить дальше. Так и Диана, превозмогая боль, а может, пытаясь от нее избавиться, старалась чаще отвлекаться на бытовые заботы. Временами истощения от тренировок и беспощадные физические упражнения, вплоть до отжиманий и стойки в планке, создавали видимость, будто ничего не произошло. Но совсем не думать о случившемся не получалось. К счастью, приступы больше не давали о себе знать, поэтому ее рука по-прежнему оставалась закована в магические повязки.

Этот день выдался пасмурным. Небо затягивалось свинцовой пеленой, угрожающе нависая над кособокой долиной. В воздух поднимался предвестник грозы. В пожухлой траве сверкала серебряная роса, щекоча босые ноги. Диана и Юстин уже с самого утра заняли верхнюю часть взгорья и практиковались на мечах. Наставник давно оправился после того случая и выглядел бодро. Чего нельзя было сказать о его ученице – из-за рассеянности она то и дело оступалась, падая в траву.

С пологих холмов как на ладони расстилалась долина с сиротливым готическим поместьем. Неподалеку виднелись гильдийцы, выбравшиеся практиковаться на соседние лужайки. Стив и Клим тренировали боевую магию под присмотром Джьюда: стоило наставнику отвлечься на другое, как они тут же принимались шутливо атаковать друг друга пустыми ладонями и наигранно сваливались на землю. Но когда Джьюд неожиданно вырастал позади них, они шарахались и натягивали сосредоточенные выражения лиц, едва сдерживая смех. Над террасой тянулся лиловато-серый дым: рыжекудрая ведьма варила зелье, не обращая внимания на ребячество непутевых магов.

Это был обычный день гильдии «Силентиум». Однако теперь все это не веселило Диану, как прежде. Сейчас она наблюдала за товарищами с каким-то ноющим чувством пустоты внутри. Их беззаботность казалась далекой. У них не было проклятия, постепенно забирающего жизнь, на них не охотился Лорд Теней, и перед ними не вставал трудный выбор, от которого зависела дальнейшая судьба: остаться тут, но умереть, или вернуться обратно в пустоту. Нет ничего тягостнее мучительной неизвестности.

Тишину царапало глухое воронье карканье вдалеке. День ничем не отличался от предыдущих и тянулся с той же монотонной цикличностью. Пожалуй, время оживляли только боевые практики с наставником, которые здорово помогали отвлечься от безрадостных мыслей. Заложив одну руку за спину, Юстин ловко парировал одноручным мечом, как шпагой. Диана с трудом поспевала за его хваленой прытью. Меч словно был продолжением его руки. Сталь беспрерывно звенела. Выпады сменялись один за другим, разбавляя тишину душноватого дня резким звоном. Юстин проскользнул под лезвием и юрко провел вдоль стального ребра остриём своего меча. Заскрежетало серебро, сыпанув искры в глаза. Он совершил выпад, сбив Диану с ног, и та в очередной раз свалилась навзничь.

– Внимательнее.

– Я пытаюсь! – Диана тяжело выдохнула и уперлась локтями в траву.

– Замечательно. То же самое объяснишь противнику, когда тот на тебя нападет.

Когда дело касалось практик, Юстин переставал быть добрым улыбающимся наставником. Оглядев свою ученицу, что застыла будто бы в молящейся позе, он добавил снисходительно:

– Темного мага вряд ли будут интересовать твои сердечные терзания.

Щеки Дианы зарделись, и она тут же отвела взгляд в сторону.

– Я не думала, что это так заметно…

– Достаточно, чтобы открыться сопернику.

Наставник подал ей руку. Ученица встала, отряхнув черно-бардовые шаровары от пыли. Диана сложила меч обратно в оберег: холодное оружие растворилось мерцающей пылью в серебре. Юстин вонзил свой клинок в землю и отбросил боевой мундир в сторону. Собеседники уселись на склоне взгорья.

– Чем заняты твои мысли? – поинтересовался наставник.

Чем заняты? Хороший вопрос. В последнее время все ее мысли превратились в спутанную паутину, из которой выудить хоть одну цельную ниточку не представлялось возможным. Она думала обо всем и сразу. О Темных магах и своем проклятии. О том, что проклятие не будет действовать, только если вернуться в свой мир. О последнем она особенно не могла мыслить. Конечно, когда она пересекла черту между мирами, она была уверена в том, что рано или поздно вернется домой, к своей прежней жизни. Но со временем ожидание переросло в осознанный путь, по которому она ступала только вперед, больше не оглядываясь назад. А сейчас получается, что ей все же придется вернуться, и от одной только мысли об этом нутро жгла ноющая рваная тоска. Диана не могла больше представить себя в окружении бестолкового шума, мельтешения и глупой суеты без единого смысла. Как она будет без гильдии, свободы и Алекса? Что вообще будет делать со своей жизнью? Бесконечно брести по всеобщему течению, даже не представляя зачем? То есть всё как раньше?..

И когда мысли, жонглирующие в голове по кругу, в очередной раз замыкались, сердце сжималось сильнее всего.

Диана вздохнула, решив начать с простого.

– Мне постоянно снятся кошмары. С каждым разом все реалистичнее. – Один и тот же сон мучил ее на протяжении долгого времени: кто-то, облаченный в черные ткани и прятавший лицо за стальной маской, гнался за ней. И когда она оказывалась в тупике – убивал. Скверна разрасталась по всему телу, мгновенно разлагая его на глазах. Был и еще один, который являлся Диане в последнее время чаще: в нем Сергиус становился настоящим чудовищем и убивал своих друзей. То, что она застала на их первом задании, по-настоящему воплощалось в жизнь. И демон в таких кошмарах шел до конца.

– Тебе многое пришлось пережить. – Юстин наблюдал за горизонтом, подернутым темно-синей стеной грозы. – Наши переживания и страхи порождают плохие сны, от которых невозможно спрятаться. От себя не убежишь.

– Я еще кое-чего не могу понять. – Диана решила отбросить бесполезные самобичевания и подобраться к главному. – Я столько раз пыталась слиться со своим даром воедино. Думала, анализировала, строила последовательность. И никакого результата. Я совершенно не чувствую магию внутри себя. Меч, заточенный в моем обереге, просто отзывается на мой зов и все. Но управлять стихией, как Эдгар, я не могу.

– На самом деле все куда проще, чем кажется. Магия – это не мысли и не анализ. И даже не логика. Это скорее эмоции. Чувства. Сильная жажда чего-то. Чего-то запрещенного. Того, что отталкивает даже наше тело.

– Убийства? – в ужасе шепнула Диана. Ведь именно это Темные маги и клали на алтарь могущества и бессмертия. Искоренить из жизни то, что дороже самой жизни…

Наставник вздохнул и сложил губы в улыбку, за которой Диана не разглядела ничего, кроме сдержанного спокойствия. Он так же спокойно скользнул по своей ученице внимательным взглядом, словно хотел отдать ей должное за гибкость ума.

– К сожалению, иногда и так. Но отличительная черта магического альянса от Темных магов заключается в том, что мы работаем над обузданием магии и четко разделяем границы дозволенного. Темные же этих граней не чертят. Они свободны во всем. А быть абсолютно свободным, как я уже говорил ранее, – опаснее всего.

Фиолетовые тучи нахлобучивались друг на друга, предвещая о скорейшей грозе. Раскинутые внизу опушки на контрасте с темным небом резали глаза выразительной желтизной. Диана закуталась в плащ, обняв согнутые колени.

– Я могу попросить тебя рассказать о Темных магах побольше?

– Дай подумать. – Юстин задумчиво поглядел в небо, приложив указательный палец к подбородку. – Все, что я могу знать, не сильно отличается от деревенских баек и городской молвы, передающихся от поселения к поселению.

– И все же.

– Хорошо. Что именно ты хочешь знать?

– Когда я сюда попала, все говорили о том, что они давно растеряли былое могущество. И что от них не осталось ничего, кроме пугающих сказок. Но сейчас все совсем иначе.

– Верно, – согласился наставник. – Жизнь имеет свойство непостоянности. Ничто не вечно, в том числе и мирные времена.

Откинувшись на локти, Юстин задержал взор на небе.

– Когда-то давно существовало четверо могущественных Темных магов. Я хочу, чтобы ты понимала: эти сущности куда опаснее, нежели фанатичный колдун или бесчестный пират, которых ты повстречала на первом задании. Они – не чета мелким злодеям, и совершают по-настоящему непростительные вещи. Они не чертят граней между пороком и праведностью. Для них не составит труда по щелчку пальцев убить любого, кто пойдет против них. Или же просто свести с ума, если тот им будет неугоден.

– Но почему они так поступают? – непонимающе спросила Диана. – Ведь всегда можно договориться.

– Потому что, по их мнению, истинная магия не терпит морали. Свобода – важная вещь, но она должна быть сбалансирована другими не менее важными вещами: любовью, узами, мечтами, поступками, воспоминаниями. Даже свободный человек зависит от чего-то, что наполняет его сердце жизнью. Когда же воля становится абсолютной – без объединения и свода правил – это приводит только к разрушению.

Бывший наследник далекого Северного королевства, затянутый некогда политической подноготной, знал, о чем говорил – Диана в этом не сомневалась. Она навсегда запомнила Робина, так спокойно отнимавшего жизни у тех, кто мог тронуть его сердце. Его смертную казнь… Торговцев, промышлявших рабами, купцов, жадно спорящих о цене нового товара. Селян, готовых из ненависти перегрызть глотку магам за то, что те не такие как все. За то, что отличаются. Изувеченное тело своего напарника… Сердце сжалось до боли. Все прекрасно осознают вес своих поступков, но никто не желает признавать себя неправым. Ужасное, жестокое и варварское человечество, из ненависти которого рождаются те, кто решается поступиться моралью.

– В народе их прозвали: Лорд Теней, Лорд Демонов, Лорд Войны и Лорд Смерти, – продолжил рассказ наставник. – О Лорде Смерти и по сей день ничего неизвестно: никто не знает, как он выглядит и какие цели преследует, потому что ни одному живому существу еще не удавалось столкнуться с ним. Даже Священная Канцелярия находится в неведении. Одно его имя было способно вогнать в ужас любого на протяжении многих лет. О чем только не гремела людская молва, особенно в кабаках и тавернах. Поговаривали даже, что он способен воскрешать людей из мертвых и искривлять пространство. Говорили и также, что будто бы он ждет достойного противника – избавителя, который свергнет его и отправит в небытие. И что он залег на дно, ожидая этого самого противника. Однако со временем все устали ждать его пришествия и начали сомневаться в том, что он вообще существует. Знаешь, что страшнее любых знаний? Только полное неведение. Но что может быть опаснее самого неведения? Абсолютная уверенность в том, что ты знаешь всё.

Диана исподволь перевела взгляд на наставника. В чистых голубых глазах отражались свинцовые тучи, что волшебным образом создавало иллюзию светового прожектора. Его голос был спокойным, неторопливым, но в то же время уверенным – именно такое сочетание заставляет безоговорочно верить в то, о чем говорит собеседник.

– Поэтому, что маги, что обычные люди не придумали ничего лучше, чем списать его на героя городских легенд и деревенских баек, которые слагались народом веками.

– А ты? Ты веришь, что он существует? – спросила Диана.

– Я не могу сказать, что верю всему. Со временем многие сведения обрастают небывалыми легендами. Но я также убежден, что и зачин не рождается сам по себе. Что же касается остальных трех, то те не только опасные, но и натурально живые, поскольку многим боевым магам в прошлом удавалось вступить с ними в магические схватки. Лорд Демонов, известный так же, как Король Демонов Мерольд, являлся могущественным Темным магом на протяжении многих столетий. В его власти подчинить себе любую нежить, после чего та будет бездумно выполнять какие угодно его прихоти. – В ровном голосе наставника зазвучали нотки презрения.

– И что с ним стало? – поинтересовалась Диана.

– Около пяти лет назад он резко прекратил всякую деятельность. О нем ничего не было слышно. Многие инквизиторы по приказу Священной Канцелярии подбирались к его цитадели на востоке, пытаясь выяснить причину внезапной отставки и разведать, не готовит ли он новый замысел. Однако Мерольд никак не реагировал и даже не пытался их прогнать. Как будто все окружающее попросту перестало интересовать его.

– Как странно…

– Действительно. Такое наблюдалось впервые, чтобы Темный маг прекратил колдовать и ушел в затишье. Хотя, конечно, многие придерживались мнения, что он тоже залег на дно. И все же он до сих пор не пошевелился.

– И живет где-то в своей цитадели?

Юстин кивнул.

– Поначалу Священная Канцелярия очень бдительно следила за его твердыней, подсылая туда инквизиторов. Но за все время слежки Темный маг так и не проявил своей заинтересованности, а любые вылазки оставались без внимания. В конце концов, Священной Канцелярии надоели длительные выжидания. С тех пор о нем ничего не слышно, но люди отказываются верить в то, что он правда предпочел отречься от темной магии.