Лисья тень

Возникшую неловкую паузу нарушил вернувшийся в гостиную нотариус. Вид у него был взволнованный.

– Господа, случилась трагедия, – произнёс он скорбным тоном.

– Что ещё?! – ахнула Тася и заполошно замахала веером.

– Кто на сей раз? – послышалось из сумрака.

– Свои, вроде, все на месте, – сказал Гера и крутнулся в инвалидном кресле.

– Кое-кого нет, – пробормотала Акулина, и на её некрасивом лице появилась тень искреннего волнения. Как неожиданно. – Что-то случилось с Уваровым? – спросила она механическим голосом и дрожащими пальцами вытащила очередную сигарету.

В ответ Оленев коротко и как-то растерянно кивнул.

– Мне только что позвонили. Андрей Сергеевич попал в аварию, его везут в город. Александр сейчас с ним.

– Насколько всё серьёзно? – взволнованно спросила Клавдия, а Ю успела заметить облегчение во взгляде Акулины и тихую радость во взгляде Таси.

– Андрей Сергеевич жив, но подробностей я пока не знаю. – Нотариус рассеянно огляделся, а потом сказал: – Мне нужно ехать… С вашего позволения…

– В каком месте? – спросила темнота голосом Мириам.

– Что? – Оленев замер.

– В каком месте произошла авария?

– Насколько я понял, все случилось где-то поблизости. Мы с Юлией как раз проезжали мимо.

Так и есть! Они видели последствия той аварии. Кто ж знал, что в ней пострадал дед Алекса!

– Там резкий поворот и крутой склон, – продолжил Оленев. – Очень опасное место. Очень.

– То самое место! – простонала Тася. – Лука Демьянович разбился именно там! – Она закатила глаза к потолку. – Это какой-то злой рок, мои хорошие!

– Тася, угомонись! – одернула её Акулина, к которой вернулся весь её прежний цинизм. – Это не злой рок, а неблагоприятные дорожные условия. Все мы знаем, что и дед, и Андрей Сергеевич любили полихачить.

– Не они одни, – сказал Демьян и многозначительно посмотрел на Геру.

Означало ли это, что инвалидом парень стал тоже в результате ДТП?

– Не неси чушь! – рявкнула Акулина. – Гера всегда был предельно внимателен за рулем!

– За рулем – да, а на Ретивом он был предельно ретив. Герыч, я же правду говорю?

– Заткнись, – процедила Акулина, а Гера остановил её взмахом руки.

– Все нормально, Шарп! Дёма прав, на Ретивом я предельно ретив! – Он широко улыбнулся, похлопал себя по коленям, а потом добавил: – Даже сейчас!

Значит, не ДТП, а несчастный случай с Ретивым. Очевидно, Ретивый – это конь.

– В какую больницу его везут? – спросила Клавдия, взгляд её рассеянно блуждал по гостиной.

– Я не спросил, – сказал Оленев, торопливо сгребая документы со стола. – Уверен, Александр знает.

– В каком он состоянии? – Тася подалась вперед, во взгляде её было хищное любопытство.

– В критическом. – Оленев сунул документы в портфель, посмотрел на Ю. – Вы остаетесь.

Это был не вопрос, это была констатация факта, и Ю молча кивнула в ответ.

В гостиную вошёл высокий, худой старик в ладно сидящем черном костюме. Как успела догадаться Ю, это был дворецкий. У богатых свои причуды. Логову положен дворецкий.

– Арнольд, вверяю вашим заботам эту юную особу, – сказал Оленев и небрежным взмахом руки указал на Ю. – Отныне она, как полноправная наследница Луки Демьяновича… – он задумался, а потом продолжил: – будет пользоваться всеми положенными привилегиями.

Дворецкий Арнольд смерил Ю оценивающим взглядом, а потом чопорно кивнул.

– Можете обращаться ко мне по всем вопросам. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату и всё самое необходимое. Чувствуйте себя как дома.

– Э, полегче, Арнольд! – сказал Демьян. – Не нужно давать барышне несбыточные надежды.

– Юлия здесь ненадолго, – поддержала его Акулина.

– Юлия здесь надолго, – сказала Ю, спрыгивая с подоконника. – Пойду прогуляюсь, пока готовится моя комната.

На слове «моя» она сделала намеренное ударение. Пусть эта спесивая банда привыкает. А ей и в самом деле нужно осмотреться, проверить, как там Лаки. Было бы нелишним узнать, что с Алексом, но Алексу сейчас явно не до неё. Утешать она не умеет, да ему и не нужны слова утешения. Ю на мгновение представила, что бы почувствовала, если бы узнала, что её дед попал в беду. В груди тут же неприятно заныло. Лучше о таком не думать.

Из дома она вышла вслед за нотариусом и Клавдией, которая, кажется, и в самом деле собиралась отправиться в больницу. Эти двое о чём-то тихо разговаривали, прячась на террасе от первых капель дождя. Ю не стала им мешать, ступила на освещенную фонарями подъездную дорожку, постояла пару секунд в раздумьях, а потом шагнула в темноту парка.

Громыхало уже совсем близко, ещё четверть часа – и начнется настоящая буря. Ю шкурой чувствовала её неминуемое приближение. На месте Оленева и Клавдии она бы предпочла переждать непогоду в доме, но кто она такая, чтобы давать непрошеные советы?

Парк в поместье Славинских был таких же впечатляющих размеров, что и дом. В темноте в нём можно было запросто заблудиться. Любому другому человеку, но не Ю. Ю прекрасно ориентировалась в тайге, что ей какой-то парк!

Она брела по едва различимой в темноте тропинке и прислушивалась к завыванию ветра, пытаясь вычленить из воя стихии один конкретный вой. Лаки должен был быть где-то поблизости. Вряд ли Алекс взял его с собой в город.

Ю остановилась, тихонько свистнула. Глупо и неуважительно подзывать полуночного пса банальным свистом, но иных вариантов у неё сейчас не было, а пообщаться с родственной душой очень хотелось.

На её свист вышел зверь. Вот только не тот зверь, которого она ждала. В сполохах далеких молний эта лиса казалась золотой. Сполохи далеких молний отбрасывали множество теней от её пушистого хвоста. Лиса смотрела на Ю очень внимательным, почти человеческим взглядом – изучала.

– Добрый вечер, – сказала Ю и отступила на шаг.

Не то чтобы она боялась лис, но про то, что у лис встречается бешенство, никогда не забывала. Бывали случаи в Трешке, когда вот такие золотистые и контактные заходили в поселок, бывало, что и кусали всех, кто попадался на пути. Рисковать не хотелось.

– А я вот тут… воздухом дышу, – сказала Ю и усмехнулась собственной дурости. С лисами она ещё не разговаривала…

Лиса тихо тявкнула, запрокинула морду к черному небу. Громыхнуло так сильно, что Ю зажмурилась от неожиданности, а когда открыла глаза, на тропинке никого не было. Может и раньше не было никакой лисы? Может примерещилось?

Не примерещилось. Там, где всего пару секунд назад мел жухлую листву лисий хвост, Ю увидела золотые искры. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что это золото. Девять увесистых, ярких крупинок. Она собрала их все, сунула в карман джинсов. Дед был не мастер рассказывать сказки. В отличие от Доры. А вот Дора когда-то давным-давно рассказывала им с Васильком сказку про лисье золото. Про лису с девятью хвостами, способную одарить золотом любого. Нет, не любого, а того, кого полюбит. Или пожалеет.

Что же это получается? Получается, что она выглядит так жалко, что её даже сказочная лиса пожалела?

Обдумать эту неутешительную мысль Ю не успела, потому что из темноты вышел Граф. Без свидетелей ему не было нужды прятать свою истинную суть под личиной рубахи-парня, на Ю он смотрел волком.

– Ну, привет, Золотце!

Двигался он тоже с волчьей скоростью, в мгновение ока оказался рядом, припечатал Ю к стволу старого клена, сжал горло, заглянул в глаза. Ю почти не сопротивлялась. Так, подергалась немного для приличия и отвода глаз. Не стоит демонстрировать врагу сразу все свои козыри. Один она уже продемонстрировала, за что и поплатилась. А без кислорода она минуту-другую как-нибудь продержится. Не задушит же он её в самом деле!

Почти задушил, разжал пальцы в тот самый момент, когда Ю уже решила вытащить ещё один козырь из рукава и сделать ему больно. Нет, сделать ему очень больно! Чтобы теперь уже он судорожно хватал ртом воздух и не мог сказать ни слова. Удержалась! Сложилась пополам, уперлась ладонями в колени, закашлялась.

– И тебе привет, Граф, – просипела, не поднимая на него глаз.

– Называй меня Демьяном, – сказал он в своей привычной игриво-весёлой манере.

– Ну так и ты называй меня Ю. А то мало ли что!

Она выпрямилась, посмотрела на Графа снизу вверх.

– До чего ж ты дерзкая девка, Золотце! – Граф растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал.

– Могу себе позволить. – Дыхание уже восстановилось, но Ю продолжала сипеть.

– Что ты тут делаешь?

Граф встряхнул Ю за плечи с такой силой, что у неё клацнули зубы. Ах, как бы было здорово ткнуть его сейчас в солнечное сплетение! Тихонечко и ласково, так, чтобы сдох, не приходя в сознание. Но нельзя, она здесь не за тем. А может и за тем, но время Графа ещё не пришло. У неё пока другие планы, а значит, нужно вести себя тише воды, ниже травы, притворяться напуганной дурочкой. В меру сил.

– Ты меня слышишь? – Давление на плечи сделалось сильнее. Ю зашипела от боли.

– Слышу, отпусти!

Хватка Графа снова ослабла и Ю ткнулась затылком в ствол дерева.

– Кто ты, черт побери, такая? – спросил Граф. – Я знал, что ты полна сюрпризов, но чтобы таких! Втереться в доверие к старому лису, урвать огромный кусок из семейного пирога…

– Я не знаю! – заорала она, не опасаясь, что её вопль может услышать кто-то из людей. А если услышит Лаки, так она затем по парку и гуляла. – Я в самом деле не знаю, Граф!

– Демьян, – поправил он её почти миролюбиво.

– Демьян, – послушно повторила она. – Меня нашёл этот ваш Уваров, а потом этот ваш адвокат.

– Нотариус, – снова поправил её Граф, которого следовало называть Демьяном.

– Нотариус. – Она кивнула. – Мне предложили сделку, сказали, что для этого нужно сделать анализ ДНК.

– И ты согласилась?

– Я, по-твоему, дура? – Пришла её пора улыбаться. – Кто откажется от ста тысяч зелени в обмен на какие-то там анализы?!

Этот язык и эти мотивы были ему понятны. Этот язык и эти мотивы снова превращали её из королевы в пешку на шахматной доске семейных интриг. Его пешку. Вот пусть так и думает.

– По-моёму, ты чертовски везучая, Ю. – Демьян улыбнулся ей в ответ. – Сначала золото, теперь наследство. Не слишком ли много удачи на одну оборванку?

– Сама в шоке. – Ю пожала плечами и скосила взгляд в сторону ближайший кустов.

Нет, она не слышала и не видела Лаки, она просто кожей чувствовала его присутствие и неодобрительное нетерпение. Полуночный пёс готовился напасть на Демьяна. А ей это совсем не нужно. По крайней мере, пока. Нужно было как-то дать понять Лаки, что ситуация под контролем и его вмешательство не требуется. Как общался дед со своими безымянными псами? Ю не помнила, чтобы вербально. Значит, можно попробовать ментальную связь, коль уж ей достался такой необычный зверь.

«Лаки, жди!» – подумала она и почувствовала, как нетерпение сменяется сначала мрачным недовольством, а потом смирением. Получилось!

– А давай я перепишу на тебя часть своей доли? Так сказать, в знак дружбы и доверия! Что скажешь?

Ю прекрасно знала, что он скажет. В течение полугода никто из наследников не в праве распоряжаться своей долей. Это первое, о чём проинформировал её нотариус.

– Предложение заманчивое, но не получится. – Демьян покачал головой.

Его волосы красиво развевались на ветру. Не так красиво, как у библиотечного викинга Алекса, но тоже весьма мужественно. Вот только этих двоих разделяла настоящая пропасть. По крайней мере, Ю на это надеялась. Не хотелось бы разочароваться ещё и в Алексе.

– На самом деле твоя доля тебе пока не принадлежит.

– А когда будет принадлежать? – Надо очень постараться, чтобы в голосе слышалась алчность. Ведь именно такой реакции ждёт от неё Граф.

Он словно бы и не услышал её вопроса, вид у него был задумчивый и сосредоточенный. Ю знала, о чём он думает прямо в этот самый момент. В этот самый момент он думает о том, что Акулина назвала «Голодными играми». Несчастный случай с никому ненужным приблудышем – вот, о чём в размышлял Граф.

– Я, конечно, могу умереть, – сказала она громким шепотом. – Чисто гипотетически.

– Чисто гипотетически, – повторил Граф и хищно улыбнулся. Хорошо хоть больше не хватал, не душил и не тряс. Вряд ли у неё получилось бы остановить Лаки от членовредительства. Ему и так не нравилось происходящее.

– Но тогда мою долю разделят между оставшимися наследниками. Сколько вас там? – Она замолчала, подсчитывая в уме членов стаи.

– Нас семеро. – Он давно уже всё подсчитал и прикинул.

– Без меня.

– Без тебя.

– А я могла бы поделиться только с тобой одним.

– Поделиться? – Граф приподнял бровь. – Я думал, речь идет обо всех твоих активах, Золотце.

А вот тут начинался тонкий момент. Вряд ли Граф считает её клинической идиоткой. В наличии какого-никакого интеллекта он ей раньше не отказывал. А это значит, что расставаться по доброй воле со всеми активами она не должна.

– Мне же нужно будет на что-то жить. Знаешь, я поиздержалась, пока пряталась от твоих головорезов. – И взгляд потупить. Не игриво, а смущенно.

– Кстати, о головорезах. – В голосе Графа послышалось любопытство. – Орк клянётся, что ты их всех уделала.

– Врёт! – сказала Ю убеждённо. – Это не я их уделала, этот Уваров их уделал! Он как раз за мной тогда следил, когда эти уроды решили заняться киднеппингом.

И ведь почти не соврала. Дрался Уваров вполне сносно. Для обычного мужчины, разумеется. Дед бы завалил его одним мизинцем левой руки. Но то дед, ему вообще нет равных!

– Значит, Уваров? Кто бы сомневался! Кинулся спасать попавшую в беду крошку.

– Ну, типа того.

– Это он зря. Крошка ведь запросто может воткнуть кинжал в спину.

– Я больше так не буду, Демьян. Я просто тогда очень испугалась.

Разумеется, она тогда очень испугалась! А кто бы не испугался, узнав, что Граф решил не ограничиваться черной золотодобычей, что его люди давно приглядываются к Акулинке, одному из самых богатых приисков семьи Славинских. Это сейчас, после пространной лекции Оленева Ю знала, кому принадлежит вся здешняя золотодобыча, а тогда ей было плевать. Не плевать ей было на то, что Граф планировал ограбить конвой с золотом.

Никто в округе не знает, как и когда перевозится золото, но все знают, что мероприятие это не только тайное, но и очень ответственное. Голыми руками такой конвой не взять, люди там работают бывалые, вооруженные до зубов. Зато теперь понятно, откуда у Графа появилась инфа о сроках и маршруте транспортировки. Получил по-родственному, возможно, прямо из дедова рабочего компьютера. Сам, разумеется, мараться не планировал, а вот её, Ю, решил замарать. Перемазать не только в грязи, которой в избытке в старых шахтах, но и в крови. Перемазать и привязать к себе навсегда.

– Ты чертовски везучая, Золотце! – Так он ей тогда сказал. – Ты золото чуешь, как свиньи трюфель. Мне нужна и твоя удача, и твоя чуйка!

Сомнительное сравнение, но Ю не оскорбилась, Ю испугалась. Потому что хорошо чуяла она не только золото, но и неприятности. Предстоящая вылазка пахла кровью и смертью.

– Что скажешь? – спросил тогда Граф и улыбнулся ласково-ласково.

– Раз надо, значит, надо, – сказала Ю и в тот же вечер начала готовиться к побегу.

Кстати, её побег Графа не остановил. В сеть не утекла информация об ограблении одного из самых крупных месторождений края, но в местной передовице Ю отыскала сразу несколько некрологов. Шесть, если быть точной. Все почившие оказались сотрудниками ЧОПа, связанного с охраной золотых приисков. О том, что бесследно исчезли сразу трое из банды Графа, Ю узнала от девочки, работающей в «Шанхае». Были постоянными клиентами, а потом раз – и пропали… Выходит, не подвела чуйка. Шесть человека с одной стороны и трое с другой. Было ли золото и кому досталось – тайна, которой не поделятся в интернете и не напечатают в передовице. И у Графа, который на поверку оказался одним из Славинских, не спросишь, потому что любопытство сгубило кошку, а Ю очень хочется пожить. У неё ещё есть кое-какие важные дела и один незакрытый гештальт.

– А чего ты испугалась, глупенькая? – спросил Демьян и погладил Ю по голове тем особым движением, которое могло запросто снять скальп.

Он и снял – выдернул клок волос, сунул в карман штанов. По всему видать, тоже решил провести генетическую экспертизу, чтобы лично убедиться в том, что она одна из них. Остановит его кровное родство от смертоубийства? Ю очень в этом сомневалась.

– Я не создана для вооруженных нападений, Демьян, – сказала она очень тихо и очень серьёзно.

– Каких нападений, Золотце? Не было никаких нападений. – Он вглядывался в её лицо так внимательно, словно видел в первый раз в жизни. Пытался понять, что она на самом деле знает про золото с Акулинки?

– Не было? – Ю закусила губу. – Значит, я зря… драпанула?

– Конечно, зря, – сказал Демьян и стер с её щеки крупную дождевую каплю. Почти ласково стер. – От меня нельзя драпать, малышка. Меня нужно слушаться. И ты будешь слушаться. – Его пальцы сжали челюсть Ю с такой силой, что захотелось взвыть от боли.

Она не взвыла, а вот Лаки угрожающе зарычал в темноте. Рык его тут же потонул в громовом раскате. Небо раскололось пополам и на парк обрушился ливень.

– Я присматриваю за тобой, Золотце, – проорал Демьян ей на ухо и растворился в темноте.

– Не трогай его, Лаки, – прошептала Ю, ощупывая ноющую челюсть. – Пусть идет.

Лаки подчинился, отпустил Графа с миром. Пока отпустил. Спустя пару мгновений он уже был рядом с Ю, смотрел с мягким укором, совершенно человеческим взглядом смотрел. Вот как так получалось, что у некоторых людей взгляды волчьи, а у некоторых волков – человечьи?

– Всё хорошо! – Она обхватила Лаки за мощную шею, отстраненно подумав, что безымянные дедовы псы никогда не позволяли ей такой вольности. – Со мной всё в порядке. Что там с Уваровым?

Лаки коротко рыкнул в ответ. Ю погладила его по голове, сказала:

– Всё, я в Логово! А ты отдыхай.

Не станет он отдыхать, будет рыскать дозором по парку, охранять Ю, дожидаться Алекса. Если Алекс вообще вернется. Может, стоило ему позвонить? Но что она ему скажет? Скажет, как ей жаль, что его дед сейчас в терминальном состоянии? Не умела она выражать ни поддержку, ни соболезнования. Не научили её такому ни дед, ни его безымянные псы, ни Дора.

– Мне пора! – Ю чмокнула Лаки в мокрый нос и со всех ног бросилась обратно к дому.

Глава 3

От запахов больницы кружилась голова. Алекс несколько часов провел в приёмном покое в ожидании конца операции. Он мерил шагами длинный, неуютный коридор, пока его не шуганула пожилая санитарка.

– Да угомонись ты уже, окаянный, – сказала она не зло, а, скорее, устало. – Вон туда сядь! – И указала рукой в сторону утопающей в полумраке лавочки.

– Не могу. – Алекс замер, посмотрел на санитарку непонимающим взглядом.

– Кто у тебя там? – спросила она уже чуть более сочувственно.

– Дед.

Санитарка посмотрела на него задумчиво, а потом сказала:

– Смена сегодня хорошая, вытянут.

– Спасибо.

Как же ему хотелось верить словам этой усталой, замученной жизнью тётки! Пусть бы они оказались пророческими!

– Сядь там, – повторила санитарка и принялась возить по кафелю мокрой тряпкой.

Алекс послушно переместился на лавку, а через пару минут в больничном коридоре появились Оленев и Клавдия.

– Где он? – спросила Клавдия, присаживаясь рядом с Алексом на лавку. Нотариус остался стоять, скрестив руки на груди.

– В операционной.

– Живой – уже хорошо! – сказала Клавдия убежденно.

Ему бы хоть малую толику её веры… Клавдия не видела деда там, на дне оврага, рядом с превратившейся в груду металлолома машиной, не слышала разговоров медиков и спасателей. А он видел и слышал. А он винил себя в том, что не среагировал сразу, как только начал подозревать неладное.

– Саня, он же у нас кремень, а не человек. – Клавдия погладила Алекса по голове, и он был рад этой мягкой ласке. – Всё будет хорошо.

О том, что хорошо не будет, им через два часа сообщил вышедший в коридор врач. Операция закончилась, состояние стабильно тяжёлое, сознание отсутствует, пациент находится на аппарате ИВЛ. Да, сделано все возможное, но прогнозы неутешительные. Нет, к пациенту сейчас нельзя. И завтра нельзя!

Клавдия попыталась скандалить, не из вредности, а от безысходности, но Алекс мягко сжал её руку, покачал головой, спросил без особой, впрочем, надежды:

– Он транспортабелен?

– Пока нет. – Врач устало покачал головой. – В любом случае, вопросы о переводе пациента в другое лечебное заведение решаются на уровне администрации. – Он красноречиво посмотрел на настенные часы, показывающие половину третьего ночи. Какая уж тут администрация?!

– Поехали домой, Саня. – Теперь уже Клавдия сжала его руку, посмотрела на Оленева.

– С вашего позволения я бы поехал к себе в отель, – сказал тот. – Завтра мне предстоит много дел.

А Алекс рассеянно подумал, уж не был ли Оленев душеприказчиком и его деда тоже. Ведь не просто так он примчался в больницу. Хотел лично убедиться в дееспособности своего клиента?

– Разумеется, – Алекс кивнул, посмотрел на Клавдию. – Куда тебя отвезти?

– Я бы вернулась в Логово. – Она встала, протянула руку Оленеву. Тот посмотрел на протянутую ладонь с сомнением, наверное, решал, как лучше поступить, и после недолгих раздумий осторожно её пожал и, раскланявшись, удалился.

– Не хочу бросать девочку одну, – пробормотала Клавдия, провожая нотариуса задумчивым взглядом. – После случившегося с Эленой… – Она замолчала, а потом посмотрела на Алекса растерянным взглядом и сказала: – Саня, нужно провести экспертизу. Такую же, как Андрей Сергеевич провел, когда умер мой… отец.

– Ты думаешь, это не был несчастный случай? – В присутствии Клавдии его собственные мысли становились более чёткими и структурированными.

– Я думаю, слишком много несчастных случаев на одну семью.

– Мой дед – не один из Славинских. – Верить в версию Клавдии не хотелось, но и отмести её полностью не получалось.

– Твой дед лучший друг и бизнес-партнер Луки Славинского, – сказала Клавдия жёстко, а потом добавила: – И управляющий фондами.

Следом должно было последовать сакраментальное «ищи, кому выгодно», но не последовало. Оба они были слишком подавлены и слишком устали, чтобы обсуждать случившееся прямо сейчас.

– Поехали! – велела Клавдия и, крепко сжав ладонь Алекса, потянула его за собой. – Утро вечера мудренее.

Ему бы хотелось, чтобы утро было не только мудренее, но и милосерднее. Хотя бы к его деду.

– Останешься ночевать в Логове? – спросила Клавдия, когда они уселись в его машину.

– Нет. – Алекс мотнул головой. – Я к себе.

В Логове и у него, и у деда имелись собственные комнаты. Так было заведено ещё испокон веков, но оставались они там крайне редко, предпочитали спать в собственных постелях в Гавани.

– Мне всё это очень не нравится, Саня. – Клавдия смотрела прямо перед собой. – Я хотела уехать сразу, как закончу свои дела в университете. Слишком душно!

Она ослабила узел галстука, словно ей и в самом деле было душно. Алекс прекрасно понимал, о чём она. О той гнетущей атмосфере ненависти и взаимных подозрений, которая установилась в Логове после смерти Луки. Или ещё до его смерти? Над этим тоже следовало поразмыслить.

– Но сейчас не время. – Клавдия скосила на него взгляд. – Я люблю их. Как бы странно это ни звучало. – Она пожала плечами. – Не всех, но многих. И я не хочу, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое.

– Мне плевать. – Алекс крепко сжал руль. – Пусть хоть поубивают друг друга! Мне нет до этого никакого дела, Клавдия!

– А на меня? – спросила она мягко. – На меня тебе тоже плевать? Или на Акулину? Кстати, она расстроилась, когда Оленев сказал про аварию. Она очень своеобразная девочка, но в её душе есть свет.

– Где-то очень глубоко, – процедил Алекс.

Сейчас, когда жизнь деда висела на волоске, а от него вообще ничего не зависело, он вдруг дал волю эмоциям. По большей части это была злость. Если бы не Славинские, ничего бы этого не случилось! Он был почти уверен, что во всех трагедиях виновен Лука Славинский. И дед что-то хотел ему рассказать. Хотел, но не успел…

– Есть ещё Ю. – Клавдия всматривалась в уже начавший розоветь горизонт. – Девочка ни в чём не виновата.

– Тебе жалко её, потому что она такая же, как ты? – спросил Алекс.

Это был очень бестактный и очень жестокий вопрос. Сама его формулировка подразумевала, что Клавдия паршивая овца в благородном семействе. Такая же, как Ю.

Клавдия не обиделась, лишь грустно улыбнулась в ответ.

– Прости, – сказал Алекс и бросил на неё виноватый взгляд.

– Не нужно извиняться, мой мальчик. В чём-то ты прав. Я чужая им по крови, а эта девочка – по духу. И если предположить, что в Логове творится что-то плохое…