Ставка на ведьму

— Вы только посмотрите кто пожаловал! — Воскликнула одна из старух, что восседала у камина в окружении двух подруг. — Та самая слышащая, да и еще со своим суженым!

Глаза всех присутствующих устремились к нам и гул множества голосов затих.

— Как интересно, — протянула одна из них, глядя на нас. — Неужели это она? Маэль, где ты ее нашла?

— Она сама меня нашла, смышленая до жути!

Словно из ниоткуда появилась та самая девушка, что встречала нас у входа. Она опустилась на подлокотник кресла, демонстрируя всем присутствующим свои длинные обнаженные ноги, закинув одну на другую. Жадно окинув взглядом Рута, она задержалась глазами на его шраме на шее и перевела взгляд на меня.

— Стало быть, вы пришли.

Ее голос казался смутно знакомым, словно я сегодня его уже слышала, но как не могла понять где.

— И как тебе наш Вольный Круг? — с легким прищуром спросила она.

— Это название Ковена?

— Мы не Ковен, дорогая. А Круг ведьм, которые живут по своим законам. И ты, кстати, одна из нас.

Ничего не понимая, я смотрела на юную девушку, жеманно прижимавшую шаль к полуприкрытой груди, и бросающую томные взгляды на Рута, отчего тот покрылся пунцовыми пятнами.

— Шаль! — закричала вдруг я, вызвав искреннюю улыбку у Маэль.

— Я знала, что ты смышленая.

На месте, где секунду назад восседала юная полуголая девушка, оказалась средних лет женщина с тугой косой и глубоким взглядом. Она поднялась с кресла и медленно подошла ближе. Я только сейчас заметила, что вместе с обликом менялась не только внешность. Менялось все — осанка, взгляд, голос, даже воздух вокруг нее.

Юная Маэль казалась яркой, насмешливой и почти опасной в своей красоте.

Женщина средних лет излучала спокойствие и силу.

А когда она посмотрела на нас исподлобья, я на мгновение увидела третье лицо — древнюю старуху с тяжелым взглядом, от которого хотелось преклонить голову. Образы мелькнули и исчезли так быстро, что я не была уверена, не показалось ли мне.

Но Рут рядом напрягся. Значит, не показалось.

— Три лика, — тихо произнесла Маэль. — Девушка. Женщина. Старуха. Жизнь, сила и смерть. Очень полезный дар, когда живешь достаточно долго, чтобы люди начинали задавать лишние вопросы.

— Сколько тебе лет? — вырвалось у меня.

Ведьмы вокруг захохотали так громко, что кто-то едва не подавился вином.

— Ох, какая прелесть.

— Она спросила это вслух.

Маэль же только довольно улыбнулась.

— Достаточно, чтобы помнить молодую Астрею без ее вечного выражения лица, будто кто-то наложил кучу прямо ей в подол.

Я прыснула со смеху раньше, чем успела сдержаться и поняла, что это была старшая ведьма Круга, которая могла принимать одно из трех обличий Трехликой Матери. Ее глаза довольно сияли, а пальцы с неожиданной нежностью поправляли серебристую шаль на плечах.

— Теперь узнала? — спросила она с ленивой усмешкой.

— Это иллюзия?

— Обижаешь меня. Иллюзии — дешевый балаган для ярмарочных фокусников. Я же просто давно живу на этом свете и умею принимать различные облики.

Она произнесла это, и по комнате тут же прокатился довольный смех ведьм.

— Маэль попросту любит пугать молодежь, — хмыкнула одна из старух.

— В особенности красивых мужчин, — добавила другая, покосившись на Рута.

Тот стоял рядом с напряженным лицом, будто пытаясь понять, шутит здесь хоть кто-то, или все рождаются с этим ведьминским безумием.

Маэль довольно прищурилась, заметив его взгляд.

— Ну что, бард, теперь понял, кому подарил шаль?

Рут медленно посмотрел на ткань у нее на плечах, затем на меня, и после этого его глаза расширились от удивления.

— Так вот почему ты закричала про шаль! Это была она!

— И как же быстро ты догадался…

— Этта, я бы не стал делать подобные подарки другой девушке, но там ведь была старушка… Я и подумал, что ей будет приятно…

— Возможно, твой подарок спас мое умственное здоровье. Кто знает как бы она нас встречала, не будь ты таким радушным. Может, совсем голышом.

Я тихо препиралась с Рутом, отвечая ему вслух, а Маэль тем временем внимательно следила за нами.

— Ох, как интересно, — протянула она. — Он ведь сейчас говорит с тобой?

Я настороженно кивнула и все ведьмы мгновенно загудели.

— Прямо сейчас?

— И ты слышишь слова?

— А эмоции?

— А сны друг друга видите?

— Они связаны Узором, я же говорила!

— Да помолчи ты, Нивея, ты любой чих называешь знаком судьбы.

Маэль щелкнула пальцами, призывая всех к тишине, но это слабо помогло. Ведьмы уже обступили нас плотным кольцом, рассматривая так внимательно, словно мы были редкими зверями, случайно забредшими в их логово. Одна из них — высокая, седая, с тонкими золотыми кольцами в ушах — подошла ко мне почти вплотную и бесцеремонно взяла за подбородок.

— Глаза не отводи.

— Обычно после таких слов меня хотя бы на ужин приглашают, — пробормотала я.

— Дерзкая. Люблю таких.

Ее пальцы замерли у моего виска и воздух вокруг едва заметно потеплел. Я ощутила магию вокруг себя. Она скользнула по коже, коснулась шеи, ключиц, ладоней, а потом потянулась дальше — туда, где между мной и Рутом давно натянулась незримая нить. Ведьма резко нахмурилась и отвела руку, переводя взгляд с меня на Рута.

— Ох.

— В чем дело? — тревожно спросила я.

Она не ответила сразу, а позади нас уже спорили остальные.

— Дай посмотреть.

— Отойди, ты все собьешь.

— Я вообще ничего подобного не видела.

— Они не связаны обычным договором.

— Да тут половина Узора переплавилась.

Меня передернуло от непонятных возгласов и захотелось сбежать.

— Тихо всем! — рявкнула вдруг Маэль, возвращаясь в кресло. — А вы рассказывайте все с самого начала. И медленно. Потому что если вы действительно переплелись Узорами так, как я думаю, то это либо редчайшее чудо, либо катастрофа. А иногда, дети мои, это одно и то же.

Мы с Рутом переглянулись и почему-то впервые за долгое время мне не было страшно рассказывать правду.

Я рассказала им все. Про площадь в Гренвале, про мальчишку, которого должны были казнить, про то, как вмешалась в чужой Узор, сама толком не понимая, что делаю. Про Кайра и побег. Про то, как после той ночи начала слышать Рута — сперва обрывками, потом все яснее, пока его голос окончательно не поселился у меня в голове.

Чем дольше я говорила, тем тише становилось в комнате.

Ведьмы слушали внимательно, не перебивая, только иногда переглядывались между собой так, будто понимали больше нас.

Когда я закончила, одна из старших ведьм тяжело выдохнула:

— Бездна.

— Вот именно, — мрачно поддержала ее другая. — Девочка умудрилась завязать живой Узор.

— Она же не специально, — возразила ей третья.

— Обычно самые страшные вещи случаются по незнанию.

Маэль задумчиво постукивала длинными ногтями по подлокотнику кресла, не сводя глаз с Рута.

— И ты все это время слышишь только его?

— Да.

— А он тебя?

— Нет. Только я его.

— Во сне?

— Иногда.

— Когда он злится?

— Нет, это не имеет значения. Я слышу его только когда он касается моей кожи.

Я замялась, а Маэль заинтересованно подалась вперед.

— Что? Что-то было?

— Ну… — Я почувствовала, как лицо заливает краской стыда, но нетерпеливое выражение Маэль заставило закончить фразу. — Я однажды услышала его без прикосновения.

По комнате прокатились смешки.

— После совокупления?!

Мне хотелось провалиться сквозь землю, когда дружный гогот ведьм вокруг нас превысил все допустимые нормы. Я покосилась на Рута, который тоже смущенно потупил взор.

— Мы поцеловались. — пояснила я. — И тогда я его услышала без прикосновения. А затем потеряла сознание.

— Бедная девочка.

— Представляете жить с мужчиной в голове круглые сутки?

— Я бы свихнулась.

— Ты и так свихнулась, Нивея.

Рут обреченно прикрыл глаза ладонью, а я неожиданно поймала себя на том, что смущение отступило и я улыбаюсь вместе со всеми. Наверное, именно так и ощущается место, где тебя не осуждают, а искренне заботятся.

Одна из ведьм вдруг поднялась из-за стола и подошла ближе к Руту. Маленькая, сухая, с абсолютно белыми волосами, заплетенными в толстую косу, она выглядела как лесной гном, с потрескавшейся корой вместо кожи.

— Сыграй, — попросила она неожиданно мягко. — Хочу посмотреть, как меняется ваш Узор, когда ты входишь в Резон.

Рут вопросительно взглянул на меня. Я молча кивнула и тотчас по комнате началось движение.

Ведьмы загалдели, кто-то быстро освободил место за столом, принесли карты, бокалы и свечи. Комната наполнилась шумом, смехом и азартом, а я вдруг поняла, что для них Резон — не просто игра, а язык, на котором они между собой разговаривают.

— Ну что, бард, — протянула та самая ведьма с золотыми кольцами в ушах, усаживаясь напротив Рута. — попробуй обыграть старую Веду. Посмотрим, действительно ли ты так хорош, как о тебе болтают по всему Калдиру.

Я не поняла этой фразы, но решила уточнить про это позже, а тем временем Рут спокойно опустился в кресло напротив женщины. Свечи мягко осветили его лицо, пламя блеснуло на шраме у горла, и в этот момент по комнате расползлась тишина.

Почти всю площадь помещения занимал длинный овальный стол, испещренный царапинами и следами от свечного воска. Карты здесь лежали повсюду — на столешнице, подоконниках, креслах, даже на полу возле камина. Некоторые были новыми и яркими, другие выглядели так, словно пережили не одну сотню партий и успели впитать в себя чужие страхи, азарт и отчаяние.

— И что поставишь, красавчик? — спросила Веда, лениво тасуя карты.

Рут молча вытащил из кармана несколько монет и подвинул к центру стола.

— Деньги? Скучно. — Ведьма скривилась. — Давай что-нибудь поинтереснее. Тут все свои.

Он чуть прищурился, а потом достал из мешка кожаный шнурок с маленькой металлической пластиной, на которой виднелась едва заметная гравировка. Я никогда раньше не видела эту вещь.

В комнате сразу стало тише.

— Ого, — протянула одна из ведьм. — А мальчик-то играет всерьез.

— Это что? — не выдержала я.

Маэль, снова сидевшая в облике молодой женщины, взглянула на меня через плечо.

— Старый жетон бардовской гильдии. Сейчас таких почти не осталось. Их заговаривала еще моя бабка, а затем такие жетоны передавались по наследству. Ценная вещица.

Я перевела взгляд на Рута. Он равнодушно пожал плечами, но я слишком хорошо знала это выражение лица — так он выглядел когда внутри все было напряжено до предела.

Веда поставила на кон право на один вопрос, что полностью удовлетворило Рута. Они уложили руки на стол ладонями вниз и игра началась.

Я почти ничего не понимала даже в новом Резоне, а в том действе, что творилось на моих глазах, вовсе не пыталась разобраться.

Карты двигались так быстро, что я не успевала за ними следить. Ведьмы перебрасывались колкими замечаниями, кто-то смеялся, кто-то спорил, а Рут сидел посреди этого шума как у себя дома.

Он играл легко. По реакциям то ликующих, то улюлюкающих вокруг, я понимала, что иногда бард специально позволял ведьме перехватить инициативу, а потом одним движением переворачивал всю партию так, что соперница начинала ругаться себе под нос.

— Ах ты ж хитрая немая сволочь, — беззлобно пробормотала старуха, когда он снова загнал ее в ловушку.

Рут невинно улыбнулся, чуть развел руками и по комнате прокатился смех. Я сама не заметила, как начала улыбаться, наблюдая за ним. Здесь, среди ведьм, карт и дыма от трав, он выглядел каким-то цельным, настоящим. Будто именно в таких местах он всегда и должен был находиться.

Это открытие кольнуло неожиданно больно.

Я отчаянно желала Руту именно этого — покоя. Очень хотела вернуть ему голос, а затем осесть где-то в тиши. Забрать Тома, Зажарку и просто тихонько жить. Но пока я не решу вопрос с Ковеном и законниками — этого нам не видать.

Я заметила, что Маэль наблюдала за мной с таким понимающим видом, что мне захотелось запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Я уже хотела подойти к ней, когда толпа вокруг взорвалась криками и поздравлениями. Задумавшись, я не заметила, как партия окончилась.

Веда недовольно цокнула языком.

— Мирна была права. Ты играешь так, будто Резон сам тебе нашептывает верные ходы.

Рут коротко поклонился, принимая похвалу без лишнего бахвальства, а я ухватилась за брошенную вскользь фразу.

— Вы виделись с Мирной?

— Не лично, дитя. Но она передала нам весточку, что мы, вероятно, скоро познакомимся с талантливым игроком в Резон и его не менее талантливой ведьмой. И советовала нам изучить вашу пару повнимательнее.

Она поднялась со своего кресла, подошла ближе и провела рукой в воздухе между мной и Рутом, а затем прикрыла глаза и вдруг нахмурилась.

— Странно. Ваши Узоры действительно связаны, но этого не должно было случиться. Узор не пропустит вмешательства в жизнь ведьмы. Никогда. Но в этом случае бард накрепко увяз в твоем рисунке жизни, причем еще до твоего рождения.

Я скрестила руки на груди и непонимающе посмотрела на женщину.

— Быть этого не может. Вы невнимательно слушали мой рассказ? Это я помешала наказанию и не дала лишить его голоса полностью.

Ведьма не обратила внимания на мой тон.

— Я ничего не путаю, а говорю что вижу и чувствую. И поверь, именно его Узор контролирует твой. Ты слышишь барда только лишь потому, что его Узор тебе это позволяет. Он тебя выбрал своей слышащей, чтобы подобраться и довершить дело, которое не завершил когда-то сам бард.

В комнате стало тихо. Я почувствовала, как ладонь Рута едва заметно коснулась моей, и наши пальцы переплелись.

— Обычно такие вещи заканчиваются смертью одного из связанных, — завершила свой монолог Веда.

Маэль раздраженно щелкнула языком.

— Хватит пугать детей раньше времени.

— Я не пугаю, а говорю как есть.

— Тогда говори все до конца.

Старуха вздохнула.

— Если связь действительно настолько глубокая, можно ее перевязать, но это очень сложно. И перевязь придется делать тебе самой.

— Я… Я не вижу Узора Рута с тех пор, как взяла год его жизни на то, чтобы вылечить одного торговца.

— Значит это точно оно. Узор прячется, так как это грозит ему. Ты ж по сути от живого существа отщипнула жизни и отдала другому. Тебе бы понравилось, если б я твое ухо себе прибрала?

Я поморщилась от такого сравнения, но суть поняла.

— Путь к его Узору придется искать самой. Но ты можешь найти ответы и помощь в старых архивах, в новых книгах такого не держат.

— Архивы закрыты, — заметила одна из ведьм.

— Для законников — да. Для нас нет.

Маэль повернулась к нам.

— Есть одна башня в старом квартале. Там хранится всякая дрянь, которую королевские мудрецы предпочитают не показывать людям. Скажете, что вы от меня, вас пропустят.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда устроите пожар. Это всегда работает.

Глава 10

До башни мы добрались уже глубокой ночью. Чем дальше мы уходили от ярмарки, тем тише становился город. Узкие улицы старого квартала выглядели так, будто время здесь остановилось лет двести назад. Каменные дома нависали друг над другом, перекрывая небо и создавая ощущение, что мы попали в каменную клеть.

Мы долго не могли понять как найти нужный поворот, когда повернув за очередной невзрачный дом, увидели ее. Высокая, темная башня с узкими окнами, похожими на прорези в доспехах. Она возвышалась над остальными зданиями, ощерившись шпилями.

— Очень уютное место, — пробормотала я. — Прямо чувствуется радость и любовь к жизни.

Мы быстро прошли небольшой проулок и легонько постучались. Спустя некоторое время дверь открыл молодой парень с растрепанными темными волосами и заспанными глазами.

— Мы закрыты, — сообщил он раньше, чем успел нас толком рассмотреть.

— Нас направила Маэль, — сказала я.

— Какая еще Маэль? — сонно переспросил он, потирая лицо.

— Маэль, главная ведьма Вольного Круга.

Парень вздрогнул и мгновенно побледнел.

— Ох. Маэль! Что это я. Простите великодушно! — Он быстро отступил, пропуская нас внутрь, и мы вошли в обитель книг.

Внутри нас встретил стылый воздух и оглушающая тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов. А еще книги.

Они были везде. Горы рукописей громоздились прямо на столах, подпирающих высокие стеллажи. Ряды неизвестных произведений теснились на полках, словно стремясь вытолкать друг друга. Те книги, которым не нашлось места на стеллажах и столах, сиротливо ютились у стен прямо на полу. Некоторые стопки выглядели так, будто вот-вот рухнут и похоронят под собой половину здания.

— Тут никто не убирается? — спросила я, с опаской обходя особенно шаткую башню из книг.

— Убираюсь только я, — виновато сказал парень. — Но архив слишком большой.

— И как тебя зовут, хранитель древнего хаоса?

— Рейнар.

Имя удивительно ему подходило. Он выглядел так юно, что я удивилась, что его оставили за старшего без надзора, но ничего не сказала. Парень провел нас наверх, в круглую комнату почти под крышей башни. Здесь было еще холоднее, чем во всем остальном здании.

Когда дверь распахнулась, в воздух взметнулись кучи пыли, которые осветил блеклый лунный свет, льющийся из узких окон.

— Закрытый архив здесь, — сказал юноша как можно тише, нервно сжимая в руках связку ключей. — Только… Если найдете что-то странное, лучше сразу зовите меня.

Я устало оглядела бесконечные полки.

— А что тут считается странным?

Парень дернул плечом и криво улыбнулся.

— Да все. Я это к тому, что если нужна будет помощь с тем, чтобы разобраться с текстом — просто позовите меня.

Я согласно кивнула и он поспешно ушел вниз, а мы остались одни среди старых книг, пыли и шороха страниц. Я медленно прошлась вдоль ближайшего стеллажа, проводя пальцами по корешкам.

— Если честно, я ожидала чего-то… более величественного.

Рут вопросительно поднял бровь.

— Ну не знаю. Тайных залов, светящихся артефактов, черепов на полках. А тут просто очень много старой макулатуры.

Он тихо усмехнулся, снимая с полки тяжелую книгу.

— Не смейся, я серьезно. Где загадочная атмосфера? Где ощущение древнего могущества?

Рут раскрыл талмуд и показал мне страницу, покрытую темными пятнами плесени.

— Фу, — вздохнула я. — Не та атмосфера, на которую я рассчитывала.

Мы разошлись по разным сторонам комнаты и погрузились в поиски.

Я перебирала хроники, старые записи о магических связях, легенды о ведьмах, связанных с Узором, трактаты о последствиях подобных вмешательств, но большая часть написанного либо противоречила друг другу, либо сводилась к одному простому выводу: никто толком не понимал, как работает связь, но разглагольствований на эту тему было множество.

Рут работал молча и сосредоточенно. Иногда я ловила себя на том, что вместо книг просто наблюдаю за ним. Мне нравилось смотреть, как он хмурится, читая особенно сложные тексты. Как задумчиво касается губ пальцами, устало трет шею и прикрывает глаза, когда слишком долго сидит неподвижно. Мне нравилось смотреть на него настолько сильно, что это уже начинало пугать.

— Если продолжишь так на меня пялиться, я брошу поиски и буду пялиться в ответ, — вдруг прозвучало у меня в голове.

Я дернулась так резко, что едва не выронила книгу.

— Ты не мог предупредить?! И с каких это пор ты можешь общаться со мной без физического контакта?

Рут повернулся ко мне с самым невинным выражением лица, на которое вообще был способен.

— С тех самых, как нам сказали, что наша связь нерушима, и мои мысли тебя не убивают. А вообще — ты сама слишком громко думаешь.

— Неправда.

— Этта, ты сейчас полчаса размышляла о моей привлекательности, разве нет?

— Ну и самомнение, — фыркнула я, не желая признавать его правоту.

Я хотела добавить что-нибудь язвительное, но в этот момент снизу послышались шаги, и в комнату снова заглянул Рейн. В руках он держал несколько книг.

— Я подумал, может, это поможет…

Он осекся на полуслове, потому что Рут мысленно фыркнул, мол, пришел помощник, а я по привычке уже ответила вслух:

— Он просто хочет помочь, не цепляйся к мальчику.

Рейнар медленно моргнул.

— Простите… я помешал?

Я только сейчас поняла, как это выглядит со стороны. Девушка разговаривает сама с собой, а мужчина просто молча на нее таращится.

Рут резко отвернулся к полкам, явно пряча улыбку.

— Нет! — слишком быстро ответила я. — Просто… думаю вслух.

Архивариус посмотрел на меня с сомнением человека, который внезапно начал беспокоиться за чужое душевное здоровье.

— А, понимаю.

По его лицу было очевидно, что ничего он не понимает, но юноша поставил книги на стол и поспешно ушел обратно вниз.

Я медленно повернулась к Руту.

— Это не смешно.

Он пытался скрыть смех, опустив голову, но его выдавали трясущиеся плечи.

— Клянусь, еще раз так ухмыльнешься, и я сама тебя придушу.

— Зато Рейн теперь точно запомнит тебя. И, возможно, захочет сменить работу.

— Великолепно. Именно этого я и добивалась.

Рут подошел ближе, мягко забрал у меня книгу и отложил в сторону.

— Устала?

— Очень.

Он коснулся костяшками пальцев моей щеки, и от этой простой ласки внутри все предательски дрогнуло.

— Тогда давай искать вместе.

Мы устроились прямо на полу между стопками книг. Я подтянула колени к груди, а Рут сел рядом, раскладывая перед нами старые записи.

— Меня беспокоит одна вещь, — тихо сказала я спустя некоторое время. — Если Веда права и твой Узор был связан с моим еще до моего рождения… то как это вообще возможно?

Рут долго молчал.

Потом медленно провел пальцами по одной из страниц.

— Я кое-что вспомнил.

Я вскинула голову и с интересом посмотрела на него.

— Когда я был маленьким, мне иногда удавалось видеть линии чужих решений. Не сами судьбы целиком, а моменты выбора. Очень яркие. Такие, где человек стоит на перепутье и сам еще не понимает, что от его следующего шага изменится вся жизнь.

Я нахмурилась.

— Ты никогда не рассказывал.

— Потому что это было давно. И потому что тогда я еще не понимал, насколько это опасно.

Он говорил спокойно, но я слишком хорошо чувствовала его эмоции. Под внешним спокойствием скрывалось сильное напряжение и даже страх.

— Однажды я увидел молодую женщину. Она горько плакала возле храма и была безутешна. Я подошел, чтобы предложить помощь, но она просто обняла меня и рассказала свою историю. Ей предстояло выйти замуж за человека, которого она ненавидела. Ее семья почти разорилась, и этот союз должен был их спасти. Брак по расчету — обычная вещь. Но тогда мне это показалось трагедией, я не понимал как это возможно.

У меня внутри неприятно похолодело.

— И что было потом?

— Я вмешался. — Он поднял взгляд на меня. — Тогда мне казалось, что делаю доброе дело. Я был мальчишкой и думал, что люди обязаны выбирать любовь, если им дать шанс. Я изменил несколько нитей в ее Узоре так, чтобы она смогла отказаться от свадьбы. Но она все равно выбрала этот брак, только уже сама.

В комнате повисла тишина. А потом меня вдруг прошиб ледяной ужас.

— Подожди.

Я выпрямилась так резко, что книги рядом качнулись.

— Рут… Я мало что помню о своей матери, но я точно знаю, что она ненавидела моего отца. Она часто проклинала судьбу и говорила, что ее жизнь должна была сложиться иначе, если бы она выбрала верно.

— Она была рыжей. Совсем юной и стройной. И жила неподалеку от Гренваля.

У меня похолодели руки.

— Это была моя мать.

Рут опустил голову.

— Да. Думаю, это была она.

Меня будто ударили под дых.

Я смотрела на него и не могла заставить себя моргнуть.

— Нет.

— Этта…

— Нет, этого не может быть.

Но внутри уже поднималось страшное понимание.

Если бы он тогда вмешался, если бы довел дело до конца, если бы моя мать не вернулась к решению о браке сама — меня бы просто не существовало.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

— Поэтому Узор меня не отпускает, — тихо сказала я. — Потому что ты вмешался в линию, которая привела к моему рождению.

Рут медленно закрыл глаза.

— Если Веда права, мой Узор мог попытаться вернуть все к изначальному состоянию. Убрать то, чего не должно было быть.

Я резко схватила его за руку.

— Даже не смей это продолжать.

— Этта…

— Нет. Не надо делать из себя чудовище ради красивой теории.

Он внимательно посмотрел на меня.

— А если это правда?

— Тогда мы все равно найдем другой выход.

Мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд.

— Слышишь? Я не позволю тебе решать за нас обоих.