Ложный восход. Лидия Мор. Книга вторая

Я могла просто моргнуть иперенестись в свою комнату в академии, или в дом на Набережной, но невероятноеупрямство заставляло сжимать кулаки и скрипеть зубами.

– Мой отец был жестокимдеспотом и убийцей, но вы намного хуже.

Велиал медленно инеотвратимо поднялся из-за стола, приблизился и навис надо мной. Я замерла,превратилась в каменную статую, даже сердце, кажется, перестало биться. Демонстиснул пальцами мой подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть прямоему в глаза.

– Ты отмечена Лилитой, нопришлая богиня не моя госпожа. Потому будь избирательнее в том, что говоришь и кому.

Я наблюдала, как радужкиего карих глаз становятся алыми, а затем вновь темнеют. Князь изо всех силстарался совладать с гневом и не придушить меня в ту же секунду. Жесткая хваткасменилась едва уловимым прикосновением к щеке. Удивиться не успела, как он отшатнулся,процедив:

– Уходи, ты мне надоела!

И тут до меня дошло, что япадаю, совершив стихийный переход.

К счастью, рухнула прямо намягкие подушки и покрывало, под радостный лай добермана. Пёс принялсяоблизывать мне руку, а когда я подтянулась к краю кровати, и лицо.

– Всё, ну всё, Демон,прекрати, – села, прислушиваясь к стуку сердца.

Наверное, со временем, япривыкну к этим фокусам. А ещё лучше, в совершенстве овладею этой способностью.

– Уверена, Кристофер смогбы всё доступно объяснить, – поделилась мыслями с доберманом. На имени хозяинаДемон тоненько и тоскливо заскулил. Я машинально почесала его за ухом.

– Князь Ада сказал, чтотвой хозяин скоро вернётся. И пусть демоны известные лжецы, когда им это невыгодно, я ему верю.

Удивительно, но во мне далпобеги тоненький росточек надежды. Почти полупрозрачный, но уверенно тянущийлисточки ввысь, к солнцу… к огню. Тому самому пламени, рядом с которымобволакивало чувство безопасности и покоя. Всё бы отдала, чтобы в тот миг вновьс головой погрузиться в эти ощущения. Но пока оставалось только верить и ждать,что уже вот-вот, совсем скоро…

Сняла пиджак, сунула руку вкарман джинс и вытащила визитку.

– Кощей, значит...

Как-то я сомневалась, чтоВелиал водит дружбу с простым умертвием вроде нашего дедушки Лича. Этотгосподин был старым, очень старым, а значит и сильным, и умным... Мог лучшемногих знать о переходе от жизни к смерти, о тех призраках, являющихся ко мне.

Я крепко задумалась. Ведьон сам дал мне визитку, никто его не заставлял.

– Надо предложить Виккивыбраться в город, посетить этот ресторан традиционной кухни. Наверное, тамвкусно готовят, как думаешь?

Доберман склонил на бокушастую башку, посмотрел грустными глазами, из-за чего мне сделалось тоскливее,чем прежде.

– Возьму тебя с собой, таки быть, – я погладила пса, – только дождусь изменений в расписании. Мадам Баншив последние дни совсем лютует. А ты смотри никому ничего не говори, я зайду затобой по-тихому. Договорились?

Можете думать, что я совсемумом тронулась, раз беседую беседы с собакой, но это странным образом меняумиротворяло.

– И куда ты собралась?

От неожиданности я едва неподпрыгнула до самого потолка. Убрала визитку обратно в карман и закуталась впокрывало, которым была застелена кровать.

– У тебя новые апартаменты?– Марбас осмотрелся, усмехнулся каким-то своим не озвученным мыслям. – Всёдуешься на меня?

– Много вопросов для того,кто пропал на полмесяца, бросив меня здесь в неведении. Тебе не кажется? –недружелюбно проворчала я из-под своего укрытия.

Доберман на полу оскалилсянамного более недружелюбно, но когда Мар приблизился, заметно притих.

– Приняв Крещение, тыоставила на меня целый мир. Мне пришлось наводить порядок, а это не так просто,знаешь ли. И ты велела мне не появляться.

Было дело, но я быларасстроена и сбита с толку.

– Не перетрудился? –осведомилась ядовито, но быстро прикусила язык. – Тебе известно, где Кристофер?

– Понятия не имею, –ответили холодно.

Я поежилась. Хотеладобавить, что в таком случае он как-то плохо справился с обязанностями хозяина Шаль-ар-Марр,но злить голодного тигра показалось не лучшей идеей. Да, иногда меня посещаютздравые мысли.

– Освоилась с новымиспособностями? – лениво и не на что ни намекая, поинтересовался демон.

– Осваиваюсь, – отозваласьделанно равнодушно.

Марбас подошел совсемблизко и сдернул с меня покрывало.

– Да так хорошо, что сзавидным упорством нарушаешь режим академии.

– Какое тебе дело?

– Зачем ты ходила кВелиалу?

– Надеялась пробудить в нёмотцовские чувства, но он оказался таким же бесчувственным чурбаном как и ты!

Меня сгребли в охапку, чтоя даже пикнуть не успела. Демон притянул меня к себе, стиснув плечи, и почтипрорычал в лицо:

– Не играй в игры, правилкоторых не понимаешь, малышка Ли. Это может плохо закончится.

Даже в таком положении,уступать ему я не собиралась. Во всяком случае, сразу.

– Если бы кто-то соизволилобъяснить правила и не утаивал важные вещи, всё могло быть иначе!

Я чувствовала, какподступают непрошеные слёзы, и ком застревает в горле.

– Ничего не стало бы иначе!Он должен был пройти через ритуал Иноса, как и ты – через Крещение. Вы – двазвена одной цепи, на которой теперь держаться оба мира!

У меня не было шансоввыиграть этот раунд в гляделки. Потупилась, не сумев вынести его тяжелый взор.Сжалась, желая, чтобы он меня отпустил. И Марбас отпустил. Прочёл мысли, или итак всё было ясно, не знаю. Но мы отдалялись всё сильнее, и я опасалась своегофамильяра. Он стал для меня чужим, закрытым и ледяным, как камень. Со щемящейтоской в сердце вспомнился вечер, когда Мар рассказывал мне историю Лилит, какобнимал, и как в тех объятьях, казалось, можно было укрыться от целоговраждебного мира. Но потом мы спустились в Ад, и случилось всё то, чтослучилось.

– Ложись спать! – почтиприказ.

– Или что? Повесишь новыеследящие заклинания?

Не получилось добавить вголос той резкости, какой хотелось. Слишком свежи оставались воспоминания отом, как эти самые следящие заклинания спасли мою жизнь... и пресловутуюдевичью честь.

– Если понадобится, яповешу на тебя поводок с ошейником!

На это заявление возмутилсядаже пёс, тихо сидевший где-то под кроватью. Раздался приглушенный рык. Правда,демон его уже не услышал, так как исчез в облаке густого серого дыма, в которомпотрескивали шаровые молнии.

А во мне начала закипатьзлость. В голове родился план, осуществить который надлежало до начала рабочегодня мадам Отто.

Мне нужно было попасть вректорский кабинет.

* * *

Марбас вернулся в обительдо предрассветных сумерек. Темноту в комнате в старой башне разгонял отсветголубоватого пламени в камине. За танцем стихии в очаге отрешенно наблюдала Тень,сидевшая в кресле напротив.

Демон видел лишь руку,свисающую с подлокотника кресла. Но с удовлетворением отметил, что нежеланныйгость пошел на поправку. Тяжелая взвесь запаха приторно-жженой плоти почти испарилась,как и присутствие удушающей неизбежности. Неотвратимый рок отступил, признаваясилу того, за кем явился и кого забрать не сумел.

Отчасти Марбас понимал,через что пришлось пройти фениксу, и в который раз задумался, что страх илюбовь, казалось совершенно не сопоставимые чувства, всегда шагают бок обок.Каждый чего-то боится. Он встречал тех, кто боялся смерти, знавал и тех, ктоопасался потерять любимых, а на себя им было попросту плевать. Последнихнаходилось немного, но Кристофер Аш определенно входил в их число. Тогда вконцертном зале фешенебельного «Вавилона», в той какофонии среди криков,многоголосого плача и стрельбы, Марбас увидел отблеск страха в глазах мэтра.Нет, его не пугала обстановка. Феникс убил бы всех террористов голыми руками,не испытав мук совести. Тот страх оказался иного толку, и обозвать его иначечем любовью к юной воспитаннице не получалось. Поглощающий, уничтожающийогонь (в случае с фениксом, это даже не метафора), диктовавший превратить впепел всех и каждого, кто посмеет покуситься на её жизнь, и умереть самому,если это приведёт Лидию в чувства. Это и есть любовь. Страшная, восхитительная,необъяснимая. И ради неё, не раздумывая, можно отдать свою жизнь.

Наверное, так.

Ведь, феникс и отдал.

– И как она? – прежний голоск нему почти возвратился.

– Спит в твоей постели,разговаривает с твоим псом, и ищет неприятности.

– Вполне в её духе.

Марбас приблизился искептически посмотрел на собеседника сверху вниз.

– Ты выпил отвар?

– Не хотел, но эти твоичерти так прыгали, что пришлось, лишь бы отвязались, оглашенные.

– Кахарены не черти.

– Плевать.

Из тёмного угла комнатыпослышались суетливая возня и бормотание. Марбас не расслышал, он и неприслушивался, а вот змеюка, притаившаяся под креслом, зашипела в ответ. Онаточно расслышала. Шум в полумраке стих сразу, а ядовитая гадина выползла насвет.

Ехидна приняла самую непримечательную из своих форм, но менее смертоноснее от этого не стала. Онавытянулась, обвила гибким телом лодыжку своего избранного хозяина,проскользнула по его ноге выше, перебралась под обивку кресла и выбраласьиз-под неё уже на высокой спинке, чтобы оттуда спустится покровителю на плечо.Феникс не сопротивлялся, даже когда она скользнула к его предплечью и впиласьострыми зубами в запястье.

Наблюдая за этим действом,Марбас осознал, что не смог бы стерпеть подле себя такое существо. Впрочем, онабы его и не выбрала. И эта мысль, больно уязвила самолюбие, напомнив, что сынПредтечей более не самый могущественный в Шаль-ар-Марр.

– Смотрю, вы подружились.

Впервые за время ихнепродолжительного разговора Кристофер вскинул голову и посмотрел на демоначёрными, как изначальная Тьма, глазами.

– Что ещё ты узнал? –проигнорировав ехидное замечание, хрипло поинтересовался наследник Велиала.

Голосовые связки фениксусильно повредили. Но восстанавливался он быстро, пусть и не без помощилечебного яда Ехидны, и отваров, которые Марбас приготовил сам, собрав частьингредиентов на одном из деревенских рынков неподалёку, и своих старых схронов.Законсервированные магическим образом, они не утратили свойств, а некоторыедаже приумножили, пролежав в тёмных и холодных тайниках несколько веков.

– Эта ваша Столица –огромная клоака – всякий раз попадая туда, будто с головой погружаюсь взловонное болото. – Он стряхнул с рукавов невидимые пылинки, словнодействительно испачкался, пока гулял меж миров. – Судя по последним новостям,всё тихо, – добавил, отвечая на вопрос Кристофера. – Но это ни о чём неговорит.

– Мне нужно возвращаться.

– Успеешь ещё стать героем.

– Кто-то воссоздаёт ритуалТалбота, девушки пропали, одна уже мертва. И ОСВ не станут долго отсиживаться,из-за меня академия под угрозой.

– Ну, скажем, с первым ямогу тебе помочь, есть у меня мыслишки. А со вторым ты справишься быстро, найдиглавных ублюдков и сожги ко всем демонам. С твоими новыми возможностями – этораз плюнуть.

–Уподобляться террористам я не стану, они должны ответить по закону, – феникспошевелил рукой, и змея сползла обратно на пол, скрываясь в тени за креслом. –Мыслями не поделишься?

– Намнужно отыскать гримуар Даурлона.

Глава 4

Ранее. Шаль-ар-Марр.

Мир вокруг монохромный, пахпеплом, огнём и сталью.

Звенящая тишина болезненныхвоспоминаний, свернувшись под сердцем, тянула свинцовые нити по дорогам вен.Эти нити сплетались в сети, сковывали движения, пеленали саму мысль.

Усталость, какая-тобесконечная усталость.

Кристофер парил в ней. Безчувств, без лёгкости, она врастала в него сотнями сотен побегов, рвущимися изжил. И перемежалась с болью.

Эта боль расцвела не сразу.

Как и положено взлелеянному растению, напитав корнивлагой, она постепенно пускала ядовитый сок по телу тонкими стеблями первыхзелёных ростков, пробивающих мерзлую землю на самой заре безликой, серой весны.Обходя преграды и минуя безопасные протоки неповрежденных мышц и сосудов, снарастающей силой, каждый следующий виток боли порождал сноп мучительныхспазмов и всё новые и новые побеги стремились ввысь, обвивали каждый сантиметрплоти. Время, так необходимое ростку, чтобы набраться сил, окрепнуть уоснования, давая прочную основу тугим листьям и ярким соцветиям, нужно ипо-настоящему сильной, способной убить своей мощью, боли.

Время.

Его всегда предательски мало для борьбы. Оно спешило,позволяя солнечному диску исчезнуть в мареве горизонта и окропить его багрянцемна заре несколько раз, прежде чем вынести свой неоспоримый вердикт. Ты проигралчеловек, или не человек... Не важно. Пред нею все равны.

Огненный цветок поражал разум, обращал тело вбеспомощный, скулящий комок плоти. Его стебель крепче любого древесного ствола,он – кости: рёбра, позвоночник, ключицы, череп. Его крона насыщеннее и шумнеесамых старых тополиных свечей. Она – наполненные ядом боли сосуды, артерии ивены. Лепестки пылающего цветка вспыхивали в дезориентированном разумеслепящими молниями, затмевая взор.

И ты, уже больше не ты. Ты – это боль. Но еслиты мечешься терзаемый этим тяжким ощущением – можешь возрадоваться.

Покой обманчив, он тянул за собой смерть, словноусталого пса на привязи. Тягостную, неминуемую, припадающую при каждом шаге, нонеизбежную. В покое есть отдохновение от любых мук: и физических, и душевных,по крайней мере, до поры. Он – сладкий сумрак пустоты, где желудок не сводитжестокий спазм, а жгучая желчь не обдаёт кислым привкусом гортань. Заманчиво.Но до тех пор, пока не распробовано это безвременье, и отсутствие ощущенияболи, есть смысл вознести молитву ушедшим Богам обоих миров, хотя бы в мыслях.И не важно, что вера в них давно утрачена. Холить и лелеять огненный цветок –сердце родной стихии, – дожидаясь пока его сияние поблекнет и ослабеет. Потомучто, чувствуя боль, остаешься жив, и время есть, немного, но есть.

И оно давало возможность вспомнить всё то, чтопредшествовало агонии. Ведь потеря памяти не что иное, как ложь. Просто иногдасознание защищало слабый разум от правды. Сильный же не упускал ничего.

Кристофер хорошо помнил,как шествовал через толпу людей, чьих лиц разглядеть не получалось. Людей ливообще?.. Марбас назвал их Падшими, а храм Иноса – Домом Скорби.

Как демон и обещал, онотправил его к самому порогу, где уже ожидали.

– Не сопротивляйся, тебе жебудет лучше. И выпей что подадут, я сам готовил отвар. Не желаю, чтобы Лидияменя возненавидела, если ты тронешься умом после всего, – такими были словаМарбаса напоследок, прежде чем сила демона и он сам растворились, оставив егона растерзание Падшим.

Кособокая фигура вбалахоне, прихрамывая, спустилась со ступеней и протянула ему чашу, полнуюстранного питья без запаха.

Аш долго стоял, сжав зубы иглядя на подношение, не решаясь вкусить.

Лидия. Она там одна, счёртовым демоном, и неизвестно, что её ожидает. Чем быстрее он покончит здесьсо всем, тем скорее сможет к ней вернуться. В заботу Марбаса о его состоянии,верилось с трудом, но вот расстраивать Лидию тот и впрямь не желал.

Лидия.

В груди кольнуло. Чувствослишком мягкое, чтобы быть одержимостью, но и слишком сильное, чтобы бытьувлечением. Любовь. Кристофер избегал этого слова с поразительным упрямством,считая, что называть происходящие в нём изменения несуществующим терминомнепозволительно. Но это была именно она. И во имя неё, он стоял на пороге ДомаСкорби.

Протянул руки за кубком,отмечая, где-то на периферии сознания, что Ехидна поблизости, наблюдает,стелется туманом у подножья полуразрушенной лестницы. Не вмешивается. И невмешается. Пока что…

Отвар обжёг горло полыннойгоречью и чем-то отвратительным, названия чего феникс не знал. Закашлялся,отбросил опустевшую медную чашу в сторону, и она со звоном покатилась покаменным ступенькам вниз. И этому звуку вторил утробный, запредельно скорбный,как будто бы сотканный из непомерных страданий тысячи душ, звон колокола,разрывая на части вязкую тишину проклятого места.

Глухой стон потревоженногометалла отразился в рассыпавшихся в беспорядке осколках мыслей, ставших вдругтяжелыми и размытыми, не ясными, как у запойного алкоголика, чьё сознание впоследний момент сделало ручкой и испарилось.

Образы, силуэты, обрывкимолитв.

Его вели куда-то. Впередишагала уже другая фигура – прямая и высокая, а одежда из дорогих тканей изолотые украшения опасно поблескивали среди упадка и разрухи, создаваяпричудливую иллюзию того, что она – блик света, просочившийся сквозьбазальтовые витражи.

Из толпы, теснённой тенямив бесформенных балахонах, к нему тянулись, пытались коснуться. Звали, рыдая ихохоча.

У алтаря – полуразрушенногобулыжника в три человеческих роста в ширину – его раздели до пояса. Порезали налоскуты плотную ткань свитера, уложили на стылый камень, защелкнув на запястьяхбраслеты кандалов. Кристофер всеми силами старался вернуть разуму целостность,отчуждаясь от происходящего, кажется, даже пытался сопротивляться, вопрекинаставлениям.

Сквозь гулкую стену звона,слуха коснулось хриплое шипение: тень в роскошных одеяниях принялась читатьпроповедь на неясном наречии, и каждый звук отвратительной молитвы возносимойИносу, отрывал по кусочку человечности от бессмертной души феникса.

Слова имели силу. Иподкрепить их надлежало кровью…

Стремительной молниеймелькнул росчерк обоюдоострого серповидного лезвия.

В тот миг боли он неощутил. Только холод, схлестнувшийся с внутренним пламенем. Но очень быстрокрасноту за веками сменила тьма, растёкшаяся по разуму пролитыми чернилами.Головокружение уступило место равномерному укачиванию. И в нём Кристоферучудилось (а может, и взаправду всё было), что он видит пред собой древнеебожество.

Ужасающийсеровато-мраморный лик, испещрённый глубокими бороздами шрамов, а из-поднадорванной верхней губы выглядывали острозаточенные ряды пилообразных клыков.Пряди полупрозрачных седых волос, свисали с черепа, подобно запылившейся отвремени паутине. Чудовище, рожденное из холодного космического пространства, сисковерканным сознанием и окровавленной плотью, ухмылялось сыто и довольно,взирая на него с высоты своего исполинского роста.

* * *

Сейчас. Шаль-ар-Марр – Столица.

Воскресить что-то в памятии отличить это что-то от бреда, Кристоферу удавалось с трудом даже спустядолгое время.

Впервые придя в себя, онувидел, что Дом Скорби опустел. На краю алтаря расположилась Ехидна и скучающеполировала коготки о бархатную ткань, некогда служившую богатым одеяниемглавной из фигур-сектантов.

Аш невольно застонал.Чудовище встрепенулась, отбросила тряпку и скользнула к нему. Кандалы больше недержали его, но поднять руку сил не хватило.

– Я помогу, – прошелестелнад ухом низкий голос.

Прикосновение еёпрохладной, гладкой кожи к его – обожженной, спицами прошило неокрепшеесознание насквозь. Нечто сродни удовольствию на миг вспыхнуло сверхновой, азатем змеица впилась клыками в пульсирующую вену на его шее.

И миропять опрокинулся навзничь.

Когдафеникс очнулся в следующий раз, напротив него с недовольной миной сидел Марбас.

Доктор изнего получился паршивый, но стоило признать, толк был.

Днитянулись за днями.

Мучительнодолго восстанавливались ткани, голосовые связки – горло ему перерезали оченькачественно, постарались. Кристофер литрами пил отвары, которые приносил демон,и казалось, что в его организме не осталось крови, только зелья и яд Ехидны.Марбас утверждал, что без её яда он бы сгинул ещё в храме, ибо человеческого внём оказалось гораздо больше, чем демонического.

Отравадействительно придавала сил, но не до конца пока помогала избавиться отзасевшего внутри непонятного нечто, что извращало привычные чувства донеузнаваемости. Вместо тепла, кое всегда разливалось по сердцу при мыслях оЛидии, там начинало ворочаться и поднимать голову что-то нехорошее.

Внутренняяголодная тварь, пока безымянная, испытывала лишь одно ощущение привоспоминаниях о трепетной близости: безграничную ненависть ко всему. Но вособенности её гневили блеклые грёзы о теплоте, ведь нечеловеческие мукимрачного настоящего становились особенно невыносимы на контрасте с каплейразорванной на куски былой человечности.

Кристофериз последних сил давил это тёмное проявление, отрешаясь от всего. Новозвращение Марбаса из Столицы, его слова о Лидии, не способствовали улучшениюпагубного состояния. Демон по-прежнему оставался себе на уме, и Аш не могдоверять ему до конца. Никогда не сможет. Подозрительным ему показался ирассказ о гримуаре некоего Даурлона. Будто только в этой книге содержатсясакральные знания о способах сбора чужой жизненной энергии, и преобразованиионой в оружие невиданной мощи. Марбас отчего-то был твёрдо уверен, что Талботван Мор владел книгой.

Припрошлом расследовании в логове оккультиста никакую книгу не находили. Разве чтоу гримуара выросли ноги, и он самостоятельно ушёл к новому владельцу, заставляятого продолжать творить злодеяния.

– О, тыбы очень удивился, узнав, на что способны книги некоторых чернокнижниковпрошлого.

Мощныйзмеиный хвост обвивал ножки кресла, а сама Ехидна, удобно устроившись заспинкой, задумчиво перебирала пальцами волосы феникса. И, кажется, читаламысли.

– У нихесть ноги? – без особого интереса вопросил он у неё.

– Икрылья, и когти, – низкий голос почти усыплял, как и монотонные движения. – Аещё гнилые, озлобленные души.

– Значит,Марбас прав?

– Книгадействительно может быть в вашем мире, – Ехидна коснулась его лба, покрытогоиспариной. – Пора тебя подлечить.

– Нет! –Кристофер перехватил её руку и резко поднялся. – Мне нужно вернуться домой.

– Тыс-с-слаб! – когда чудовище злилась, её речь перемежалась с шипением и свистом.

– Значит,можешь оставить меня. Ведь ты служишь только могущественным демонам.

– Я будус-с-служить тебе до с-с-самой с-с-смерти.

– Твоейили моей?

–Ес-с-слипонадобит-с-с-я я умру за тебя. Или от твоей руки, ес-с-сли тогопожелаеш-ш-шь.

– Тогда,чтобы избежать, чьей-либо скорой кончины, с лечением мы завязываем.

–Инос-с-с отметил тебя. Изменения необратимы, как бы ты нес-с-сопротивлялс-с-ся.

– Плохо ты меня знаешь.

Неистовое пламя его стихиивзметнулось столбом, прожигая границы между реальностями. Лишь в последний миг,Кристофер заметил, как Ехидна, принимая менее примечательную из своих форм –подколодной змеюки – нырнула за ним в огонь.

Странным образом он непротивился её нахождению рядом. Быть может, так действовал её яд, ставшийнеотъемлемой частью его после мучительного перерождения, или её безоговорочнаяпреданность, ощущающаяся на уровне инстинктов. Чёрт теперь разберёт. Но феникспринял это чудовище, уже не раз спасшее его жизнь, и жизнь Лидии.

Никогда не дремлющий центрСтолицы, встретил яркими огнями ночи. Искусственный свет ударил по глазам,дезориентируя, и Крис едва не оказался на проезжей части. Но вовремясориентировавшись, прижался спиной к светящемуся баннеру на торце остановкиобщественного транспорта. Людей вокруг было мало, но почему-то Кристофер простознал, что его не видят, ведь он не хотел показываться кому-либо на глаза.Постоял немного, отмечая, что змея забралась в карман стёганого пальто, котороераздобыл для него Марбас вместе с остальной одеждой. Нужно было попасть вакадемию и переодеться.

Но первым пунктом в спискенеотложных дел, стала встреча с Велиалом. Даже больше. Думы об отцепревратились в навязчивую идею, грызущую нутро чуть ли не ежечасно. И припереходе из мира в мир, феникс почти сразу почувствовал, где искать кровногородственника.

Игла небоскрёба «Вавилон»светилась, будто облитая жидким серебром.

Ресторан с видом на красотыгорода, находился на предпоследнем этаже стеклянной громадины. Ценник за ужинна двоих здесь мог перевалить за целое состояние. Впрочем, для высоких гостейпроблемой это не являлось. Они владели не только деньгами, но и душами почтикаждого второго из жителей Столицы.

Князь расслабленно сидел застолом у окна, перед ним лежало меню, и он с интересом его изучал, пока непочуял присутствие постороннего. Выдержке его оставалось позавидовать.

– Поздравляю, – не поднимаяголовы, отозвался Велиал. – Как вижу, Инос был щедр. Меня он благословил кудаскромнее когда-то.

– Ты разочарован?

– Напротив, – искренневозразил демон, – Когда живущие в тенях вершители судеб решают подброситькости, становится куда как интереснее жить.

Он, наконец, посмотрел нанего внимательно, кивнул удовлетворённо, и добавил:

– Единожды соприкоснувшиесяс могуществом Тьмы, обречены нести на себе клеймо благодати истинноговеличия.

– Ты знал, что этослучится.

– Смирился, когда услышал отвоём путешествии в Шаль-ар-Марр, – он продолжал в упор и серьёзно взирать нанего. – Ты мог бы жить бесконечно долго, оставаясь просто сыном своей матери, иумереть, растратив дар, скорее всего, впустую. Не стану лукавить, такой раскладвполне устроил бы меня, чем исполнение старого пророчества.