Колыбель надежды

Jerry Wey

Колыбель надежды

Связанная мирами 2. Колыбель надежды.

Моему Алексу.

Пролог

Одним летним утром, когда жаркое солнце поднялось из-за горизонта, умыв предлесные земли, и не успело еще раскалить сухую траву, где-то на самой окраине самого глухого села, вдали от города, торговала за прилавком старушка в ситцевом платье с цветастым передником. Торговала она с самого утра, едва рассвет забрезжил за макушками леса, торговала да с людьми проезжими и купцами новостями последними обменивалась.

– Ну вот я и говорю, Гардай-то наш ходил по грибы, да три дня как пропал в лесах. Так и не вернулся парень! Уж не знаем, искать иль нет.

– Что вы говорите, – с интересом отзывался странник, выбирая у старухи яблоки порумянее и покраснее. – Так может он напился на каком-нибудь постоялом дворе по пути домой, не оклемался до сих пор?

– Шу! – отмахнулась старуха. – Гардай не из таких. Говорю я тебе, путник, эт все проделки бесовских отродий.

– Ну? – Странник поднял удивленный взгляд с яблока на торговку.

– Зуб даю! – как отсекла та. – Не слыхал, небось, о таких, а, путник? Ходют тут всякие. Ходют и баламутют народ честно́й. Исполинский выродок, дьявольское отродье… Слышал о таких? – Старуха произнесла это шепотом, словно бы само упоминание их имён могло призвать нечистую силу.

– Как? Сам исполинский выродок? Неужели? – Гость этих краев выразил изумление.

Она кивнула, уперев руки в бока. И буркнула, прячась под навесом от нагло палящего солнца:

– А кто ж еще, по-твоему?

– И что, неужели у вас тут случаются странности?

– О, странности тут постоянно случаются! Только недавно горели вот. Домишки-то у нас уж ветхие все, подкошенные. Тем паче, что к лесу этому прокля́тому близко находятся. Ветер с той стороны перекинул, да и полыхнуло все! Оглянуться не успели. Всей деревней тушили.

– Невероятно, – ответил странник, выставив два упитанных яблока на свет. Румяная красная кожица лоснилась драгоценным блеском под лучами жаркого солнца. Старуха подивилась, как у него еще слюнки не потекли после долгой изнурительной дороги? Странник перевел взгляд на нее. – Помилуйте, но что же здесь странного?

– А видели мы их, видели! На той стороне леса летали.

– Кто?

– Крылья.

– Но ведь могли и птицы летать.

– Да крылья их были, точно тебе говорю! Огромные, как пасть зверя. Такие только у этих отродий и бывают.

– Невероятно, – снова повторил странник.

Торговка кивнула.

– Только они тут в округе и шастают, народ травят! И Кровавая Ламия, небось, с ними в придачу. Хоть и поговаривают, что орудует ведьма только одна и ни с кем не якшается, но я-то лично видела, как весь их шабаш вдоль торгового тракта куда-то путь держал! Я тогда поутру шла на ярмарку в город, хотела с ранья занять местечко получше, к площади поближе, пока никто из зазывал не набежал. А как этих – бледнющих и неживых, что покойники в иле, – встретила, так и застыла в смертельном ужасе! Думала я, песенка моя спета! Не иначе как чудом удалось отмереть и в последний миг в овраг ближайший прыгнуть. Там и затаилась. Всех богов подлунных вспомнила, чтоб живой оттуда уйти, трижды амулетом от нечистой силы обматывалась.

– Помогло?

– Еще б! Я бы тогда перед тобой, странник, тут не стояла.

– И что же амулет? Отводит?

Торговка хмуро кивнула, складывая купцу в вощеный мешок яблоки, которые тот сам лично отобрал. И вдруг ее голос дрогнул:

– Но видится мне, не только амулетик-то их отвел…

– А что же еще? – Странник раскрыл худой кошель, демонстрируя торговке свои скромные пожитки. Та, прищурившись, долго о чем-то размышляла, после чего кивнула, ловко забрав три монеты, будто и не была никогда суеверной бабкой, и передала купцу мешок. Затем тяжко вздохнула. Медлила и того дольше, словно до последнего не хотела говорить. Но что поделаешь, уж вылетело слово – не бес, не поймаешь.

– Да девка одна была с ними.

– Какая такая «девка»? – оживился путник. Кажется, во всем рассказе именно эти сведения вызвали его интерес.

– А мне почем знать, какая? – тут же заворчала торговка. – Чужеземка, наверное. Вот и стала очередной жертвой, видать! Как наш Гардай. Небось, вылавливают вот так молодую кровь по лесам да безлюдным тропам – и поминай как звали. Ты только, странник, не вздумай меня судить, что ушла я оттуда. Что б я одна, старая и немощная, против таких сделала? Девка все равно, считай, что не жилец была. Не успела бы… не отпустили б они ее… Как и всех остальных, кого заграбастали в свои лапы.

– Как интересно. Так куда же они их уводят? – выразил удивление странник, даже не думая осуждать пожилую женщину.

– Да Лорд Смерти их знает, куда! Что исполинский выродок, что дьявольский этот… черный, бледный как труп… Уж не прислуживают ли самому Лорду Теней? Тот говорят, в край разбушевался на востоке. Все это как-то связано. Восстал из мертвых и приспешников своих снова взбаламутил!

– Вполне возможно.

– Вот что я думаю, кровь им молодая нужна, чтобы силы свои подпитывать. Да-да, и не смотри так, странник! Думаешь, они первый век на этом свете живут? Кабы не так! Кровь пьют, плоть едят – затем людей и похищают, чтоб жизнь свою прокля́тую продлевать. Прямо как Темные! А уж девка им молодая зачем понадобилась, надеюсь, объяснять не надо, а, странник? – Старуха хитро скользнула взглядом по мужскому, углубленному морщинами лицу, впрочем, не дрогнувшему. Ее запал тут же поутих, и она брезгливо сплюнула. – Тьфу ты! И почему природа порождает таких уродливых выблюдков? Слыхал, странник, говорят, логово у них где-то на востоке за лесом имеется? Видится мне, там, в бурьянах, и расправляются со своими жертвами. Жуть! Гардай-то небось и заплутал, не на ту дорогу вышел… – Уголком платка она аккуратно обмакнула слезы в краешках глаз. – В любом случае, от него уж только косточки да остались! Хорошо хоть, не девкой родился – хоть меньше мучился…

Странник поклонился и перекинул увесистый мешок через крепкое плечо.

– Что ж. Спасибо вам.

– За что благодаришь-то хоть, путник? – не поняла торговка.

– За сведения. Которые мне, как путешественнику, крайне полезны.

Старуха с чувством выполненного долга хмыкнула и еще раз оглядела купца. Странный он все-таки. Одежда небогатая, денег почти нема, яблоки только и взял. Даже на хлеб не потратился. Настолько не хватает, что ли? И при всем при этом, наружностью располагал не отталкивающей, вполне ухоженной, хоть и больно отшельнической. Бобы́ль1[1], наверное. И на месте одном не задерживается. Отшельник как есть. Аль мудрец, Лорд Смерти его знает. С такими наоборот хотелось самому разговор, что песнь, заводить. И слушал внимательно, и отвечал по существу, беря во внимание нужные сведения. Не чета деревенским зевакам: те рты раззявят – и пори их любой чушью, только рады будут. А этот… Нет, этот явно был непростой. А взгляд-то, взгляд-то какой цепкий, прожженный! Старухе даже показалось, что глаза у проезжего несколько воспаленные, вымученные. Хотя у кого они не будут воспаленными и вымученными, на таком пекле-то?

Будто прочитав мысли торговки, странник позволил себе едва заметную ухмылку.

– А Гардая вы все-таки на постоялом дворе поищите. В «Гнезде привала». В паре лиг отсюда. Сдается мне, что кара бесовских выродков оказалась ничем иным, как праздничной попойкой в компании таких же заезжих зевак.

– Что-о? – просвистела старуха ему вслед.

Но от загадочного человека и след простыл. Лишь только жаркое солнце безразлично светило над старой тропой, словно вылитое раскаленное серебро.

Глава 1. Точка отсчета

Молчание пологом накрыло Каменный Зал. Пылали камины, втискиваясь в звенящую тишину. Пламя в настенных факелах роптало, облаком взметая искры, дробилось, извивалось, запечатлевая на готических стенах застывшие тени. Иллюзия огня обманчива и коварна, впрочем, как и все вездесущее. Тени искажаются, путают и заставляют по-другому смотреть на созданный пламенем мираж.

– Благодарю, молодой человек. – Одна из теней отмерла, переварив услышанное. Ее хозяин устало улыбнулся и кивнул. – Ты возвращайся в гильдию, не жди меня. Я буду только завтра. Не волнуйся, ничего страшного за эту ночь больше не произойдет. Нам всем необходимо хорошенько отдохнуть после пережитого.

В темном чертоге царствовала безмолвная тишина, нарушаемая эхом звонкой капели. Настенный треск огней шевелил полотнища. Лицо магистра, углубленное дорожками морщин, единственное не дрогнуло и сохранило непоколебимое спокойствие. Все остальные члены Священной Канцелярии негодующе сконфузились, водрузив властные взгляды на мага, что совсем недавно беспардонно вломился в грот. Путь сюда был заказан даже старшим магам, а уж рядовым – тем более. А этот еще и посмел так нагло прервать совет. Просто неслыханное невежество. Впрочем, чего еще ждать от этой гильдии «Силентиум», прослывшей на весь магический альянс своими вопиющими манерами. А точнее полным их отсутствием.

Тяжелые веки Августа Лойда снисходительно прикрылись, как будто подали магу знак. Тень нежеланного гостя зашевелилась и стала уменьшаться до тех пор, пока вовсе не исчезла с огрубелых каменных валунов. Огни в факелах продолжали роптать.

– Доигрался, Лойд? – тут же бросился шипеть архимаг Целлерт, как только след наглого невежи, которому даже невмоготу поздороваться, простыл. – Вот к чему привели твои воинственные несогласия с очевидным!

Странник сделал приглушенный вдох и приковал хмурый взгляд к поверхности гранитного стола, который ободом окаймили хранители чертога Священной Канцелярии. Внезапное появление и новость, принесенная нежданным гонцом его гильдии, вызвала бурю эмоций среди всех присутствующих.

– Что и следовало ожидать. Каков мастер, таковы и последователи, – напыщенно заключил архимагистр Алвиус, усевшись обратно в венценосное кресло. Капюшон мантии скрывал его лицо, как и у всех остальных. Лишь изредка танец огня позволял разглядеть обтянутые по форме черепа тени.

– Мало им было того, что они устроили в городе? – вполне оправданно возмутились из дальнего угла.

– По́лно, по́лно, – поднял руки старейшина Священной Канцелярии, достопочтенный А́льберт. Остальные тени отмерли и тоже начали шевелиться.

– Так что же это выходит, ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? – внесла свою лепту преемница старейшины. Ее голос отражался эхом от пещерных расщелин, что разнилось с нежными живыми цветами, вплетенными в лунно-седые волосы. Магистр Лойд исподволь метнул взгляд на Сефиру. Все такая же дряхлая старуха, каким-то образом добившаяся расположения старейшины. Единственная из всех, кто не обладал боевыми способностями, но, разменяв полсотни лет, дослужился до высокого поста. Этой старушенции да в инквизицию бы с ее грозным орлиным взглядом.

– Выходит, наши опасения подтвердились. – И магистр первой ступени Гленна не осталась в стороне, поспешив натянуть траурный вид.

– Магистр Лойд, вы понимаете, что происходит? – в страхе обратился к нему Альберт. – Вы уверяли, что на гильдию наложено рунное заклинание. Что Темным магам не подобраться. Что ваш преемник уведомил магов о запрете брать опасные заказы. Так как? – Он сокрушенно помотал головой, словно до конца не верил собственным суждениям. – Как это могло произойти?

– Необходимо обратить внимание на другой вопрос. – В кои-то веки проснулся старик Робе́рто, обычно предпочитавший скрываться в тени. Дремлющий, он выглядел недалеким и даже каким-то несчастным, но сейчас жесткий цепкий взгляд выдавал в нем сурового, умудренного опытом мужа́. Магистр Лойд испытывал к нему заслуженное уважение. Он единственный выступил против казни Лайлы Ланг когда-то давно. – Почему Лорд Теней не стал его убивать, как остальных инквизиторов, а ограничился проклятием? Если его цель – уничтожить того, в чьих руках погибель всех Темных магов, неужели ему не выгодно сделать это наиболее быстрым способом, чем ждать, пока проклятие не высосет жизнь по крупице?

– А вы не догадываетесь? – Сефира властно перевела напряженное внимание всех на себя. – Ограничения. Темный маг далеко не всесилен, и если не получается обезвредить извне, то ничего не остается, кроме как начать действовать изнутри.

– Уж не хотите ли вы сказать, – с сомнением в голосе уточнил Алвиус, – что отдать почести следует не Темному магу, а его прихвостням?

– Именно это и хочу сказать, уважаемый Алвиус, – непреклонно ответствовала она. – Согласитесь, ведь чем самому заниматься грязной работой и пытаться подобраться ближе, не проще ли поручить это тому, в чье поле зрения цель входит без каких-либо препятствий?

Дождавшись молчания, архимаг Целлерт справедливо выразил негодование:

– Простите, но тогда я не понимаю, как они могли так быстро эту цель обнаружить, если, как вы раньше выражались, инквизиторов на О-де Гельсии не счесть?

– О, вы меня спрашиваете? – поинтересовалась Сефира, усмехнувшись. В теневом танце огня по ее лицу расползлись лукавые дорожки морщин. После ее слов члены совета опрокинули внимание на магистра Лойда, который по-прежнему сверлил взглядом гранитный стол. Нечесаные жесткие пряди каштаново-седоватых волос загромождали его задумчивое лицо. Не дождавшись ответа, скрипучая Сефира озвучила:

– Надо полагать, что в гильдии если не все, то большинство магов довольно дружны и сплочены. А это значит, что и тайн друг от друга у них нет. Наверняка не только привратники, но и все остальные в гильдии с самого начала знали, откуда родом эти девочки, так ведь? Тогда и распознать инквизитора, пришедшего с чужих земель, прихвостню не составит никакого труда.

– Лойд, простите мне мою дерзость. – Старейшина Священной Канцелярии призвал магистра «Силентиума» хотя бы проявить интерес к обсуждению. – Но прошу вас, будьте благоразумны! Бессмысленно вновь отрицать очевидное. Ведь все предположения указывают на то, что некто работает против вас!

– Все? – последовал краткий ответ. – А по мне, так только ваши.

– Вы опять! – поразился Альберт, воздев руки к потолку, и тень глумливо повторила за ним жест. – Август, напомнить тебе о том, что много лет назад ты точно так же отрицал вину своего приближенного? – Неожиданно для всех он вдруг пренебрег формальностями и перешел на «ты». Целлерт, тем временем, вытянув шею, как гусь, старался не пропустить ни слова. – Или ты забыл, что он теперь является одним из четырех Лордов? Темным магом, с легкостью променявшим свою жизнь и всё, что с ней связывает, на могущество и бессмертие!

– Сколько раз вам повторять, – магистр Лойд даже не поднял уставших тяжелых век, – там, где оступился один, не значит, что оступятся и следующие.

Старейшина Священной Канцелярии покачал головой, а затем сокрушенно потер седые виски.

– Я никогда не понимал вас, магистр Лойд.

– Не многим удается понять даже самих себя, – согласно кивнул тот.

– И что вы собираетесь делать?

– А разве неясно? Найти того, кто к этому причастен. В противном случае, вы просто не оставите меня в покое.

– Вы не ответили на мой вопрос, – властно напомнила старуха Сефира.

Август Лойд посмотрел на преемницу старейшины. То же сделали и остальные.

– Ваш инквизитор и есть тот самый избавитель из пророчества? – с нажимом повторила она.

В темных глазах магистра блеснули искры пламени.

– Что вы молчите? – нетерпеливо добавил кто-то.

– Обычный человек из другого мира, – наконец поставил он железную точку.

Глава 2. Былые сомнения

Веки удалось отрыть не сразу. Очередной кошмар, где тело покрывается скверной и разлагается на глазах, сильно подкосил Диану. Уснуть не получалось, но и встать с постели желания не было. Половину дня она так и пролежала – лицом в подушку, лишь изредка переворачиваясь на другой бок. Окно было раскрыто настежь, в помещение врывалось слабое дуновение, подтягивая за собой прохладную свежесть и щебет птиц. Иногда со двора слышались отдаленные разговоры, стук топора и пересмешки.

Кровать подруги пустовала. На небольшой тумбе рядом томились зелье старшего мага и поднос с давно остывшей едой: утром Бишамелль проведала ее, справившись о самочувствии, и оставила ей завтрак в виде пережаренного яйца с ломтиком бекона и кружки молока. Аппетита у Дианы не нашлось даже спустя треть дня, поэтому еда так и осталась нетронутой. Захудалая комнатушка трактирного типа обнимала особым уютом, придавая сил. Если бы только не память о случившемся накануне…

Если не избавиться от проклятия, она будет медленно и верно умирать. Алекс разочаровался в ней и теперь считает настоящей предательницей. Сергиус и вовсе не проявил ни капли заинтересованности. Все остальные же тревожно поглядывали в ее сторону, стараясь унять беспокойство в глазах, словно она была воплощением зла и опасности. Интересно, а что бы сказала мама? Наверняка не смогла бы смириться с таким исходом. И хорошо, что она не ведает, в каком положении сейчас находится ее дочь. А как бы он отреагировал? Смог бы понять? Она ведь поняла его боль там, в библиотеке, когда он нуждался в этом больше всего, так может… Знать бы, где он вообще сейчас, да и жив ли…

Через какое-то время дверь скрипнула, и на пороге появилась Дарина. Диана нехотя привстала, облокотившись о подушки.

– Как себя чувствуешь? – Дарина посмотрела на нее усталым иссохшим взглядом. Выглядела она так, словно не спала две ночи подряд.

– Сойдет, – без обиняков ответила Диана.

– Приступов не было?

Диана посмотрела на свою перемотанную руку.

– Нет. Только очередные кошмары.

– Это радует.

Дарина молча прошла к замутненному окну и едва коснулась пальцами деревянной рамы, застыв в таком положении надолго. Яркий солнечный свет заливал комнату, обволакивая силуэт целительницы: старинное клюквенное платье в пол подчеркивало прямую осанку и уверенно расправленные плечи. Русые волосы отросли до середины спины и вились чудесными локонами, словно заплетенными золотистым светом. Подруга долго смотрела в окно. Молчание разбавлялось только гулом со двора.

– Слушай. Сережа… – неуверенно начала Диана, – он не такой как все. Я должна тебя предупредить. У него нет ни родителей, ни каких-либо других подвязок к жизни. Он демон, которого породил бездушный огонь преисподней, и потому природные инстинкты берут над ним верх, оттесняя человеческий разум. Особенно, когда он поддается сильным эмоциям, таким как гнев. В детстве из-за его неконтролируемой силы погибла его подруга. Ее звали Лилиан. Она попыталась защитить его собой от недругов, но ее задело всплеском демонического гнева. Умирая прямо на его руках, она сказала, что ненавидит его за его чудовищные способности. И еще… отец Алекса тоже… погиб по его вине. Случайно, правда, и Алекс его не винит, но все же… Это все, что я узнала о нем.

Надо бы рассказать еще о том, что произошло на первом задании, но Диана не могла более заставить себя говорить о нем. И без того было тошно.

Дарина никак не отреагировала на длинный монолог, продолжая отрешенно смотреть вдаль. Просочившийся в комнату ветер слабо потрепал русые волосы. Лишь только моргающие веки говорили о том, что целительница все еще находится в реальности. Наконец, размеренно выдохнув, она повернулась к подруге и спросила дрогнувшим голосом:

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Я подумала, ты хотела бы знать всю правду о нем. Тем более, никто не знает, когда я…

– Сейчас это неважно, – твердо оборвала Дарина. – Сейчас куда важнее твое состояние.

Диана подскочила на кровати.

– Отрежешь свои чувства, покоряясь долгу? Пусть ты и целитель, но…

– Я не знаю!

Дарина сжала виски. Затем в одно движение проскользнула к кровати пострадавшей подруги и рухнула прямо на колени, спрятав лицо в одеялах. Диана растерянно отодвинулась назад, предоставляя место своей подруге.

– Ди, я не знаю, что мне делать. Впервые просто не знаю. Он… Ты… Все мы… Не знаю! Совершенно.

Диана медленно провела ладонью по мягким светлым локонам. Дарина тем временем выпускала слезы в пуховое одеяло.

– Это из-за меня всё случилось, из-за меня…

– Не глупи, – возмущенно отозвалась Диана. – Ты-то здесь при чем?

– Если бы я в тот день не настояла на своем… если бы мы не пошли в тот проклятый тоннель, а вернулись домой… тебя бы не прокляли! Ты бы сейчас не умирала!

– Ты уж здесь точно не виновата. – Диана успокаивающе погладила подругу по голове. – Всё произошло так, как произошло. Всего лишь воля случая. Да к тому же, думаешь, нам было бы лучше там, по ту сторону? Смогли бы мы сейчас просто сидеть за партами и зубрить бесполезный материал, не представляя при этом, зачем мы вообще должны всё это делать? Здесь мы обрели свою значимость. Друзей, вместе с которыми готовы посвятить сердца нечто большему, чем просто бездумной череде событий. Веру в себя и во всех нас. Магию. Здесь мы начали по-другому смотреть на мир и лучше узнавать самих себя. Неужели ты хотела бы, чтобы этого всего не было?

– Да уж, – буркнула целительница. – В том мире я бы ужаснулась, узнав, кем мы стали, и не смогла бы такое принять. А такой, как Сережа, меня бы подавно вверг в ужас! Да и сейчас мне страшно. Я совершенно ничего о нем не знаю. И я ведь… я так и не ответила на тот твой вопрос.

– На какой? – Диана уже и не помнила.

– Ты спросила, кем я хочу быть. А я так и не смогла ответить, потому что побоялась. Родители считали, мне такое не по плечу. Не выдержу. Но даже там, в прошлом мире, я желала… лечить людей. Неважно как. Неважно каким способом. Мне просто… хотелось помогать людям всей душой. И вот, мое желание исполнилось. Я стала лекарем. Но по-прежнему бессильна перед сломанными человеческими душами.

– О, милая… – Диана сжала руку подруги.

– И что мне делать? Лекарства от такого нет!

– Вот и есть! – возразила Диана. – Прозвучит банально, но… прислушайся к зову сердца.

– То, что оно говорит мне, – нереально, – проворчала Дарина, шмыгнув носом. Диана продолжала гладить ее макушку, перебирая пальцами русые волосы.

– Тогда, может, для начала просто поговорить? Или ты забыла, как могут исцелять слова?

Целительница подняла голову и посмотрела на подругу многозначительным взглядом. Диана слабо посмеялась.

– Н-да, Сергиус – мрачный бездушный демон из преисподней – и поговорить? Это что-то еще более нереальное. Может, тогда для начала попробуешь с Алексом? Уж он-то должен понять и подсказать. Они ведь росли вместе.

– Ладно, посмотрим, – выдохнула Дарина. – Я не видела его со вчерашней ночи. Мне показалось, или вы поссорились?

Диана откинулась на подушку и приковала вялый взгляд к закопченному потолку.

– Если так можно выразиться…

– Как все сложно. Полукровный ангел и чистокровный демон… После того, как мы встретили их, вся наша жизнь пошла под откос, не думаешь?

– Надеюсь, оно того стоило, – скептично усмехнулась Диана.

– Кстати! – опомнилась Дарина. – Тора сказала Юстин уже пришел в себя.

– И ты молчала?!

Диана опрометью слетела с кровати. Открыв сундук, она наскоро вытащила рубаху с воздушными рукавами и свободные штаны на высоком поясе. Вскоре сорочка сменилась легкой одеждой, и Диана направилась к выходу с трясущимся сердцем в груди.

– Хоть бы поела! – недовольно крикнула ей вслед Дарина.

* * *

Неширокий полутемный коридор привел ее к комнате, что располагалась в самом конце третьего этажа. Рядом с ней во всю стену раскидывалось полотно. Приглушенное освещение керосиновой лампы, нависающей над лестницей, позволяло разглядеть на гобелене человека в светлых одеяниях и сгорбленное подле него существо с серой кожей, рогами и треснутым мечом. Боевой маг сокрушил Темного одним движением руки, и последний беспомощно пресмыкался перед ним, исказив кривую уродливую пасть. От этой картины веяло холодом и величием одновременно. Это пробирало до мурашек.

Диана перевела взор на старую дверь, которая на данный момент внушало куда больше волнения, чем картина о вечном противостоянии Света и Тьмы. Не успела она постучать, как та распахнулась, выпустив ворох юбок и белоснежно-хрустальных волос. Стефания, младшая сестра Клима, растерянно замерла на пороге, столкнувшись взглядом с той, кто преградил ей выход. Диане показалось, что на лице ведьмы застыло замешательство, как если бы что-то совсем недавно застало ее врасплох. Но следом Диану озадачил другой вопрос: а как близка была Стешка с наставником? За все время пребывания на О-де Гельсии она ни разу не видела, чтобы те вообще хоть парой слов обменивались, помимо вежливых приветствий.

– Привет… – спохватилась Диана, поняв, что молчание сильно затянулось.