Люди XY

– А-а-а! – парень сел и закурил, вдохнув полной грудью. Воздух здесь, конечно, не отличался от уличного, но из-за открытого пространства казался живее.

Чилить на этой площадке было хорошо, и в комнату они вернулись, когда начали сгущаться сумерки. Миша включила музыку, которой придавала большое значение.

– Понимаешь, это глоток свободы, которой у нас пока не очень много.

Он понимал и хотел пива.

Девушка принесла две красивые небольшие кружки. Наполнив их, Миша с гостем сели рассматривать альбом с работами европейских фотографов. На снимках были улыбающиеся люди, лодки, поля, небо и улочки.

– Я думаю, вся Европа состоит из уютных мест.

Увидев на одном из фото девушку в купальнике, Катет отметил:

– Ничего такая, симпатичная!

– А я симпатичная?

– Ты? Очень.

Парень был уже достаточно опытен, чтобы сразу отвечать на дурацкие женские вопросы. Он без промедления потянулся к ней и поцеловал. Она ответила – сначала робко, потом смелее.

Целуя её, он думал, что и чёрт с ним, с выпуклым задом. Балкон, да и вообще комната, смогли перевесить даже его. Здесь можно запереться, можно рассматривать всякие штуки, слушать музыку, даже курить прямо в комнате. Миша уже показала ему целую коллекцию ароматических палочек, призванных маскировать табачный запах от родителей. И балкон – прекрасный балкон, похожий на тайную штаб-квартиру, неподалёку от кухни и санузла.

Обо всём этом он успел подумать, пока они целовались, но постепенно прилив возбуждения смыл любые мысли. Он провёл пальцами по её затылку, легонько сжал шею, скользнул по груди – будто невзначай, по стройной линии спины – и уверенно опустил руку ниже. В этот момент девушка отстранилась, и парень испугался, что переборщил, но она улыбалась.

– Ты впервые поцеловал меня под эту песню! А знаешь, о чём там поётся? – она вскочила и даже немного подпрыгнула от переполняющих чувств.

– Нет. О чём?

– О переменах, о любви и пути на небо! – воодушевлённо произнесла Миша. Её щёки порозовели, а глаза блестели. – Это хороший знак.

Катет встал вслед за ней и поцеловал её уже стоя – мимолётно и в то же время страстно. Положил ладони ей на талию, горячо прижал к себе, потом заглянул в глаза.

– Я уверен, что это хороший знак.

Катет любил секс. Ему нравилось в нём всё, и он был достаточно открыт, чтобы обсуждать тонкости процесса. Через пару недель после первого визита к Мише у них, наконец, дошло до близости. Она предложила Катету остаться на всю ночь, и тот согласился. Его родители были не против ночёвок в гостях – главное, предупреждать заранее.

Накануне он выиграл у Макса в карты бутылку коньяка, не упустив случая за игрой похвастаться некоторыми грязными подробностями общения с Мишей (пока вымышленными), так что теперь нужно было навёрстывать. Перед учёбой парень надел чистое бельё, собрал все презервативы из заначки, засунул в рюкзак бутылку и поехал в универ – в приподнятом, даже радостном настроении.

Их отношения развивались в Мишиной комнате, на балконе и по дороге с танцев. Парня это вполне устраивало, а в последний визит секс уже почти случился – его пальцы побывали внутри, а она тоненько постанывала, как вдруг предательски прозвенел предусмотрительно поставленный будильник. Катету пришлось уйти. Но после довольно долгого пребывания в городе её родители улетели на четыре дня в командировку, и Миша сразу же позвала его.

Про себя парня забавляла её некоторая недоступность, смешанная с боязнью его спугнуть. Ничего нового эти отношения Катету не принесли – видимо, на этот раз у него было больше опыта, чем у партнёрши. Он не слишком торопился с сексом, понимая, что давить глупо. К тому же они вполне быстро продвигались – за пять встреч подошли почти вплотную. Парень уже выяснил, что она не девственница, и у неё до него был один парень. И в случае с Мишей он готов был поверить в эту самую часто встречающуюся у девушек историю.

Они увиделись на танцах, и она покраснела под его долгим взглядом. В мыслях Катета завертелись непристойные образы, его переполняло предвкушение победы. Во время всей тренировки он с удовольствием возбуждал себя планами на вечер, чувствуя разливающееся по телу самодовольство. Он уже видел и трогал её грудь – небольшую, но красиво очерченную, с мгновенно отвердевающими сосками, предельно чувствительными, судя по реакции на прикосновения. Это заводило ещё больше: в движениях Катета появилась какая-то эйфорическая искра.

Преподавательница танцев – невысокая стройная женщина с дредами и рукавами татуировок – обладала запредельной гибкостью. Никому не рассказывая о ребёнке и бывшем муже, она стремилась быть своей среди молодёжи. С интересом наблюдала за парнем: он занимался не слишком старательно, но в его пластике сейчас была лёгкость, сдобренная почти бразильской страстью. Её насмешила мысль, что сероглазый тощий блондин танцует как выходец из Латинской Америки, но в движениях увидела потенциал для работы. Да и сам он был вполне в её вкусе – лишь недавно оперившийся мальчишка.

«Наверное, трахается тоже неплохо», – подумала она и отправилась поправлять девушек, забывших об осанке.

После танцев Катет и Миша вышли на улицу, держась за руки и подшучивая друг над другом. Задержались посмотреть, как монтируют вывеску булочной, затем без промедления направились в роскошную квартиру девушки.

– Сегодня хороший день для любви! – доверчиво шепнула ему Миша. Внутри у неё всё сладко замерло. Ещё в раздевалке, случайно коснувшись себя, она ощутила горячую влажность – неожиданное свидетельство влечения, может быть, даже влюблённости.

Не заходя в зал, парень попросился в душ. После целого дня и танцев это было необходимо. Оставшись в ванной, он в который раз удивился крепости фурнитуры – эти краны будто отливали из танковой стали. Миша дала ему немного ветхое, но плотное полотенце, и Катет задумался: вытиралась ли им её мать? Он не был с ней знаком, но на фотографиях видел – очень красивая женщина, возможно, даже сексуальнее дочери. Снимки, конечно, старые, но всё же… Парень усмехнулся своим мыслям и принялся намыливаться ароматным гелем, особое внимание уделяя паховой области. Радостно предвкушал, что сегодня этому парню перепадёт.

Пока Катет мылся, Мишино любопытство взяло верх над совестью, и она заглянула в его рюкзак. Парень оставался для неё загадкой, сотканной из вопросов, и ей отчаянно хотелось ответов. Его непредсказуемое настроение, нервные пальцы, решительность и спонтанность. Серые глаза с зелёными искорками, острые скулы, на которые можно любоваться всю жизнь – всё это невероятно влекло.

В его рюкзаке нашлась бутылка коньяка, тетради и презервативы в боковом кармашке. Девушка резко застегнула молнию и покраснела. Мысли о том, что скоро он наденет презерватив и войдёт в неё, кружили голову и учащали дыхание. Миша не верила происходящему, не верила, что ей так повезло. Всё в нём казалось совершенным. Его можно было рисовать в любой позе – когда он курил, слушал музыку, танцевал или смотрел куда-то в сторону. Она постоянно одёргивала себя, заставляла отворачиваться, чтобы не смотреть во все глаза.

В комнате Катета ждал расстеленный диван и слегка стесняющаяся Миша. Взбодрённый душем, он вручил ей мокрое полотенце, мимолётно поцеловал и, подталкивая решительной рукой, отправил в сторону ванной.

Миша вышла из ванной, и парень отворил дверь. У них был секретный стук, по которому другой открывал дверь в зал. Несмотря на то, что старики почти не выходили и у них был собственный санузел, иногда кому-то требовалось пройти на кухню. Визиты парня, а тем более ночёвки не должны были стать известны родителям, поэтому молодые люди быстренько разработали эту систему, в три стука с перерывом после двух.

Пока девушка принимала душ, Катет смешал два коктейля, поставил бокалы на прикроватный столик, спрятал под подушку презервативы, разделся и лёг. В ожидании он напряжённо прислушивался, хотя массивные скрипучие двери почти не пропускали звуков.

«Запомню ли я этот момент? Буду ли вспоминать о нём?» – благодушно размышлял он, потирая ступнёй простыню. Вывод напрашивался один – всё зависит от того, как сложится ситуация.

Миша вернулась в не по размеру большом халате.

«Наверное, мамин», – подумал Катет. Его внимание сразу привлекла её худая шея – вероятно, из-за высоко собранных волос. Сами волосы были сухими, лишь пушок на шее оставался влажным, вызывая тёплые чувства. Миша закрыла дверь, а парень обнял её сзади, сразу запустив руки под халат. Она не сопротивлялась, только погасила свет.

Их секс стал для Катета разочарованием. Кроме груди, в раздетой Мише не было ничего особенно привлекательного: худые ноги с костистыми коленками, острые тазовые косточки с небольшими пухленькими бугорками над ними по бокам, переходящими в талию, тёмные лобковые волосы, которых оказалось больше, чем ему хотелось. Но дело было даже не во внешности. Катета охладила её крайняя неловкость – девушка постоянно больно опиралась на него то локтем, то коленкой, встревоженно бормотала, улыбалась невпопад.

У Катета был крепкий член, выглядевший немного странно на его молодом, ещё плоском теле. И этот член оказался для неё великоват. Побарахтавшись, парень перевернул Мишу и с неудовольствием отметил, что она совсем не умеет выгибать спину. После нескольких движений внутри, когда Катет немного освоился и задал ритм, девушка вдруг ойкнула и подалась вперед. Ей стало больно.

Катет поджал губы и перевернул её обратно. Наконец они нашли более-менее удобную позу – на боку. Но парню стало скучновато из-за её жуткого волнения. Сначала ей действительно было больно – она даже вспотела. Не прерывая движений, он ощупал её тело: грудь хороша, рёбрышки ничего, талия приятная, но эти бока всё портили. Зад оказался каким-то острым, да и держать его правильно она не умела. Катет ускорил движения и ладонью надавил ей на поясницу, добившись того, что она хоть чуть-чуть выгнулась. Девушка снова дёрнулась.

«Да сколько можно, неужели опять ей больно!» – парень уже жалел, что ввязался в это. Он протянул руку, взял со столика стакан и сделал глоток. – «С такими успехами кончить здесь не получится. Надеюсь, хоть минет для неё не проблема».

– Ты злишься?

– Нет.

– Ну брось, я же вижу, что злишься. Я предупреждала.

Парень прикрылся простынёй, а Миша надела халат и села с расстроенным видом. К тому времени, как она издала сдавленный звук, стиснула его руку и замерла в судороге оргазма, Катет выпил уже половину своего нехитрого коктейля. Подождав несколько секунд (воспитание всё же), он начал вкрадчиво подталкивать её к оральному сексу. Она действительно сразу предупредила, что не очень умеет. Это «не очень умеет» вызывало сейчас у него кривую гримасу. Девушка не умела совсем ничего – бестолково водила суховатыми губами туда-сюда, пытаясь стимулировать его рукой, без малейшего понимания, как это делается. Всё было безнадёжно, сухо и плохо. Парень, не отвечая, начал смешивать себе ещё один коктейль.

– Не бери в голову. В смысле бери, но попозже.

– Пошляк.

Видя, что она начинает обижаться, он притянул её к себе.

– Ну правда, не расстраивайся. Каждый раз будет только лучше, я тебе обещаю.

– Ты мне расскажешь, как нужно? Прямо сейчас.

– Нет, давай сначала немного выпьем и отвлечёмся. Нужна музыка.

Они слушали музыку, пили, обнимались. А немного опьянев, выключили свет и вышли покурить на балкон – Миша в своём большом халате, Катет в полотенце.

Перемежая поцелуи и затяжки, парень думал о том, что, наверное, просто бывают девушки, не предназначенные для секса. Они для чего-то другого – может, для прогулок или рисования, для игры на скрипке или бадминтона. Вот его предыдущая подружка отлично была приспособлена для близости любого сорта – выносливая, без стеснения и рвотного рефлекса. Она открыла ему все прелести анального секса. С лёгким смешком набирала смазку, направляла его член, чуть сосредотачивалась, замирала – и спустя полминуты их поглощала пучина разврата. Катет любил анальный секс не столько из-за ощущений, сколько потому, что не нужен был презерватив. Но больше всего ему нравилось смотреть на свой орган. Он почти полностью вытаскивал блестящий от смазки, мощно эрегированный член, оставляя внутри только головку, любовался фактурой и очертанием вен – и погружал обратно. Член слегка светлел в месте проникновения – это было красиво.

Парень с усилием отогнал эти мысли, почувствовав возбуждение под полотенцем.

«Дурак ты, таких любовниц не бросают. А теперь довольствуйся, чем есть».

Он запустил прохладную руку под халат, от чего Миша вздрогнула, приподнял её и поволок в комнату.

– Глотни ещё и готовь свой нежный ротик!

– Грубиян!

Но сколько Катет ни старался, получалось у неё всё равно плохо. Во рту будто не хватало слюны. А от волнения ладошки взмокли, и пот от них начал жечь основание члена, измученного её неловкими прикосновениями. В итоге парень отчаялся и снова надел резинку.

«Худший секс в моей жизни, – решил он после слабого, неудовлетворительного оргазма, – просто худший».

Когда Миша заснула, парень в темноте думал о том, что бывают же хорошие девушки. Ну, в смысле, хорошие как люди. С тонкими чувствами и не строптивым характером. С ними приятно общаться, дружить. Но секса лучше не иметь. Его нужно оставить другим девушкам – пластичным, раскрепощённым, выносливым и хищным. Которые часто совсем не такие милые и приятные в общении, как, например, Миша. Какой вселенский дисбаланс, мировая несправедливость.

Недели шли своим чередом. Катету было легко и приятно в компании Миши, но постоянное отсутствие денег и их ужасный секс перевели общение больше в дружеское. Парень лишь изредка соглашался зайти к ней и ещё реже раздевал её, предпочитая курить на балконе, пить бесплатный дорогущий кофе с родительской кухни и слушать музыку.

Девушка не подавала вида, что огорчена, и парень это видел. Он старался быть милым, но подумывал о переходе в другую танцевальную группу. Говорят, что на зуке очень не хватает парней, и девчонкам приходится танцевать друг с другом. На такое он бы посмотрел.

Парню нравилось погружаться в свои мысли во время танца, оставляя тело справляться без участия разума. И оно успешно справлялось почти всегда.

– Нет-нет, корону нужно делать легче, не прерывая шаги. Попробуй ещё.

Катет вынырнул из своих мыслей и повторил движение, следя за ногами. Вроде не хуже, чем у всех получается.

– Не очень, но сойдёт, подойди ко мне после занятия.

Он кивнул и продолжил. Сегодня Миша пригласила к себе, но, кажется, наклюнулся хороший повод не ходить.

Возле раздевалок он ухватил Мишу за локоть.

– Слушай, не получится сегодня, тренерша попросила зайти к ней, – Катет специально представил эту просьбу как что-то более глобальное, чем на самом деле.

– Тебя подождать?

– Да нет, давай лучше после следующей тренировки, хорошо?

Он заметил, что Миша расстроена, но отступать поздно.

– Хорошо, в другой раз, – девушка ушла в раздевалку. Парень вслед за ней расстроился тоже. Он был недоволен собой – захотелось всё отменить и идти к Мише, чтобы не видеть её печального лица. С другой стороны, можно будет спокойно поиграть в приставку вечером. Парень специально задержался в душе подольше, чтобы избежать новой встречи с её обидой. Выглянув из раздевалки, убедился – её нет в холле.

– Это я, – парень заглянул по пути на улицу в комнату для занятий, – вы просили подойти.

– Я думала, ты забыл, – женщина выключила музыку в пустом зале, – помоги мне стулья расставить по местам.

Катет послушно принялся таскать стулья, а женщина изучающе смотрела на него. Он закончил работу за десять минут.

– Всё? Корону с шагами тренить не будем?

– Обязательно будем, – ответила она, – подойди.

Парень послушно подошёл, не уловив скрытого смысла в её словах.

Спустя почти час парень вышел на улицу, слегка покачиваясь. Он был ошеломлён и не мог до конца поверить в случившееся. Колени подгибались, ладони влажные, а ещё, кажется, он, выгнувшись, защемил себе где-то в пояснице, хотя и был размят после занятия. Впрочем, его тренера по танцам это нисколько не тронуло.

Вместо объяснения движений она ловко расстегнула ширинку на его джинсах маленькой рукой, другой обвила шею и притянула его губы к своим. Ему не нужно было объяснений, хотя к такому урагану страсти он был не готов. Женщина тем же командным тоном, что и на занятиях, отдавала указания, вызывая у него ученическое трепетное волнение.

Ей нравилось жёстче и быстрее – парню с трудом удавалось поспевать. Он прилежно сжимал, душил и стискивал, пока руки не стали отказывать. «Схвати, введи, двигайся, лижи, лижи сильнее». А когда его силы почти иссякли, она встала перед ним на колени и так отблагодарила за послушание, что во время оргазма Катет чуть не шлёпнулся на задницу – ноги подкосились.

Он кончил, сделал три шага назад, облокотился на подоконник. Когда мгновенное помутнение прошло, парень увидел, как женщина легко поднялась и пластично, от бедра пошла к своей одежде, вытирая губы ладонью. Она знала, что он смотрит, и игриво облизнула пальцы.

– Хорош на вкус.

У Катета в голове было потрясающе пусто. Он ответил коротким смешком – что тут ещё скажешь? Смотрел, как она одевается: потрясающая упругая задница, слегка отвисшая грудь, большая татуировка на бедре, проколотый пупок. Парень перевёл взгляд на свой не до конца обмякший член и улыбнулся. Это действительно произошло с ним. Теперь он поверил окончательно и разумно посчитал, что пока рано менять танцевальную группу.

После следующей тренировки парень решил загладить свою вину перед Мишей и пойти к ней – к тому же преподавательница танцев вела себя так, будто между ними не только ничего не случилось, но даже и не могло случиться.

Утром Катет обнаружил в шкафу залежи алкоголя, которые родители припасли к завтрашнему семейному празднику. Он ненавидел эти сборища – сидеть, вежливо улыбаться, кивать и слушать. Разговоры родственников его не интересовали: политика и обширный круг общих знакомых. Не спасал даже алкоголь, который полагалось наливать в крохотные рюмки и пить медленно, дожидаясь окончания тоста. Кошмар! Вспомнив, что денег опять впритык (только на сигареты), он решился. Споро наклонился, запустил руку в шкаф и вытащил одну тонкую бутылку тёмного стекла, засунул в карман толстовки, а горлышко – в левый рукав. Вроде не видно со стороны.

Отговорившись тем, что опаздывает на учёбу, не стал завтракать, лишь предупредил, что не придёт ночью.

Катет вышел из дома, завернул за угол и переложил бутылку из кармана в сумку. «Какой-то ликёр или настойка, – подумал он, – жаль не виски, но хоть что-то».

День прошёл как обычно – в суете и единении с друзьями, недругами и преподавателями. Он отвечал, немного дерзил, флиртовал в шутку и танцевал. Некогда было думать.

Но когда они пришли к Мише, мысли об утащенной бутылке начали его тревожить. Конечно, могло повезти – пропажу не заметят. Но едва ли. Мать наверняка посчитала гостей и купила алкоголь по их предпочтениям.

Катет невесело вытащил бутылку из сумки.

– Тащи бокалы!

Про себя он думал, что лучший выход – не открывать бутылку и тихонько подкинуть её завтра обратно. Или купить такую же, если уж эту выпьют. Но взять денег всё равно негде.

Миша принесла красивые, явно дорогие фужеры тёмного стекла.

«Ладно, отступать некуда», – парень откупорил краденое, понюхал – пахло пряно и сладко. Разлил по бокалам.

– Что это? – спросила Миша.

– Понятия не имею. Случайно мне досталась. Вот принёс тебе пробовать.

Девушка осторожно глотнула и поморщилась.

– Крепко. Но вкусно.

Парень попробовал тоже. И правда вкусно. Какие-то травы и чёрная смородина. Повезло!

Катет решил, что не станет думать сегодня о плохом. Чёрт с ним, может, само как-то уляжется – ведь так иногда случается. Он как следует отхлебнул ликёра и, оставив немного во рту, поцеловал Мишу. По-настоящему, с языком, немного обжигая её остатками напитка. Она тихонько завизжала, но ответила со всей страстью.

«Нужно быстрее покончить с подобием секса и спокойно выпить», – подумал парень и принялся раздевать девушку.

Ликёр немного жег желудок и придавал Катету избыточную веселость. Он покусал её за зад и звучно шлёпнул, вызвав возмущённый щипок в ответ. Видно, ей прижгло по влажному накусанному месту.

Катет в последние свидания наловчился симулировать оргазм – стягивал презерватив, засовывал обратно в надорванный конвертик и убирал поглубже в рюкзак. Это было лучше, чем мучить девушку оральным сексом или ожиданием, когда он наконец кончит. Она обычно справлялась за три-четыре минуты и на второй раз не заходила, так что он считал это лучшим выходом.

Но сегодня веселость и алкогольный кураж заставили его пойти по более сложной и полной программе. Когда он наконец кончил – подогревая себя воспоминанием о сексе с преподавательницей танцев и помогая пальцами, – прошло довольно много времени.

Впервые почувствовав удовлетворение, Катет сердечно обнял девушку, погладил её шею и даже прошептал: «Спасибо». Сам от себя не ожидал. Возможно, почти целая бутылка ликёра на прикроватном столике поднимала настроение. А может, он искал утешения здесь, зная, что дома ждёт трёпка. В любом случае, они начали пить, не вылезая из кровати. Девушка сегодня была особенно довольна – может, почувствовала его сердечность.

Миша пила ликёр, закинув ноги на парня, и болтала о всяком. В тёмной комнате кожа её обнажённой груди белела, как луна. Соски всё так же остро твердели при прикосновении – а касался он их постоянно, слушая её краем уха и рассеянно поддакивая.

– А в прошлые выходные, представляешь, бабушка вышла из своей комнаты, – девушка икнула и смущённо рассмеялась (ликёр пьянил её быстрее), – и закопала в фикусе своё обручальное кольцо и ещё несколько украшений.

Он хмыкнул, а она, приободрённая, продолжила. Парень давно заметил: Миша изо всех сил пытается развлечь его разговорами – выглядело жалковато, но он не противился. Пусть. Ему нравился её голос – звонкий и высокий, как рассыпанная горсть горного хрусталя, ничуть не испорченный сигаретами.

– Мама сунулась поливать цветы и нашла этот склад. Хорошо ещё, что все свои побрякушки не стала закапывать. Ну и мама всё забрала подальше от греха. Смешно ведь?

– Смешно, – парень, не отвлекаясь, водил пальцами по её груди.

– Щекотно!

– Прекратить?

– Нет.

Он продолжил водить ладонями в темноте уже по всему её телу. Девушка тихонько застонала. Вдруг остановился: в голову пришла мысль – сформированная и законченная, как удар потоком света среди мрака комнаты. Замер на пару секунд – и руки снова заскользили по Мишиному телу.

Катет обхватил девушку под коленками и аккуратно подвинул к краю дивана. Сам встал на колени на толстый ковёр, склонился между её раскинутых ног и задвигался в такт – нажим языка вниз, ласково вверх. Нажим вниз, ласково вверх – всё как командовала преподавательница танцев.

При движениях вверх Миша вздрагивала, и парень ослабил напор.

– Нет, нет, продолжай, пожалуйста, всё хорошо.

Он усмехнулся про себя – как же отличалась эта лихорадочно-слабенькая девичья просьба от командного тона той женщины.

Спустя десяток минут выпрямился и, обхватив её худые бедра, придвинул к себе. Так и стоял на коленях возле дивана, но для высоты подложил под них тапки.

Катет медленно вошёл в Мишу и задвигался с нарастающим темпом. Она лежала в сантиметрах от края – его движения не причиняли неудобств.

«Всё же, наверное, любую женщину можно приспособить для секса, пусть и незатейливого», – подумал он, не сбавляя темпа.

Определив цель, Катет двигался как заведённый, прерываясь только на переворот девушки – сначала на бок, потом на живот. Удовлетворение наступило, когда он ощутил капельки пота на её спине между лопаток.

Вскоре всё кончилось. Он лёг на неё всем телом, потрогал языком солёный затылок. На этот раз оргазм был ярче прежнего.

– Ты меня налюбил почти до смерти.

Он криво улыбнулся в темноте комнаты.

– Немного выпивки для налюбленной дамы?

– Да!

Катет налил ликёра – себе на два пальца, ей на три. Они пили в темноте, он гладил её волосы, потом налил ещё – опять ей побольше, себе поменьше.

Миша заснула, а парень, отставив бокал, ещё долго лежал и ждал, когда её дыхание станет совсем глубоким. Он знал, что главная преграда – дверь, но и диван таил опасность – мог скрипнуть под тяжестью тела. Когда молодой любовник оставался ночевать у Миши раньше, пару раз вставал ночью в туалет после пива. В первый раз она проснулась, в другой – нет. Сейчас он делал всё медленно и осторожно: спустил сначала на пол ногу, потом постепенно двигал зад к краю дивана. Девушка пошевелилась – Катет замер, вслушиваясь в её дыхание. Ждал минуту за минутой, гоня от себя сон. Когда нога окончательно затекла, продолжил движение, весь выскользнул из-под одеяла и сел на пол. Перед сном предусмотрительно надел трусы и футболку – не пришлось идти к креслу, где темнела остальная одежда.