Ставка на ведьму

Я поняла, что что-то пошло не так, когда слабость от любовной неги сменилась настоящей пустотой внутри. Я отстранилась, хватая ртом воздух и Рут мгновенно опустился на землю, усаживая меня к себе на колени.

— Как ты?

Я неопределенно покачала головой, ощущая, как медленно, но верно, силы возвращаются ко мне.

Рут сокрушенно гладил меня по волосам и тревожно вглядывался в лицо.

— Прости, это наверное я что-то сделал не так.

— Если под сделал не так ты подразумеваешь умопомрачительный поцелуй, то, пожалуй, — немного хрипло, но с ехидством ответила я.

Рут улыбнулся уголком губ, но глаза оставались серьезными.

— Что случилось? Болит где-то?

— Я в порядке, просто внезапно накрыла слабость и ноги перестали меня держать.

— Мы давно в пути, нас всюду ищут, а еще мы давно нормально не ели. Нужно устроить привал.

Я недовольно наморщила нос, но бард был прав, нам нужен был отдых.

Аккуратно пересадив меня на землю, куда предварительно был брошен плащ, Рут помог мне опереться на ствол дерева и, нежно проведя ладонью по щеке, встал.

— Спасибо, — тихо сказала я, слегка улыбнувшись.

— Теперь я всегда буду рядом, — раздалось в моей голове, от чего я вспыхнула жарким пламенем.

Стоп. ЧТО?

Я шокировано посмотрела на Рута, а он, нисколько не поняв моей реакции заулыбался, словно бы ничего не произошло. До него дошел смысл спустя несколько мгновений и улыбка начала сползать с лица, оставляя только удивление, а затем такой же шок как и у меня.

— Рут. Ты сейчас прозвучал в моей голове. Но ты меня не касался.

Он смотрел на меня в упор, но я ничего не слышала, а затем…

— Этта?

— Господи, Рут! Я тебя слышу! Я слышу тебя в своей голове! — Я попыталась встать, но мир покачнулся и я рухнула прямо на Рута, отключившись.

Открыв глаза, первое, что я увидела, было лицо Рута напуганное до чертиков.

— Этта, ты жива? — Он цепко ухватился за мои плечи и всматривался в коршуном.

— Тряхни еще раз, и буду на шаг ближе к смерти. Что ты творишь?

— Ты не приходила в себя больше часа! Я чуть с ума не сошел. Ты просто упала и я думал, что случилось что-то совсем плохое.

— Не мели ерунду. Так бывает, когда я лишаюсь магических сил. Запасы иссякли, вот и…

Я резко замолчала, увидев отражение своих слов в реакции Рута. У него слегка задрожали руки, и я сперва не поняла отчего.

А потом события перед обмороком начали восстанавливаться и складываться в единую картину. Наш поцелуй, опущенные щиты доступа к магии и темнота. Но этого просто не могло быть! Магия так не работает. Ее же нельзя просто выкачать? Или можно?

Я явно видела, как Рут терзается теми же мыслями. И хотя до жути хотела во всем разобраться, мне было страшно. Что он обо мне скажет? Что я какая-то неправильная? А вдруг я ему навредила?

Нельзя было погружаться в пучину горестей, поэтому я привычно сжала зубы и вздернула подбородок.

— Говоришь, я была в отключке больше часа?

Рут едва заметно кивнул понурой головой.

— Значит нам нужно как можно скорее выдвигаться в путь. Если наши друзья идут по следу, то могут нас нагнать в любой момент. Нам нужно укрыться где-то на время и привести себя в порядок.

Я бросила взгляд на сумки, рядом с которыми на солнышке грелась Зажарка. Вокруг нее валялись ошметки вяленого мяса и вареных яиц.

— А еще срочно требуется пополнить запасы провизии, — сокрушенно добавила я. — Кажется, она истребила все, что мы с собой прихватили.

До Старого Тиша мы больше почти не разговаривали.

Шли недалеко друг от друга, но если было необходимо что-то сказать, Рут как и раньше аккуратно касался моей ладони, и как только мы заканчивали диалог, быстро одергивал руку.

Я мучилась сомнениями и переживаниями. Губы все еще горели от поцелуя, и я надеялась, что мы хотя бы обсудим то, что произошло, но Рут упорно игнорировал всех и вся, продираясь сквозь хвойник, заросший до состояния непроходимой чащи.

Вскоре лес начал редеть, и между деревьями стали появляться заборы, крыши, а потом и сами дома — низкие, перекошенные, с облупившейся краской и косыми окнами. Люди, которых мы встречали на улицах, смотрели на нас с подозрением , что от этого становилось неуютно.

— Быстро зайдем и не будем задерживаться, — тихо сказала я, не сбавляя шага. — Нам нужно только пополнить запасы и идти дальше.

Рут кивнул, и мы направились к таверне на краю улицы.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилось ощущение, что это место живет своей собственной, неприветливой жизнью. Дверь была приоткрыта, изнутри тянуло густым теплом, дымом и запахом дешевого пережаренного мяса.

Рут толкнул дверь и мы вошли в таверну.

Внутри было тесно, низкий потолок давил сверху, балки почернели от копоти, а свет от масляных ламп не разгонял тьму, а подчеркивал грязь и лица, которые светились неприязнью. Столы стояли вплотную друг к другу, соприкасаясь столешницами. Вечные пятна, которые не отмывались годами, въелись в дерево пола и столешниц. Посетители сидели небольшими группами, негромко переговаривались, ели, пили и время от времени поглядывали на вход. Таверна жила своей обычной жизнью, но мне все равно казалось, что за каждым столом внимательно присматриваются к чужакам.

Я сделала шаг внутрь, чувствуя, как чужие взгляды липнут к нам, в груди неприятно кольнуло знакомое ощущение. Так же на меня смотрел Кайр и его дружки, когда собирались расправиться. Тогда мне удалось выкрутиться. Однако теперь я была не одна.

Несмотря на все наши недомолвки, Рут крепко взял меня за руку и шагнул вперед первым, ненавязчиво заслоняя собой от незнакомцев. Я заставила себя сделать еще несколько шагов и вслед за ним подошла к стойке.

Пожилой мужчина, явно хозяин таверны, стоял за ней, опираясь обеими руками на потертую доску, и смотрел на нас так, будто пытался вспомнить, где уже видел. Лицо у него было широкое, с тяжелыми складками у рта и в уголках глаз, а взгляд — недобрый и чересчур внимательный для простого трактирщика.

— Здравствуйте, — сказала я, не давая паузе затянуться. — Нам нужна провизия с собой.

Он отвел взгляд от Рута и внимательно взглянул на меня, явно не ожидая, что заказ будет делать женщина. Я постаралась придать лицу уверенное и гордое выражение, и звякнула на стол несколько монет. Только после этого старик кивнул и сквозь зубы зарокотал:

— Найдутся и харчи и комната, — произнес хриплый прокуренный голос. — Садитесь, сейчас обслужим по высшему разряду.

— Спасибо, но ни комната, ни обслуживание нам не нужны. Только мяса и хлеба с собой. И если есть — холодного морса.

Трактирщик удивленно вскинул брови и чуть склонился ко мне.

— Чегой-то вам тут не откушать? Торопитесь куда?

— Торопимся, потому будем благодарны, если продадите все, что просим.

— Как знаете, — буркнул он и кивнул щуплому мальчишке, который тотчас скрылся в кладовой, выполняя поручение.

Я уже собиралась вздохнуть с облегчением, когда услышала сзади голос — ленивый, растянутый, с явной насмешкой.

— Эй, красавица, а вы ведь не отсюда, да?

Я медленно втянула носом воздух, сдерживая раздражение, а потом повернулась.

За дальним столом сидели трое. Нет, не просто сидели — развалились по-хозяйски, и только ждали, когда появится повод развлечься. Один из них уже смотрел прямо на меня, ухмыляясь, второй лениво перебирал что-то на столе, а третий, самый тихий, наблюдал за Рутом, не отводя взгляда.

И вот это мне не понравилось больше всего. Я могла понять чем привлекла этих придурней женщина, но зачем так внимательно таращиться на мужчину, было непонятно.

— Мы просто проездом, — ответила я, выдерживая взгляд и не делая ни шага в их сторону. — Сейчас заберем еду и уйдем.

Смельчак усмехнулся шире и оскалил рот, выдавливая противную улыбку, которую он, по-видимому, считал привлекательной.

— Эй, ты! — Крикнул он в сторону Рута. — Да, да, ты. Немой что ли?

Рут крепче сжал мою руку, но не стал ничего делать, а просто придвинул меня ближе к себе.

Было понятно, что просто так и уйти у нас не получится. И, судя по тому, как уголок губ у того мужлана дернулся вверх, он тоже это понял.

— Видно и впрямь немой, раз сам молчит и баба его ответить ничего не может, — загоготал здоровяк. — Эй, красавица! Сыграешь с нами?

Я даже не повернула головы.

— Нет, как-нибудь сами. Мы скоро уходим.

Из кладовой выбежал мальчишка, неся нашу провизию. Я ожидала не самого свежего хлеба и немного вяленого мяса, но мои глаза округлились, когда он нам вынес заплесневелую краюху и пару свиных ушей.

— Что это такое? — Я возмущенно уперлась руками в стойку.

Взгляд трактирщика сменился на затравленный и быстро скользнул к столу, где сидела та троица. А затем он вернулся ко мне и выпятив брюхо, надменно бросил:

— Скажи спасибо, что хоть таким потчую. Неча мне тут всех кому не лень кормить лучшей едой.

— Славно сказал, Брок!

Я устало вздохнула, готовясь влезать в новые неприятности, и медленно обернулась.

— Так тааааак, наконец-то дама соизволила к нам снизойти! — Громила нахально придвинул ближайший свободный стул к себе и похлопал по нему приглашающим жестом. — Иди-ка сюда, потолкуем.

Я сделала шаг вперед, ощущая, как Рут молчаливой тенью следует за мной. Подойдя к столу, где сидела троица, я презрительно скривила губы, учуяв вонь. От них разило брагой и немытым телом.

Тот, что со мной заговорил, довольно улыбался.

— Я Рейк, — указал он на себя пальцем, — а это Дорн и Келл.

Дорном оказался мерзкий тип, что пялился в мое декольте, словно впервые увидел женскую грудь. А Келл все так же пристально изучал Рута. Его взгляд блуждал по его одежде и задержался на шее, где у Рута оставался шрам от лишения голоса.

Я не удосужилась представиться, что явно злило Рейка.

— Ну что, хотите свежей вкусной еды? Тогда надо сыграть. У нас Келл немного играет, так что предлагаем всего партейку в Резон, — ухмыльнулся он.

— С чего бы нам с вами играть? Думаешь, только у тебя может быть провизия?

— Не думаю, а знаю, красавица. Ты явно не здешняя, раз считаешь себя умнее. Нигде в ближайших селениях ты не найдешь ни ночлег, ни еды. Если кто-то, — на этих словах Рейк повысил голос, — окажет тебе такую милость, им не сдобровать.

Я расплылась в понимающей улыбке.

— Аааа, тогда поняла. Ты вообразил себя местным царем и властвуешь на этих землях? Интересно, что думает по этому поводу думает король Бренар?

Я ждала любой реакции, кроме той, что получила. Вся троица загоготала в голос, а голоса в таверне притихли пуще прежнего.

— Дорогуша, Бренару плевать на людей и королевство! Неужели ты думаешь ему есть дело до Староречья? Нас давно и за людей то не считают. Так что если ты хочешь пожрать со своим немым красавцем, делай как я говорю. — Он махнул рукой и тощий парнишка, что доставал из кладовки еду, мигом подлетел к нам.

— Эй, Том. Хочешь, чтобы я снова на тебя сыграл?

Плечи парня вжались в шею и он отрицательно покачал головой, становясь еще меньше, хотя куда уж было. Щуплый скелет парня и взлохмаченный вид говорил о том, что с ним плохо обращаются, а глаза его горели страданием и желанием покоя.

— Врешь ты все. Ты ведь обожаешь наши игры, да? — Рейк затрясся от смеха. — Я выиграл его у нашего славного Брока, представь себе! Пришли мы с парнями как-то пожрать, а этот мерзавец посмел подать нам черствый хлеб. Вот и пришлось судить его Резоном. Так уж вышло, что Брок не сумел поставить на кон ни монеты, а потому мы играли на его сына.

Я видела как Тома затрясло и хотела было спрятать его за себя, но сдержала порыв. Мне было больно смотреть на мальчика. Какая жизнь его ждала? Что с ним будет? Как мог отец поставить на кон жизнь своего ребенка? И неужто мы просто уйдем и забудем обо всем?

Я не успела ничего сказать, как ощутила движение воздуха. Рут обошел меня и уселся на стул возле Рейка. Я заметила как глаза Келла загорелись хищным пламенем, но он продолжал молчать.

— Что, бедовый? Хочешь сыграть с нами?

Рут молча кивнул и положил на стол ладонь, обозначая готовность к игре. Пока Келл доставал колоду, я наклонилась к Руту и крепко сжала плечо, зашептав на ухо.

— Рут, что ты творишь? Не ты ли говорил мне о том, что не стоит жалеть каждого встречного и бросаться его вызволять? Что ты поставишь на кон против жизни ребенка?

В ответ не раздалось ни слова, отчего я только разозлилась.

— Я не буду тебе помогать, это глупо! Как хочешь с ними договаривайся.

Я была в отчаянии, но не знала что делать. Честно признаться, сама собиралась сыграть, но Рут опередил. Я терялась в догадках — что он поставит? И почему ничего не обсудил со мной?

На мальчика я старалась не смотреть. Каждый раз, когда взгляд цеплялся за его испуганное лицо, внутри что-то болезненно сжималось. Хотелось вцепиться ближайшему бандиту в горло раньше, чем он успеет сделать еще хоть шаг в сторону ребенка.

Рут, конечно, все правильно сделал, но я не собиралась это признавать.

Келл уже достал колоду Резона и тоже выставил руку на стол ладонью вниз, заключая магический контракт на одну игру.

— Что будешь ставить против шкуры мальца?

Я злорадно сделала шаг назад, предлагая Руту самому разбираться в ситуации. Посмотрю я как он без меня будет договариваться.

Рут тем временем достал из сумки маленькую табличку и быстро нацарапал на ней несколько слов, показав Рейку.

— Ты издеваешься?! — хотелось завопить мне, но хватило ума придержать язык. — То есть ты все это время прекрасно мог обходиться без меня, но делал вид что просто не способен держать связь с миром без ведьмы, которая тебя слышит?

Рут, словно услышав мои мысли, чуть повернул голову и слегка улыбнулся.

Мальцу четырнадцать, значит ставка — четырнадцать лет жизни. — озвучил Рейк.

— Я тебя убью, — прошептала я Руту на ухо, вернувшись к столу. — Сперва ты выиграешь, а потом я убью тебя.

И больше не произнесла ни слова до конца партии.

Игра началась быстро. Я каждый раз путалась в правилах Резона, но знала главное: игра — это спор воли. Каждый игрок совершал действие, ответ и мог совершить перелом. А ставки Резона вплетались в Узор еще до начала игры, так что не рассчитаться с партнером по игре было невозможно — магия сама отнимала ставку.

Рут играл как Бог. Он практически не задумывался над действиями, доставал карты почти не глядя, и в какой-то момент стало ясно, что он выиграет. Лицо Рейка перекосило от ярости, когда Келл швырнул оставшиеся карты на стол, признавая поражение.

— Забирай, — бросил он, резко встав. — Он твой.

Вся троица быстро покинула таверну. Уходя, Келл мазнул нехорошим взглядом по Руту и захлопнул дверь. Вокруг повисла могильная тишина, а затем Тома затрясло и он рухнул, давясь слезами.

Я кинулась к мальчику и прижала к себе, шепча какие-то слова утешения. Бессвязная речь лилась из меня потоком, а руки сами перебирали детские волосы, стараясь принести успокоение.

Когда рыдания сошли на нет, он, наконец, отнял ладони от опухшего лица. Я постаралась вытереть слезы, когда расслышала его хриплый голос.

— Спасибо, — запинающимся, еле слышным голосом произнес он.

Рут помог ему встать на ноги и я наконец поняла, что меня смутило. В таверне с окончания игры не раздалось ни единого звука. Все, задержав дыхание, переводили взгляд с нас на хозяина, в ожидании развязки.

Я не спеша встала и, отряхнув юбку, обратилась к мальчику.

— Тебе есть куда пойти? Есть кто-то кроме него, — я махнула головой в сторону Брока.

Том отрицательно покачал головой, а затем тонкие детские пальцы во множестве ссадин ухватились за мою юбку и он умоляюще посмотрел на меня.

— Пожалуйста, заберите меня, заберите куда угодно, я не могу тут больше. Он… Умоляю, не оставляйте. — Его голос надломился и больше парень не произнес ни слова, только продолжал комкать ткань платья.

Я тяжело вздохнула, посмотрела на Рута, в лице которого читалась холодная решимость и ярость, а затем обернулась к прилавку и медленными шагами направилась прямиком к нерадивому папаше.

— Еды на несколько дней пути для четверых, — с отвращением глядя на хозяина, сказала я. — И если будет хоть одна плесневелая корка, ты об этом пожалеешь.

Брок с недовольным лицом скрылся в подсобке и вскоре вернулся, неся плетеную корзину, доверху набитую сыром, копченостями и прочей снедью. Грохнув ее рядом со мной, он посмотрел на сына с выражением лица, которое больше напоминало жалость, чем отеческую любовь.

— Так будет лучше для всех, — наконец сказал он.

— Уж для Тома так точно, — ответила я и направилась к выходу.

Рут и Том следовали за мной, а вокруг раздавались шепотки и начались бурные обсуждения произошедшего.

Из Старого Тиша мы выходили уже целой процессией. Рут шел во главе каравана, неся на руке Зажарку, показавшуюся сразу, как мы покинули злосчастный городишко. Том, к слову, ничуть не удивился ручному дракончику. Они с малышкой быстро поладили и он постоянно ее подкармливал, стоило ей жалобно на него взглянуть. Две несчастные души словно держались друг за друга, стремясь быть неразлучными. Пришлось даже пригрозить Тому, что у него отберут корзину с припасами, если он не прекратит их скармливать Зажарке. Эта угроза сработала, потому что мальчик так хотел быть полезным, что почти с боем вырвал у Рута корзину и тащил ее весь путь сам, хоть ему и было тяжело. Я замыкала шествие, наблюдая за русой макушкой, мелькавшей впереди.

Когда город остался далеко позади, а мы вышли к реке, то наконец смогли устроить привал и отдохнуть.

В Старом Тише мы прихватили теплое покрывало, чтобы укутать Тома ночью, если тот будет мерзнуть. А сейчас оно отлично сгодилось для импровизированного пикника.

Мы устроились недалеко от моста, усевшись в заросли луговой травы. Она была настолько высокой, что легко скрывала нас от любопытных глаз.

Застелив плед, Том счастливо вытянулся на солнышке, которое припекало его конопатую физиономию. Он быстро соорудил нам бутерброды, остудил в холодном течении реки морс, так что у нас вышел настоящий пир. И праздновать было что.

Мы с Рутом всю дорогу молчали, но несмотря на все, были согласны во мнении, что поступили верно. Видеть как за считанные часы лицо Тома преобразилось было бесценно. Из забитого, чумазого бродяжки он превратился в обычного ребенка, который радуется жизни и беззаботно скачет по дороге.

Я не могла налюбоваться этими изменениями, хотя волновалась как скажется на нем путешествие. На нас шла охота, а значит мы подвергали его ненужной опасности и нужно было что-то придумать. Но мы пришли к молчаливому согласию, что позаботимся об этом позже. А пока я смотрела как Том нахлобучил на грудь Зажарки небольшую версию венка из полевых цветов, сорванных неподалеку.

Рут улыбался, а я заливалась смехом, когда драконница недовольно чихнула, подпалив колосок. Словно испугавшись, что устроит пожар, она завертелась и прыгнула в траву, уносясь все дальше от нас.

— Я ее догоню! — бросил Том и умчался, скрываясь из виду.

— Какой же он славный, — улыбнулась я. — Все-таки мы сделали хорошее дело.

— Ты же грозилась меня убить, — раздался насмешливый голос Рута в моей голове.

— Только потому, что ты не посоветовавшись, кинулся головой в омут. Ты ведь и так понял, что я сама собиралась что-то предпринять.

Рут хмыкнул, но не ответил.

— Спасибо, что поддержал меня. Я бы не вынесла, если б мы оставили парня там. То, что с ним случилось…

Рут сжал кулаки и его челюсть напряглась.

— Эти нелюди не заслуживают доброго обращения. Нужно было выпотрошить их за такой поступок, причем вместе с хозяином лавки.

— Тише, не то Том услышит.

— Кажется мне, он был бы рад выступить в первых рядах.

— Думаешь ему очень доставалось от отца?

— Кто бы его ни мучал, доставалось парню знатно. Но оставаться с нами ему небезопасно.

— Я тоже об этом думала. Надо решить куда его пристроить. Я вспомнила про Ковен, но это не вариант. А потом поняла кому он может пригодиться в хозяйстве.

— Хочешь отправить его в солнечный дом?

— А что, Тарне будет помощник. Да и Марек так сетовал, что жизнь не дала им с Тарной детей. Вот будет отдушина.

— Да, но мы ведь не можем отправить его одного. С ним по дороге невесть что может случиться.

— Это да, — вздохнула я и откинулась на спину, устраивая голову на коленях Рута.

Мы еще не обсуждали наш поцелуй и все, что было после. Я не понимала как подступиться к этому разговору и всякий раз начиная говорить, в итоге переводила тему. Тем не менее отношения между нами изменились. Мы вроде бы общались как раньше, но Рут вел себя более сдержанно, хотя притяжение не ослабевало.

— Этта, — начал он, аккуратно перебирая мои кудри. — Нам нужно обсудить то, что произошло между нами.

— Слушай, я тоже…

Договорить мне не дал топот ног. Том вернулся обратно, притащив огромный венок из ромашек, васильков и лютиков, с вплетенной мятой, полынью и тонкой луговой травой. Нахлобучив венок на голову Рута, который не особо сопротивлялся, Том со счастливым видом впился зубами в хлеб с сыром и закатил глаза от удовольствия.

Мы провели так еще немного времени и стали собираться. Нужно было дойти в Староречье засветло, чтобы найти ночлег и решить, что делать дальше, однако сейчас мы наслаждались природой и теплом.

Позже я вспоминала этот день как один из самых лучших и всегда мечтала в него вернуться и остаться навсегда, а пока… Пока дорогая вела нас вперед.

Глава 8

Мы вышли к Староречью, когда солнце уже низко опустилось и вытянуло длинные тени. Поля тянулись широкими полосами по обе стороны дороги, где-то зеленели молодые всходы, чернела недавно вспаханная земля, пахнущая сыростью, перегноем и другими удобрениями. На окраинах виднелись редкие дома, разбросанные без какой-то последовательности.

— Это и есть Староречье? — спросил Том, который теперь шел заметно тише, прижимая к груди корзину с остатками еды так, будто боялся, что ее у него отберут.

— Похоже на то, — ответила я, оглядываясь. — Только не думала, что тут сплошная разруха.

Том осторожно покосился на Рута, потом на меня и, кажется, так и не понял, шучу я или нет. Он вообще с момента выхода из Старого Тиша все время оглядывался, пытался держаться бодро и даже улыбался, когда Зажарка высовывала голову из моей сумки. Но стоило где-то хлопнуть воротам или крикнуть человеку на дальнем поле, мальчик вздрагивал всем телом.

Я делала вид, что не замечаю этого. Рут тоже. Иногда жалость может унизить человека сильнее, чем побои, а Том и без того терпел их слишком долго.

— Нам нужен ночлег, — сказала я, переводя взгляд с одного дома на другой. — И лучше где-то на окраине. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше.

— Там, — Рут коснулся моей руки и кивнул в сторону крыш, виднеющихся в стороне, ближе к речному изгибу.

Я согласно кивнула и мы пошли. Вскоре мы рассмотрели три низких строения, обнесенных полуразвалившимся плетнем, старый колодец с покосившейся крышей, а еще маленький огород, который, к моему удивлению, был ухожен лучше, чем сам двор. На жердях сушились пучки трав, у стены висела связка луковиц, а подоконник украшали несколько глиняных горшков. В воздухе вместе с запахом дыма витал аромат мяты, ромашки и вроде бы полыни, от чего я невольно замедлила шаг.

Ведьмовское. Точно оно. Так пахнут дома, где женщина хорошо знает травы — какая помогает от жара, какая от дурного сна, а какую лучше не трогать без нужды.

Я уже протянула руку, чтобы постучать, когда дверь открылась, и на порог вышла девушка. На мгновение я решила, что смотрю в кривое зеркало.

Она выглядела чуть старше меня, с такими же рыжими волосами, только не медными, а темнее, ближе к прелой осенней листве. Ростом чуть выше, сложена была похоже — тонкая, гибкая, с узкими плечами и сильными руками, но лицо было совсем другим: резче подбородок, прямее нос, глубже посадка глаз. И все же первое ощущение было странным.

Она тоже замерла, уставившись на меня.

— Или я умерла в лесу, или у Староречья странное чувство юмора, — произнесла мягким голосом девушка.

Она нахмурилась, перевела взгляд на Рута, Тома и задержалась взглядом на Зажарке, которая как раз решила выбраться из сумки, и медленно выдохнула.

— Вам что нужно?

— Ночлег, если найдется, — ответила я. — Еда у нас есть, денег немного тоже. Мы не хотим неприятностей и уйдем утром.

Она посмотрела на меня внимательнее, задержалась на волосах, лице, бросила взгляд на амулет на шее, и я почувствовала, как под этим взглядом скрывается магия. Она точно ведьма и, скорее всего, сейчас она принюхивается к нашему Узору. Но вслух я этого говорить не стала.

— У меня не постоялый двор, — сказала она наконец.