Люди XY

Парень мелкими шагами подошёл к двери, аккуратно отодвинул щеколду, выпрямился в полный рост и, не отводя взгляда от лица Миши, стал поворачивать ручку. Если она откроет глаза, был готов сказать, что идёт в туалет. Но она не проснулась. Катет протиснулся в щель и замер – закрывать дверь или нет? Мишу могло это разбудить, поэтому оставил как есть. Пока он не сделал ничего предосудительного. Налево по коридору – кухня и дверь в комнату стариков, прямо – уборная, направо – закрытая дверь в спальню родителей Миши.

Катет осторожно прошёл к уборной, включил свет и прислушался. В квартире было так тихо, что слышно, как тикают часы. Два бесшумных шага – и он взялся за ручку двери комнаты родителей.

Дверь открылась почти без скрипа. Открыв её, парень замер – последняя возможность оправдаться, если его раскроют. Напрягая зрение, вгляделся в темноту: очертания кровати, тумбочки по бокам, окно, почти не дававшее света, громада шкафа у стены. Небольшой столик с зеркалом – видимо, для макияжа. Мебели немного, но шкаф поистине колоссальный. Катет медленно вздохнул и зашёл, направившись к прикроватной тумбочке.

Осторожно выдвинул верхний ящик – почти ничего не увидел: наощупь какие-то блокноты или книги. Задвинув ящик, обошёл кровать. В другой тумбочке сверху лежала расчёска – значит, правильная.

Парень сообразил, что можно спрятаться за кроватью. Присел, затем опустился на колени. Закрыть дверь? Но тогда потеряет контроль над коридором – если Миша проснётся и пойдёт в уборную, сможет выскочить, когда закроется дверь, вернуться в зал и на балкон. Вроде того, что она не заметила его, а он просто курил. Вероятность выкрутиться слабая, но не нулевая.

Спрятавшись за кроватью, обшаривал тумбочку. Кремы, баночки, тюбики, бигуди. В следующем ящике – толстые женские журналы. В третьем – коробки. В одной – швейные принадлежности. В другой… Нашёл!

Серьги, бусы, браслеты. Ничего не рассмотреть – всё напихано вперемешку. Катет достал несколько штуковин, поднял повыше, стараясь рассмотреть цвет металла. Но при таком свете решительно невозможно. Замер – вроде бы послышался звук. Нужно торопиться. Взял несколько вещиц сверху, закрыл коробку, задвинул ящик. Напала лихорадочность – словно почувствовал приближающуюся опасность. Крепко сжимая добычу в кулаке, выскочил в коридор, закрыл дверь и нырнул в уборную.

Фух! Сердце колотится. Включил воду, разжал кулак – браслет и два кольца, вроде золотые. Женские кольца с крупными камнями и серёжка без пары, похоже серебряная. Положить некуда – он в трусах и футболке. Протёр лицо смоченной ладонью и отправился в обратный, такой же долгий путь.

У него получилось, сделав всё тихо, залезть под одеяло, не разбудив Мишу. Оказавшись в тепле рядом с мирно сопящей девушкой, он протянул руку и подвинул к дивану сумку, тихонько открыл молнию – совсем чуть-чуть – просунул внутрь кулак со вспотевшим содержимым и разжал его. Настольные часы светились в темноте – вся вылазка заняла немногим более двадцати минут.

Напряжение постепенно отступало, хотя в крови всё ещё бурлил адреналин. Он начал расслабляться, проваливаясь в сон, когда вдруг мысль пронзила его – живот свело судорогой. Он не закрыл дверь в комнату родителей! Полежав с широко открытыми глазами пару секунд, встал с дивана (уже не таясь), вышел в коридор, прикрыл дверь в зал, прошёлся по коридору, закрыл дверь в родительскую и вернулся. Миша сонными глазами смотрела на него с дивана.

– Ходил в уборную, – кратко пояснил он и лёг рядом, обняв её.

Девушка пробормотала что-то и отвернулась. Он заснул недовольный собой и раздражённый.

Утром Миша была хмурой, да и у Катета, спавшего ещё меньше, болела голова. Сладкий ликёр оказался коварным. Первая мысль – не сон ли это был? Длинный мучительный бытовой кошмар? Правда ли в сумке лежат украшения? Но парень сдерживал себя. Во всём происходящем появился смысл, кураж. Он весело болтал, шутливо складывал ладони, умоляя о кофе, рассказывал смешное и с силой затягивался, когда они выходили курить на балкон. Вид на город казался ему ещё красивее, да и Миша тоже. Катет смотрел на неё, не прекращая говорить; она смеялась с кружкой в руках, а он смешил её ещё больше, делая вид, что готов поймать языком вот-вот проливающийся кофе. И плевать, что голова мутновата с похмелья – в сумке, возможно, лежало настоящее сокровище.

Катет шёл вдоль прилавков с овощами. Большой крытый рынок был оживлён и многолюден. Ему было не по себе – особенно оттого, что продавцы громко зазывали покупать их дурацкий силос. Парень нервничал ещё и потому, что засиделся у Миши дольше планируемого. Он был так обходителен всё утро, что девушка посчитала это намёком на неторопливый утренний секс. Наскоро отработав мужскую обязанность, парень поехал на рынок, уже по дороге начав нервничать. Успокаивал себя только тем, что никто, кроме Миши, не знал о его ночном визите. Да и идея казалась логичной: безумная бабка пришла в комнату отсутствующих детей, забрала несколько украшений и спрятала – может, на этот раз не в фикусе. Всё как в прошлый раз.

Парень ходил по рынку, краем глаза изучая несколько дверей подряд с вывесками «Ломбард» и «Скупка». Двери были непрозрачными, люди заходили редко. Когда один посетитель распахнул дверь пошире, Катет разглядел внутри мужчину грозной наружности – это ему не понравилось. Можно было подождать, но деньги нужны сейчас. Он решился и зашёл в самую дальнюю дверь наугад, надеясь, что там работает женщина. Не погонится же за ним тётка, правда?

Но здесь тоже работал мужчина. Он сидел в кожаной куртке за кассой и чистил крестик каким-то составом. Вокруг – витрины, полные золота и серебра.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Хотите продать?

– Нет, – Катету мужчина решительно не понравился, – хочу цепочку посмотреть.

Парень решил ничего здесь не показывать. Посмотрел цепочки, попрощался, сделав вид, что ничего не понравилось, и вышел. Не знал, зачем так делает – просто по наитию. Казалось, каждый из этих мужчин, стоит ему достать женские кольца, тут же достанется удостоверение сотрудника милиции.

Катет расстроился и быстрым шагом покинул рынок. Денег не было даже на автобус – отправился домой пешком, мучительно думая, что предстоит объясняться не только за бутылку ликёра, но и за опоздание на семейное торжество.

Его путь пролегал через дворы высоких домов, аллеи и тротуары вдоль дорог. Парень привык много ходить, погрузившись в мысли, но сегодня вертел головой, высматривая вывески. Бесчисленные магазины и киоски вызывали раздражение. Наконец наткнулся на ломбард и остановился напротив входа. Несколько ступеней вверх и мощная решётка, сейчас открытая. Надписи «круглосуточно» и «скупка аппаратуры». Всё выглядело подозрительно – похоже на место, куда несут краденые магнитолы. Пошёл дальше.

Тут ему пришло в голову: нелогично искать ломбард рядом с домом. Это может стать проблемой. Он повернул в сторону от маршрута и пошёл наугад, надеясь на удачу.

Пройдя мимо двухэтажного торгового центра, вернулся и изучил список магазинов у входа. Ломбард – цокольный этаж. Катет устал нервничать, хотел поскорее закончить.

Спустившись вниз, он увидел большой хозяйственный, рядом несколько отделов с обувью. Возле них пара узких непрозрачных дверей, одна в химчистку, другая в ломбард. Парень взялся за ручку, глубоко вздохнул так же, как перед тем, как зайти ночью в комнату родителей Миши, и открыл дверь.

Внутри оказалось совсем небольшое помещение, стены выкрашены белой краской, никаких решёток. В окошке сидела женщина лет пятидесяти и читала.

– Здравствуйте, я бы хотел продать изделие, – выпалил парень.

Катет неловко выложил на прилавок одно из колец, нагретое в ладони. Женщина неторопливо отложила книгу. У него не было ни единой мысли, откуда взялось это дурацкое слово «изделие».

– Здравствуйте. У вас есть паспорт?

Парень мгновенно покрылся липким потом. Он не знал, что нужен паспорт. Женщина спокойно смотрела на него.

– Да, конечно, – после внутренней паники он всё же решился, – возьмите.

Женщина взглянула только на фотографию и сразу вернула документ.

– У вас одно кольцо?

– Да, – зачем-то соврал он.

– Хорошо. Принимаем только лом, без камней.

– Ладно, – Катет не понимал, что это значит, но отказываться было поздно.

Женщина взяла иголочку и на глазах ошарашенного парня одним движением выщелкнула камень, отдав ему. Без камня кольцо выглядело дико – будто оторванный ключ от пивной банки. Протёрла кольцо тряпочкой и положила на весы.

– Две целых и одна десятая грамма, – объявила она, показав цену на калькуляторе.

Катет немного расстроился. Деньги небольшие, не сокровище. Хватит примерно на пять бутылок недорогого виски. Выложил оставшиеся предметы; женщина невозмутимо придвинула их к себе. Парень отошёл от окошка, разглядывая товары на витрине. Кольца здесь стоили намного дороже названной ему суммы. Видно, процент за посредничество был сумасшедший.

– Платину мы не принимаем, спросите в другом месте, – женщина вернула ему серёжку и камень из другого кольца.

– А всего здесь вот на такую сумму, – показала экран калькулятора. Катет удивлённо кивнул. Сумма в пять раз больше, чем за одно кольцо.

– Браслет стоит дороже? – не выдержал он.

– Браслеты куда дороже, длинные цепочки – самые дорогие. Тонкие кольца и серёжки – дешёвые, – равнодушно объяснила женщина. – Дайте ещё раз ваш паспорт.

Катет неохотно протянул документ, с тревогой наблюдая, как она снимает копию. Зато потом, упаковав изделия в пакетики, отсчитала ему деньги самыми крупными купюрами – целых три штуки. Парень пытался вспомнить, было ли у него когда-то столько денег сразу, но не смог.

Он поставил подпись на какой-то бумажке и наконец получил деньги, ощущая, как внутри разом развязывается узел напряжения.

– Спасибо, до свидания, – ему не терпелось уйти, т он торопливо покинул ломбард, чувствуя деньги в кармане.

– Приходите, – говорит ему вслед женщина, а он наконец оказывается с другой стороны двери. Вся операция заняла около десяти минут.

Катет вприпрыжку покинул торговый центр, чем привлёк внимание охранника, но ему плевать. Он был почти богат! И первое, что нужно сделать – найти бутылку смородинового ликёра.

После того, как Катет разбогател, дела его стали складываться лучше некуда. Купив бутылку, он пришёл домой на праздник в приподнятом настроении, но оказалось, что его не только не хватились, но и не заметили пропажу выпивки – часть алкоголя так и осталась стоять в шкафу, а застолье шло полным ходом. Немного подумав, парень не стал возвращать бутылку, а только запрятал подальше сумку с ликёром и деньгами, после чего сел за стол. В этот праздник он был на редкость улыбчивым и внимательным – покладисто слушал тосты и ухаживал за немолодыми тётушками. Кивал, когда мужчины говорили о единстве общины и взаимовыручке, и думал о том, куда потратит деньги, лежащие в застёгнутом внутреннем кармане сумки.

Дни Катета наполнились радостью. Он перешёл на более вкусные сигареты и открыл в себе приступы щедрости, о которых раньше и не подозревал.

Парень купил небольшие подарки родителям, а брату досталась бутылка хорошего джина. Себе приобрёл яркие зелёные кроссовки и толстовку с принтом.

Придя в день, когда их группа не тренировалась, он вручил преподавательнице танцев (та лишь подняла бровь) букет цветов и ушёл без объяснений, не скрывая улыбки.

Ещё он впервые пригласил Мишу в ресторан. По этому случаю надел рубашку и ботинки, она облачилась в красивое платье. Вот только на каблуках шагала немного скованно. Они слушали живую музыку и оживлённо говорили весь вечер. Когда принесли счёт, Катет разменял последнюю крупную купюру, ощутив противоречивые чувства. Ужин с музыкой и алкоголем стоил дорого – даже слишком. Но была в этом какая-то справедливость. Искупление. Высшее равновесие.

Вот только закончить вечер до конца правильно не получилось – родители Миши вернулись из командировки, и квартира стала недоступна. Катет нервно расспрашивал, всё ли в порядке дома, на что девушка лишь удивлённо отвечала, что всё хорошо.

Зато на следующем занятии преподавательница танцев улыбнулась ему многообещающе – парень понял, что его букет и записка пришлись женщине по душе.

Он снова задержался после занятий, и их встреча оказалась ещё более страстной, чем первая. На этот раз он не торопился уйти – они какое-то время лежали на тренировочных матах в зале с приглушённым светом. Парень с удивлением отметил, как приятно смотреть во время секса на своё отражение, а она смеялась слегка хрипло над его открытием и откровенностью.

Деньги кончились быстро. Катет сомневался и не хотел снова искать ломбард, чтобы попытаться продать серьгу из платины и камешки из колец. Но, к счастью, родители Миши снова отбыли по рабочим делам, и квартира осталась в распоряжении влюблённых.

На последние оставшиеся деньги Катет купил пива и бутылку настойки с хвойным запахом: ему хотелось добиться результата более надёжного, чем в прошлый раз, чтобы не вздрагивать и не красться хотя бы в зале, где они спали.

Никаких последствий его кража не имела, и ему захотелось повторить свой налёт уже более осмысленно. На этот раз он подготовился, захватил брелок со светодиодом-подсветкой. Выпросил у Макса на один вечер под честное слово вернуть.

«Цепочки, потом браслеты, кольца и серёжки», – с удовольствием повторял он про себя. И только золото, никакого сомнительного светлого металла.

Чтобы придать вечеринке дополнительный градус доверия, Катет взял с собой кроме выпивки детский альбом своих фотографий. Если раньше он с неохотой шёл к Мише, то теперь ему было важно, чтобы всё сложилось так, как нужно.

На улице стало совсем тепло, уже почти что лето. Учёба в университете скоро кончится, пара недель и всё. Катет знал, что у него совсем немного времени. Жаль, что денег на цветы не хватило, но парень решил про себя, что часть полученного в результате второй вылазки в родительскую комнату потратит на Мишу. Может купит ей сумку или духи. Правда непонятно, как выбирать эти женские штуки.

Или лучше велосипед? Они могли бы ездить вместе по городу. Да, это хороший вариант, но для этого нужно взять всего побольше – возможно, что больше шанса не будет.

А ведь есть ещё вероятность, что родители Миши заметили пропажу и забрали коробку в какую-нибудь банковскую ячейку. Парень нервно почесал лоб. И тогда всё это зря. У него испортилось настроение. Можно было потратить деньги куда разумнее. Катет корил себя за расточительность. Но когда он их тратил, всё казалось абсолютно правильным.

Стоял тёплый вечер, на небе бархатно-розовым переливался закат. С балкона уходить не хотелось, но выпивка требовала стационарной обстановки. И ещё Миша боялась, что чёрно-белые фотокарточки разлетятся от ветра, так что они устроились на диване. Вечер складывался несколько напряжённо. Парень мучительно гадал, на месте ли шкатулка. Да и вообще растерял свойственные ему спокойствие и смешливость. Шутил невпопад и путано рассказывал об обстоятельствах, в которых сделана та или иная фотография.

Ему не хотелось секса в этот вечер, хотелось напиться и напоить как следует Мишу, чтобы она заснула максимально крепко и не мешала ему.

А девушка после первого шота и стакана пива начала жаться к нему и на каждую фотографию издавать восторженные звуки. Пришлось раздеваться и отрабатывать. Катет долго не мог кончить, лежал на ней и представлял всё более развратные сцены. Он уткнулся лицом в подушку, отвернулся, думал о том, что проделал бы своим членом с одногруппницами, преподавательницами и девушками с танцев. Помогало это слабо, тут ещё девушка после десяти или чуть больше минут однотипных движений спросила, всё ли хорошо. Будто это может помочь хоть как-то.

– Да, – ответил он, стиснув зубы, и она больше ничего не спрашивала, только поглаживала его ладонью по спине.

Наконец парень прибегнул к испытанному способу с симуляцией оргазма. Стоны, движения вперёд и стиснутое плечо идеально получались в последнее время. Он полежал пару секунд, изображая истому, и быстренько стянул резинку, завязывая её так, чтобы не было видно компрометирующей пустоты.

Катету надоела история с фотографиями, и он предложил посмотреть фильм. Правда, монитор компьютера был далековато от дивана, но они устроились на полу, замотавшись в простыни. Дурацкая американская комедия в сочетании с алкоголем вполне сработала. Они условились пить каждый раз, когда кто-то не может удержаться от смеха, и развлекались деланными смешками перед каждым глотком. Постепенно уже и по-настоящему не могли перестать хохотать. Катет видел, что Миша пьянеет – язык слегка заплетается, и ещё она смешно держала рюмку, отставляя целых три пальца, видно для пущей изысканности. Всё это заставляло его смеяться тоже. Крепкое с пивом пьянило чрезвычайно, и спустя какое-то время он понял, что изрядно пьян. Он смотрел на неё ласково, даже нежно, предвкушая момент, когда она заснёт. И, судя по её поведению, заснёт беспробудно. Ему вдруг стало радостно – всё шло по плану, и он ласково убрал выбившиеся волосы обратно за ухо Мише, невольно щекоча её и смеясь.

Фильм закончился, парень сгрёб девушку и закинул её на диван. Выпивка почти иссякла, и по его расчётам её должно хватить с избытком. Миша не хотела спать и капризничала, он начал её целовать, чтобы успокоить.

– Ты любишь меня?

К такому он оказался не готов.

– Да, люблю.

– Ты засомневался, – она оттолкнула его, – засомневался!

– Не кричи, пожалуйста.

Девушка, видно, ждала возможности спросить, решалась, несла свой ворох тайных мыслей.

Катет старался успокоить её, но она уже плакала. Потом легла и отвернулась, а парень беспомощно сидел на краю дивана. Всё пошло наперекосяк, но ведь такое нельзя предусмотреть.

Он дотрагивался до её плеча, но она отстранялась, продолжая лежать лицом к стене. Парень лёг рядом, уставившись в потолок. У него не было слов, да и Миша не захочет их слушать.

Катет приготовился долго ждать, но ему вдруг пришло в голову, что если он не извинится перед девушкой, то этот вечер точно будет последним.

Сделав над собой внутреннее усилие, он лёг на бок, лицом к её спине, и начал говорить о том, что никому ещё не говорил этих слов, что не ожидал, поэтому замешкался. И что он любит её и хочет быть с ней. Что у него много чувств к ней, разных чувств. И ему сложно говорить о них.

– Поэтому ты переспал с нашей преподавательницей, из-за чувств ко мне?

Парень осёкся и замолчал. Миша полежала несколько секунд и села, не поворачиваясь к нему, потом начала вставать.

– Ты куда?

– Меня тошнит.

Девушка заторопилась, не надев тапок и в наброшенной простыне выскочила из зала, оставив приоткрытой дверь. Было слышно, что её рвёт, и звук текущей из крана воды не мог это скрыть. Катет лежал с закрытыми глазами. Ему было тоскливо, беспробудно тоскливо. Дверь в комнату родителей совсем рядом, в десятке шагов, заветная тумбочка, но это слишком опасно: дверь в спальню прямо напротив двери в уборную.

Парень представил, как Миша выходит из ванной и видит его, роющимся в шкатулке с драгоценностями. Он встал и, абсолютно не волнуясь об открытой двери и не стесняясь своей наготы, налил себе выпить. Всё уже пошло не так, так что плевать. Есть только небольшой шанс, что девушка не выгонит его и заснёт. Для этого имеет смысл притвориться спящим. Не станет же она его выпроваживать, в самом-то деле. Или станет? Женщины в ярости способны на многое. Но если она всё это время знала, то почему вообще позвала его и зачем спала с ним?

Парень поставил бутылку так, чтобы можно дотянуться до неё лёжа на диване, и залез под одеяло. Проверил, что дотягивается, и как следует отхлебнул. Обожгло желудок. Он поставил бутылку обратно, закрыл глаза и стал прислушиваться. Никаких звуков, кроме текущей воды, больше не слышно. Он приготовился ждать, притворяясь спящим, кроме моментов, когда отхлебывал из бутылки.

Прошло много времени, прежде чем он услышал звук щеколды и выключателя. Катет лежал в засаде с закрытыми глазами и раздумывал над тем, какие испытывал чувства. Получается, что страх. Несмотря на физическое превосходство, он боялся девушку, боялся, что она захочет поговорить или захочет посмотреть ему в глаза, задать какие-то вопросы. Послышался звук её шагов, закрывающейся двери в зал. Катет изо всех сил старался лежать спокойно.

Миша будто бы секунду помедлила, нечеловечески длинную секунду, а потом перелезла через него и легла к стене.

Парень выдохнул про себя с облегчением и продолжил свою игру. Девушка немного повозилась и перестала. Но её дыхания не слышно, а значит нужно ждать.

Катет ждал. Спустя какое-то время он слегка повернул голову, чтобы стало видно светящийся циферблат будильника. Время – половина первого ночи. Дыхания Миши всё ещё не слышно, нужно ждать ещё. И ждать долго.

Парень назначил для себя цель – два часа ночи, и стал бороться со сном.

Стрелки часов смазывались перед глазами, кружили и растекались, сходились в одну, потом исчезали вовсе. Когда Катет открыл глаза, дёрнувшись во сне и проснувшись, на экране было 3:15 утра. На улице ещё темно, девушка лежала бесшумно, как и раньше. Не разбудил ли он её, когда проснулся сам?

Катет протянул руку и поднёс бутылку к губам – в ней оставалось выпивки всего на один глоток. Нужно идти сейчас или не ходить совсем.

Оставался какой-то час до рассвета. Он лежал на спине, повернув голову к Мише, и вслушивался в её дыхание. Повернув к ней лицо, ощутил лёгкий запах блевотины. Или ему показалось?

Уже испытанное бесшумное и постепенное сползание с дивана. В этот раз получалось хуже – видимо, он слишком много выпил и спал всего час или два, поэтому его слегка мотало. Подойдя к двери, парень выругался, вернулся обратно, достал из кармана брюк брелок с фонариком. Обратный путь до двери, поворот ручки, миллиметр за миллиметром. Темнота коридора, ещё одна дверь. Катет затаил дыхание, выдвинул ящик в тумбочке. Пусто. Шкатулки нет. Игра окончена.

Он пошарил подрагивающей рукой среди расчёсок и бутылочек. Задвинул ящик. Открыл следующий. Вот она – просто в другом ящике. Он сдёрнул крышку – кажется, количество вещей изменилось, но не сильно. Нырнул с шкатулкой под кровать, зажёг фонарик. Да, точно – вещиц стало меньше примерно на треть. Но всё равно много всего. Так, что там самое дорогое? Браслеты и цепочки сплелись между собой, как обычный клубок ниток, только не такой гибкий. Он приметил сверкнувшие золотым звенья и попытался вытащить цепочку, но она застряла намертво. От того, что он тянул на себя, всё путалось ещё больше.

В своём противоборстве с грудой цепочек он поздно услышал звук отворяемой двери. Парень запаниковал, но сразу погасил фонарик. Шаги явно не Миши – звук мягких тапок, шаркающих по ковру. Катет попытался залезть полностью под кровать. Ковёр обжёг ему голые колени. Ему удалось влезть почти полностью. Дальше он побоялся прятаться, чтобы не издать оглушающий в такой тишине звук сдвигаемого ковра.

Шаги стихли. Катет лежал возле открытой шкатулки под кроватью, уткнувшись лицом в путаницу цепочек.

Шаги возобновились через несколько минут – будто идущий просто постоял в коридоре и ушёл назад. Закрылась дверь, но не кухонная. Видимо, старик просто вышел и вернулся. Катет полежал пару минут и, ещё раз содрав колени, неловко, задницей вперёд, выбрался из-под кровати.

Парень включил фонарик – руки его тряслись. Он завернул клубок из цепочек целиком в футболку – одно кольцо упало. Катет нагнулся за ним, подобрал, подошёл к окну и засунул в горшок с цветком. Прикопал, но не слишком глубоко, чтобы легко было найти. Потом подумал секунду, убрал в ящик почти пустую шкатулку и спустил трусы. Ему вспомнилось, как Миша рассказывала что-то про старческое недержание мочи. Всё должно указывать на старика, который забрал вещицы, попрятал их и обмочил кровать.

Выключив фонарик, в темноте, только начинавшей оттеняться серым намеком на утренний свет, Катет писал на кровать с чувством какого-то куража. Ему нравились его фальшивые улики, нравилась тяжесть украшений в подоле футболки. Это не какое-то условное богатство, в этой тяжести новые вещи, выпивка, сигареты, все радости жизни, даже сама жизнь, запертая в бессмысленном старомодном металле стариками, которые совершенно не знают, как жить и на что тратить. Он немного забрызгал себе ноги, но даже это не испортило его настроения. Катет вернулся на диван без проблем, не забыв закрыть все двери. Миша спала, и он, свалив украденное в рюкзак, завалился тоже, решив плюнуть на предстоящий разговор. Даже если девушка его обругает и выставит, он уйдёт не с пустыми руками.

Утром первым, что он увидел, были глаза Миши. Она смотрела на него с мольбой и раскаянием.

– Прости меня, пожалуйста, прости меня. Я вчера наговорила тебе всякого и вела себя, как последняя дура.