Люди XY

Она несмело положила ладонь ему на предплечье.

– Я очень виновата. Очень-очень. Это всё от выпивки. Мне было так плохо. Я больше не хочу пить, совсем никогда. Вообще.

Катету понравились её простительные интонации и раскаяние. Парень сохранял невозмутимое выражение лица.

«Как хорошо, что я всё сделал вчера. После такого загула она может и правда много времени пить с чрезмерной осторожностью», – подумал он.

Девушка хлопотала вокруг него, заваривала кофе и разговаривала просящим тоном, парень отвечал односложно, делая вид, что обижен и вежливо грустен.

– Да, спасибо. Всё в порядке, не переживай, – говорил он тоном, противоречащим словам.

После кофе он собрался, не умываясь.

– Послезавтра занятие, увидимся на нём, да?

– Конечно! До послезавтра, – Катет поцеловал её, мимолётно коснулся волос на затылке и улыбнулся, глядя в глаза. Думал он только о своей добыче в сумке.

Велосипед он Мише так и не подарил. Хотя цепочки в ломбарде потянули по стоимости примерно на шесть-семь новых велосипедов. И вообще ни разу больше Мишу не видел, предпочтя уйти из этой школы танцев совсем. Впрочем, он иногда виделся с их преподавательницей, но попросил её не говорить никому про их общение. Они встречались до того момента, когда та не собралась замуж за одного из давних своих ухажёров, который был старше Катета вдвое.

Последняя встреча любовников состоялась за три дня до брачной церемонии. Женщина понимала, что это неправильно, но не могла отказать себе и не баловать себя таким хорошо для этого подходящим юношей.

Миша тоже бросила танцы. К тому же подруг у неё там не завелось. Слишком уж замысловато и правильно она разговаривала. Сразу слышно домашнюю девочку из хорошей семьи. Зазнайка.

Хиронимо

Хиро был похож характером на свою бабушку. Абуэла – себе на уме, не работала никогда в жизни, в общепринятом смысле этого слова. Зато давала на дому уроки этикета юным девушкам. Вся гордость, которая существовала в их семье, досталась ей и внуку. Маленький Хиронимо, благодаря воспитанию бабушки, держал ровно спину и всегда замечал пренебрежение на её лице, когда отец рассказывал о своей простой и заурядной работе.

Десять лет назад почти вся их семья переехала в другой дом, но Хиро, пожив со всеми несколько месяцев, вернулся обратно к бабушке, в крошечную надстроенную квартирку наверху. У хозяйки дома остался в полном распоряжении обширный первый этаж из четырёх комнат.

Абуэла – властная женщина – поставила ему два условия сосуществования: никого не водить к себе и не разговаривать с девушками, которые приходят на занятия. Оба правила были абсолютными, никаких исключений. Для молодого тогда ещё мужчины это было приемлемо. Хорошо воспитанные моза его не интересовали, а по своей пристройке он предпочитал перемещаться неслышно, ощущая присутствие под своими ногами строгого и чуждого разума. Хотя «неслышно» не означало «на цыпочках» – скорее, не прыгать, не ронять, не падать. Бетонное перекрытие давало возможность чувствовать себя почти свободно. Да и Хиро недавно начал подозревать у бабушки лёгкую глухоту, но всё равно злоупотреблять этим не собирался. Есть законы, которые совпадают с внутренними установками, и держаться их легко и полезно.

Хиронимо искренне любил дом, где вырос и жил до сих пор, с негодованием отбрасывая обвинения в инфантильности. Чики, вечно требующие внимания и крикливые, как чайки, просто не понимали, о чём говорили. Он бы никогда не променял этаж в отчем доме на съёмную квартиру. Пусть его отец больше здесь не жил, но они с бабушкой – как кошки в собачьей семье – отделились по видовому признаку и не мешали друг другу, разграничив территорию.

Их отличия стали заметны уже в его детстве. Тогда всё их семейство любило валяться в обнимку перед телевизором, бабушка при этом сидела с ровной спиной за большим столом, а Хиро отползал с небольшой подушкой лежать в стороне – так ему было комфортнее.

Многочисленность их семьи регулировалась недугами, передававшимися по наследству. Хиро надеялся про себя – той надеждой, которую легко критиковать, – что ни его, ни бабушку эти болезни не коснутся, ведь они – кошки в больной пёсьей стае. Собаки, при всех их плюсах, были другими зверьми, это каждому понятно.

Дядя Хиро, брат его отца, лежал в больнице с шизофренией. Ранее в этой больнице умерли его тётка и дедушка. Кроме шизофрении, их род терзали диабет и облысение, из-за чего испанец периодически внимательно рассматривал свои не слишком частые, но пока ещё равномерно растущие волосяные луковицы. Но все заботы о больных родственниках, полноте, диабете и облысении покинули этот дом, и в нём осталась почтенная тихая полутьма на первом этаже и нега, наполненная светом, на втором.

Хиронимо проснулся, как обычно, без всяких будильников. Он спал сколько хотел и всегда с утра проваливался в череду размышлений о жизни – так уж устроена была его голова.

Не открывая глаз, мужчина перевернулся на спину, дотянулся до шнура и потянул за него, отодвинув плотную штору. Комната осветилась мягкими, ещё не жаркими лучами солнца. Он спал голым, дверь была заперта, простынь и стена приятно холодили тело. Утро уже не раннее, соседи уехали на работу, и с улицы доносился только далёкий отзвук детских забав. Хиро любил эти спокойные минуты, когда можно лежать в тишине.

Мужчина мысленно вспоминал все запланированные на день дела. Ему нравилось состояние утреннего покоя, к тому же хотелось дождаться ослабления эрекции – он считал это своего рода тренировкой зрелости, отличающей взрослого от восторженно трогающего себя в любой удобный момент подростка. В его возрасте, приближающемся к сорока, лучше сохранять утренний запал на вечер, а не растрачивать его, забрызгивая всё вокруг и распространяя запах хлорки.

В тот день он думал о мерзких ограничениях, которые придумали женщины. Презервативы, прокладки, тампоны. Жили бы все люди у моря, ходили бы голышом, было бы всё так естественно и красиво. Эта мысль – философская дума – нарождалась в голове у Хиро постепенно, подкрепляясь идеями и аргументами.

Началась кровь у женщины – помогло бы купание в море по нескольку раз в день. И закон ввести, что такая особь должна уходить на несколько дней подальше от всех, подумать. Было бы совсем не лишним для любой самки. Толку от неё в эти дни немного, а мысли полезны. Хиро и сам постоянно думал: когда катил на велике куда-то, когда плавал, мыл посуду, делал уборку или разминку. Он подозревал в себе гения, но не хотел делиться этой мыслью – ведь придётся что-то объяснять, доказывать, зачем это ему?

Как следует повалявшись, мужчина отправился в душ. Вход в крохотную ванную – из коридора налево, а прямо – лестница вниз. Больше на этаже ничего, хотя сама его комната немаленькая, он не жаловался.

Блестящие краны соседствуют в ванной с аккуратно разложенными щипчиками, ножницами, бритвами и тюбиками. Всё на своих местах, на плоской поверхности – никаких стаканчиков, в которых скапливается и застаивается вода.

Старые снизу трубы немного гудят, когда открываешь воду, но напор мощный, и мужчина позволил себе несколько секунд постоять под тугими струями, прежде чем выключить воду и начать намыливать тело мочалкой.

Громким старым феном он решил не пользоваться и просто тщательно вытер волосы полотенцем, расчесал и закрепил ободком, начисто выбрился и спустился в гостиную. Бабушка встала рано и уехала, только оставила ему заваренный по второму разу чай.

Пока он поглощал лёгкий завтрак, успел просмотреть электронную почту. Кроме спама тут было письмо-приглашение на встречу одноклассников, немедленно отправленное в корзину. Накачиваться дешёвым пивом в окружении отдышливых женатых толстяков с дряблыми лицами? Увольте.

Велосипед Хиро был припаркован изнутри крошечного двора возле калитки и на всякий случай пристёгнут цепью. Толстая монолитная рама, широкие шины и высоко отрегулированное седло. Мужчина по-мальчишески гордился своим велосипедом. Автомобиль он не водил – это дорого и глупо, для офисных рабов, а велосипед хорош со всех сторон, в первую очередь своей бесплатностью. Испанец оделся сегодня в короткие оранжевые шорты и спортивную майку. В рюкзаке лежал свёрток одежды, которую нужно отвезти в химчистку. Солнцезащитные очки он не носил совсем: они мешали рассмотреть его открытое лицо с мужественным подбородком, создавали ненужный барьер.

Мужчина ехал по улице, ловко держась у обочины там, где не было велодорожек. Сначала – химчистка, куда бабушка собрала ему вещи, потом – почта, и на площадку.

Добравшись до последней, он немного побегал и потянулся для разминки. Детские визги, которые он слышал, проснувшись, неслись откуда-то отсюда, с пляжа. Уже почти собрались студенты, часто проводящие тут время вместо занятий. Пока Хиронимо бегал, кто-то включил музыку, и он поторопился закончить разминку, чтобы успеть к жеребьёвке. В этот раз он знал всех присутствующих на поле, и никакой заминки из-за его малого роста не возникло – все помнили, на что он способен. Игра началась стремительно, стоило вбросить мяч, и захватила всё его сознание. Мужчина не думал ни о чём, кроме передач, рывков, пасов и уклонений. Музыка, громкая и ритмичная, помогала, заполняя собой, как гелем, все пустоты сознания.

– Что нам нужно сейчас? Это быстрые пасы! – высокий сутулый чёрный парень верховодил во время обсуждения стратегии игры в перерыве.

«Что нужно конкретно тебе? Триммер для носа», – пренебрежительно подумал Хиро.

Мария, местная девушка, смотрела, как Хиронимо играет с парнями в баскетбол. Не только ей нравилось это представление – небольшая трибуна из пяти рядов сидений была заполнена почти наполовину. Парни из команды её приятеля были с голым торсом, соперники – все одеты в майки, почти не мешающие обзору, так что зрелище того стоило. Девушка вытащила сигарету из пачки и насмешливо глянула на туристок, которые остановились посмотреть, но не решались занять свободные места. Ей хотелось сказать им: «Да проходите, сестрички, эти уличные парни – единственное бесплатное развлечение здесь, в нашей провинции. Жаль только, что взять с этих чикос нечего, кроме всегда готовых членов, дешёвого пива и косячка по праздникам».

Туристки ещё похихикали, обменялись парой реплик на незнакомом языке и ушли, а Мария затянулась и принялась смотреть на парней дальше. Игра пять на пять позволяла поддержать динамику и не утомляла однообразием. Кто-то владел мячом больше, кто-то меньше, но в любом случае удавалось вдоволь насмотреться на каждого.

Марию не смущало, что её приятель был ниже всех на площадке. Он играл хорошо, двигался активно и, хоть и не мог забросить сверху, зато был шустрее других и точно бросал из-под корзины. Длинные руки соперников будто давили на него сверху, но он постоянно выныривал, как буёк, из тех, что болтаются в море. Его стиль игры был более жизнеспособным, чем у долговязых, медлительных чикос, и Хиронимо блистал на площадке. Его команда решительно победила, почти с разгромным счётом.

– Привет, красавчик! – Мария подошла к мужчине после финального свистка. – Играл как Газоль, не меньше.

Отбившись от Марии, испанец поехал домой, постепенно сбавляя темп езды – очень интенсивной в начале. Он остывал от встречного ветра, не давая жаркому уже солнцу себя опалить, держась тени деревьев. Возле пустующего особняка притормозил и нарвал диких слив.

Дома он помылся, поел, повалялся с ноутбуком на кровати и стал собираться. Хиро хотел уйти до прихода бабушки, чтобы не застрять с ней за чаем и чинными разговорами. Подумав об этом, он автоматически выпрямил спину. На кухне висела их с абуэлой фотография, сделанная в холле концертного зала в Барселоне. Бабушка тогда ещё подкрашивала волосы, что несколько бросалось в глаза. Как всегда – на каблуках, с приподнятым подбородком, ноги в третьей позиции. Лицо строгое и обращено чуть вправо, в сторону внука. На себя мужчина не взглянул.

Хиронимо показалось забавным, что с возрастом авторитет и востребованность в педагогике абуэлы выросли. Может, это было связано с тем, что она перестала красить волосы, и они – белые и красиво уложенные – идеально дополняли образ сеньоры, которой можно доверить своих дочерей для обучения манерам? Бабушке даже пришлось снять специальный класс, чтобы вести групповые занятия трижды в неделю.

Мужчина помыл и нарезал сливы, добавил немного грецких орехов и дешёвого творожного сыра, годного последний день, сложил всё это в пластиковый контейнер. Переодевшись в чистое, он выудил бутылку креплёного вина из своих запасов в шкафу. Из большого ящика на двадцать бутылок, купленного на распродаже в Карфуре, осталось только три. Хиро поморщился: нужно было тогда брать больше.

Испанец надел кроссовки с толстыми подошвами, белые носки. Путь неблизкий, но торопиться он не станет – не хватало ещё вспотеть. Любимая музыка в наушниках и удобнейшая велодорожка вдоль моря. Поездки в город всегда поднимали ему настроение.

Он знал, что в этих длинных шортах хорошо видны его рельефно напрягающиеся икры. Ловил на себе взгляды женщин, которых становилось всё больше по мере приближения к Барселоне. Чаще встречались отели, клубы, пляжные дискотеки. Тут останавливались туристы побогаче, которым не хочется далеко отъезжать от границы города.

Хиро нравились взгляды – он даже считал их про себя, установив строгое правило не учитывать внимание женщин старше сорока пяти: в его глазах возраст обесценивал их интерес. Когда спина начала немного потеть, он подложил свернутый в рулон эластичный бинт, который приподнимал поверхность рюкзака над футболкой.

Спустя восемь женских взглядов мужчина остановился и немного посмотрел, как незнакомые парни играют в волейбол. Ему нравились все командные игры, и он немного пожалел, что девушки только поддерживали игру, стоя вокруг, а не играли на поле. Впрочем, пока чикас были увлечены зрелищем, можно было не торопясь рассмотреть их фигуры.

Испанец досмотрел сет и поехал дальше. Солнце садилось, медленно спускалась прохлада – теперь можно крутить педали быстрее.

Он остановился ещё только раз, когда пляж закончился и начались дорожные кольца и развилки края города. Не слезая с велосипеда, упершись одной ногой в невысокий забор, ограждающий муниципальный кондоминиум, он нарвал немного перезрелых абрикосов и распределил их по боковым сетчатым карманам рюкзака.

В черте мегаполиса правильно организованные велодорожки помогли мужчине быстро добраться до района Раваль, который и был его точкой назначения.

Раваль – место встречи различных культур. Тут дешевле всего жить, если хочешь находиться в относительном центре, но всё равно цены высоченные по сравнению с провинцией. Люди выкручиваются, снимая жильё вскладчину, поэтому под сдачу переделан каждый уголок. Тут же – большой центральный рынок, а значит вокруг живут индийцы, попрошайничают цыгане, размещаются склады и ледники для рыбы. Дизайнерские бутики, кофейни, ночные клубы и музыкальные кафе мешаются с овощными лавками и швейными мастерскими. Студенты и иммигранты – все в кучу. И, конечно, туристы. Всю молодежь, приехавшую в столицу Каталонии, манит Раваль. Здесь можно найти развлечения для всех: от кислотных рейвов с незаконными веществами до медитации, фламенко и матэ. Лично Хиро предпочитал открытую музыкальную площадку La Luna.

Здесь располагалась небольшая сцена, бар; стульев со столами хватало лишь на малую часть пришедших заранее, а тех, кого с улицы привлекла музыка в разгар вечера, садились просто на траву. Выступления бесплатные – их окупали продажи в баре. Такие места многочисленны по всей стране и столице, но La Luna находилась ближе всего к центру района и была весьма известна для приезжих.

Пока никого не было – рановато. Хиронимо не стал занимать стол, поздоровавшись с барменом, сразу направился на траву. Он достал из рюкзака покрывало и, не раскладывая его, уселся прямо так, сверху. Поставил контейнер с десертом рядом и, используя небольшой складной нож, порезал туда немытые абрикосы, которые нарвал по дороге. Рюкзак, кроме креплёного вина, таил ещё бутылочку с водой, чуть подкрашенную красным сухим вином. Мужчина убрал контейнер на дно, попил воды и погрузился в просмотр рилсов, лишь иногда поднимал голову, когда кто-то приходил и бросал быстрые, оценивающие взгляды.

Хиро поздоровался с музыкантами, которые прибыли заблаговременно и начали разворачивать аппаратуру, обнялся с девушкой, которую нанимал бар, чтобы она способствовала началу танцев и вытаскивала на танцпол неуверенных в себе гостей.

Он подумал, что сам тоже в каком-то смысле обслуживающий персонал, но оборвал себя на этой мысли. Не нужно пошлостей.

Вскоре зазвучала музыка, манящая, как магнит крошечную металлическую стружку, людей с узких улиц города. Здесь, в просторном дворике, хватало места на всех желающих. Хиро изучал прибывающих, не вставая с покрывала. Девушки, приходящие парочками, для него подходили оптимально – с тремя могли быть проблемы. Мужчина давно заметил, что самая враждебно настроенная группка состоит из трёх женщин. Вдвоём у них всё полюбовно, а трое – это уже небольшое сообщество, где есть самка, которая верховодит и обычно даёт отпор чужаку. А вот четверо или больше разбиваются уже на свои подгруппы, что намного перспективнее для знакомства.

Время шло, народ уже начал танцевать, а он так никого и не выбрал. Хиро был нетерпелив сегодня – давала о себе знать утренняя самоотверженность. Он уже почти решился подойти к довольно большой группе подвыпивших женщин. Им за тридцать, то есть чуть моложе, чем он, и они веселились изо всех сил. «Похоже на последний вечер перед отъездом», – прикинул мужчина и нацелился на брюнетку в платье в ярких красных цветах. У неё как раз заканчивался коктейль, а значит, настало хорошее время для знакомства. Мужчина уже представил себе, как подойдёт к ней и сыграет свою обычную партию – не обращая внимание больше ни на кого из женской компании, протянет ей коктейль и отойдёт к стойке, чтобы дать подругам издать все положенные звуки: смешки, исполнить хлопки, оценить его спортивную фигуру и нашептать положенные напутствия женщине, осчастливленной коктейлем. Потом он пригласил бы её потанцевать – судя по отрывкам их речи, они американки. Хиро поднялся, чтобы идти в бар, но тут же сел обратно. Появился вариант поинтереснее – кажется, бог послал ему миндаль, а зубы у него найдутся.

Две молодые девушки зашли с улицы. Одна осматривалась совсем робко, вторая сразу нацелилась на бар. Они стояли и медлили, раздумывая, стоит ли им заходить. Мужчина быстро встал, махнул знакомому охраннику, указав на вещи (дескать, присмотри), и пошёл к новеньким.

– Привет! Добро пожаловать, здесь у нас музыка и танцы на светлой стороне луны!

Ему нравилась эта фраза – первое и последнее слово после приветствия понятно всем, даже не говорящим по-испански. И произносил он её всегда отработанно, артистично, подкрепляя своей белозубой улыбкой, идеальной осанкой и уверенными манерами.

Девушки ответили, традиционно перепутав вечер и ночь, что сразу сообщило ему, что их испанский не разговорный.

– Здравствуйте! – продолжил он, переходя на международный язык. – Прошу меня сразу извинить, мой английский не родной и может звучать немного забавно.

Девушки покладисто рассмеялись, одобрив такое вступление. Мужчина знал, что говорит неплохо, но это была заготовленная фраза, призванная расположить к себе собеседниц.

Девушки подошли с ним к бару, где Хиро посоветовал им сангрию, уместную после жаркого дня, и объяснил, что он не работает здесь. Завязался вежливый разговор, в ходе которого он поинтересовался, откуда они, и вообще выполнил обычный и вполне традиционный обряд знакомства.

Подруг звали Элиза и Кристин, они приехали из Германии, что понравилось Хиронимо. К его раздражению, хуже всего дело обстояло с англичанками. Их язык был сложен, почти неразличим, а его слова звучали для островитянок смешно – отсюда когда-то и появилась его вступительная заготовка.

Девушки на этот раз попались воспитанные, отзывчивые и расположенные к нему. Впрочем, по тому, как осматривалась Элиза, Хиро сразу понял, что ей нравятся мужчины не его типажа. Он относился к этому спокойно, давно для себя решив, что хватит и той немаленькой части девушек, которым он нравится сразу. Крис слушала его с интересом и согласилась пойти потанцевать. Это важная часть, самая важная, потому что если дошло до танцев, то дело было уже почти сделано.

Молодой на вид мужчина и девушка лет двадцати с небольшим вышли на танцпол. Народу было совсем ещё немного, так что места хватало. В La Luna, как обычно, играла современная танцевальная музыка с ощутимыми испанскими ритмами. Хиро танцевал раскованно, с улыбкой, всем телом, при этом не размашисто, а экономно. Сразу понятно – так можно танцевать долго и красиво. Девушка сначала двигалась несколько скованно (видно, она пошла танцевать из вежливости), но потом постепенно приноровилась и последовала за ним. Он немного её зеркалил, внося разнообразие в па, что с одной стороны смешно, а с другой являлось вызовом – настойчивым призывом. Она делала движения головой, красиво поводила волосами, улыбалась, наращивала темп. Время летело в новом ритме, секунды ускорялись, умножаясь на такты, движения, улыбки, повороты, взаимодействия. Он изредка прикасался к ней, она не поддерживала это откровенно, но и не отстранялась. Агуэда, девушка, отвечающая за активность на площадке, пританцевала к нему, мимолётно обняла, прошептала на ухо «кобель», улыбнулась его партнёрше, немного покрутилась рядом и исчезла.