Люди XY

Люди XY

Юрий Ридер

© Юрий Ридер, 2026

ISBN 978-5-0069-4243-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Зайн

Что люди обычно имеют в виду, когда говорят «руководящая работа»? Считается ли, если у тебя в подчинении четыре человека? Три – это маловато, а вот четыре? Это почти отдел.

Такими мыслями Herr Зайн сдабривал свой утренний кофе в офисе. Он смотрел на троих работающих на компьютерах сотрудников. Они сидели два напротив одного в большом открытом офисном пространстве. Четвёртый стол занимал принтер, как бы уравнивая человека и машину в полезности.

Сегодня взяли ещё одного человека в отделе кадров и причислили к его, Зайна, отделу. Это долгожданное событие он собирался обставить как большую победу, увеличив в рассказах свою роль в этом случайном бюрократическом повороте. Его супруга не осудит его сегодня, если он купит незапланированную свиную рульку и пива. Точно не осудит.

Мужчина несколько вспотел, как всегда, от самого лёгкого волнения. Он нервно хлебал кофе и всё взвешивал: будет его супруга в духе или придётся есть свинину в тишине.

– С пополнением тебя! – коллега хлопнул по плечу. – Ты теперь совсем как многодетный папаша!

– Да, спасибо, – мужчина старался держаться с достоинством и лишнего панибратства не любил.

Вернувшись к своему кофе, он решил, что сделает выбор в пользу вина и ресторанного блюда, которое можно забрать по дороге домой.

Немолодой немец заехал в ресторан за заказом – целой миской своего любимого салата. Он осторожно нёс его в машину по парковке, стараясь не поскользнуться на льду, кое-как посыпанном солью. Маленькими шажочками продвигался вперёд, к заветной двери своего универсала. Достигнув цели, салат он поставил на сиденье, чтобы контролировать миску в пути. Плёнке сверху он не совсем доверял.

– Guten Tag, Herr Вебер! – молодая девушка поздоровалась с ним, вылезая из остановившегося неподалёку «Субару».

– Guten Abend, – мужчина ответил без улыбки, предпочитая уйти от вежливого разговора о погоде.

Это была бывшая одноклассница его дочери с парой подруг. На них были надеты меховые наушники, яркие куртки и белые пушистые варежки. Девушки смеялись над чем-то, и их молодой громкий смех казался ему неуместным.

– Guten Tag! – две другие девушки тоже поздоровались вразнобой, демонстрируя хорошее воспитание.

Мужчина кивнул в ответ, продолжая своё движение к машине.

Девушки ещё погомонили, достали сумки из багажника, заперли автомобиль и направились в кафе. Немолодой немец, как раз осторожно устроивший миску салата на переднем сиденье, мягко закрыл дверь и, обернувшись, посмотрел им вслед.

У двоих были длинные пуховики, а у крайней слева – короткая куртка, оставляющая округлый задик открытым. Зайн отвернулся, не нарушая правил приличия.

Семейный ужин удался. Herr Вебер приехал раньше супруги, успел красиво сервировать стол и купить в овощной лавке возле дома свежего сельдерея. Это была их давняя традиция: вместо цветов – сельдерей, горячо любимый его супругой всю жизнь.

Мужчина стоял возле накрытого стола в ожидании звука поднимающейся гаражной двери и рассматривал фотографии их дочери, Эммы. Она уродилась в него – с буйными волосами и вздёрнутым носом. Возможно, сейчас они и не похожи, но в молодости, когда его волосы ещё не превратились в плешь, а под носом не было густой щётки усов, эта схожесть прослеживалась достаточно явно.

На самой свежей фотографии дочь позировала в милой шапочке выпускницы высшей школы, которую она закончила несколько лет назад. На снимке было видно, как ей неловко. В тот момент мать Эммы, стараясь спровоцировать её на улыбку, выкрикивала случайные названия фруктов и сортов чая. Девушка обняла себя одной рукой, словно защищаясь от смущения, а другой указывала на новенькую шапку и стеснительно улыбалась. Зайн тоже улыбнулся, глядя на фотографию. Хорошо, что улыбками они не похожи – в этом дочь пошла в супругу. У него мелкие зубы, и при улыбке нижняя губа слегка кривится, а подбородок подаётся назад. Он знал об этом и старался при общении с коллегами улыбаться, не показывая зубов, – в усы, солиднее. А у дочки – улыбка актрисы, необычайной яркости, спасибо брекетам и её терпению в школе.

Правда, на сияющей улыбке и хорошей коже самое привлекательное в лице его дочери и заканчивалось. Округлые щёки, готовые в любой момент покрыться румянцем, лоб чуть высоковат, нос слишком острый. Немудрено, что она пошла по стопам матери в жизненной борьбе.

Раздался звук открывающейся автоматической двери гаража, спустя полминуты хлопнула входная дверь, и на кухню зашла женщина, привычно складывая сумку и ключи на край кухонного островка.

– Дорогая! – Зайн поспешил навстречу со своим сельдереем.

– Ты подготовился! – Голос звучал почти нейтрально, со слабым оттенком теплоты.

Мужчина поцеловал жену, отдал сельдерей и ласково посмотрел ей в глаза.

– У меня замечательные новости, – все карты он раскрывать не собирался, чтобы не возникло вопросов к ужину.

– Хорошо, – её тон потеплел ещё на несколько градусов, – скоро буду готова.

Зайн открыл вино, радуясь про себя, что пока всё идёт хорошо. Открытую бутылку они допивали почти всегда.

Вечер прошёл отлично. Немец давно смекнул, что мясной салат – сытное блюдо, создающее иллюзию здоровой пищи. Что-то вроде полумеры на пути от жареного мяса к овощам на пару. Мужчине удалось преподнести пополнение в его отделе как свою заслугу, а не почти случайное расширение. Потом он пересказал пару историй с работы, а жена в ответ рассказала, как вдоль шоссе шла лосиха с лосёнком и как звонила их дочь. Хороший вечер в приличной семье.

После ужина он помыл посуду, пока жена занималась вечерним туалетом. Посуда – всегда его обязанность. Ему нравилось это размеренное действо, маленькая борьба против хаоса пятен и жира, восстановление идеального и цивилизованного. К тому же он держал бутылку хереса в верхнем шкафчике у мойки. Она укромно ютилась среди уксусов и соусов и изредка подвергалась его нападкам в такие винные вечера, как сегодня. Наградив себя небольшим глотком за победу чистоты, Зайн вытер руки и поспешил в ванную. Жена закончила с кремами и, судя по тишине, читала в кровати.

Немолодой немец облачился в пижаму – полосатую, бело-синего цвета, подаренную женой на их двадцатилетний юбилей, – и тоже взялся за книгу. На его тумбочке уже несколько месяцев лежал сборник сочинений Бодрийяра, который он читал понемногу, чтобы уснуть.

Его жена читала сшитый на скорую руку в типографии текст. Он уже прошёл редактуру, но её, как всегда, попросили что-то подправить. Она была большим начальником и лидером движения за права женщин на огромном предприятии – самом масштабном в их стране. Сочетая руководящую и волонтёрскую работу во имя роста социальной сознательности, его супруга за десятилетия упорного труда смогла стать значимой фигурой на самом высоком уровне. Если бы женщина не считала фотографии с известными людьми дешёвой профанацией, то могла бы заполнить ими стены своего кабинета сверху донизу.

Вовлечённая в бесчисленные проекты, она находила время даже на такую, по мнению супруга, обременительную и незначительную работу, как помощь в написании книг юным феминисткам из их организации «Ломающие барьеры».

– Я буду спать, дорогая.

– Хорошо, я ещё поработаю, – женщина на секунду отвлеклась, поцеловала мужа в висок и ещё раз – выше, в редеющие волосы. – Засыпай.

Зайн выключил лампу со своей стороны и отвернулся. Он слышал, как она пишет карандашом и перелистывает страницы. Перед глазами встал её образ в ставшем фирменным брючном костюме. Ему казалось, он понимал, за что она любила эту одежду: в нём женщина выглядела деловой, пусть и немного полноватой, но решительной, бросая вызов всем вокруг. Никто не вправе требовать от женщин выглядеть привлекательно, сексуализировать их. Вот она и ходила в своём костюме из магазина готовой одежды, в матовых туфлях, с коротко подстриженными ногтями. Гордо держалась перед камерами, жала руки, улыбалась натуральными зубами и воевала с мизогинией. Боролась с самыми основами общества ради светлого будущего, не прося ничего взамен.

Немолодого немца мучило одно воспоминание, часто приходившее к нему перед сном. Как-то перед важным интервью на национальном канале несколько лет назад она в разговоре с ним обмолвилась, что журналисты попросят рассказать про семью – и она скажет про него, Зайна, что он успешный делопроизводитель, руководит отделом в хорошей компании, политикой не занимается.

– Постарайся, чтобы это небольшое преувеличение со временем стало реальностью, дорогой, – супруга поцеловала его в нос, а он кивнул.

И Herr Зайн старался. Правда старался, хотя никто ничего не проверял – все поверили супруге, предводительнице феминисток чуть ли не половины Германии. Старался, хотя вверх по карьерной лестнице продвигали кого угодно, только не белых женатых мужчин средних лет. Самое плохое было то, что он знал: супруга пошла дальше и уже не помнила этот разговор. Не напоминала ему ни о чём. Он работал, пытался меньше пить, бросил курить (почти не срываясь), купил дурацкий универсал без полного привода, чтобы уменьшить углеродный след. Но всё получалось как-то с трудом, через силу.

Когда Зайн засыпал, он возвращался мыслями к самым хорошим воспоминаниям своей жизни. Мужчина предпочитал не фантазировать – для этого было другое время. Фантазии распаляли его, возбуждали, а воспоминания успокаивали.

В тот вечер, под скрип карандаша жены, он вернулся мыслями в своё детство. Вспомнил первую собаку, с которой гулял по лесу. То время он помнил плохо – семья тогда переехала на новое место, и он скучал по школьным друзьям. Зато скоро открыл для себя прелести побережья. Его стали возить на лето за границу – в Варамон, в Швецию. Огромное озеро, ласковое мелководье и сосны вокруг. Здесь он и познакомился с будущей женой, когда они были ещё детьми. Вместе копали песок, чтобы добраться до твёрдого слоя, расчищали его, украшали шишками и ракушками, хвастались своими творениями перед родителями. Купались и бегали наперегонки. Делали песчаных ангелов. Дружба семей подкрепилась их связью, детской преданной любовью. Они, как два дикаря, ели на бегу, не вылезали с пляжа целыми днями и клялись на пальцах встретиться следующим летом. Так продолжалось три года, а потом между ними встала её наклюнувшаяся грудь. В то лето, тридцать с чем-то лет назад, всё изменилось.

Раньше они боролись в воде и в песке при любом удобном случае, но теперь он робел перед её грудью, ростом и обозначившейся талией. Однако они нашли выход. Время прибрежной полосы и мелководья закончилось – теперь их манили глубокие воды и отдалённые места в лесу, под соснами. Они ещё не умели трогать друг друга, но тренировались. Через год у него уже было что предложить: кадык, сломавшийся голос, редкие усики. Её тело стало совсем женским, и они открыли способ безопасного и безболезненного удовольствия. Их рты были полны друг другом, взаимными молодыми соками. В том лесу не существовало разницы в правах по гендерному признаку – оргазмы были по очереди.

Мужчина почти заснул. Тяжёлая волна покоя накрыла его. Пара бокалов вина, вкусная еда, три глотка хереса, тайком выкуренная сигарета, мастурбация в офисном туалете в обед – все эти приятные события дня не стоили и пары минут под теми соснами, с юной девушкой, согласившейся стать его женой и носящей теперь брючный костюм на грузном теле. Не стоили даже минуты. Зайн заснул, и последней его, уже двумерной, бессильной мыслью была обида на несправедливость жизни, безжалостно смывающую красоту и счастье с людей.

Семейные психологи вызывали у Herr Зайна философские чувства. Неизбежное зло и трата времени. Они с женой ходили на сеансы лет десять, и мужчина добродушно рассказывал о своих делах, проблемах на работе, в спальне, в отношениях. Он ничего не ждал и не скрывал – в материальном смысле.

У них сменилось пять или шесть специалистов, но последний, мужчина-психолог, вдруг стал играть будто на его, Зайна, стороне. Новому врачу они достались от женщины, которая консультировала их больше трёх лет и занималась семейными расстановками. Немец считал её великим благом – она обращала на него минимум внимания. С чего бы иначе, если его социальные контакты скудны, а вот супруга знает множество людей из разных общественных групп, испытывает множество переживаний и вызовов. Спустя годы отыгрышей заслуженный терапевт посоветовала сменить подход и обратиться к специалисту по возрастным парам.

Новый психолог, сам убелённый сединой, неожиданно много внимания уделял сексуальному взаимодействию, объясняя это необходимостью аккуратно и бережно привести их интимную жизнь к регулярности и взаимному уважению. Для достижения цели он предложил ввести «время неприкосновенности» – гарантированные периоды без сексуальных контактов – и специально выделенные дни для возможной близости.

Эта идея пришлась Herr Зайну невероятно по душе. В течение долгого времени он испытывал проблемы с оргазмом – его было сложно добиться, несмотря на стойкую эрекцию. Старался, но иногда приходилось отступать, и каждое отступление потом обсуждалось с психологом как проблема, требующая, возможно, медикаментозного лечения.

Он пытался решить проблему – ведь невозможно, решительно невозможно было сказать, прокричать, пиная в ярости мебель, что за тридцать пять лет секс с одной и той же женщиной перестал его интересовать. Совсем. Решительно и окончательно. И её короткие стрижки, лишний вес и бесконечно взлетающая карьера мешали ему выплеснуть жалкие мутные капли торжества.

Следующий день после поступления нового подчинённого на службу в их семейном календаре попадал в зону возможного сексуального контакта. Мужчина давно заметил свойство жены поощрять его сексом – это было забавно первые десять лет, потом ещё десять лет терпимо, а когда начались их проблемы, стало унизительно.

Их сексуальное взаимодействие и правда стало более уважительным в последние месяцы. Они укладывались в рамки правильного, традиционного, а наиболее удобная поза при их общем избыточном весе была на боку. Нужно отдать должное супруге – до начала соития она помогала ему рукой, поглаживая по редеющим волосам. Для Зайна эти поглаживания были самой приятной получаемой лаской. Ну а потом нужно было соответствовать.

В этот раз всё прошло по отлаженному годами сценарию. Мужчина положил чуть взъерошенную от поглаживаний голову на подушку, вошёл в жену и закрыл глаза.

Он привычно переместился в своё любимое место на Земле – в свой гарем. Здесь он был единственным мужчиной – султаном, фараоном, законом. Гарем существовал десятки лет, но время не властвовало над его хозяином, преображавшимся в существо высшего порядка.

Все женщины здесь преклонялись перед ним и были готовы на всё. Пока султана не было, он уставал и покрывался пылью, поэтому для начала три прекрасные девушки принялись ласково его мыть. Он лежал на спине на тёплом камне, на него струилась вода, а их руки намыливали его тело осторожно и почтительно, украдкой касаясь пальцами и язычками – мимолётно, едва ощутимо.

Пока они проделывали это с его телом, он слушал женщину, которая сидела у изголовья камня.

– Сегодня три новеньких, мой господин. Непокорные, дикие, самые красивые девушки страны, которую вы завоевали. Это дань – лучшее, что у них есть, кроме золота. Но новеньких нужно укротить.

Женщина, вводящая его в курс дела, была старше всех – ей лет тридцать, и у неё яркий, манящий рот. Она – смотрительница гарема, старшая. Зайн назначил её на эту должность, потому что в мире фантазий именно она, будучи ещё юной, впервые смогла ласками рта довести его до оргазма. То семяизвержение глубоко в горло положило начало его сексуальности и позволило ей занять особое место. Она – магистр любви, точно знающая, что и как ему нравится. Смотрительница обучала попавших сюда девушек со всей строгостью Средневековья. Зайн-султан знал: её порядки неизменны.

Как только приходила весть о его скором прибытии, все девушки начинали готовиться. Никто не знал, кого возжелает господин. И как. Они тщательно мылись, расчёсывались, смягчали свои «врата» ароматным елеем, красили губы, доставали лучшие украшения.

Старшая почтительно опустила глаза.

– Новенькие готовы. Вы желаете их, господин?

– Да. Стройтесь. Сегодня все на коленях, потом готовьтесь к Дракону.

– Сию минуту, господин.

Девушки домыли его, подготовили половой орган так, чтобы он не был в максимальном напряжении, но набух, налился всеми жилками и венами, свисая и раскачиваясь в такт ходьбе.

Пока мужчина шёл по тёплым плитам к ряду стоящих на коленях женщин, он с удовольствием рассматривал себя, силой воли увидев происходящее со стороны. Мускулистые конечности, стройный торс, прекрасный мужской орган – немного устрашающих размеров, но ничего, девочки справятся.

Краем глаза он осмотрел множество сексуальных игрушек – разных размеров, из стекла, дерева и металла. Все эти вещицы предназначались для тренировок: девушки в его отсутствие должны были учиться принимать его во все возможные отверстия. По его же повелению даже самые большие копии были меньше его собственного члена – чтобы за ним оставалось право на максимальное давление. Он любил распахнутые от старания и чуть удивлённые глаза, вскрики от неожиданности при виде его габаритов.

Подойдя к шеренге, он двинулся вдоль неё, останавливаясь возле каждой девушки. Вкладывал член в раскрытые рты, иногда лишь проводил по губам или щекам. Так он здоровался, благословлял их, демонстрируя своё расположение. Любая из них была счастлива принять его, вобрать в себя, получить его семя любым отверстием или частью тела. Хотя у каждой имелось сокровенное желание – чтобы он извергся именно в неё, чтобы от этого мог появиться ребёнок. Невероятная, недосягаемая мечта, к которой девушки шли путём абсолютного, раболепного подчинения.

Встав напротив черноволосой юной красавицы восточного типа, Султан-Зайн остановился. У девушки были нос с горбинкой и огромные распахнутые глаза. Мужчина вопросительно приподнял бровь. Она приоткрыла рот.

Он вложил туда свой большой, ещё не до конца отвердевший член и начал двигаться вперёд, погружая его в горло.

Задача девушки была коснуться носом его лобка.

Когда у неё получилось, он великодушно провёл пальцами по щеке, отметив, что её выразительные глаза слегка заслезились.

– Молодец.

Это была высокая похвала, и он знал это. Остальные девушки потом будут обсуждать его слова, с тайной завистью поздравляя счастливицу.

Зайн двинулся дальше. По мере приближения к концу ряда его член становился всё твёрже. Губы девушек пробуждали дремлющую в нём мощь. В конце он уложил отяжелевший, полностью напряжённый член на лица нескольким из них, наблюдая, как они ласкают языками его мошонку.

Наконец он подошёл к замысловатому механизму, где были привязаны три обнажённые девушки лицом вниз. Их зады выставлены вверх – лиц не видно. Такая поза обеспечивала господину полный обзор. Было видно, что над этими девушками поработали на славу: кожа лоснилась от масла, волосы тщательно удалены, как он любил. В каждом анусе – небольшая пробка, выглядевшая безупречно и позволявшая избежать неудобств, если ему захочется войти туда.

Половые губы смазаны блестящим согревающим составом. Механизм позволял прокрутить девушек, чтобы любая оказалась к нему задом – нечто среднее между БДСМ-креслом и каруселью.

Султан поднялся на широкую приступку, обитую нескользящим тёплым материалом. Его пах оказался напротив одной из девушек. Он провернул механизм – «дары» покрутились, и, как всегда в его фантазиях, именно та попка, что он приметил из трёх, остановилась напротив него.

– Отлично, – протянул он, рассматривая её и размышляя, чего хочет. Потрогал пробку в анусе, ощутив сопротивление.

– Переверните её!

Его любовницы быстро привели механизм в действие. Пленница оказалась на спине, с широко разведёнными ногами, как на гинекологическом кресле. Это была одна из тех трёх подружек, которых он видел сегодня на парковке – та самая, в коротком пуховике.

– Пусть остальные новенькие наблюдают!

Двух других подружек повернули на бок, чтобы те могли видеть происходящее. Все трое оставались связанными, с кляпами во рту.

Зайн-султан опустил правую руку, ощутив под пальцами густые волосы Старшей. Повернувшись к ей, он вложил свой возбуждённый член ей в рот – традиции нарушать нельзя, чтобы другие не вздумали претендовать на её место.

Женщина вобрала его прохладными губами, не торопясь прошлась вверх-вниз, одаривая мягкостью своей плоти каждую напряжённую жилку на максимально набухшем члене.

Господин с удовольствием наблюдал за процессом. Издалека, из другой реальности, донёсся стон жены – негромкий, показывающий, что она близка к цели. Султану нужно было торопиться.

Он мягко вытащил член из уст Старшей и повернулся к привязанной девушке. На её лице читались возбуждение, желание, страх и возмущение. Скоро уже, скоро она станет своей в гареме, пройдёт обучение, научится чтить его – но пока говорить ей не позволялось. Сегодня был её счастливый день, день посвящения.

Мужчина оглядел застывших в ожидании девушек и подозвал одну из них – миниатюрную блондинку. В другом мире она была секретаршей его директора, холодной и отстранённой со всеми. Но здесь, в его гареме, она демонстрировала чудеса извращённого секса, умоляя об ударах членом по губам и о плётке для своей круглой попки, готовой кончить от анального проникновения.

Сегодня она заслужила участие. Девушка заняла место слева от него.

Султан Зайн повернулся к связанной пленнице и медленно извлёк анальную пробку. Блондинка резковато выдохнула носом – ещё не привыкла.

– Не волнуйся, ты будешь наполнена мной так, что свободного места не останется.

Мужчина поводил членом по её половым губам. Он был так велик, что головка почти полностью скрывала их. Пусть это кажется невозможным, но он знал, что каждая девушка здесь способна вместить его.

Султан проник внутрь, ощутив упругое сопротивление, и удовлетворённо кивнул. Всё, что было у этих девушек до него, не шло ни в какое сравнение с размерами и мужской силой божества. Это было лучше невинности, делало все прежние контакты жалкими и смехотворными. Зайн начал двигаться в узком теле связанной девушки, постепенно наращивая темп. От его толчков она замычала, напряглась. Максимальное удовольствие всегда на грани, требует своей платы болью.

Остальные прекрасно знали, что делать в варианте «Дракон». Двое занимались пальцами ног господина, облизывая их. Ещё двое гладили его ноги от пяток до ягодиц. Одна сидела сзади, касаясь острым язычком его ануса при каждой фрикции. Две другие нежно ласкали его грудь. Султан был окутан максимальным удовольствием, он двигался, как заведённый, всё быстрее и быстрее, наслаждаясь этим слаженным сексуальным ансамблем самых красивых девушек из виденных им.

Пот покрывал его тело, и девушки вбирали его ртами, словно драгоценный нектар. Его мускулистое тело было обвито ласкающими руками молодых красавиц, работавших плечо к плечу над его оргазмом. Это был групповой секс, который и не снился обычным людям – столько девушек просто не поместилось бы вокруг одного человека. Но здесь всё получалось: все успевали, все дотягивались, лаская почти всю поверхность его тела.

Остановившись за два шага до финала, он резко повернул налево. Хватит с новенькой. Весь его ансамбль мгновенно развернулся следом.

Миниатюрная блондинка стояла в наклоне, предоставляя ему выбор позиции. В ожидании она мастурбировала – оба её отверстия блестели от смазки. Мужчина резко притянул её к себе и с размаху вошёл в её попку. Девушка застонала – он знал, как ей это нравилось. Маленькая извращенка.

Остальные девушки, не занятые непосредственно с ним, внимательно наблюдали, слегка лаская себя. Зайн-султан знал: сейчас они замерли, словно болельщики. Затаили дыхание, предвкушая его скорый оргазм и гадая, куда попадут драгоценные капли.

Мужчина грубо притягивал к себе попку блондинки, сохраняя интригу до последнего. Ансамбль работал чётко, выверенно, идеально. Теперь его соски стимулировали жёстче, а девушка снизу не просто лизала, а буквально прилипла ртом к его анусу, успевая двигаться в такт его мощным толчкам.

Господин почувствовал приближение оргазма. Ещё пара движений – и он с влажным звуком вышел из попки блондинки. Та тут же приподняла её, подставляя горячее узкое лоно. Туда, после нескольких финальных толчков, он и извергся – мощным водопадом здесь и жалкой парой капель там, в холодной и безжалостной реальности.