Ставка на ведьму

На нас оборачивались — то ли потому что рыжая ведьма в потрепанном платье была редкостью для этих мест, то ли потому что Рут смотрел по сторонам как цепной пес, словно на нас вот-вот набросятся разбойники посреди площади.

— Ты опять это делаешь, — тихо сказала я, не глядя на компаньона.

— Что именно? — раздалось в моей голове.

— Привлекаешь внимание людей своим хмурым видом. Прекрати пялиться на всех вокруг.

— Я слежу за обстановкой.

Я хмыкнула.

— Делай это менее приметно.

— Кто бы говорил. Твое платье хоть и отстирала Тарна, но видок у него тот еще. Давай тебя приоденем и прикроем рыжую копну волос? А то внимание привлекают именно они, а не мой взгляд.

Мне хотелось одернуть Рута, но, хоть он меня страшно бесил, был прав.

На рынке я быстро купила все, что было нужно для амулета: сушеные корни, смолу, тонкую серебристую проволоку, две маленькие бутылочки масла, кусок мягкой кожи, горсть темных бусин и плотную нить. Тарна дала мне денег, но я торговалась с остервенением, словно это были последние монеты на еду.

Рут сначала просто стоял рядом, а потом, кажется, начал получать от этого мрачное удовольствие. По крайней мере, когда толстый торговец специями попытался задрать цену почти вдвое, я поймала на себе взгляд, в котором слишком ясно читалось любопытство: как именно я сейчас его прикончу — магией или руками.

— Постыдился бы светиться как начищенный медяк — процедила я, когда мы отошли.

Я хотела добавить что-то еще, когда меня привлек странный шипящий звук в самом конце торгового ряда.

Там виднелась лавка, прижимаясь кривым углом к улочке, будто сама стыдилась своего внешнего вида. Над перекошенным навесом болталась облезлая доска с золотым глазом, а под ней громоздились клетки, банки, пузырьки, высушенные лапки, пучки перьев, склянки с мутной дрянью и прочий хлам, который продавцы диковин всегда пытаются выдать за чудеса. Хозяин — неряшливый лисьеглазый мужичонка вороватого вида с редкой бородой, сидел на табурете и ковырял ножом яблоко.

Я остановилась так резко, что Рут сразу повернул голову.

— Что такое?

Я не ответила, а сразу шагнула вглубь лавочки к дальней клетке, прикрытой грязной тряпкой. Оттуда снова донеслось шипение, а затем скрежет когтей по железу.

Я сдернула ткань и мои глаза широко распахнулись от удивления.

Внутри клетки сидел крошечный дракон размером с ладонь.

Малютка был вовсе не такой, какими их любят малевать на вывесках и в сказках — гладкий, гордый, сияющий. Этот был худой, грязный, с тусклой чешуей, плотно сложенными крыльями, так что перепонки казались мятыми и ломкими, а хвост бедняга поджимал под живот. Один рог был обломан почти у основания. Глаза горели желтым злым светом, обещая скорую расправу первому, кто сунется ближе.

Я медленно присела перед ним на корточки и ощутила вонь, что исходила от малыша. Он оскалился, показывая мелкие белые зубы, и еще ниже прижал голову.

— Сколько за него просишь? — зло бросила я, не оборачиваясь на проходимца.

Торговец тут же оживился.

— Диковинка редкая, госпожа. Настоящий горный малец. Через год будет как сторожевая собака, а через два…

— Сколько? — повторила я.

— Десять золотых, госпожа. Но он стоит каждой монеты, он даже…

— За такие деньги ты можешь продать весь свой хлам вместе с навесом и дыркой в заборе, — перебила его я, все еще разглядывая дракончика, — а впридачу заберут и твою бесполезную шкуру.

Торговец улыбнулся той самой мерзкой сальной улыбкой, от которой хочется отмыться.

— Видно, госпожа понимает толк в хороших вещах.

Я подняла на него взгляд.

— Это не вещь, а измученное существо, которое ты моришь голодом и содержишь в клетке так, что оно даже крылья расправить не может.

— Я держу товар, как считаю нужным. — Возразил торговец, горделиво выпятив грудь. — Хотите — покупайте товар, а нет — идите подобру-поздорову!

Дракон снова тихо зашипел. Я посмотрела на пустую миску, прутья решетки, на торчащие под чешуей кости, и что-то внутри меня сжалось так сильно, что даже зубы заныли.

— Оставь, — раздался голос Рута, когда тот подошел ближе и взял меня за руку. — Нам не нужен дракон.

Я выпрямилась.

— Мне нужен.

— Нам некуда его девать. Что скажут Тарна и Марек?

— Я им все объясню.

— Мы сами пока живем в чужом доме. Ты знаешь, что будет завтра? Как ты можешь брать на себя еще и ответственность за другое существо?

— Не твой же хлеб он будет есть. А тут малыш попросту сгниет.

Рут стиснул челюсть.

— Этта.

Я сделала шаг в сторону, разорвав телесный контакт с Рутом, чтобы он больше не мог со мной пререкаться.

Торговец переводил взгляд с меня на Рута и обратно, уже чуя, как можно еще поднять цену, пока мы молчаливо сверлим друг друга взглядами. Я вытащила мешочек с монетами и бросила на прилавок половину.

— Пять золотых и не больше.

Он оскорбленно втянул воздух.

— Да это же грабеж!

Я подхватила клетку указательным пальцем за крючок и еле слышно зашептала, угрожающе приближаясь в сторону пройдохи.

— Либо ты берешь столько, сколько я дала, либо я сейчас устрою тебе такой праздник, что сюда сбежится пол рынка, все ведьмы округи, все суеверные бабы и каждый бездельник, которому нравится смотреть, как кого-то рвут на части. Я растрачу всю свою магию до капли, но не успокоюсь, пока твоя тщедушная душонка не будет растрепана на волокна. И поверь, — я зло прищурилась, — мне хватит сил буквально вынуть из тебя душу, закинуть ее за тридевять земель и оставить пустую оболочку скитаться по миру в поисках своей половинки. Рискнешь со мной тягаться?

Торговец закрыл рот, пожевал губу, а затем щелкнул языком и сгреб монеты.

— Забирай. Только потом не приходи, когда он тебе палец откусит.

— Если откусит, значит, заслужила.

Я открыла клетку и поманила зверька. Дракон не бросился наружу, а уставился на меня, забившись как можно дальше. Я поднесла руку ко входу в клетку и замерла, стараясь быть как можно тише и увереннее. Очень медленно животное вытянуло шею и, не отрывая глаз от моего лица, придвинулось ближе. Дракончик маленькими шажками приблизился и ткнулся носом в руку.

Теплый, шершавый нос прижался к костяшкам пальцев и слегка потерся о них, признавая во мне безопасного человека.

— Ну давай, — тихо сказала я. — Иди ко мне. Давай выкинем эту старую вонючую клеть?

Он словно понимал, что я говорю — осторожно и недоверчиво выбирался, будто проверял, не передумаю ли я в последний момент. Сначала одна лапа, потом вторая, потом весь его узкий, гибкий корпус скользнул мне на руку. Когти вцепились в рукав, хвост дернулся.

Я прижала его к груди, ощущая теплое тельце и едва ощутимое сердцебиение перепуганного зверька.

В стороне от меня мелькнул силуэт и дракончик тут же зашипел.

Торговец во все глаза разглядывал развернувшуюся сцену. Видно, он и правда ждал, что дракон цапнет меня за руку и я потребую свою плату назад.

Рут подошел ко мне, закрывая нас с дракончиком от жадного взгляда торговца, который уже явно прикидывал насколько продешевил — зверь то оказался ручной!

Я тихо рассмеялась, не отрывая взгляда от дракона.

— Смотри какой он красивый!

— Он похож на недовольную ящерицу с зубами. — Произнес Рут, коснувшись моей руки.

Малыш вдруг подался из моей ладони и действительно попытался цапнуть Рута за руку. Бард едва успел отдернуть ладонь и теперь разглядывал зверька с настороженным видом.

Я возмущенно уставилась на него.

— У тебя нет сердца. Он просто защищает меня от твоей грубости.

Дракон снова зашипел, уже громче, взобрался по руке и влез мне на шею, устраиваясь так уверенно, будто всю жизнь только этим и занимался. Теплое маленькое тело легло вдоль ключиц, хвост скользнул назад и замкнулся у меня на шее, голова устроилась у плеча.

Я осторожно коснулась его спины и провела пальцем вдоль позвоночника.

— Видишь? Он сам меня выбрал.

— Или решил, что если держаться ближе к тебе, шансов выжить больше.

— Ну и что? Я бы на его месте тоже так сделала. Мы его отмоем, откормим и будет у нас с тобой спутник и защитник.

Дракон отозвался тихим урчанием и спустя пару минут уже мирно сопел, покачиваясь на моей шее в такт шагам.

Глава 5

Домой мы возвращались не спеша. Дракончик то шевелился у меня на шее, то замирал теплым воротником, только иногда приоткрывая один глаз, если кто-то подходил слишком близко. Рут почти всю дорогу молчал, но я видела, как он смотрит на существо у моего плеча, и еле сдерживалась, чтобы не поддеть его еще раз.

— Не ревнуй, — сказала я наконец. — Малыш просто быстрее понял, кто здесь главный.

Рут коснулся моей ладони.

— Ты себе льстишь.

Я фыркнула, а новообретенный питомец, словно услышав это, повернул голову и тихо, с выражением, зашипел.

Я согнулась от смеха так, что пришлось придержать его хвост, чтобы не съехал.

— Все, — выдохнула я. — Теперь я его точно оставлю.

Когда мы вернулись, Тарна сперва всплеснула руками, потом увидела дракона у меня на шее и только покачала головой.

— Вы будто нарочно ищете, чем еще усложнить мне жизнь.

— Тарна, не ругайся. Посмотри лучше какая прелесть! Настоящее украшение.

— Это клыкастое украшение с глазами голодного сборщика долгов. И чует мое сердце, что будет от него хлопот…

Марек, лежавший на тахте, приподнялся на локте, кинул на нас заинтересованный взгляд и хрипло рассмеялся.

— Ой, да он же сожрет кого-нибудь. Эта тварь явно невзлюбила Рута — вон как скалится.

— И ничего не сожрет, много ты понимаешь, — обиженно насупилась я, слегка поглаживая питомца.

Марек снова рассмеялся и тут же закашлялся, схватившись за бок. Тарна шикнула на него, поправила подушки и смерила меня взглядом, в котором уже смешались усталость, благодарность и смирение со всем, что теперь творилось под ее крышей.

— Ладно, — сказала она, вытирая руки о передник. — Но если эта тварь подпалит мне занавески, спать она будет снаружи.

Дракон поднял голову у меня на ладонях, приоткрыл пасть и тихо щелкнул зубами, будто обещая вести себя смирно.

— Видишь? Малыш все понимает и будет соблюдать все рамки приличия.

— Ну тогда стоит его отмыть и накормить, если хочешь, чтобы он дожил до утра.

Тут спорить я не стала, хотя понимала, что вряд ли огнедышащему понравится идея с купанием. И оказалась права.

Пока я аккуратно протирала влажной губкой, смоченной в мыльной воде, каждый уголок кожи, дракончик неистово шипел и всячески старался цапнуть меня за пальцы, но несильно.

После банных процедур от него стало приятнее пахнуть, а еще обнаружилось, что чешуя у него восхитительного темно-зеленого цвета с золотыми переливами. Единственное, что я никак не смогла поправить, был обломанный у основания рог. Я обработала ранку и понадеялась, что при должном уходе и кормлении рог просто со временем отрастет.

Ел он жадно, но не без разбору. Мясо хватал быстро, мелкими острыми зубами, а вот от каши и хлеба только презрительно отвернулся. Когда я поднесла миску поближе, он ткнулся носом в край, чихнул и посмотрел на меня так укоризненно, будто я лично нанесла ему этим угощением смертельное оскорбление.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Мало мне было одного привередливого молчуна, теперь у меня их двое.

Мы устроили дракончику место у печи, на старом шерстяном платке, который Тарна сперва собиралась пустить на тряпки. Дракон понюхал ткань, мотнул головой и перебрался ко мне на колени, свернувшись там тугой теплой спиралью.

Тарна покачала головой и, подвинув ко мне лампу, поставила на стол корзинку с нитками, бусинами и той самой синей лентой.

Я разложила на столе все, что купила на рынке: тонкую проволоку, бусины, смолу, сушеные листья и корни. Женщина стояла рядом молча, но я чувствовала, как у нее зудит язык спросить, что именно я делаю и почему беру одно, а не другое. Она держалась, не лезла под руку. За одно это я уже была готова уважать ее чуть больше.

Я работала медленно. Сил едва хватало, чтобы делать каждое движение осознанно, не роняя нить и не путаясь в собственных мыслях. Сначала я перетерла в пальцах мелиссу и полынь, смешала их с толченым корнем дягиля и щепоткой соли. Потом взяла проволоку и начала скручивать основу — не тугую, не жесткую, а такую, чтоб на нее можно было потом нанизать бусины и вплести нить, не ломая рисунок. Синюю ленту я разрезала на три узкие полоски и долго смотрела на них, прежде чем вплести в середину.

Тарна, не выдержав, все-таки спросила:

— И что это будет?

Я подняла голову.

— Бусы на шею.

— А если без ведьминой язвительности? Как работает твоя магия? Что даст мне твое украшение, когда у нас закончатся запасы и торговля встанет?

Тарна взволнованно теребила передник, явно пытаясь понять таинство происходящего.

— Суть моей магии не в колдовстве как таковом. Я не делаю ничего, чтобы облегчить твою жизнь извне. По большому счету я просто плету бусы. — Я замолчала, вглядываясь в рисунок украшения, который мягко выводили мои руки. — Вся сила кроется в самих людях, но они этого не понимают или не хотят признавать.

Глаза Тарны расширились, но я продолжала.

— В тебе уже есть все ответы, я просто подталкиваю, даю помощь там, где не хватает решимости, уверенности в своих силах или смекалки, чтобы сделать то, что ты уже умеешь. Моя магия — это помощь там, где она нужна, но никак не чудо.

Она качнула головой, но больше ничего не спрашивала и просто ушла хлопотать по хозяйству.

Когда амулет был почти готов, я вдруг почувствовала знакомое жжение на кончиках пальцев. Не то, чтобы магия вернулась во всей полноте — до этого было еще далеко, — но под кожей появилось тепло, и нить, которую я вплетала в проволоку, начала еле заметно светиться серебром. Я замедлилась, прислушалась к себе, а потом, сама не сразу осознав, что делаю, подняла голову и посмотрела на Рута.

Он сидел у окна, плечом опираясь о косяк. Свет лампы падал на его лицо сбоку, оставляя половину лица в тени. Дракон, устроившийся у меня на коленях, тоже повернул голову в его сторону и тихо заворчал себе под нос.

Я нахмурилась: что-то было не так.

Магия, которой едва хватало на тонкую работу, тянулась изнутри ровнее, чем должна. Будто внутри меня нашелся иной источник, что подпитывал силы и нить моего Узора, которой я оплетала амулет.

Я отложила проволоку.

— Иди сюда, — поманила я пальцем Рута.

Он поднялся и подошел вплотную. Я протянула руку, коснулась его запястья и дракончик у меня на коленях недовольно зашипел, попытавшись сунуть морду между нашими руками.

— Тихо ты, — пробормотала я, сосредоточенно вглядываясь в сплетение рук. — У взрослых тут отвратительно важные дела.

Я сильнее сжала пальцы на руке Рута и закрыла глаза. Сперва ничего не происходило. Я ощущала теплую ладонь барда, нежно сжимающую мою кисть. Его рукам был не чужд труд и кожа ощутимо загрубела в некоторых местах, но в целом ладонь была нежной и мягкой.

Я сосредоточилась и направила магию вглубь, нащупывая нити узора и… Ничего.

Узор Рута от меня скрылся, словно его никогда и не было.

Я хотела увидеть хотя бы намек. Пытаясь нащупать нити, погружалась все глубже, отчаянно цепляясь магией за любой намек на живую сущность. Но стоило потянуть сильнее, как меня встретила пустота.

Там, где у Рута еще вчера тянулись линии, переплетения, слабые и сильные узлы, сегодня было огромное звенящее ни-че-го. Я ошарашенно открыла глаза и уставилась на мужчину, не находя подходящего описания тому, что только что произошло.

— Что за дрянь…

Рут непонимающе склонил голову, а Тарна напряглась.

— Что такое?

Я даже не посмотрела на нее.

— Я не вижу его Узор.

Марек на кровати приподнял голову.

— Это плохо? Что это вообще значит?

— Это невозможно, — ответила я, не отводя взгляда от Рута. — Узор — это нити жизни человека, сплетенные Пряхами в один большой причудливый рисунок. Сродни тому, как на каждой подушечке пальцев есть уникальный рисунок, так и Узор не повторяется никогда. Он бывает запутанный, порой ломается, как это было у Марека. Узор может быть с узлами, с дырами, с перекосами — сколько угодно. Но чтобы я вообще не могла его прочесть или хотя бы почувствовать? Такого не бывает.

Пальцы Рута чуть сильнее сомкнулись на моем запястье, и в моей голове тихо раздалась короткая мысль.

— Но ты меня слышишь.

Я впилась взглядом в его глаза, ища в них ответ на мучавшие меня вопросы.

— А еще ты использовала нити моего Узора, чтобы подлатать Марека. Вряд ли с тобой что-то не так.

— Думаешь, это последствия моего вмешательства? — Ужаснулась я.

А затем страшная догадка пронзила меня разрядом, от которого пробежали мурашки. Я перевела взгляд на амулет, лежавший на столе, потом снова на Рута. Не отпуская руки, я коснулась Узора еще раз, но уже иначе — не пытаясь прочитать, а только прислушаться к тому, как льется магия.

И почувствовала.

Магия усилилась и потекла в амулет, заряжая украшение мощным потоком энергии, которого во мне попросту не было.

Я резко убрала руку и часто задышала.

— Ты это чувствуешь?

Он на мгновение прикрыл глаза и нехотя кивнул. И тогда я поняла, что он прекрасно осознавал что происходит.

— Почему ты не сказал? — вскинулась я, повышая голос. — Как ты мог утаить от меня такое?!

Тарна и Марек переводили взгляд с меня на Рута, пытаясь понять что происходит.

— Я ничего не понимаю, можешь объяснить что происходит? — Сдалась женщина.

Я не знала стоит ли говорить о своей догадке, или лучше умолчать. Но было бы бесчестно утаивать от людей, давших нам крышу над головой, такие важные новости.

— Когда я залатала Марека, — медленно начала я, подбирая каждое слово, — я использовала Узор Рута как основу для новой вязи.

Марек, морщась, опустился обратно на подушки.

— Все равно ничего не понял. Я что, должен теперь беспросветно влюбиться в твоего молчуна?

Тарна закатила глаза, но никак не прокомментировала неудачную шутку мужа.

— После моего вмешательства я перестала видеть Узор Рута. Почему так произошло — не знаю. А все непонятное обычно оказывается куда опаснее того, что уже известно, — честно ответила я. — Особенно если оно связано с магией и происходит без моего вмешательства само по себе.

Я снова взяла амулет в руки. Пальцы дрожали от раздражения и непонимания как поступить. Я закрутила последние бусины у основания и завершила плетение, почувствовав кожей, что магия сотворена.

— Не знаю как, но я почти полностью истощена, во мне магии кот наплакал. Однако, — я приподняла амулет указательным пальцем, демонстрируя присутствующим свою работу, — он готов.

Я выругалась себе под нос.

— В чем дело?

— Ненавижу, когда что-то работает хорошо не потому, что я талантливая, а потому что просто так совпало.

Рут провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Значит, мы теперь связаны?

— Похоже на то. И это не нормально, не естественно и уж точно не случайно. Что-то произошло, и нам необходимо понять что именно.

Я не стала говорить, что ощущала связь между нами гораздо раньше. В моей голове все время крутился вопрос — почему только я его слышу? Но с этим нужно было разбираться позднее.

Закончив амулет, я протянула его Тарне и объяснила, как носить. Та слушала внимательно, не перебивая.

— Он не сделает тебя сильнее, — сказала я. — Не уберет боль, не притянет звонких монет. Чуда не жди. Но когда тебя начнет затягивать омут печалей и усталости, когда руки опустятся и все покажется бессмысленным, он поможет выстоять на ногах до следующего утра, придаст сил. И поверь, это будет именно то, что тебе нужно.

Тарна аккуратно взяла подвеску обеими руками и прижала к груди.

— А если не поможет?

— Тогда придешь и скажешь мне это в лицо. Ты будешь первая, у кого амулет не сработает.

Она хмыкнула, а потом вдруг дернулась вперед и порывисто обняла меня.

— Спасибо, — еле слышно раздалось у моего плеча.

Я легонько погладила ее по спине и отстранилась, испытав неловкое смущение. Я хотела помогать людям от чистого сердца, делать мир лучше. Но каждый раз испытывала тревогу — а все ли я верно делаю?

Ночью я почти не спала.

Марек то затихал, то снова начинал стонать, будто заново переживал то, что с ним случилось. Тарна поднималась к нему почти беззвучно, но я все равно слышала ее шаги, шорох ткани, тихий плеск воды в кружке. Она говорила с ним негромко, но я все равно прислушивалась к шепоту и не могла погрузиться в сон.

Дракончик сначала устроился у меня на груди, распластался теплым, живым пятном, и я лежала, стараясь дышать осторожно, чтобы его не спугнуть. Потом он сам сполз, перебрался к окну и там замер, обвив хвостом раму. В темноте он почти растворился, только иногда тонкая линия спины едва заметно двигалась, когда он напрягался, вслушиваясь в шорохи.

Я повернулась на бок.

Рут лежал у стены, заложив руки за голову — слишком неподвижно для спящего человека.

Я какое-то время просто смотрела на него, испытывая странное ощущение, что если отвернусь, то потеряю что-то важное, не успев понять, что именно, а затем медленно села, опершись рукой о постель, и, не давая себе времени передумать, быстро встала на ноги. Нас разделяло всего пара шагов, так что я подошла к топчану и опустилась на краешек и облокотилась спиной на стену.

Конечно, Рут не спал. Он вскинул на меня взгляд, но не отстранился.

У меня в голове крутилась тысяча мыслей, но ни одного объяснения что я делаю. Едва коснувшись его предплечья, я ощутила волну тепла, прокатившуюся по всей коже. Он слегка вздрогнул, но взгляд не отвел.

— Ты в порядке? — раздалось привычным звуком у меня в голове.

— Я… — у меня не было ответа. Я не имела понятия зачем подошла к нему, но было бы совсем уж странно сказать об этом. — Рут, почему ты мне помог? И потом — зачем отправился со мной в путь? Почему не пошел своей дорогой? Я все думаю о том, как в один миг ты ворвался в мою жизнь и сейчас мы оказались в этой передряге вместе. А что будет дальше? Что будет с тобой? А с твоим Узором? Я…

Не заметив, как голос набрал силу, я торопливо выталкивала из себя все, что терзало мою душу с момента нашей встречи.

Поток моей речи прервал Рут, перекатившийся на бок и потянувший меня к себе. Я оказалась лежащей на боку, под пристальным взглядом барда. Он ничего не произнес, а просто внимательно смотрел мне в глаза. На его лице блуждала легкая улыбка

— Я много болтаю, да?

— За нас двоих, — усмехнулся он.

Я хихикнула, но затем решилась задать вопрос, который меня мучил с момента нашего знакомства.

— Рут, как ты потерял голос? Ты ведь такой не с рождения, я знаю. Почувствовала силу твоего голоса, когда латала Марека.

Он нахмурился и слегка отстранился.

— Ты действительно хочешь знать?

— Я… Мне кажется, это связано с тем, что я тебя слышу. И то, что я перестала видеть твой Узор, когда вмешалась. Это все берет одни истоки, но мне нужно убедиться, прежде чем озвучить догадку.

Я мысленно молилась, чтобы Рут рассказал какую-нибудь грустную историю, что потерял голос от ранения, после простуды или от несчастного случая. Сгодилось бы что угодно — я смогла бы ему помочь и вернуть отнятое. Но, зная мою удачливость, я в это и сама не верила. Еще за столом меня пронзила догадка и я боялась о ней даже думать, но не поговорить о ей было нельзя.

Он не отвел взгляд, но улыбка исчезла с его лица.

— Это не просто любопытство и не попытка залезть тебе в голову. Рут, я чувствую, как моя магия цепляется за тебя, как будто ты стал ее частью, и это не случайность. Такое не происходит само по себе, поэтому если это связано с тем, как ты потерял голос, я должна это знать, иначе буду действовать вслепую и рано или поздно сделаю что-то, о чем мы оба пожалеем.

Он крепче сжал пальцы на моем плече, как будто оно было для него якорем в бушующем шторме эмоций.

— Это не самая веселая история, — произнес он наконец.

— После того, что мы с тобой прошли, кажется, я могу задать этот вопрос.

Он коротко выдохнул, молча соглашаясь.

— Как ты всякий раз находишь нужные слова и доводы, ума не приложу, — заметил он.

— Это профессиональное, — пробормотала я, не отводя взгляда. — Так что?

У него напряглась челюсть, а взгляд на секунду ушел в сторону, блуждая по комнате. Он явно решал с какого места начать, так что я затихла в ожидании.

— Я не родился без голоса, — сказал он наконец, и в голосе его сквозила горечь потери, которую не спутаешь ни с чем. — Его у меня отняли. А если точнее, то я сам позволил это сделать.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.