Ставка на ведьму

Рут проследил за моим взглядом и увидел кровавый след, уводящий вглубь леса, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Мы не можем тут оставаться на привал или ночлег.

— Без тебя понимаю, — буркнула я. — И мне это не нравится.

Я попыталась выпрямиться, но тело не слушалось. В глазах потемнело, пришлось снова опереться плечом о борт телеги, чтобы не сползти на землю. Дыхание сбилось, пальцы дрожали, а внутри стояла глухая пустота как всегда после сильного колдовства, когда ты берешь больше, чем можешь удержать.

Рут стоял рядом. Я чувствовала его присутствие даже не глядя — по тому, как сбоку меня накрыла его тень.

— Не трогай меня, — пробормотала я, не открывая глаз. — Сейчас отпустит…

Через мгновение услышала удаляющиеся шаги. Где-то рядом слышался глухой стук, тихий скрип и шорох.

Я открыла глаза и уставилась в грязь перед собой, пытаясь не потерять сознание. Через какое-то время шаги вернулись. Он остановился рядом.

Я подняла голову, щурясь.

— Ну? — голос вышел хриплым. — Есть еще сюрпризы или на сегодня хватит?

Он на секунду замялся, будто подбирая слова, которых у него не было, а потом опустился на корточки и мягко коснулся моей руки.

— Там человек, но с ним все плохо. Он жутко искалечен и ему нужна помощь.

Я выдохнула сквозь зубы.

— Ну конечно. Было бы странно, если бы все закончилось просто. — Я попыталась встать, но ноги не держали. Тело будто налилось свинцом. — Где он?

Рут не ответил. Вместо этого наклонился, подхватил меня под колени и спину, и прежде чем успела возмутиться, уже поднял.

— Эй! — выдохнула я, цепляясь за его плечо. — Ты чего вытворяешь?

— Я могу изобразить ему пантомиму, но будет быстрее, если вы просто поговорите, как думаешь?

Я скривилась от раздражения, ведь он был прав, но вслух этого не сказала. Голова все равно кружилась так, что шаг я бы сделала ровно один — и то в сторону короткого полета до земли.

Он донес меня до другой стороны телеги и аккуратно опустил рядом с лежащим мужчиной.

Тот был в худшем состоянии, чем я ожидала. Лицо серое, губы потрескались, нога вывернута так, что даже смотреть неприятно. Кровь уже подсохла, но под ней угадывалась рваная рана.

Я наклонилась ближе, стараясь держаться ровно.

— Эй… — тихо позвала я. — Слышишь меня?

Мужчина дернулся, застонал и с трудом открыл глаза. Взгляд блуждал, пока не зацепился за меня.

— Ведьма, — прохрипел он.

— Повезло тебе, — хмыкнула я. — Сегодня у тебя удачный день.

Он попытался усмехнуться, но вышло плохо.

— Да уж, не знаю каких богов благодарить. Разбойники все забрали. Весь товар, что я вез на торги.

— Вижу, — коротко ответила я. — Сколько их было?

— Четверо, — он с трудом сглотнул. — Думал не выберусь…

Я кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Дом твой далеко?

Он зажмурился на секунду, собираясь с силами.

— Там за лесом, дорога уходит вправо. Каменный дом и солнечная крыша. Сразу поймешь, один такой.

Я хотела пошутить, но у торговца закатились глаза, а дыхание стало учащенным и рваным.

— Рут! — вскрикнула я. — Я не смогу сейчас его подлатать, магии во мне ровно столько, чтобы не рухнуть самой. Нужно быстро отвезти его в город и найти лекаря. Готов поработать возницей?

Он кивнул, а я откинулась назад, чувствуя, как силы стремительно утекают. Сквозь полуприкрытые веки наблюдала, как бард аккуратно поднял мужчину и уложил в телегу, подперев мешками, чтобы тот не катался по доскам, а потом занялся сломанным колесом.

Работал Рут быстро. Пальцы двигались уверенно, как будто он уже не раз чинил такие вещи в дороге. Дерево скрипнуло, когда он поставил колесо на место, проверил ось, закрепил и подтянул.

Я даже не заметила, как он снова оказался рядом.

— Поехали, — прозвучало у меня в голове, когда он с легкостью поднял меня и усадил в повозку рядом с раненым.

Я уцепилась за край доски, чтобы не завалиться набок, а Рут быстро вскочил на козлы и перехватил поводья. Лошадь фыркнула, а затем повозка дернулась и покатилась вперед.

Я прикрыла глаза, позволяя телу наконец расслабиться. Доски подо мной скрипели, колеса стучали по утоптанной земле, а совсем рядом тяжело дышал мужчина, которого мы везли домой.

Над моей головой маячил Рут, стараясь везти поклажу как можно аккуратнее.

— Только не вздумай меня уронить, — пробормотала я, проваливаясь в сон.

Ответ пришел спустя пару мгновений.

— Я рядом.

И темнота накрыла меня с головой.

Глава 3

Повозка дернулась на очередной кочке, и меня качнуло в сторону, отчего я проснулась, но не открыла глаз, только сильнее вцепилась пальцами в край доски, чувствуя, как под ладонями вибрирует дерево.

Лошадь тянула повозку ровно, но дорога шла под уклон, и колеса то и дело проваливались в старую колею, так что повозку неприятно потряхивало на каждой выбоине. Где-то впереди поскрипывали поводья, и над этим скрипом ровно держалось дыхание Рута.

Запахи смешались — сырость леса осталась позади, впереди тянуло дымом, навозом, горячей пылью и чем-то жареным. Я втянула воздух глубже и приоткрыла глаза.

Окраина города показалась между деревьями — низкие крыши, прижавшиеся друг к другу, дым из труб, кривые заборы, огороды, где уже кто-то копался, согнувшись пополам. Не город, а муравейник жизни, брошенный на краю дороги.

— Не спрашивай дорогу у ворот, — пробормотала я, не поднимая головы. — Заезжай сразу внутрь. Чем меньше мы привлекаем внимания, тем лучше.

Повозка покатилась дальше. Люди оборачивались, но ненадолго. Мальчишка побежал рядом, пытаясь заглянуть внутрь, но его окликнули, и он отстал. Женщина с корзиной прижала ее к груди и отступила в сторону, пропуская нас. Кто-то проворчал, кто-то махнул рукой, но никто не бросился с расспросами, глядя на покалеченного торговца. Это было странно.

Я приподняла голову и посмотрела на мужчину рядом. Грудь его ходила неровно, губы побелели, а под веками дрожали глазные яблоки. Нога была перевязана кое-как — тряпка уже пропиталась и подсохла, стянувшись коркой. Рут явно плохо справлялся с ролью лекаря.

— Эй, — тихо позвала я, легонько ткнув торговца пальцем в плечо. — Доехали почти. Только не вздумай умирать сейчас, понял? Я ради тебя столько сил угробила, а ты мне тут все испортишь.

Он дернулся, губы шевельнулись, но что он ответил я не расслышала.

— Рут, нашему товарищу совсем плохо, мы дом-то быстро найдем? — я потянулась, чтобы коснуться его руки и на секунду замерла, потому что под ладонью оказалась вовсе не рука, а крепкая, напряженная мужская ягодица.

Я замерла и моргнула.

— Ну, это тоже, конечно, часть тебя, но я вообще-то не туда целилась.

Быстро отдернув ладонь, я отвернулась, уставившись куда-то в борт повозки, чувствуя, как щеки предательски наливаются румянцем, и сжала пальцы в кулак, будто это могло стереть только что случившееся.

— И не смей делать вид, что тебе это понравилось, — пробурчала я уже тише, больше чтобы закрыть тему, чем действительно его уколоть.

Он не ответил сразу. Только через секунду коснулся моей руки сам, уверенно сжав пальцы, и в голове у меня прозвучало с явной усмешкой:

— Если тебе так удобнее со мной разговаривать, я, конечно, не против.

Я шумно выдохнула и закатила глаза, даже не поворачиваясь.

— Помечтай.

Пальцы его не разжались.

— Мы уже приехали.

Я подняла голову.

Перед нами стоял дом — каменный, низкий, с широкой крышей, покрытой светлой черепицей, которая в свете заката отливала теплым, почти золотым оттенком. Среди потемневших, почти черных крыш вокруг он бросался в глаза сразу — слишком светлый, слишком заметный, чтобы его можно было перепутать. Та самая солнечная крыша.

— Ну надо же. Хоть что-то сегодня работает как обещали. Как ты его нашел?

— Его видно от самых ворот, да и к тому же…

Закончить мысль Рут не успел. Дверь распахнулась раньше, чем мы успели остановиться окончательно и на крыльцо выбежала женщина, на ходу вытирая руки о передник. Волосы собраны кое-как, выбившиеся пряди перепачканы мукой.

— Марек, ты почему вернулся? Случилось что? — заголосила она у самого входа, затем сделала еще пару шагов и замерла, уставившись на повозку.

— Нет… — выдохнула она. — Нет, нет, нет!

Она сорвалась с места и подбежала, почти споткнувшись на ровном месте.

— Марек! — Ее голос сорвался. — Марек, ты меня слышишь?! — Женщина начала было трясти торговца, но заметив ранение охнула и отдернула руки.

Я медленно села, опираясь на локоть, и стиснула зубы, чтобы не застонать от того, как потянуло в спине.

Она подняла на меня взгляд, будто только сейчас заметила.

— Кто вы? Что с ним приключилось?

— С ним приключились разбойники на тракте, — коротко ответила я. — Он жив, но очень слаб. Ногу ему переломали так, что сама не соберу, я сейчас без толики магии. Пошли как можно скорей за лекарем.

Она прижала ладонь к губам, потом резко кивнула.

— Лекарь у нас один, и то слава богам. Помогите занести его, пожалуйста.

Рут уже спрыгнул с козел, обошел повозку и поднял мужчину так легко, что я на секунду поймала себя на мысли, что недооценила, сколько в нем силы.

Они направились в дом, а я осталась сидеть. Несколько секунд просто смотрела на двор, затем спустила ноги вниз и все-таки поднялась, держась за борт. Сделала шаг — мир тут же потемнел и качнулся, ровно как когда выпью лишнюю кружку эля.

Прежде, чем я начала заваливаться, сильные руки бережно меня подхватили.

— Если ты сейчас упадешь, — отозвалось у меня в голове, с уже привычной насмешкой, — я посмотрю и запомню. А потом буду припоминать очень долго, — протянул он.

Я уткнулась лбом ему в плечо, зажмурилась на секунду, пережидая, пока отпустит, и выдохнула:

— Смотри сколько хочешь, только держи.

Пальцы сами сжались на его плече сильнее, чем нужно.

— Я и держу, — отозвался он уже тише, и хватка стала крепче, надежнее. — Не спеши.

Я фыркнула и выпрямилась, хотя тело все еще ныло и неохотно слушалось. Рут не отпустил сразу, проверяя, стою ли я сама, и только потом разжал пальцы.

В доме пахло хлебом, сушеными травами и старым деревом. Рут уже уложил мужчину на лежанку в углу комнаты, подложив под голову свернутую ткань.

Тарна — так звали хозяйку дома — суетилась рядом. Руки ее дрожали, но движения были быстрыми и уверенными.

— Неси воды, — бросила я. — И чистую ткань. Постараюсь выходить его, но без лекаря тут никак.

Она кивнула и метнулась к двери.

Я подошла ближе, оперлась ладонью о стол.

— Марек, — тихо сказала я. — Слышишь меня?

Он приоткрыл глаза.

— Ведьма…

— Да, я. — Я наклонилась ниже. — Держишься?

Он с трудом усмехнулся и, кивнув, снова закрыл глаза.

Я выпрямилась и отступила, чувствуя, как ноги начинают подрагивать.

Рут стоял рядом. Я даже не смотрела на него, но ощущала каждой клеточкой тела энергию и Узор. Обычно я слышу Узор тех, кого коснулась своей магией. Но с Рутом с самого начала все шло наперекосяк.

— Иди сюда и помоги, — пробормотала я, осматривая ногу Марека. — Лекарь из тебя никакой, перевязь кровь остановила, но мы растрясли его, пока везли. Боюсь, кость ушла совсем не туда.

Рут молчаливым помощником встал рядом и принял тряпки, что принесла жена Марека. Быстро промывая их в воде, смешанной с клюквенной настойкой, я обрабатывала ногу там, где не могла покалечить беднягу неловком движением еще сильнее.

Когда пришел лекарь, бормоча что-то про бестолковых юных ведьм, меня на ногах держала только мысль, что совсем скоро я отдохну, а затем проглочу самую большую свиную рульку, какую найду в лучшей таверне этого городка.

Лекарь оказался стариком с короткой седой бородой и тяжелым взглядом. Он даже не поздоровался — сразу склонился над Мареком, руки легли на ногу, ощупывая, проверяя, надавливая там, где я не решалась.

Я отступила на полшага, но далеко не ушла. Колени подогнулись сами, и я опустилась рядом, оперевшись плечом в край лежанки.

— Жив будет, — сказал лекарь спустя время. — Но нога… — Он покачал головой, помявшись перед несчастной женой. — Ходить будет плохо. Если вообще будет.

Женщина закрыла лицо руками и зарыдала.

Я отвела взгляд, не понимая как поступить. Во мне и впрямь не было ни крупицы магии, чтобы поделиться. Иначе могла покалечиться сама и лишиться дара. Однако я слышала стенания женщины и сердце нещадно щемило от боли и сочувствия.

Я встретилась взглядом с Рутом и слегка качнув головой, поманила к себе. Он аккуратно присел рядом так, что наши плечи соприкоснулись.

Я устало опустила голову ему на плечо и вновь посмотрела на торговца. Бедняга пребывал в шоке от услышанного и несчастно смотрел на жену, которая умоляла лекаря помочь им.

— Рут, я лишилась магии, защищаясь, — прошептала я, наклоняясь ближе, почти касаясь губами его уха. — Если попытаюсь срастить ему кости, сама лягу рядом с ним. И вряд ли встану.

— Есть способ… — выдохнула я, с усилием разжимая зубы. — Но он опасный. Не уверена, что справлюсь. Я делала это только один раз в детстве и тогда даже не понимала, что именно делаю.

Рут не перебивал. Просто молча смотрел, и от этого становилось только тяжелее — я видела, что он уже почти все понял.

— В детстве… — я запнулась, провела языком по пересохшим губам. — Я вытянула силу из Узора другого человека. Случайно. Тогда же сделала свой первый амулет. — Я коротко выдохнула и подняла на него взгляд. — Это не проходит бесследно.

Он не отвел глаз.

— Сколько?

Я сглотнула, чувствуя, как неприятно сжимается горло.

— Год жизни, может больше. Не знаю, Узор не дает точной меры. Я не могу посчитать, сколько заберу.

От одной мысли о том, что придется сознательно украсть чужой год жизни, сводило желудок.

Рут на секунду отвернулся, посмотрел в сторону Марека. Тарна все еще держала лекаря за рукав, почти вцепившись в него, а тот говорил что-то тихо и устало, избегая ее взгляда.

Бард выдохнул через нос и снова посмотрел на меня, слегка кивнув.

— Делай.

Я опешила.

— Ты вообще слышал, что я сказала?

Он наклонился ближе, так, что я почувствовала его дыхание у щеки. Пальцы уверенно нашли мое запястье и легли поверх.

— Слышал. Делай, что считаешь нужным. Я тебе доверяю.

Я сжала его руку сильнее, чем собиралась, и не отводила взгляда.

— Я не смогу ничего вернуть, если что-то пойдет не так.

— Я и не прошу.

На мгновение захотелось просто разжать руку, встать и сказать, что не выйдет. Что я не умею и это того не стоит.

Сзади снова застонал Марек, и это короткий, надломленный звук выбил из меня остатки колебаний. Я медленно выдохнула, не отпуская Рута, и повернулась к торговцу.

— Лежи смирно и не дергайся, — сказала я Мареку, изучая взглядом поврежденную ногу. — Тарна, стой на месте и не подходи.

Женщина быстро кивнула, а я переместилась и оказалась на коленях рядом с раненым. Одной рукой я сжимала ладонь Рута, а пальцы второй легли на бедро Марека, чуть выше места перелома. Под кожей ощущалась горячая, плотная тяжесть — кровь уже собралась внутри, распирая ткани, и от легкого нажатия тело отвечало вязким сопротивлением.

Я осторожно провела пальцами по коже и сразу почувствовала то место, где кость ушла в сторону. Там все было неправильно: линия ломалась, проваливалась, будто под кожей что-то сместилось и застряло не на своем месте.

Марек дернулся, а его дыхание сбилось, пальцы на лавке сжались сильнее. Замерев на мгновение, прислушалась к тому, как тело под руками реагирует — где напряжение нарастает, а где оседает.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть лица Тарны. Не видеть, как она смотрит в напряженном молчании и мольбой в глазах.

Сначала — Рут. Я сжала его запястье сильнее, подушечками пальцев нащупала ритм сердца, отдающийся под кожей, и зацепилась за него. Внутри отозвалось знакомое ощущение — нить, тугая, ровная и очень сильная. Его Узор был плотным, собранным, не расползался и даже не дрожал. За него было легко ухватиться, и от этого становилось еще тяжелее дышать.

— Не шевелись, — пробормотала я, хотя знала, что он и так не сделает все, чтобы не мешать мне.

Я потянулась глубже, туда, где нити сходятся в плотное сплетение. Тонкая струна, спрятанная глубже остальных — теплая, упругая, едва сияющая закатным солнцем.

Я стиснула зубы и легчайшим движением потянула ее на себя, забыв как дышать. Рут вдохнул чуть глубже, чем раньше. Пальцы его на моей руке едва заметно сжались, а весь он словно превратился в каменную глыбу. Я почувствовала это и на секунду остановилась. Хотела все бросить, но осознала, что уже не вернуться обратно и потянула сильнее.

Нить поддалась.

Я не стала доставать ее полностью — только отвела в сторону, вытянула часть, как вытягивают пряжу из тугого клубка. Нить сопротивлялась, будто не хотела покидать свое законное место и ослаблять хозяина. Тогда я перестала напирать и поманила ее — ласково, словно испуганного котенка, и дело пошло лучше.

Почувствовав, что достала достаточно, я перехватила ее, не давая сорваться обратно, сразу потянула и направила к Мареку.

Пора было чинить его Узор.

Нити шли неравномерно, местами провисали, местами спутывались в узлы. В районе бедра все было перекошено, Узор открывался разорванными краями и зиял черной пустотой.

— Потерпи, — сказала я тихо, — сейчас будет хуже.

Марек дернулся и вскрикнул от сдерживаемой боли, когда я подвела нить Рута и запустила в его Узор.

Не передать словами как тяжело было творить такую магию. Это оказалось как шить вслепую чужими руками раскаленной иглой. Сначала неудобно, криво и косо, но постепенно я приноровилась и дело пошло.

Я почувствовала, как кость под пальцами сдвигается, возвращаясь на место. Марек хрипел, тело тряслось, но Рут и лекарь крепко удерживали торговца. Я тянула нить дальше, заставляя ее удерживать форму, связывать, стягивать, удерживать разрыв.

Внутри все дрожало от напряжения, но я уже не могла остановиться. Пальцы сжимали запястье Рута крепче, чем нужно, и я отчетливо чувствовала, как под кожей у него сбивается пульс — дыхание стало глубже, тяжелее.

Я тянула нить — и вдруг поймала себя на том, что тяну силу не только из Рута. Это ощущение уже было. Там, раньше, в дороге, когда моя магия впервые зацепилась за него и не отпустила. Тогда я решила, что это случайность, ошибка или следы усталости. Сейчас же не было никакой случайности. Только ясное, почти болезненное понимание. Я не просто взяла жизненную силу Рута. Я пропустила сквозь него свою магию, так что она как виноградная лоза оплела нити Узора и стала толще и крепче.

Это чувствовалось так же отчетливо, как тепло кожи моего спутника. Его Узор не отталкивал, не закрывался — наоборот, поддавался, пропускал, и от этого внутри поднималось глухое, тяжелое беспокойство. Так не должно было работать.

Пальцы Рута в моей руке дернулись, и я поняла, что он тоже это чувствует. Не так, как я — иначе, но достаточно, чтобы испугаться.

Я сжала его ладонь сильнее, удерживая и себя, и ту странную связь, которая стала слишком явной. Довела нить до конца, уложила ее в разорванный рисунок, аккуратно стягивая то, что расползлось. Узор поддался не сразу, но стянул разрыв и закрыл раны. Я задержала его на месте, проверяя, держится ли, не уходит ли обратно.

Только убедившись, что он не распадается, я отпустила.

Мгновенно меня окутало холодом. Ослабли руки и разжались пальцы, вынуждая упереться ладонью в пол, чтобы не завалиться вперед.

Я попыталась ровно вдохнуть, но грудь сжало так, что воздух застрял на полпути, а перед глазами все плыло и раскачивалось.

На секунду зажмурилась, надеясь, что пройдет, но стало только хуже — темнота подступила ближе, затуманивая взгляд. Машинально попыталась удержаться, найти опору, но тело уже не слушалось, и я начала заваливаться на бок, когда ощутила прикосновение теплой ладони. Меня прошибла волна магического тепла и связь стала отчетливее. Я успела подумать об этом, прежде чем в глазах окончательно потемнело и мир померк.

* * *

Сознание возвращалось медленно, не сразу собираясь в одно целое. Сначала пришло ощущение ткани под щекой — грубой, но теплой. Потом ноздри уловили аромат. Дым, сухие травы, немного прелого дерева и что-то еще, знакомое, домашнее. Где-то рядом тихо потрескивали угли.

Я моргнула и открыла глаза. Мягкий, утренний свет ложился на потолок кривыми полосами, пробиваясь сквозь решетчатые ставни. Попытавшись сесть, я ощутила, как тело отозвалось тупой болью. Это даже не было болью, а скорее ощущением, будто меня выжали и оставили пустой оболочкой, которую теперь снова нужно наполнять желанием жить. И желательно еще кофе. Без кофе желания жить я не найду, это точно.

Комната вокруг меня была маленькая и тесная, но весьма уютная. Кровать, на которой я лежала, лавка у стены, сундук в углу, а еще куча засушенных трав развешаны по стенам. Я поняла, что меня уложили в каком-то подобии чулана, но этот факт не обидел, а скорее удивил. Аромат полыни и чабреца пробивался в голову, очищая разум и наполняя легкие живительным ароматом. Скорее всего Тарна неплохо разбиралась в травах. Я заметила это почти сразу. Над изголовьем висели пучки зверобоя — его часто сушили в домах, чтобы отгонять дурные сны и болезни, а под подоконником топорщилась лаванда. В деревнях ее нередко раскладывали возле окон и дверей, веря, что сильный запах отпугивает злых духов и не дает недоброму войти в дом. Для случайного украшения все это выглядело слишком уж продуманно.

Я опустила взгляд на себя. Платья уже не было — вместо него тонкая рубаха до колена, чужая, мягкая от частых стирок, с легким запахом дыма и трав. Плащ исчез, а начищенные сапоги аккуратно стояли у кровати.

Я провела ладонью по ткани, задержалась на неровном шве у воротника и тихо хмыкнула. Тарна не просто пустила под крышу. Она еще и взяла на себя заботу о нас с Рутом.

Рут!

Имя вспыхнуло в памяти как сигнальный огонь, и я беспокойно заозиралась, будто он мог оказаться в этой же комнате.

Конечно, его здесь не было. Где он спал — на полу, у двери, на улице? Не со мной же в одной постели? Узкая кровать точно не вместила бы нас двоих.

Я медленно спустила ноги на пол, осторожно встала, переждала пару мгновений и подошла к выходу. Пальцы легли на ручку, я на секунду задержалась, а затем чуть приоткрыла дверь, открывая обзор.

Комната за дверью выглядела иначе — живой, наполненной движением. Я сразу заметила, что Марека там уже нет — наверняка унесли в хозяйскую спальню. Лежанка у стены была пустой, аккуратно убранной заботливой хозяйской рукой.

Я перевела взгляд дальше. Знакомая фигура склонилась за столом, уставленным яствами. Миска с густым рагу, рядом тарелка с хлебом, овощи, тушеные с пряными травами, и кусок запеченного мяса, еще дымящийся. Еще я заметила крошечные плошки с медом, сыром и свежими ягодами.

Рут ел не торопясь, тщательно пережевывая каждый кусок, будто сам процесс был важнее всего остального, а Тарна кружила вокруг него. Соседние плошки она осторожно подталкивала к нему, следя, чтобы ничего не остыло, и время от времени поглядывала на него с вниманием и легкой улыбкой.

Женщина не сидела ни секунды. То подливала что-то в кружку, то двигала ближе хлеб, то снова отходила к печи, продолжая говорить без остановки о чем-то простом, бытовом, но с напором, будто ей жизненно необходимо было донести свою мысль собеседнику.

— …и я ей говорю, не бери ты у него эту муку, он же вечно мешает старое с новым, а она мне — да что ты понимаешь, у него дешевле…

Она резко поставила перед Рутом еще одну тарелку.

— Ешь. Ты вчера почти не притронулся к кушаньям, вон как исхудал!

Он поднял на нее взгляд, скорее всего собираясь возразить, но Тарна тут же отмахнулась, даже не дав ему ничего сказать.

— Не смотри так, я все вижу. Думаешь, если молчишь, я не замечу?

Я улыбнулась, заметив, как Рут покорно склонился над очередной порцией еды, позволяя женщина суетиться вокруг себя.

— Вот и славно, вот и ладно. Кушай, сынок!

— Ты уже проснулась, — ахнула она, услышав, как я скрипнула половицей.

Голос прозвучал облегченно, но сразу же вернулся к обычной деловитости. — Лежала бы еще, тебе рано вставать.

Я вышла в комнату, откинулась спиной на стену и тихо выдохнула.

— Судя по тому, как ты квохчешь над Рутом, если я пролежу еще хоть немного, ты начнешь и меня таскать по дому на руках.

— Не преувеличивай. — Она фыркнула, но уголки губ у нее дрогнули.

Я посмотрела на Рута и наши взгляды встретились. На его лице читалось волнение, но из-за чего именно я не понимала.

— Ты в порядке?

Рут молча кивнул

Тарна на секунду замерла, потом оглянулась на него, словно проверяя.