Лисья тень

– …А оно творится, – сказал Алекс мрачно.

– А оно творится. – Клавдия кивнула. – И, если это так, то девочка – первый кандидат на выбывание. Её точно никто не пожалеет.

– Голодные игры…

– Так и есть. Ты останешься в Логове?

Алекс вздохнул. Клавдия тоже умела формулировать вопросы так, чтобы получать на них однозначные ответы.

– Останусь.

– Вот и хорошо. Так будет лучше.

– Для кого?

– Для всех, – сказала Клавдия и прикрыла глаза.

До самого Логова она не проронила ни слова.

Глава 4

Ю выделили комнату на первом этаже, почти цокольном, с окном, выходящим на парк. Наверное, раньше в благородных домах вот так, в полуподвале, жила прислуга. Но Ю была не в обиде. Комната оказалась просторной, с собственным санузлом и удобной кроватью. В шкафу имелось всё самое необходимое: махровый банный халат, шелковая пижама, тапочки. Неожиданно все вещи были её размера. Кто-то готовился к её приезду? Или в этом доме имеются гостевые комплекты всех размеров, на все случаи жизни? Ю уже ничему не удивлялась. И ещё кое-что в этой комнате её радовало – замок на двери! С такими родственниками и врагов не нужно. Бережёного бог бережёт…

Ю заперла дверь, сбросила насквозь промокшую одежду и направилась в душ. После горячей воды отпустило. Даже следы от прикосновений Демьяна больше не жгли кожу. Даже стальная лапа тревоги почти разжалась. Почти, но не до конца.

Ю влезла в пижаму, рассеянно провела ладонями по прохладной и гладкой ткани. В её жизни было место шерсти, коже грубой выделки и звериному меху, но в ней не было места натуральному шёлку. Оказывается, это такое блаженство! Теперь Ю понимала, почему вечно пьяная, вечно ироничная Мириам одевается именно так – в шелка и атлас. Не потому, что может себе такое позволить. Все они могут! А из-за вот этих охрененных тактильных ощущений. Ничего-ничего! Когда-нибудь и Ю накупит себе струящихся шелков и мерцающих атласных платьев. Платья ей без надобности, но пусть будут! На всякий случай.

Ливень уже закончился, пролился тоннами воды, а теперь испарялся с нагретой земли едва ли не с шипением. Ю распахнула окно, радуясь, что на нём нет решёток. От комнаты для прислуги всякого можно было ожидать. Или она ошиблась в оценке обстановки и это самая обычная гостевая комната?

А темнота за окном тем временем сгустилась, обволакивая собой силуэт Лаки. Не ушёл отдыхать, остался сторожить.

– Спокойной ночи, – сказала Ю одними губами, и темнота отозвалась тихим ворчанием.

А окно она закрыла. Несмотря на жару и духоту. Не хотелось рисковать без лишней надобности. Мало ли кто решит забраться в открытое окно?

Спала Ю тоже вполглаза, поэтому, наверное, и услышала звук мотора. Спрыгнув с кровати, она подбежала к окну как раз вовремя, чтобы увидеть автомобиль Алекса. Значит, решил вернуться в Логово? Интересно, почему? Уж точно не ради неё. С ней у него уже все дела закончены. С ней его связывает только Лаки, по какой-то странной волчьей прихоти решивший выбрать себе сразу двух хозяев.

Ю глянула на экран телефона, ночь уже плавно перетекала в утро. Ещё немного – и рассветёт. Нет никакого смысла ложиться спать, а вот прогуляться по дому – есть. Изучать логово врага лучше под покровом темноты, когда враг этот спит и не ждёт подвоха. И нет в этом ничего плохого. В конце концов, теперь это и её дом тоже.

Ю приоткрыла дверь и выскользнула в темноту коридора. В отличие от Гавани, даже ночью подсвеченной мягким светом, Логово утопало во тьме. Наверное, её обитателям так больше нравилось. Как бы то ни было, а Ю это обстоятельство было на руку. Она неплохо видела в темноте. Не как кошка, но гораздо лучше многих людей. Сказывались долгие ночные вылазки с дедом, когда приходилось часами сидеть в засаде в кромешной темноте, и единственным источником света были далекие звезды. Ночных вылазок больше не было, а навыки остались.

Двигалась Ю бесшумно – ещё один навык с давних охотничьих времён. Здесь она тоже на охоте. В каком-то смысле. Сначала оценка территории, потом принятие решения. Нет, это уже не охотничий навык, это уже стратегия войны.

Первым делом Ю поднялась на второй этаж. Всё-таки, она оказалась права насчёт комнаты для прислуги. Все хозяйские спальни находились именно на втором этаже. А хозяев у этого мрачного дома было немало. Ю бесшумно кралась по тёмному коридору, прислушиваясь к тому, что происходило за закрытыми дверями, пытаясь угадать, кто за ними. Интересно, комната Алекса находится за одной из этих дверей? Или ему, так же, как и ей, выделили что-то не столь роскошное, подальше от основной стаи? Она не слышала, как Алекс вошёл в дом. Вполне возможно, что он просто привёз Клавдию, а сам вернулся в Гавань.

Из-под одной двери пробивалась тонкая полоска света. Ю подошла поближе, прислушалась. Там, за этой дверью, кто-то резался в компьютерную игру. Ю отчетливо слышала клацанье джойстика и приглушённые автоматные очереди. Гера? Скорее всего. Трудно представить остальных Славинских за таким несерьёзным занятием. А раз это комната Геры, значит, комната Акулины должна быть где-то поблизости. Эти двое близки. Акулина опекает младшего брата, она склонна к контролю и ни за что не оставит его без присмотра. Кстати, раз спальня Геры на втором этаже, где-то в доме должен быть лифт или подъёмник. Вряд ли свободолюбивый Гера позволит, чтобы кто-то носил его на второй этаж на руках.

Она оказалась права – комната Акулины была поблизости. Из-под её двери не пробивался свет, но пробивался приглушенный плач. Или тихий смех? Ю так и не смогла разобраться, что это за звуки.

Комната Таси нашлась в другом конце коридора. Ю привёл к ней едкий запах восточных благовоний. Из-за запертой двери доносился храп. Похоже, Тася только на публике играла роль трепетной лани, а по факту имела крепкие нервы.

Обоняние привело Ю и к ещё одной двери. Этот аромат был тонкий и сложный. Смесь табачного дыма, дорогого алкоголя и дорогих духов. Мириам! Если у Ю получится дожить до её лет, ей бы хотелось пахнуть точно так же – дорого и странно-тревожно. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Скорее всего, Мириам крепко спала. А как ещё спать после такого количества алкоголя?

Комнаты Тихона, Демьяна и Клавдии Ю так и не вычислила. Слишком много закрытых дверей, слишком темно и тихо. Зато она нашла спальню той самой Элены. Эта дверь единственная из всех была приглашающе приоткрыта, и Ю решилась заглянуть внутрь.

Подсветив себе телефоном, она увидела, что внутри было «дорого-богато». Слишком много позолоты, слишком много вычурных излишеств. Батарея кремов и духов на туалетном столике, ворох небрежно сложенной одежды в огромном шкафу, полупрозрачный пеньюар на спинке затейливого кресла и аккуратно заправленная кровать, как доказательство того, что хозяйка сюда больше никогда не вернётся. Интересно, кто её убил? И за что? Впрочем, второй вопрос лишний. Убивают обычно из ревности или из-за денег, а в семейке Славинских во главе всего стоит золото.

На втором этаже имелось ещё несколько комнат общего пользования, назначение которых с первого взгляда определить было сложно, но сразу становилось понятно, что ими почти не пользуются. Второй этаж был этажом приватности, а всё остальное стоило искать внизу.

И если второй этаж полностью принадлежал хозяевам, то первый чётко делился на две зоны: хозяйскую и хозяйственную. Кстати, комната Ю находилась не в хозяйственной, как она подозревала, а в хозяйской, только в самом отдаленном её углу. С глаз долой – из сердца вон. И очень хорошо!

Пока Ю бродила по лабиринтам первого этажа, стало очевидно, что она голодна. Гостеприимные хозяева предложили ей кров, но не предложили даже корочки хлеба. Какое непростительное небрежение со стороны дворецкого!

Ничего, она не гордая, может сама сделать парочку бутербродов и сварить чашку кофе. Нужно только отыскать кухню. И искать её следует на хозяйственной половине.

Кухня сияла хромом, натуральным гранитом и полированным деревом. Кухня была мечтой любого шеф-повара, но в этот тёмный час пустовала. Ю не стала зажигать свет, предпочла ориентироваться исключительно по подсветке от бытовых приборов. Огромный холодильник светился ярче всего – этакий путеводный маяк в тёмном царстве.

В холодильнике нашлось всё самое необходимое для приличного завтрака. У оголодавшей Ю аж глаза разбежались от этакого изобилия.

– …Не спится?

Увлекшись изучением содержимого холодильника, она не заметила, что в кухню вошёл Алекс. Он стоял всего в нескольких метрах от неё. Полностью одетый, но босой. Оттого, наверное, Ю его и не услышала. Хотя стоило бы! Она тут на чужой территории, и ухо всегда нужно держать востро.

– Есть хочу, – сказала Ю, выхватывая из холодильника банку энергетика. На первое время для сохранения энергии хватит и этого. – А ты… как?

Застигнутая врасплох, она совсем забыла, что Алекс уезжал из Логова не просто так.

– Я тоже есть хочу. – Он вытащил из холодильника несколько контейнеров, поставил на стол. – Составишь мне компанию?

– Как твой дед? – Был ли этот вопрос слишком прямым и слишком бестактным, Ю не знала. Но и делать вид, что ничего не случилось, она не могла.

– В коме, – сказал Алекс, нарезая хлеб выверенными и чёткими движениями. Голос его звучал ровно, но Ю сразу поняла, что все это наносное. Мужчины не плачут… Вот из этой оперы его спокойствие и выверенность.

– Мне очень жаль. – Она подошла к столу, встала напротив Алекса.

– Мне тоже. – Он бросил на неё быстрый взгляд, а потом спросил: – Как ты тут?

– Нормально. – Ю пожала плечами, сделала большой глоток энергетика, зажмурилась.

Как она раньше жила без вот этого чудесного допинга? В полсилы жила получается. Если в тайге с дедом ещё как-то выходило оставаться в ресурсе, то в городе… Город высасывал из неё силы. И душевные, и физические. Первое время Ю даже думала, что заболела, чего с ней отродясь не случалось, а потом открыла для себя энергетик. И жизнь сразу заиграла новыми красками. Да, допинг! Но вполне доступный и вполне безопасный. По крайней мере, для неё. Живут же люди всю жизнь на инсулине. А это куда хлопотнее, чем её зависимость от кофеина, таурина и гуараны. И ломки у Ю без энергетика не бывает. Упадок сил – запросто, но без неприятных побочек.

– А ты зачем сюда вернулся? – Она спросила это просто, чтобы поддержать беседу. Надо же им с Алексом о чём-то разговаривать.

– Привез Клавдию.

Значит, так и есть, привез Клавдию, но не уехал к себе, остался. Зачем? Наблюдать? Контролировать ситуацию? Уж точно не за тем, чтобы поддержать Ю на вражеской территории. А то, что территория вражеская, она поняла сразу, как только переступила порог.

Закончив нарезать бутерброды, Алекс протянул один Ю, переместился к кофемашине, включил её, не опасаясь перебудить весь дом. Впрочем, надо думать, звукоизоляция здесь отменная, как в крепости.

Кофе пили тут же, на кухне, усевшись за столом так, чтобы видеть то, что творилось за окном.

За окном творился рассвет. В клубах тумана Ю мерещился тёмный силуэт Лаки. А может, и не мерещился.

– Видел Лаки? – спросила она.

– Мимоходом. – Алекс едва заметно улыбнулся, помолчал секунду, а потом сказал, понижая голос: – Тебе не стоит тут жить. С теми деньгами, что оставил тебе старик, ты можешь купить любой другой дом.

– А если я не хочу другой дом? – спросила она, откусывая от бутерброда.

– Нравится жить в логове врага? – Алекс смотрел на неё почти равнодушным взглядом.

– Тебе же вот нравится, – парировала она, намекая на его возвращение.

– Мне не нравится, я вынужден.

– А что так?

Алекс не ответил, словно бы и не услышал её вопроса. Или просто думал о чём-то своём. Когда же он снова заговорил, голос его был твёрд, а взгляд пугающе равнодушен.

– Ты знаешь статистику смертей и несчастных случаев в семье Славинских?

– Откуда мне? – Ю пожала плечами. – Я тут меньше суток.

– Оба сына Луки погибли в результате несчастных случаев. Отец Тихона и Демьяна в автомобильной аварии. Отец Акулины и Геры во время охоты.

– Что могло случиться во время охоты? – спросила Ю. – Попал на линию огня?

– Погнался за зверем, свалился в овраг и свернул себе шею.

– А Гера? Он ведь не всегда был таким?

– Не всегда. Несчастье с ним случилось года полтора назад.

– Тоже на охоте?

– На конной прогулке. Гера любит лошадей. Мы все их любим, нас приучали к ним с детства, но нас приучали, а Гера бредил лошадьми.

– Упал с лошади? – Было сложно представить, что человек, с младых ногтей приученный к седлу, мог упасть с лошади, но в этой семье могло случиться всё, что угодно.

– Ретивый, его жеребец, понёс, – сказал Алекс.

– Отчего понёс? Испугался?

– Гера говорит, что под ноги Ретивому выскочила лиса.

– Конь испугался лисы?

– Не знаю. Другой версии случившегося у нас нет. Как бы то ни было, а все закончилось травмой и инвалидной коляской. Акулина хотела пристрелить Ретивого. Она всегда была очень… импульсивной.

– Гера не дал?

– Сначала Лука Демьянович, потом и сам Гера. Лошадь ни в чём не виновата. Все это прекрасно понимают. Даже Акулина. Ей просто нужно было найти кого-то, на ком можно было сорвать свою…

– Злость?

– Боль.

Представить, что можно лечить боль убийством живого существа, получалось плохо, поэтому Ю даже не пыталась понять мотивы этой чокнутой.

– Потом в смертельное ДТП попал Лука.

– И начался дурдом с наследством.

– Он привык держать всех на коротком поводке. – Алекс криво усмехнулся. – Завещание переписывал по несколько раз в году, приближал к себе то одного, то другого, сталкивал лбами.

– Разделяй и властвуй. – Ю тоже усмехнулась. Как же ей, оказывается, повезло с дедом! Оказывается, равнодушие может быть благом.

– Вроде того. И ты сейчас яблоко раздора.

– Или, наоборот, повод для всех сплотиться?

– В этом ключе я ситуацию не рассматривал.

– Что стало с вдовой? Несчастный случай или всё-таки убийство? – Вот она и подошла к по-настоящему важному.

– Убийство, замаскированное под несчастный случай. – Алекс смотрел прямо ей в глаза, взгляд его был холодный и жёсткий. Хочет её напугать? Отвадить от Логова?

– А твой дед? – Если уж Алекс не собирается щадить её чувства, то и ей незачем. – Это был несчастный случай?

– Я не знаю, – сказал он и отвёл глаза. – Но теперь мне очень хочется во всём разобраться.

– А я путаюсь у тебя под ногами?

– Да. – Алекс кивнул. – Ты здесь чужая, ты не знаешь правил игры и понятия не имеешь, с чем можешь столкнуться. Тебя влекут большие деньги… Я понимаю.

Ничего-то он не понимает, поняла Ю. И объяснять ему что-либо она не планирует. Ей тоже хочется разобраться. Может быть, даже сильнее, чем ему самому.

– Деньги никогда не бывают лишними, – сказала Ю, усмехнувшись нагло и дерзко.

Она думала, что для убийства может быть два мотива: ревность и деньги. Есть ещё третий, пожалуй, самый весомый – месть! В Логовое её держит именно этот третий мотив. Приведёт ли он её к самосуду? Сможет ли она из мести убить? Ю не знала, но собиралась узнать в самое ближайшее время. И ей, так же, как и Алексу, не нужно, чтобы кто-то путался в этот момент под ногами. Пусть он считает её жадной, ослеплённой блеском золота дурой. Так будет даже проще. Им обоим проще. Каждый сам за себя, никаких коллабораций, никаких коалиций. У них совершенно разные цели и совершенно разные методы.

– Как скажешь. – Алекс пожал плечами, уставился в туман за окном.

Они посидели в полном молчании, а когда молчание сделалось невыносимым, Ю встала из-за стола.

– Я, пожалуй, пойду.

Алекс ничего не ответил. Думал о своём или потерял к разговору интерес?

Прежде чем уйти, Ю заглянула в холодильник, отыскала в его недрах ещё три банки энергетика, прихватила с собой.

Когда она шла по первому этажу, рассвело достаточно, чтобы видеть окружающий мир довольно чётко. Дурно написанный портрет выступил из темноты, как призрак. Ю едва не шарахнулась в сторону под тяжёлым, полным ненависти взглядом старика. Лука Славинский собственной персоной. А что это у него в руках? Ю приблизилась к картине вплотную, всмотрелась.

Тьма накатила на неё волной, ударила в грудь, отшвырнула прочь. Вслед за волной тьмы пришла волна тошноты, настолько нестерпимой, что Ю и не стала терпеть, перевалилась через подоконник, зажмурилась от боли и облегчения.

– С тобой всё в порядке? – послышался за спиной голос Алекса.

Нет, с ней не всё в порядке! Она только что поймала тёмный вайб от этой чёртовой картины! Она почувствовала такую боль, какой не чувствовала никогда в жизни. От картины – или от старика на картине? – исходил беспросветный, безнадёжный мрак, рассеять который не было способно даже мягкое сияние золотого лисьего черепа в его руке.

– Кажется, съела что-то не то. – Ю вытерла лицо рукавом пижамы, сползла с подоконника.

Алекс не стал ничего комментировать, то ли из человеколюбия, то ли из-за равнодушия, но Ю была ему за это благодарна. Вместо этого он спросил:

– Может, в больницу?

– Спасибо, меня уже отпустило.

Её и в самом деле отпустило, только в голове звенел набат и тряслись руки. А ещё невыносимо хотелось энергетика. Ю схватила упавшую на пол банку, вскрыла, выпила содержимое в один жадный глоток.

– Что это у него? – спросила, стараясь не смотреть на портрет.

– Ты про картину? – В отличие от неё, Алекс ничего подозрительного не чувствовал. – Это Тася постаралась. Как по мне, мерзость.

Мерзость и есть! И какая должна быть душа у художника, чтобы передать эту мерзость так… филигранно?

– Портрет Луки.

– А в руках? Что у него в руках?

– Семейная реликвия Славинских – золотой лисий череп.

– Почему реликвия? – Несмотря на выпитый энергетик, в горле было сухо, и слова приходилось выплёвывать почти силой.

– Потому что старик считал, что именно в этом черепе залог его феноменальной удачливости. Кстати, если тебе интересно, череп пропал. Так же, как и прах Луки.

– Мне не интересно… – Ю собрала с пола остальные банки с энергетиком, покачнулась. Алекс даже не дёрнулся, чтобы её поддержать. Теперь уже точно каждый из них сам по себе. – Я пойду.

Алекс ничего не ответил. Он разглядывал портрет, а в глазах его клубилась тьма.

Глава 5

В половине восьмого в комнату Ю робко постучались. Она уже хотела было сказать «Войдите!», но вспомнила, что заперлась на замок. Пришлось вставать с кровати и топать к двери. На пороге стояла горничная. Самая настоящая горничная в чёрном шерстяном платье в пол и белоснежном переднике. В руках она держала стопку одежды и обувную коробку.

– Доброе утро! – На Ю горничная смотрела с интересом и едва заметным превосходством. Наверное, в эту гостевую комнату и в самом деле селили никому не нужных гостей. Чтобы с глаз долой, чтобы забыть об их существовании как можно быстрее. Ну что ж, придётся о себе напомнить.

– Доброе! – Ю отступила на шаг, пропуская горничную в комнату.

– Это вам. – Горничная аккуратно положила стопку на кровать.

– Что это?

– Одежда. На первое время, пока вы не выберете себе что-то более подходящее.

– Меня вполне устраивает та одежда, в которой я приехала.

– Арнольд сказал, что она не годится. – В голосе горничной теперь отчётливо слышались нотки снисходительного превосходства. Это было странно, принимая во внимание тот факт, что сама она выглядела не так чтобы очень хорошо. Из красивого и стильного на ней была только униформа. Простоватое лицо, мясистый нос с красноватыми прожилками и натруженные руки даже не намекали, а криком кричали о её пролетарском происхождении. Возможно, родом горничная была из Трёшки.

– Не годится для чего? – спросила Ю.

Ответить горничная не успела, в дверь громко постучались.

– Открыто! – сказала Ю и уселась рядом со стопкой одежды.

Дверь тут же распахнулась, в комнату вошёл дворецкий Арнольд. Лицо его походило на каменную маску.

– Доброе утро! – Он чопорно поклонился. – Надеюсь, вам хорошо спалось?

Ей вообще не спалось, но факт этот Ю предпочла не афишировать.

– Всё прекрасно, спасибо! Так что за ерунда с одеждой? – Она кивнула на стопку. – Для чего не годятся мои вещи?

– Для церемонии прощания, – отчеканил дворецкий. – Они слишком неформальны для такого… формального мероприятия.

– С кем прощаемся? – Ю всё ещё ничего не понимала, но была твёрдо намерена отстоять право на выбор одежды.

– С Эленой, супругой хозяина. – Взгляд Арнольда остался холоден при упоминании Элены, но потеплел при упоминании хозяина. Верный пёс. Не такой верный, как Лаки, но всё же. – Отпевание состоится в семейной часовне в полдень. В отличие от Луки Демьяновича, Элена не оставила особых распоряжений на случай собственной смерти.

Не оставила. Уж не потому ли, что не планировала умирать во цвете лет?

– Близких родственников у неё не было, поэтому я взял на себя смелость организовать похороны по собственному усмотрению.

Близких родственников не было, а дальним нет до неё никакого дела. Настолько нет дела, что они доверили организацию похорон дворецкому.

– На похоронах надлежит присутствовать всем членам семьи, – сказал Арнольд механическим голосом.

– Кто так решил? – спросила Ю.

– Это очевидно. – Арнольд не расслышал сарказма в её голосе. – К нашей семье приковано пристальное внимание.

К нашей семье. Значит, дворецкий уверен, что он является частью этой семьи. И уж точно куда более весомой частью, чем Ю.

– И все Славинские должны сплотиться…

– Перед лицом врага, – пробормотала Ю едва слышно и тут же напоролась на осуждающий взгляд.

– У Славинских нет естественных врагов, – сказал Арнольд одновременно с укором и гордостью. – Но наша семья очень влиятельная. Это налагает определенные обязательства.

– Я не одна из Славинских.

– Если Лука Демьянович внёс ваше имя в завещание, значит, вы одна из них.

– И должна соответствовать?

Арнольд кивнул, а потом сказал:

– Я распорядился, чтобы вам подготовили одежду, в которой вы будете выглядеть на фотографиях сдержанно и достойно.

– На фотографиях?

– Будут папарацци. – Арнольд брезгливо поморщился. – Светские хроникёры и прочая шушера.

– И ничто не должно испортить картинку?

– Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.

– Мы не достигли!

– Завтрак будет подан в восемь утра. Желаете позавтракать в своей комнате? – Вопрос был сформулирован так, что ответ на него мог быть лишь один.

– Да, я желаю завтракать в своей комнате, – сказала Ю с вызовом.

– Я распоряжусь. – Арнольд сделал шаг к двери. – Завтрак подадут через четверть часа. Вы как раз успеете привести себя в порядок. – Он с явным неодобрением посмотрел на её пижаму.

Ю ничего не ответила, проводила дворецкого и горничную задумчивым взглядом, а когда осталась в комнате одна, занялась изучением принесённых вещей. Новые голубые джинсы, новая белоснежная рубашка, кроссовки, два комплекта белья, не особо нарядного, но весьма добротного. На церемонию ей предлагалось надеть чёрное платье-футляр и чёрные лодочки. Все вещи были её размера и сели по фигуре так, словно ночью с Ю сняли мерки. У кого-то в Логовое отличный глазомер.

Завтрак подали на серебряном подносе. Яйца «бенедикт», тосты с красной рыбой, чёрный кофе и свежайший круассан. Весьма недурственно!

Наверное, Арнольду, как и остальным обитателям Логова, хотелось, чтобы Ю оставалась в своей комнате и не путалась под ногами ни у прислуги, ни у хозяев, но у Ю были собственные планы. Она намеревалась осмотреть дом теперь уже при свете дня, ни от кого не таясь.

При свете дня дом казался огромным и почти необитаемым. Гуляя по первому этажу, Ю не встретила ни души. Она уже собиралась выйти в парк, когда тишину нарушили звуки музыки. Кто-то играл на рояле. Очень хорошо играл. На цыпочках, чтобы не потревожить музыканта, Ю двинулась на звук. Сама она не владела ни одним музыкальным инструментом. Когда-то давным-давно Дора пыталась приобщить её к прекрасному, и целый год Ю была вынуждена ездить в Трёшку в тамошнюю музыкальную школу. Пожилой учитель с уныло обвисшими, жёлтыми от никотина усами тщетно пытался научить Ю игре на аккордеоне, но почти сразу же признал её безнадёжной. Может быть, если бы в той музыкальной школе помимо аккордеона имелось пианино или хотя бы гитара, всё сложилось бы иначе, потому что на самом деле Ю нравилась музыка, она находила её завораживающей.

За белым роялем сидела Мириам. Как обычно, в шелках. Как обычно, уже подшофе. Её глаза были закрыты, а тонкие пальцы поочерёдно ласкали то клавиши рояля, то стоящий на рояле бокал с виски. Початая бутылка стояла тут же.

– Чудесное утро! – сказала Мириам, не открывая глаз и поднося к губам виски. – Любишь музыку?

– Не особо. – Ю стояла в дверях, не решаясь переступить порог.