Колыбель надежды

– Здравствуй, – холодно обронила Стефания. И, обогнув ее, направилась к лестнице. Диана проводила ее смятенным взглядом, не понимая, почему некогда дружелюбная и располагающая к себе чернокнижница стала держаться вдруг отстраненно. Она ведь даже на картах ей гадала вполне участливо. Или прошлое общение было маской?

– Кто там? – Живой голос вырвал Диану из раздумий. Она дернулась с места и пересекла порог, закрыв за собой дверь. Следом сделала глубокий вдох и осторожно повернулась.

– Это я…

Первое, что ей удалось увидеть – кровать по правую сторону, такого же типа как у нее, на которой полулежал наставник, слегка приподняв корпус. Бледное истончившееся туловище и голова были перевязаны, длинные лунные волосы – собраны в растрепанный хвост. Под лучом солнца сверкнул кусочек лезвий в ножнах: инквизиторские оружия были прислонены к кровати наставника так, чтобы в случае чего он мог незамедлительно обнажить их. Взглянув на визитера, он искренне изумился, убрав ловкие пальцы с рукоятки меча. Тонкая полоска губ расплылась в приветливой улыбке.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. Здравствуй!

Диана не приняла во внимание недавний жест и ответила ему робким кивком. Она неловко уселась на стул неподалеку от его постели. Раньше ей не приходилось посещать комнату наставника, да и вообще в поместье господствовало безмолвное правило, которое странным образом никогда не нарушалось: без приглашения не заявляться в личные покои кого-либо. Она даже не знала, кто из магов где живет, просто потому что в том не было необходимости. Если гильдийцы не были на заданиях, то всегда пересекались внизу – в главном гильдийском зале, – либо же сталкивались во дворе, на дальней лужайке или на взгорье, где практиковались и провожали закаты.

Ветхая комнатка наставника была пропитана терпкими травами, ароматом смородинного чая и запахом дерева со сквозящей меж ними непостижимой печалью, о которой никто не знал. Рядом с кроватью располагался деревянный стол, усеянный грудой свитков и перьями. На полках сонно покуривали свечи. Там же, правее от арочного окна, высился шкаф с толстыми томами книг.

– Ну вот, – с деланным сокрушением вздохнул Юстин, – предстаю перед ученицей в таком свете. И что же я за наставник такой?

– Так ты не злишься на меня? – удивилась Диана.

Юстин искренне посмеялся. Живая голубизна добрых глаз немного успокоила душевные переживания его ученицы. Ей стало легче. Здорово вот так сидеть с наставником подальше от всего мира, не зная ни о каких бедах. Но все-таки, о чем же они беседовали со Стешей? Ведьма была опустошена, а вот по Юстину никак не скажешь, что его могло хоть что-то встревожить. В памяти всплыло резкое движение его пальцев.

– С чего бы мне злиться на тебя? Лучше расскажи мне, как ты себя чувствуешь.

– На мне Темное проклятие, – без утаек сказала Диана.

Юстин перевел взгляд на окно и подпер подбородок ладонью.

– Я понял это. Но не успел сказать.

– Прости… – К глазам подступили слезы.

– Так, – призвал Юстин ровным голосом, – успокойся. Тебя никто ни в чем не винит, слышишь? – Не дождавшись ответа, он добавил все так же мягко: – Слышишь?

Ученица кивнула и шмыгнула носом, стерев влажные дорожки со щек.

– Вот и молодец, – улыбнулся наставник. – Сейчас мы должны просто подождать магистра. Уверен, он скажет, что делать. А пока нам нужно сохранять спокойствие и не поддаваться никаким тревогам. Продолжать жить дальше, только и всего. Звучит просто, но сделать не представляется возможным, да?

– Знаешь… – Диана неуверенно замялась, но, не увидев в наставнике сомнений, продолжила: – Мне кажется, Эдгар думает, что к этому причастен кто-то… из наших.

Внимательно выслушав подопечную, Юстин стал серьезнее. Брови сомкнулись у аккуратной переносицы, образовав на широком лбу морщинку.

– Преемник всегда отличался твердолобостью. Не бери в голову. Это просто его личные предположения. Естественно, новость о возвращении Темных и их возможных прихвостнях сильно ударила по всем нам. Да еще и недавние убийства инквизиторов Лордом Теней… Но Эдгар все-таки – старший маг, и в первую очередь несет ответственность за своих подопечных. Он не станет никого обвинять без причины. Давай-ка мы с тобой, как и договаривались, возобновим практику. Что скажешь?

Поразмыслив немного, Диана кивнула.

– Хорошо. Тогда я пойду. Спасибо тебе за поддержку. И за то, что не злишься.

– Мне не за что на тебя злиться. А вот спасибо должен говорить я. За то, что навестила. Приятнее всего, когда за тебя переживают твои ученики.

Диана еще раз благодарно кивнула и направилась к двери.

– Сильно не переживай, – сказал Юстин напоследок. – Все зависит от того, с какой стороны посмотреть на ситуацию. Во всяком случае, быть проклятым и найти способ как снять проклятие намного лучше, чем жениться не по любви.

Диана не поняла, воспринимать это как шутку или же как мудрое наставление. Юмор наставника всегда был остер и при этом заставлял задуматься о чем-то важном. Если бы она только знала, что это значит… Она допустила безумную мысль: а вдруг Стеша была просто влюблена в наставника и потому отреагировала так на ту, из-за кого он слег? Но это предположение никак не вязалось с тем, что раньше ведьма даже особо не интересовалась его жизнью, да и вместо приветствий всегда ограничивалась учтивыми кивками – обычная реакция на тех, кто старше по званию. Нет, этого точно не может быть. Диана давно обратила внимание, что в этом мире люди были совсем другими: это отчетливо читалось во взглядах каждого. Никто в гильдии магов не интересовался подобными переживаниями, которые в ее мире были сплошь и рядом во времена взросления.

Пока она шла по коридору, ее раздумья прервались будничным голосом:

– Что, тоже только сейчас встала? – С другого конца коридора подходил Климлед. Выглядел он разбито и крайне помято после вчерашней попойки в честь праздника конца лунной четверти. Который Диана благополучно испортила…

Диана застыла у лестницы, тревожно посматривая вниз.

– Не совсем, – уклончиво ответила она. – Скорее только сейчас вышла.

– Понятно-понятно. – Протяжно зевнув, маг сузил свой взгляд в подозрении и посмотрел сначала на нее, а затем – на дубовую лестницу, шедшую в главный гильдийский зал. Снизу доносились гул посуды и обсуждения. – Ты чего, боишься спускаться, что ли?

Диана оглядела долговязого мага, с которым редко общалась в гильдии. В глаза бросилась его свободная измятая туника, напоминающая тельняшку, что очень выделялось на фоне более грациозной одежды у остальных. Землистые пряди торчали во все стороны, открывая серебряное кольцо в левом ухе. «Моему брату вообще нельзя пить!» – в голове тут же возник разочарованный голос его младшей сестры. Диана скорее поверила бы в то, что он родственник Алекса – настолько его летающий в облаках нрав и свободный стиль не были похожи на всегда рассудительную, преисполненную величавости Стефанию.

– Я жду ответа, барышня, – напомнил он.

– Да не боюсь. – Диана вцепилась мертвой хваткой в деревянные перила. От воспоминания о напарнике сердце предательски засаднило. – Или… Не знаю я!

– Вот те на, – усмехнулся Клим. – Может тебя за ручку вывести?

– Хватит издеваться. Ты вообще не обязан ждать меня. Давай, иди. – Ее ладони нетерпеливо погнали его в выпроваживающем жесте.

Климлед вздохнул, закатив глаза.

– Женщины… Боишься, что тебя съедят?

– Да говорю же, нет! – прошипела Диана, тем временем пытаясь унять дрожь в ногах. Это было правдой. После вчерашнего унылого фурора ей было страшно появляться перед всеми и вновь ощущать на себе покалывание тревожных взглядов.

– Ну тогда иди, чего встала-то?

– Вот прицепился! – не выдержала Диана. – Легко раздавать советы, когда рядом нет Кровавой Ламии, да? – неожиданно вырвалось из ее уст. Не то чтобы она желала уязвить товарища – скорее хотела дать отпор.

– Н-да, неудивительно, что ты проклята, – съязвил Клим, покачав головой. – Откуда знаешь про Кровавую Ламию? – спросил он больше из любопытства, нежели из подозрений.

– Да как тут не знать, когда об этом кричат на каждом шагу, – справедливо заметила Диана.

– И то верно, – согласился он. – Тора постаралась на славу.

Диана удивилась тому, что неожиданный разговор так ловко перекатился с ее слабости на его. Забыв о тревогах, она осторожно спросила:

– А это правда, что… она убила своих родителей?

– Вздор! Бред! Полная чушь! – тут же посыпались непримиримые обвинения. Отпечаток похмелья полностью стерся с его помятого лица.

– Извини, – виновато обронила Диана.

– Никогда такого не было! Ее оклеветали. В деревне, где мы жили, люди ополчились на нее из-за ее «ведьминских чудовищных способностей». Она хотела вылечить мать от смертельной лихорадки, но кто-то прознал об этом. Не знаю как. Жителей натравили на их дом. Пока господин Кадмус пытался сдерживать дверь, Торе удалось выбраться через погреб. Больше ее родителей никто не видел. Я жил рядом и забрал ее к себе. А после мы скрылись. Нам пришлось бежать из того проклятого места, ясно?

– Без сестры? – зачем-то спросила Диана.

– Сестра была занята своим нареченным, бросившим ее ни с чем, – ядовито прошипел Клим.

– Ничего себе… – От волнения Диана чуть не прокусила губу. Стало понятно, наконец, что этих двоих связывало, и почему они были неразлучны, хоть ведьма и не сильно этому радовалась. – Но почему молва о Кровавой Ламии обрела такую мощь среди городов и поселений? Алекс как-то рассказывал об этом, что маги специально чернят свои имена, чтобы их побаивались в народе.

– Это всё люди, эти мерзкие! – Клим вздохнул так, словно уже битый час пытался втолковать что-то тому, кто не понимал человеческой речи. – Вот знаешь, почему маги однажды обособились от них и скрылись среди глуши, окруженной полями и лесами?

Диана с готовностью помотала головой, выражая полное отсутствие знаний об истории этого мира.

– Чтобы быть как можно дальше от них, чтобы они не добрались до нас. Люди – вот кто самое настоящее зло. Кстати, и Темные маги… конечно, нет оправданий их деяниям, потому что они совершают по-настоящему ужасные вещи. Но это в первую очередь те, кто сильнее всех пострадал от них. Те, кого сломали, растоптали, вышвырнули душу. Кто не смог больше жить как прежде! А всё из-за них! Из-за тех, кто даже не понимает, чего городит!

Диана проглотила подступивший ком к горлу. Здесь должна была прозвучать пресловутая фраза «злодеями не рождаются». Когда-то она думала, что магия – это весело. Полагала, что это приключения и беззаботная вольная жизнь. Но как оказалось, это и бремя тоже. Так вот о чем ей говорила Бишамелль когда-то.

– Это одна из причин, почему однажды маги, наделенные «нечеловеческими» способностями, начали сплачиваться в племена, позднее образовавшие отдельные магические гильдии. Чтобы использовать свой дар во благо и избежать Тьмы. Не сломиться под напором несправедливой ненависти со стороны человечества и сохранить себя. Вот так! – поставил он точку в своем возбужденном повествовании.

Диана стояла ни жива ни мертва. Надо же, ей всего пару раз удалось столкнуться с несправедливым гневом народа, а они живут среди этого с самого детства. Воспитанные своим поколением как нечто страшное и опасное для всего мира – все они стали жертвами недалекого человечества. Человечества, у которого не отнять врожденной ненависти к тем, кто не похож на безликую массу. И ведь речь не только о магах, но и в принципе о других расах, народах и традициях. Все так же, как и в ее мире. Прав тот, кто убедительнее врет и умело орудует сведениями, оказывая сильное воздействие толпу.

– А я и не знала даже, – поразилась Диана, – не знала, что ты способен рассуждать о таких глобальных вещах.

Клим тут же опешил, и его щек коснулась багряная краска.

– И вообще, идешь ты или нет? – возмущенно нахмурился он, спускаясь вниз.

– Иду, иду, – Диана сокрушенно поволоклась вслед за товарищем, точно направляясь на смертный приговор.

* * *

Ничего страшного, однако, в гильдийском зале не поджидало. Из окон насыщенно хлестал дневной свет, обволакивая солнечными лучами полупустые столы и прилавок. Через открытые двери в помещение врывался свежий ветер, пропуская сквозь себя заливистое чириканье птиц. В камине слабо потрескивал огонь.

В другом углу маялся Стив, борясь с мучениями, пришедшими вместе с новым днем. Еще одна жертва вчерашней попойки. Даже свежему воздуху не удалось избавить его лицо от болезненно-зеленого вида. В открытых дверях маячила спина наставника Джьюда: неподалеку от террасы маг с засученными рукавами рубил дрова, подавая готовые поленья Стеше. Сама Диана даже не прикоснулась вчера к выпивке, но ее голова раскалывалась словно трухлявое дерево под тяжелым топором Джьюда.

Время ползло к позднему обеду, поэтому камеристка уже вооружилась половником и разливала остатки куриной похлебки по плошкам. За ее стойкой сидела Тора в том же льняном белоснежном платье, укрытым рыжекудрыми волосами. Ведьма медленно массировала виски, не открывая сморщенных в раздражении век. Перед ней лежала раскрытая книжица и стоял стакан с нетронутым травяным чаем.

– Доброго утра, Тора! – Климлед как ни в чем не бывало расположился за стойкой рядом с ней.

Ведьма не ответила. Но это и неудивительно: наверняка она помнила во всех подробностях, как Клима вчера стошнило прямо на террасу.

– Утра? – посмеялась Бишамелль, разливая суп. Ее зеленое сатиновое платье с белым передником мельтешило ярким пятном перед глазами. Звон посуды усиливал тяжесть в голове. – Здорово же тебе досталось. О, привет, дорогая! Как ты себя чувствуешь? – Камеристка с готовностью улыбнулась семенившей вслед за Климом Диане. Тора приоткрыла веки.

Окруженная вниманием со всех сторон, Диана чувствовала себя так, словно с нее сняли не только одежду, но и кожу, отчего все ее чувства и страхи вывернулись наизнанку.

– Неплохо, большое спасибо. – Диана благодарно кивнула на чашку чая, которую Бишамелль участливо подала ей. В нос впился густой аромат полыни.

– Бишамэлла, солнышко, – раздался хриплый голос позади. Все удивленно обернулись. Стив кое-как доплелся до прилавка, волоча вслед за собой ткань непосильного плаща, и остановился аккурат возле Клима, из последних сил вперившись ладонями в прилавок.

– О-о-о, – сочувствующе оглядел тот Стива, – тебе, видать, совсем хреново, дружище.

Под оплывшими глазами мага залегли круги. Проигнорировав слова товарища по несчастью, которого совсем недавно постигла та же участь, он снова обратился к камеристке:

– Будь добра, плесни-ка мне стаканчик настойки.

– Снова пить? – ахнула Биша, укоризненно оглядев некроманта-пропойца. Ее руки уперлись в бока. – Ну уж нет!

– Но Бишечка… – жалобно простонал тот.

– Обойдешься стаканом воды! – Бишамелль решительно поставила на прилавок стакан, не желая больше ничего слышать.

Стив смертельно побледнел и был вынужден оставить свои попытки выпросить у камеристки чего-нибудь горячительного. Остальные гильдийцы тем временем потихоньку подтягивались за обеденной порцией. И после того как вооружались тарелкой супа с хлебом – рассаживались по местам, исподтишка поглядывая на прилавок.

– Как рука? – поинтересовалась рыжекудрая ведьма, словно милостиво отвлекая жертву от излишнего внимания.

– Не болит. – Диана уткнулась в свою чашку. Послышался тяжкий вздох – это Клим приложил ладонь к гудящей голове, на что Тора отреагировала немым презрением.

Несколько взглядов стрельнули в их сторону, но больше всего встревожил один. Серые, как глубокое пасмурное небо, глаза и мелькнувшие пепельные волосы заставили сердце болезненно сжаться. Алекс увидел ее не сразу, но когда их взгляды столкнулись, смешался в лице и убрал протянутые к Бишамелль руки.

Будучи увлеченной мучеником-некромантом и его товарищем по несчастью, Диана даже не заметила, как и когда ее напарник успел оказаться в гильдии, да еще и пройти к прилавку за своей обеденной порцией. С бесцветным лицом нефилим одернулся и покинул стойку.

«Предпочтет голодать, но не заговорит со мной?» – вспыхнула Диана.

Это было уже слишком. Она выхватила из рук растерянной Биши тарелку с похлебкой и ложку, а затем устремилась к дальнему столику. Она сама не понимала, что делает. Внутри будто открылось второе дыхание. Никто не успел толком удивиться – Диана поставила перед этим горделивым паршивцем тарелку супа, а следом положила столовый прибор.

– Ешь, не подавись.

И развернулась обратно. Она взяла свою чашку с полынным чаем и решительно направилась к выходу. Внутри бурлила ярость, неприятно всколыхивая кожу и отзываясь по всему телу дрожью. То, что успело произойти за последние несколько дней, значительно выбило ее из колеи. Она не понимала, почему между ними вдруг прорубилась трещина, ведь раньше они всегда были вместе. Столько всего пережили и были практически неразлучны. А теперь, когда она нуждалась в простой поддержке, он упорно продолжал ее игнорировать. От этого в груди шевелилась неописуемая обида. И ладно бы Сережа – с него нечего и спрашивать, но Алекс! Как же они надоели ей, эти упрямые мальчишки, возомнившие себя великими волшебниками!

«Сама хороша, – тут же налилось тяжестью в голове, – не нужно было молчать так долго».

Но разве можно было винить ее за это? Ей было страшно, потому и боялась сказать, а вовсе не из желания скрыть это от друзей и уж тем более не из-за того, что не доверяла.

С губ сорвался жалобный «ойк», когда она с силой врезалась лбом в чье-то плечо. Сердце ушло в пятки. Прямой взгляд из-под стальных век заставил мгновенно врасти в пол и вытеснить из головы рой вопросов о том, куда вчера улетел Алекс после их недомолвки и где пробыл всю ночь. Теперь же ее мысли были заняты вопросом, в какую причудливую форму сейчас выльется гнев бездушного старшего мага.

– И-извините… – испуганно вымолвила Диана. И почему ей так не везет в последнее время? Ополчение людей, недопонимание с товарищами, Темное проклятие и, что хуже всего, теперь еще запачканный чаем плащ преемника.

– Где ты был? – Ледовитый голос Эдгара окатил морозом с головы до пят. Сердце зашлось панической дробью. Привычный острый взгляд преемника резал сильнее ножа. Однако Диана наконец сообразила, что направлен он был в сторону главных дверей, не замечая подле себя неуклюжую подмастерье.

Диана обернулась. Легче ей не стало. Теперь по спине прополз могильный холодок. Как давно он стоял там, полностью слившись с тенью?

Воцарилось напряженное молчание. Вслед за старшим магом взгляды всех присутствующих обрушились на главные дубовые двери. Так вот оно что, никто даже не обратил внимания на ее несуразную выходку, потому что все это время их занимало другое: на пороге, вальяжно прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, стоял демон. Он смотрел на преемника исподлобья. Эдгар заградил ему проход в гильдию как раз в тот момент, когда Диана, слишком погруженная в свои мысли, врезалась в его плечо.

– Я к тебе обращаюсь, Игнифер2[1], – в твердом голосе старшего мага сквозило неизменное раздражение. – Где ты был весь вчерашний вечер?

Игнифер? Это его фамилия? Или прозвище? Диана невольно задумалось. Если даже такое заурядное сведение о нем они узнали только сейчас, то что уж говорить обо всей его жизни. Но волновало больше не это. Волновало – почему Эдгар задает такие странные вопросы. Будто услышав ее мысли, Сергиус перевел нечитаемый взгляд на нее.

Вспышка. Шипы разъяренно впились в плоть. Тяжелая изощренная боль прошила мышцы, сосредоточившись на всей руке, пронизала до самых костей, посылая панические импульсы в головной мозг. Диана не смогла сдержать болезненного стона и сжала предплечье до побелевших костяшек. Дыхание сбилось. Она отчаянно вбирала ртом воздух. Эдгар остался неподвижен: лишь потемневшие глаза сузились, скользнув взглядом в ее сторону.

К Диане невесть откуда подлетела Дарина.

– Что такое? Снова приступ? – засуетилась она вокруг. Диана не ответила. И тогда целительница, подхватив ее под руку, испуганно посмотрела на демона. Лицо Сергиуса исказилось в какой-то страшной холодной усмешке. Следом расширились неживые глаза, в которых хлестала какая-то необъяснимая ненависть.

Молчание накалялось. Эдгар продолжал буравить взглядом демона. Сергиус отвечал равнодушием. Напряжение росло. Никто не представлял, чего ждать, а потому не смел даже пошевелиться. Но, к великому облегчению, позади демона, точно спасение, раздался голос:

– Простите, немного припозднился.

Магистр показался на пороге как нельзя вовремя. Небесное светило подползало к пологой линии взгорья и в чистом сине-сером небе наливалось хрусталем. Отшельническая фигура странника, облаченная в дорожный плащ, выглядела устало, но от глубокого непостижимого взгляда становилось спокойнее.

Боль отступила. Диана пораженно взглянула на старейшину «Силентиума», а затем перевела взгляд на хмурого Алекса, так и не прикоснувшегося к еде. Неужели? Так вот куда напарник улетал ночью…

– Добрый вечер, Сергиус. – Магистр Лойд окинул демона странным въедливым взглядом. Тот смягчил холод в угольных глазах и просто совершил короткий уважительный кивок. – Добрый вечер, Эдгар, – обратился магистр к своему преемнику более прожженным голосом. – Что у вас здесь произошло?

Глава 3. На перепутье

Белесая дымка полностью опутала низину. Деревья, поля и горизонт расплывались в волнах тумана, становясь призрачными, далекими. С долины на вершину взгорья тянулась горьковатая свежесть, пробиваясь в нос: она словно очищала легкие, позволяя дышать глубже, свободнее. Кругом раскидывалось сизое небо, не запятнанное ни облаками, ни звездами, как будто оно просто застыло между светом и тьмой.

– Прямо как любой смертный на пути выбора, правда? – Магистр остановился, подняв голову вверх. Бурые пряди, тронутые заметной проседью, подались назад.

Диана тоже остановилась, запрокинув голову на еще светлое, но уже готовящееся обратиться во тьму небо. На фоне безупречной скатерти выделялся тоненький серп растущей луны. Холодно не было, но ладони зябли от сырой вечерней стужи.

– Все мы приходим на эту землю на равных, – продолжал рассуждения магистр Лойд, обращаясь не то к ней, не то говоря с самим собой, – однако, стоит юной и непорочной душе задаться вопросом «зачем?» или «в чем смысл?», как в ней начинается самое настоящее противоборство. И только от нее зависит, какой путь она изберет.

Диана перевела взгляд на магистра «Силентиума», который стоял к ней спиной: перед ним открывались широкие просторы, утопающие в вечерней дымке. Обычно с теми, кто выше по званию, она начинала нервничать и мельтешить, но рядом с магистром ею овладевало странное спокойствие. В гильдии бытовало мнение о том, что даже старший маг с его скверным характером был далек от магистра. Поговаривали, будто в своих решениях тот куда суровее и жестче своего преемника – Диана втайне благодарила судьбу за то, что магистр Лойд крайне редко заглядывал в гильдию. Но вот она впервые оказалась наедине со старейшиной и не ощущала ничего, кроме безопасности, точно он являлся праведным покровителем. Разве человек, подаривший приют и надежду своим подопечным, может быть злым или неправильным? К тому же, он не стал обсуждать ее несчастье на глазах у всех, как это беспардонно делал Эдгар, а милостиво предложил прогуляться по раздольям, вдали от суматохи.

– Однажды я всеми силами хотел спасти одну заблудшую душу, но в самый последний момент, можно сказать решающий, усомнился. В мою голову прокралась мысль: а на мне ли лежит ответственность за чужой выбор и поступки? Именно это искаженное видение оборвало последнюю нить надежды. Только со временем я понял, как горько ошибся. Ведь зачем еще нужны близкие, как если не для того, чтобы верить до последнего? Верить, даже когда весь мир предпочел отвернуться.

Раздался неторопливый стариковский вздох. Диана изумленно разжала рот. Он как будто знал и видел все наперед, но хотел, чтобы каждый дошел до этого своим умом.

– Однако если бы я поступил иначе, это бы не зародило новые побеги надежды и жизни. – Магистр Лойд вытянул огрубевшую ладонь, оглядывая тенистую долину. Блеснули рубины под вечерним небом. – Мы приходим сюда, чтобы усвоить определенные уроки, которые сможем потом передать другим. Кто формирует человека? Должно быть, опыт. И другие люди.

Магистр Лойд обернулся через плечо, задержав на своей подопечной внимательный взгляд. Таинственный прищур смягчился.

– В твоей голове слишком много вопросов, но ты ни одного не задаешь, позволяя заваливать ее стариковскими рассуждениями.

– Просто не уверена, что услышу ответы, – честно сказала Диана.

– Или не уверена, что они удовлетворят тебя?

Отшельнический вид магистра выражал усталость в его лице и залегшие круги под глазами. Он не был похож на старика, однако возраст оставил на нем отпечаток в виде морщин, вызванных скорее мудростью и погружением в глубокие думы, нежели прожитыми годами. Пегая щетина с проседью делала его моложе – сейчас он казался просто зрелым мужчиной.