Эридон. На весах судьбы

И после небольшой паузы, во время которой увидел вымученное согласие в его глазах, добавил:

– Пусть она сначала убедится, что вы союзники, что вместе способны пройти это испытание. Тогда правда о помолвке станет не ударом, а поводом бороться за то, что ей дорого.

Рианс прожигал меня взглядом, будто искал в словах подвох. Потом выдохнул и пробормотал:

– Если она узнает об этом не от меня… честно предупреждаю: я всё свалю на тебя.

– Договорились.

Я активировал кристалл, вызвав проекцию карты с колеблющимися пятнами болотной глади. В зелёном свете проступили Топи, разрезанные извилистыми тропами.

– Последний сигнал, который удалось отследить, пришёл отсюда, – я указал на центральную часть Топей, где сходились несколько узких сухих проходов. – Но напрямую туда не добраться, болота искажают пространственную магию. Придётся идти по тропам, а это не меньше восьми часов.

– При условии, если сможем избежать происшествий, – добавил Рианс.

– Если сможем, – согласился я. – Топи не самое гостеприимное место Эридона. Я удивлён, что безликие выбрали именно их.

– Думаешь, они боятся тварей? – Рианс скептически приподнял бровь.

– Нет, просто здесь дополнительный риск увязнуть в трясине.

– Значит, в Топях есть то, что им нужно. Как минимум, возможность подпитывать свои ритуалы и одновременно закрыться от посторонних глаз.

Некоторое время мы разглядывали карту. Я отметил ключевые развилки и несколько мест, где можно было бы устроить привал, и обратился к Риансу:

– Держим курс по основным тропам, избегая коротких путей, на них опасно. Контролируем и поддерживаем мотивацию на единство целей в отряде, поскольку Топи будут испытывать нас на прочность. Тактика на тебе, – напомнил я другу. – Решаешь, кого ставить впереди, кого держать замыкающим.

Рианс кончиком пальца крутанул обсидиановое кольцо на руке.

– А что насчёт атмосферы в отряде? У нас тут один провокатор и одна легко воспламеняющаяся душа. Остальные, за исключением разве что Никласа с его бесконечными остротами, более или менее уравновешенны.

– Дамиана и Астарту следует держать подальше друг от друга. Они как спичка и фитиль, – согласился я.

– Значит, придётся играть в разведённые стороны? – с усмешкой уточнил друг.

– Придётся. Чтобы сохранить целое, нужно развести острые грани так, чтобы они не соприкасались. Но скажи, Рианс: не проболтаются ли о твоей помолвке другие? Дамиан любит бросать искры в костёр, а Фрея, как я помню по твоим рассказам, во всём потакает брату.

В лице друга что-то изменилось, но уже через секунду усмешка стала жёсткой.

– Этот вопрос я беру на себя. Ни Дамиан, ни Фрея ничего не скажут. Я сделаю так, что не скажут.

Я вернулся к проекции, вытянул нити маршрута.

– Вход в Топи начнём отсюда, – я коснулся края болота, где сухая тропа тянулась извилистой полосой между чёрными провалами. – Она самая устойчивая. Дальше будут два поворота: один ведёт к западине, в которой гнездятся хорта́ры.

– Это кто такие?

– Сразу видно, что существоведение ты прогуливал.

– Зато отлично изучил боевые искусства, – парировал Рианс.

– Твари болот, – я решил не развивать эту тему.

Коротко пояснил:

– Наполовину духи, наполовину звери. На поверхности ты видишь лишь спину, похожую на корягу. Но если наступишь, он разорвёт ноги до колен. Шкуры почти непробиваемы, поэтому нужно целиться в глаза или в мягкие жабры на боках.

Я передвинул ладонь к южной отметке.

– Здесь обитают ве́рлиссы. Эти хищники нападают сверху. Когти содержат яд, притупляющий регенерацию, но зрение у них слабое, они не переносят яркого света. Если сумеем ослепить их вспышками – они отступят. А ещё в Топях полно газов, что поднимаются из трещин в земле. Они не имеют ни цвета, ни запаха. Но обычный огненный снаряд может привести к огненной катастрофе. Потому нам с Астартой придётся обуздать свои стихии, как и мрачным. Магия Топей никогда не ладила с тьмой.

Рианс задумчиво склонился над картой, его палец обвёл петлю маршрута и остановился у развилки.

– Хорошо, распределим силы так: впереди идёт Андрас, у него опыт и хватка, он заметит опасность раньше других. Рядом с ним Ник, его чутьё и скорость на руку всему отряду, – он провёл линию чуть дальше. – За ними Тиана. Она будет контролировать землю и держать тропу под нашими ногами. Следом Хелена – её стрелы прикроют нас от налётов сверху, а лёд удержит тварей на расстоянии. Середину замкнём Астрой и мной, – добавил он после короткой паузы. – Ты, Арес, идёшь рядом: твоя роль – следить за общей картиной и обеспечивать резерв. Мы вдвоём будем держать центр, чтобы линия не разорвалась.

Он перевёл взгляд на край карты.

– Зарен остаётся за спиной Астарты, это его место и обязанность. Дамиан и Фрея замыкают. Их вода прикроет тыл и даст гибкость, если придётся отступать или перекрывать болота за нами.

Рианс выпрямился, синие глаза блеснули в тусклом свете проекции.

– Никто не окажется без прикрытия, и у каждого будет своя роль. А если придётся, то ты и Астра используете стихии как последний козырь.

Я молча наблюдал за другом, подмечая, как он возмужал за годы моего отсутствия. Рианс распределял роли так, как чувствовал бой: следуя инстинкту, а не по формулам в учебниках. В этом его талант: он ставил каждого туда, где тот действительно сможет выстоять.

Рианс же, видя моё молчаливое согласие с его планом, добавил:

– Нам нужно быть готовыми к тому, что мы вообще ничего не найдём. Я гоняюсь за братством давно, но каждый раз следы терялись.

– Друг, расстановка сил изменилась, – уверенно возразил я. – Тогда они держали меня в своих руках, скрытно охотились за Астартой. Безликие чувствовали себя в безопасности. Но сейчас они утратили покров тайны и заложника. Значит, менять планы и действовать придётся быстрее, поскольку их ищут. Спеша наверстать упущенное, они допустят ошибку и выйдут на свет.

Короткая пауза:

– От своих планов они не откажутся и охоту продолжат. Две их цели сами пошли за ними, и для братства это слишком лакомый кусок, чтобы его упустить.

Глаза дракона сверкнули яростными молниями. Рианс опустил ладонь на карту, пальцы сжались в кулак, словно он хотел смять проекцию вместе с болотами.

– Мне не нравится, что она здесь, – признался он, глядя на карту. – Но после Драэль-Мора и того, что случилось в Долине, – он резко вдохнул и выдохнул, – я не уверен, что существует место, где они её не найдут. Во дворце она тоже не была бы в безопасности. Здесь я хотя бы рядом.

Друг поднял на меня взгляд, в котором я увидел и страх потерять любимую, и ненависть к тем, кто осмелился посягнуть на её жизнь, и непреклонную решимость идти до конца.

Внутри шевельнулась горькая мысль: быть рядом ещё не значит суметь защитить. Сколько раз я уже видел и во снах, и наяву, как близость оборачивалась бессилием.

Но иногда это единственное, что остаётся: стоять рядом и надеяться, что сможем удержать тех, кого мы любим, от падения во тьму.

Кайрит Шаорнэл

Тридцать один день назад

Я сел на край выступа, чтобы свесить ноги, но подошвы вдруг упёрлись во что-то твёрдое. Отдёрнул ногу, попробовал ещё раз. То же самое.

Контур?.. Здесь?!

Магии я по-прежнему не чувствовал, а без неё его не сломать. Но сам факт… контур в открытой горе? Бред. Нечем его подпитать.

– Что за… – выдохнул я, наклоняясь вперёд и протягивая руку.

Ладонь встретилась с холодной сыростью, пальцы ощутили неровную шероховатость поверхности с зазубринами – камень.

Нет.

Я с размаху ударил кулаком, костяшки вспыхнули болью. Ударил ещё раз – кожа треснула, кровь залила пальцы.

Нет!

Это не контур. Это я идиот. Это всё бездновый откат!

– Да чтоб вас всех! – я врезался кулаком в «воздух». – Нет! Не смей!

Небо над головой пошло рябью, будто кто-то дёрнул за край ткани, и синева стала мутнеть, расползаться.

– НЕ СМЕЙ!

Я бил, бил, бил. Камень резал костяшки, ладони превращались в мясо, но я не останавливался. Слёзы жгли глаза – от злости, от этой проклятой подлости собственного разума.

Над головой птицы захлопали крыльями и вдруг рассыпались пеплом. Свет бледнел, превращаясь в пелену, стёртую грязной тряпкой. Звуки птиц, ветра, леса стихали один за другим. Запах травы выветрился, будто его никогда и не было.

– Верни! – взревел я. – Верни обратно, слышишь?!

Я врезался лбом в «воздух» и почувствовал, как кровь из ссадины на лбу медленно потекла по лицу. Иллюзия разлеталась на осколки. Последний удар – уже в бессилии – и всё исчезло. Тьма сомкнулась вокруг меня. Я снова стоял в катакомбах, упираясь лбом в тупик.

Сполз по стене на пол, остался сидеть, прислонившись к холодному камню. Пальцы дрожали от злости, бурлившей в каждом миллиметре моего тела. Безрадостный смех вырвался наружу:

– Вот тебе и свобода, Кит. Даже собственное сознание решило поиздеваться. Ты – зверь, подопытный, а теперь ещё и шут для своего рассудка…

Ну, уж нет!

Путь «вперёд» закрыт, значит, нужно идти назад. Где-то же есть выход из этого мёртвого лабиринта. Но для начала следует переждать откат. Может, это не все его шутки на сегодня.

…Не заметил, как заснул. Сколько спал, гадать бессмысленно, в этой темени время для меня перестало существовать. Медленно поднялся, мышцы откликнулись болью. Шею ломило, словно на неё снова накинули ошейник. Позвонки хрустнули, когда я сделал круговое движение – лучше не стало. Ну и хрен с ним.

Одно радует – откат ушёл: чистая голова без иллюзий. Значит, можно идти.

Я двинулся обратно тем же коридором, ведя рукой по каменной стене, чтобы не пропустить поворот. Упёрся в лестницу, по которой поднимался сюда. Пригнулся и пошёл вниз, держась за стену. Там тоже никаких изменений: туннель из мрака и пустоты.

Спустя какое-то время я остановился, прижал ухо к стене в попытке расслышать хоть какие-то сторонние звуки, но услышал лишь собственное дыхание. Пошёл дальше.

По моим подсчётам, до тела твари, которую я убил, оставалось шагов тридцать. Начал обратный отсчет.

…Десять…

В нос ударил резкий запах железа, но чего-то не хватало. Втянул воздух глубже.

Да, это кровь, но трупной вони нет.

Прошло не больше пяти часов? Но ведь отката уже нет. Значит…

Топнул ногой, чтобы почувствовать вибрации и понять, лежит ли поблизости какое-либо тело. Никакого препятствия не было.

– Что за…

Решил проверить иначе и начал двигаться зигзагом от стены к стене, проверяя шагами пространство в ожидании, когда нога упрётся в тушу, но ноги ни на что не натыкались. Ни твари, ни останков.

Сделал ещё шаг. Подошва скользнула, прилипла к полу. Сделал второй шаг – липкость осталась, будто по сырой смоле. Опустился, провёл пальцами, понюхал.

Кровь, но не та, что была в луже. Эта принадлежала твари. А я сейчас стою прямо на следах её волочения и, судя по всему, они уходили туда, откуда я изначально пришёл.

– Ясно, – мрачно буркнул я, – предстоит круг почёта по катакомбам. Спасибо, жизнь, всегда мечтал.

Кто-то или что-то утащило тушу туда.

И мне придётся идти следом.

Шёл по липким следам, пока они не упёрлись в каменную стену. Пальцы нащупали в ней узкую выемку, будто кто-то вырезал ручку прямо в скале. Я потянул, камень нехотя поддался, и створка, скрытая в стене, выпустила свет факелов изнутри. Глаза рефлекторно зажмурились, тело вжалось в стену рядом с открывшимся проходом. Тишина, никого. Немного подождал, открыл глаза, бегло осмотрелся и скользнул внутрь.

Место показалось до отвращения знакомым. Здесь не было синтарита в стенах, как и в тех комнатах, куда меня волокли на очередные пытки в кандалах из силентиума. Безликие называли их «мастерскими», я – скотобойней.

Длинные столы занимали центр помещения, и каждый был уставлен стеклянными банками. В мутной жиже внутри них плавали глаза, когти, почерневшие куски сердец. На полках по стенам – черепа разных форм. Жилы и сухожилия скручены в узлы, как будто кто-то плёл из них верёвки. В бутылках с этикетками – жидкости странного цвета, от мутно-жёлтого до тёмно-фиолетового. Узнавать, что в них, не было никакого желания.

Смрад крови и жира был такой, что хотелось содрать кожу с лица, лишь бы не чувствовать. Я медленно пошёл вдоль столов: под ногами хрустели обломки костей, слипшиеся и засохшие клочки шерсти. На одном из крюков висел сломанный рог с трещинами, на обломе которого засохла буро-чёрная корка. Рядом валялась цепь. Наверное, того, кто к ней был прикован, давно растащили по этим банкам.

Я поднял с края стола один из дневников с облезлым переплётом. Полистал пару толстых и липких страниц: почерк неровный, с трудом можно разобрать слова, видимо, писали в спешке между вскрытиями. Местами буквы расплылись от брызг крови. Ещё через несколько страниц появились анатомические рисунки, схемы скрепления жил, пометки: «не держит форму», «повторить на другом образце», «резерв истощён».

Понятно, чем здесь занимались. Живые тела разбирали на части, как кузнецы разбирают металл: чтобы выковать что-то своё.

Только железо не кричит в муках.

С силой захлопнул дневник. Бросил обратно на стол – тот упал на липкое чёрно-бордовое пятно на столе.

Кровавый след тянулся ко второй, дальней двери. Я постоял на месте, прислушиваясь, но не услышал ни шагов, ни голосов. Шансы, что за этой дверью выход, не просто малы, они в минусе. Одна часть меня шептала, что нужно снять факел со стены и уйти, желательно очень быстро. А другая, словно даже не моя, а какая-то чужая, тянула заглянуть за дверь.

Я огляделся: на столе увидел нож с заржавевшей рукоятью, но целым лезвием. Взял его, провернул в пальцах. Жалкое подобие оружия, но лучше пустых рук.

Взгляд вернулся к двери. На петлях засохли бурые потёки, замок висел открытым, и что-то подсказывало, что он давно не закрывался.

– Ну что ж, – выдохнул я, сжимая нож. – Посмотрим, кого вы там прячете.

Толкнул створку. Дверь слегка сдвинулась, открывая мне проход. Запах разлагающегося мяса ударил первым. Я зажал рот рукавом, но вонь за мгновение въелась в нос и горло.

Посреди комнаты, освещённой светом факела на стене, лежало оно. Даже назвать зверем язык не повернулся – в изуродованном теле кричала чужая боль. Хребет выгибался в три излома, словно ломали и сращивали. Шкура снежного льва, вросшая в серую чешую, расползалась лоскутами. На плечах – уродливо перекрученные наросты, больше похожие на обломки костей. Морда вытянутая, с клыками в два ряда. Лапы с длинными грязно-жёлтыми когтями казались сшитыми и кое-как стянутыми сухожилиями из трёх разных существ. Наверное, оно было создано для силы, но отражало лишь страдания.

Я невольно сжал челюсти. Если бы это существо действительно хотело меня убить, то не игралось бы. Оно… боролось с собой…

Перед глазами встали десятки картин, которые я видел за годы плена: как резали, расчленяли, сшивали, ломали снова. Ради каких-то непонятных целей эти уроды превратили животных в материал для шитья вживую. От одной мысли, что кто-то видел в этом «работу» и ставил галочку в дневнике, меня передёрнуло. Даже мёртвым это тело несло в себе ощущение муки, как если бы каждый кусок плоти кричал: «Я не хотел быть частью этого».

Но ещё ужаснее был искривлённый силуэт, склонившийся над тушей. Он рвал её зубами, урчал, захлёбывался в крови. Бледная кожа в ядовито-зелёных жилах, которые будто светились изнутри. Кривые длинные когти на руках и ногах были не оружием, а следами пыток: их будто вытянули из пальцев щипцами. Глаза затянуты бельмами. На плечах тряпьё, в клочьях которого угадывался знакомый орнамент демонической вышивки. Я всё понял, прежде чем увидел татуировку на его предплечье: символ Одэш.

Горло сжало, будто меня схватили за шею. Это была не просто тварь – это был демон. Один из нас. Когда-то брат, соратник, а теперь оболочка, набитая чужим безумием.

Вот что ждало меня здесь. Не смерть, а превращение в такое чудовище.

Доска под ногой скрипнула. Он замер, голова резко повернулась, бельма уставились прямо на меня. В пустом взгляде – голод, от которого кровь застыла в жилах. Глухо рыкнув, он прыгнул на меня.

Я едва успел поднять нож. Нас вместе впечатало в косяк. Лезвие соскользнуло по его коже, будто та была не плоть, а сырой камень. Зато его когти чиркнули по боку, оставив огненную полосу боли.

– Стой! – крикнул я, упираясь коленом ему в живот. – Ты демон! Ты был одним из нас! Очнись, Хаос тебя побери!

Ответом стал хриплый смех, больше похожий на рвоту, и слюна, брызнувшая мне в лицо. Он рычал и щёлкал зубами у самого горла. Смирившись с неизбежным, я с усилием вогнал нож ему под рёбра, где кожа была мягче. Он захрипел, но не остановился. Похоже, что боль лишь подстёгивала и распаляла его. Я бил снова и снова, чувствуя, как его кости трещат под ножом. Тут его когти вонзились в моё плечо, зубы сомкнулись на руке. Боль взорвалась ослепительно-белым светом. Мутные глаза промелькнули перед моими и челюсти рванули к горлу. Последнее, что я почувствовал, – вкус собственной крови во рту и холод…

… Я рывком поднимаюсь. Сердце колотится, пальцы дрожат, дышу, как после настоящего боя. Лежу там же, где заснул. Камень под спиной, тьма вокруг. Ни ножа, ни твари, только я.

Откат! Всё это был лишь откат.

Только холод так и остался в груди, а в носу стоял запах гнили.

Глава 5

Ардаэн-Рианс Драк’Вельд

Мы шли уже пару часов. Каждый занимал своё место, как я указал: Андрас впереди, рядом Никлас, за ними Тиана и Хелена, центр держали я и Астра с Аресом, замыкали Зарен с Дамианом и Фреей. Строй выглядел крепко, но я всё равно держал под контролем дистанции и ритм движения, потому что туман то сгущался, то распадался на клочья. И любая зыбкая поверхность могла оказаться ловушкой, любое шевеление в камышах – затаившимся зверем.

Надеюсь, мы действительно что-то найдём. Безликие вряд ли ожидают, что кто-то сможет отследить всплески их новой силы.

А вот Арс смог… Но это для меня уже не было загадкой.

Мой друг изменился.

Нет, в общении он по-прежнему оставался дружелюбным, искренним, простым. Но он стал меньше говорить спонтанно – теперь у него появились внутренние весы, на которых он взвешивал все слова и фразы. И даже движения стали другими: исчезла беззаботная порывистость. Арес всё время соблюдал осторожность.

Первое время я думал, что это последствия стазиса. Потом находил причины в его видениях, которыми он особо не делился, боясь навредить. А после вспомнил о синем пламени, что открыло нам портал прямо к Астре, – и снова ощутил мощь, заполнившую воздух, когда он разрывал пространство. Ведь это был не его огонь, это что-то другое… чужое, но подчинившееся ему.

Мне было известно только об одном существе, владевшем такой силой. Но разве она могла оказаться у Ареса?

Когда я прямо спросил его об этом, он сначала пытался уйти от ответа. Но я не дал ему отмолчаться, а лжи между нами никогда не было. Тогда он предупредил о том, что это знание настолько опасно, что даже прикосновение к нему может обернуться для меня гибелью.

Разумеется, я не отступил. Упрямо повторял вопрос, пока он не понял: я не уйду, пока не услышу ответ. И тогда Арес рассказал всё, что успел узнать сам, без утайки. Услышанное поразило меня, но я принял это так же, как принимают удар в бою.

Арс не сказал об этом ни отцу, ни матери, ни даже сестре. Причина проста: ему свяжут руки. Но если мой друг несёт на плечах такую ношу, я не позволю ему делать это в одиночку. В тот миг между нами утвердилось нечто большее, чем юношеские клятвы и дружба детства. Это было сродни кровной связи, которую выковывает сама судьба.

Вдобавок ко всему я снова обзавёлся секретами от Астарты.

И моему зверю это тоже не нравится, но пока он просто ворчит. В прошлый раз меня спасло чудо: я нашёл Ареса, и это стало ответом на её вопросы. Но какие слова я найду теперь? Что я боялся, как бы она в порыве ярости не сожгла всё вокруг и не поставила под удар шаткий союз? Вряд ли хоть одна женщина согласится слушать подобные «аргументы» и не сочтёт их оскорблением. А все тайны рано или поздно выходят из тени.

Вопрос только в том, не станет ли это «рано или поздно» слишком поздно для нас…

Уловил движение слева. Всмотрелся: камыши шевелились, но ни всплеска, ни движения.

– Что-то видишь? – негромко спросила Астра.

– Показалось, – ответил я, но ладонь положил на рукоять меча.

Внезапно раздалось хриплое карканье: звук растянулся по туману, казалось, будто он исходит сразу отовсюду. Вдоль тропы тянулись грязно-зелёные болота, на поверхность которых время от времени поднимались пузыри с газом. Под сапогами иногда хлюпала жижа, приходилось ловить равновесие.

– Уже ненавижу это место, – пробурчал Никлас. – Словно идём прямо в брюхо какой-то твари.

– Говоришь так, будто у тебя есть опыт, – иронично бросила Тиана.

Её ладони чуть светились, укрепляя тропу под нашими ногами. Я посмотрел на Астарту, шедшую рядом: серьёзная, собранная. Изумрудные глаза устремлены в туман впереди, в стремлении увидеть то, что за ним скрыто.

– А запах здесь, как будто вся здешняя фауна решила разом сдохнуть, – снова буркнул Ник, мотнув головой.

– Жалобы не очистят воздух. Держи внимание на тропе, – наставительно посоветовал ему Андрас.

– Да я-то держу, – не унимался оборотень. – Но нос бы с удовольствием оставил дома.

– Как самую выдающуюся часть тела, – с самым серьёзным видом добавил демон.

– Концентрируйся на дороге, Никлас, – сухо бросила Хелена, удерживая лук наготове. – Шутки тебе не помогут, если ты оступишься.

И добавила уже мне:

– Ширина коридора три плеча. Сверху – перекрытия ветвей, слева и справа кроны ниже.

– Принято, – ответил я.

– Ну, хоть скучно не будет, – продолжал болтать Никлас. – Правда, командир?

Я не успел ответить. Дамиан, идущий в замыкающей тройке, не удержался от замечаний:

– Держим строй неправильно. Слишком плотная колонна, в случае атаки сверху мы теряем обзор. Я бы расширил на полкорпуса, хотя бы в арьергарде.

– Расширишь – уйдёшь в трясину, причём с головой и очень быстро, – отрезала Астра.

– А на что у нас земляная полукровка? – последнее слово старший Ксар’Андэйн произнёс с неприкрытым отвращением, демонстрируя своё отношение к смешению крови. – Пускай приносит пользу. В противном случае в отряде балласт, вместо которого можно было…

Фразу оборвал резкий шелест сверху: чёрная тень сорвалась с кроны, пикируя прямо на Фрею.

– Фрея! – только и успел рявкнуть Дамиан.

В тот же миг дзенькнула тетива. Стрела Хелены, пробив перепонку крыла летучей твари, сбила её с траектории и пригвоздила к ближайшей ветке. Следом в её бок влетело водяное копьё Дамиана, отбрасывая туловище дальше. Крыло не выдержало, и перепонка со смачным звуком разорвалась, оставляя мокрый обрывок болтаться на стреле. Омерзительное тело перевернулось в воздухе и упало на тропу, продавив мох в нескольких шагах от Фреи.

Верлиссы.