Стена

Я отодвинулась и увидела, как он смотрит на меня – будто я снова его удивила. Он наклонился ближе.

– Ты умеешь только вальс?

– Да, – кивнула я. – Раньше часто танцевала.

– Это… – он усмехнулся. – Ты всё время оказываешься не такой, какой я тебя представляю.

Он наклонился ещё ближе.

– Научишь? – спросил он с игривой улыбкой.

– Придётся подождать, – ответила я. – Когда будет медленная музыка.

Адам оглядел зал – людей, свет, движение – и вдруг рассмеялся. Не громко, но искренне.

– Я не смогу подождать.

Он взял меня за руки и повёл дальше – туда, где движения были резкими и беспорядочными. Я успела подумать, что сейчас будет неловко, и почувствовала, как пульс участился.

Он положил руку мне на талию. Уверенно. Сразу. Не грубо, не резко – просто так, будто это было естественно.

Потом наклонился к моему уху и едва коснулся его губами.

– Я всё делаю правильно?

По коже прошли мурашки. Он отстранился, и я увидела его лицо – открытую, лёгкую улыбку. Он был счастлив. Будто этот момент для него что-то значил.

Мы начали двигаться. Неровно. Слишком близко. Я чувствовала его дыхание, его руку, его тепло. И вдруг поняла – он двигается слишком уверенно. Он знал, куда ставить ногу. Это были не случайные движения.

Адам не отводил от меня взгляд. Совсем.

Это начинало смущать. Отвести глаза казалось неправильным – будто я нарушу что-то важное. Но выдерживать его взгляд, не отрываясь, было тяжело.

От смущения я сбилась и наступила ему на ногу.

– Извини…

Он даже не отреагировал. Одним движением притянул меня ближе за талию, легко приподнял и закрутил. В этот момент у меня перехватило дыхание. Сердце будто подпрыгнуло куда-то вверх, ударив в горло. Он поставил меня обратно на пол, и на секунду он показался неустойчивым.

Сердце билось быстро и громко, будто после пробежки.

– Было весело, – сказал он, не отрывая взгляда. – Спасибо за танец, прекрасная леди.

Он поцеловал мою руку и словно начал изучать моё лицо. Мне показалось, что ещё пара мгновений – и расстояние между нами станет совсем ничтожным. Момент был идеальным для поцелуя.

А я стояла, не понимая, что сказать и что сделать. Смущение обжигало лицо, и я точно знала: продолжения я сейчас не хочу. Не здесь. И не так.

– Спасибо за танец, – сказала я, опуская взгляд. – Я… отойду в уборную.

Я ушла, не оборачиваясь, чувствуя жар на щеках и странное, плотное напряжение, оставшееся внутри.

В уборной я включила холодную воду и несколько раз намочила щёки. Они всё ещё горели. Я посмотрела на себя в зеркало и поморщилась. Вид у меня был глупый. Совсем не тот, к которому я привыкла.

И вдруг мне стало за себя неловко.

За это лицо. За этот румянец. За эти эмоции.

За то, что в тридцать лет я стою в туалете и пытаюсь прийти в себя, как после первой школьной вечеринки.

Я опёрлась руками о раковину и задержала дыхание. Эмоции, которые проступали на моём лице и которые я не могла контролировать, злили меня. Я не такая. Я не узнаю этого человека в зеркале.

На секунду мелькнула мысль – может, стоит проверить гормоны. Я даже фыркнула себе под нос. Какая глупая попытка найти рациональное объяснение.

Нет.

Это Адам.

Он сумел вывести меня на эмоции, которых у меня раньше просто не было. И это пугало сильнее всего. Когда ты взрослый человек и вдруг не можешь себя контролировать – это по-настоящему страшно.

Я стояла, пока сердце не перестало колотиться так громко. Пока ноги не стали устойчивее. Пока лицо снова не стало моим.

Когда я вышла из уборной, напряжение никуда не исчезло. Оно стало тише – не острым, но настойчивым. Будто внутри что-то сдвинулось и не спешило возвращаться на место.

У двери стоял Адам.

– Всё хорошо? – спросил он с заметным беспокойством. – Тебя долго не было.

– Да, – ответила я, не поднимая взгляда. – Просто… задержалась.

Он наклонился ближе, будто хотел поймать мой взгляд. И тогда я всё же посмотрела на него.

– Потанцуем ещё? – спросил он.

В той же улыбке. Но теперь в ней было что-то большее.

Я почувствовала, как к щекам снова поднимается жар.

– Я, наверное, выпью, – сказала я и направилась к барной стойке.

Он догнал меня и взял за руку – легко, естественно, так, будто это было само собой разумеющимся.

– Мне пойти с тобой? – спросил он.

Я кивнула в сторону бара. Там уже сидела Мэри и несколько других сотрудниц.

– Я выпью с принцессами.

Он усмехнулся.

– Ладно. Тогда я тебя оставлю и подойду позже. В следующий раз проверю, чтобы не испортить тебе разговор.

В его голосе не было раздражения. Скорее – понимание. Или его очень хорошая имитация.

Он отпустил мою руку и ушёл к другой компании.

Я ещё немного постояла, ощущая, как напряжение внутри не уходит, а просто меняет форму. Потом подошла к стойке.

Там было шумно. Девушки уже заметно выпили – смех был громким, голоса тоже. Я села и сразу почувствовала взгляды.

– Вы с Адамом устроили шоу, – сказал кто-то. – Прямо как в кино.

Мне снова стало жарко. Я не нашла, что ответить, и просто проигнорировала слова. Заказала виски с колой и выпила почти сразу.

Мэри это заметила. Она чуть наклонилась ко мне, будто оценивая моё состояние, и, улыбнувшись остальным, сказала:

– Девочки, давайте не будем смущать.

Послышался хохот, и разговор быстро сменил тему.

Мэри подсела ближе. Теперь она смотрела на меня внимательнее.

– Что случилось? – спросила она тихо, так, чтобы услышала только я.

Я пожала плечами и заказала ещё один бокал.

– Ничего, – сказала я. – Просто… странно себя чувствую.

– В каком смысле?

Я долго смотрела в стакан. Мыслей было много, но ни одна не складывалась в нормальное предложение.

– Как будто… – начала я и замялась. – Как будто мне снова лет шестнадцать. И всё это выглядит глупо.

Мэри усмехнулась. Мой ответ был не совсем точным – и точно не тем, что я хотела сказать. Просто иначе объяснить это было сложно.

– Вы и правда выглядели как подростки на балу, – сказала она мягко. – Так что, наверное, нормально так себя чувствовать.

Виски начал действовать. Не резко – просто делал слова легче, а голову менее напряжённой. Тело постепенно отпускало: ощущения от танца, взгляд Адама, собственное смущение. Сердце больше не колотилось так быстро.

И когда я мысленно отвела фокус от Адама, на фоне шума, смеха и музыки внезапно вернулась мысль о Мэтью. Неожиданно – будто всё это время она просто ждала, когда я перестану отвлекаться.

– Мэри… – сказала я, не глядя на неё. – Я сегодня впервые за всё время увидела, как ребёнок плачет. Не вообще – а будто именно для меня.

Она повернулась ко мне полностью.

– В каком смысле?

Я рассказала ей про Мэтью. Не всё – обрывками. Больше о его реакции. О том взгляде. О том, как мне стало тяжело.

Когда я закончила, мне стало неловко. И от Мэтью, и от Адама во мне открывались какие-то новые эмоции – и мне это совсем не нравилось. И ещё меньше мне нравилось то, что я говорю всё это Мэри – человеку, с которым мы почти не общались до сегодняшнего вечера.

Она помолчала.

– Тебе стоит получить разрешение навестить Мэтью, – сказала она наконец. – И подумать, не слишком ли ты к нему привязалась.

Я посмотрела на неё.

– Я не привязалась.

– Я не обвиняю, Джейн, – быстро сказала Мэри. – Просто… иногда мы становимся слишком вовлечёнными. И тогда лучше отдать курирование кому-то другому.

Слова повисли между нами.

Для меня это прозвучало так, будто мне сказали, что я недостаточно профессиональна. В груди появилось неприятное ощущение – тревожное, холодное. Я ведь профессионал. Это точно не про меня.

– Я справляюсь, – сказала я. – Правда.

Мэри кивнула, но мне показалось, что она не до конца поверила. И от этой мысли стало странно. И больно.

Разговор закончился сам собой. Музыка стала громче, кто-то позвал Мэри танцевать, а я осталась у стойки.

Глядя в стакан, я вдруг очень ясно поняла, чего хочу.

Чтобы сейчас подошёл Адам.

Не для разговора – просто чтобы был рядом.

И чтобы этот вечер наконец закончился.

Адам подошёл через пару минут после того, как Мэри отошла. Будто наблюдал со стороны и ждал подходящего момента.

– Теперь я вовремя? – спросил он.

Я кивнула. Кивок получился запоздалым, как будто тело отвечало с задержкой. Я попыталась прикинуть, сколько выпила, но сбилась где-то между четвёртым и шестым бокалом.

Адам сел рядом и посмотрел на меня внимательнее обычного.

– Всё хорошо?

В его взгляде мелькнуло удивление – что-то неожиданное. Будто он не предполагал, что я вообще могу быть такой.

– Сколько ты выпила? – спросил он тише.

Мне стало смешно. Правда смешно. Он был рядом – и напряжение вдруг отпустило. Я старалась не смеяться слишком громко, поэтому прикрыла лицо ладонью и тихо захихикала.

– Понятия не имею, – ответила я из-под руки.

Адам усмехнулся. У него появилась та самая мягкая улыбка, будто он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться самому.

– Будешь ещё? – спросил он.

Я снова кивнула.

Он на секунду задумался, затем положил локти на барную стойку, не отводя от меня взгляда.

– Тогда я буду за тобой следить. Чтобы никакие чудовища тебя не утащили.

Он улыбался заботливо – неожиданно мягко.

– Я, кажется, сегодня слишком перенервничала, – начала я, сама не понимая, зачем говорю это вслух.

Слова посыпались сами. Я рассказала про Мэтью. Про то, что поделилась этим с ним, а он тогда ничего не сказал. Про Мэри и её слова, которые только всё запутали. Про ощущение, что я впервые не понимаю, что происходит – и почему никто не может мне это объяснить.

Пока я говорила, я смотрела на барную стойку и рвала салфетку на мелкие кусочки, будто это помогало собрать мысли.

Я замолчала и наконец посмотрела на него.

Адам сидел, сжав губы, словно изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Господи, – выдохнула я. – У меня пьяный бред.

Я потянулась взглядом к бармену, собираясь попросить ещё бокал.

Адам мягко положил руку мне на плечо, останавливая.

– Подожди, – сказал он спокойно. – Я готов это обсудить. Просто, наверное, не подумал, что это так тебя задело.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Кстати, ты очень мило надуваешь губы. Раньше так не делала.

Я фыркнула.

Он помолчал секунду, будто выбирая слова.

– Я бы хотел тебя обнять, – признался он. – Но, кажется, все и так обсуждают наш танец. Если мы сейчас ещё и обнимемся, нас в понедельник замучают на работе.

Он говорил легко, почти шутя, но затем стал серьёзнее.

– С Мэтью всё довольно понятно, – продолжил он. – Ты видела, насколько для него была важна мать. Ты давала ей шанс – снова и снова. И ему это нравилось, потому что он тоже в неё верил.

Я слушала, не перебивая.

– Для него ты была человеком, который всегда оставлял дверь приоткрытой. И, возможно, когда он увидел тебя сегодня, до него дошло, что дверь наконец закрылась. Не только мать ушла. Уходит и тот человек, который их связывал. Если у него всё будет хорошо, ты больше не будешь рядом.

Он говорил спокойно, уверенно. Так, как говорят на консультациях.

Я поблагодарила его – искренне. Он разложил всё правильно. Логично. Почти идеально.

И всё же внутри осталось странное ощущение. Будто разговор аккуратно свернули, как папку с делом. Закрыли. Готово.

Он явно не хотел возвращаться к теме Мэтью. Это чувствовалось не по словам, а по тому, как он выпрямился, как чуть сильнее сжал губы. Как будто поставил точку и ждал, что я сделаю то же самое.

И я решила не задерживаться в этом.

– Ты разорвал танцпол, – сказала я, не поднимая глаз от салфетки. – Оказывается, ты ещё и танцуешь.

Он улыбнулся. На этот раз – по-настоящему. Без анализа.

– У меня была прекрасная партнёрша, – ответил он. – Я не мог ударить в грязь лицом.

Жар снова поднялся к щекам. Я упрямо смотрела в стол, думая о том, как это нечестно. Я веду себя как девочка, впервые попавшая на бал, а он – как человек, который прекрасно знает, что делает.

Дон Жуан, – подумала я.

И вдруг поймала себя на желании… смутить его в ответ.

Но не знала как.

– О чём думаешь? – спросил он.

Он положил руки на стойку и опустил на них голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Смотрел снизу вверх, почти игриво – будто нарочно усиливая моё смущение.

Я не выдержала и закрыла ладонью его глаза.

– Ты чего? – удивился он.

Я видела только его губы. Улыбающиеся.

Мысль о поцелуе вспыхнула неожиданно – ярко и пугающе. Я тут же оттолкнула её, почти физически.

Ты пьяна, сказала я себе. Очень пьяна.

– Я думаю, – сказала я вслух, – что в этой сказке ты злодей. Сидишь и смеёшься над пьяным человеком.

Он усмехнулся.

– Такого злодея может исправить только прекрасная принцесса, – сказал он мягко. – Хорошо, что я встретил тебя.

Это было слишком.

Не слова – интонация.

Не шутка – пауза после неё.

Я почувствовала, как между нами натянулось что-то тонкое и опасное. Как будто ещё шаг – и мы перестанем притворяться, что это просто дружба.

Я была не готова.

– Кажется, мне становится плохо, – сказала я, убирая руку с его глаз и отодвигая стакан. – Я хочу домой.

Он сразу выпрямился. Улыбка стала спокойнее.

– Хорошо, – сказал он. – Я провожу тебя.

И в этот момент я с облегчением поняла:

я успела остановиться.

Дорога прошла тихо.

Он пару раз спросил, как я себя чувствую, не тошнит ли, нужно ли остановиться. Я отвечала коротко – что всё нормально, просто устала.

Когда мы подъехали к моему дому, он вышел вместе со мной, проводил до подъезда. Без суеты. Без неловких пауз.

– Я напишу тебе утром, – сказал он.

Я кивнула и поблагодарила его. В этот раз – особенно искренне.

И быстро вошла в квартиру, не оборачиваясь. Не потому что торопилась – а потому что боялась встретиться с ним взглядом.

Где-то в голове настойчиво крутилась мысль:

всё могло закончиться иначе.

Ещё одна секунда, ещё одно движение – и вечер пошёл бы по совсем другой траектории.

Утром я проснулась от вибрации телефона. Сообщение от Адама – он спрашивал, как я себя чувствую. Я ответила, что всё хорошо. Через пару минут пришло следующее:

«Я тебе кое-что заказал, скоро будет курьер».

Я не успела толком осмыслить сообщение, как в дверь действительно позвонили. Курьер передал суп и чай – именно то, что нужно после вчерашнего вечера. Это был очень заботливый жест. Тёплый. Точный.

Я написала ему слова благодарности и добавила, что с меня как-нибудь ужин.

«Поймал на слове», – пришёл ответ.

Завтракая, я снова и снова возвращалась мыслями к вчерашнему вечеру. Думала о том, ждал ли он, что я его поцелую, когда он подвёз меня домой. И если бы это случилось – мы, возможно, не разошлись бы у двери. Возможно, сегодня уже проснулись бы вместе.

Я поймала себя на мысли, что у меня давно не было секса. И, возможно, моё странное поведение вчера – следствие накопившегося напряжения.

Я машинально взяла телефон и открыла календарь цикла – будто искала простое, рациональное объяснение происходящему. Овуляции не было. Я закрыла приложение и отложила телефон подальше, словно он меня подвёл.

Мы с Адамом явно на грани следующего уровня. Но нужен ли он мне? И правда ли он нужен ему?

Пришло новое сообщение:

«Какие планы сегодня?»

В эти выходные мне не хотелось бы встречаться с Адамом. Сейчас любая встреча с ним казалась опасной – как возможность сделать что-то неразумное. Но и выдумывать оправдания я не хотела. Я не любила врать.

Поэтому решила занять себя чем-то настоящим.

Я позвонила тёте и хотела спросить, можно ли к ней заехать. В трубке прозвучал её мягкий, чуть удивлённый голос:

– Джейн? Как ты?

– Всё хорошо, – сказала я. – Хотела заехать к тебе, если ты не занята.

– Конечно. Я буду рада.

После этого я ответила Адаму, что проведу день у тёти.

Мы виделись с ней редко – пару раз в год. Этого было достаточно, чтобы знать: у нас всё в порядке.

Я взяла пирожные в кофейне рядом с домом и поехала к Рики. Дорога была знакомой – район, где прошло моё детство. Когда я постучала, дверь открылась почти сразу.

Рики выглядела так же, как всегда: ухоженная, собранная, аккуратная. Ни одного лишнего жеста, ни одного выбившегося волоска. Она обняла меня кратко, правильно, и отступила, пропуская внутрь.

В доме было чисто. Лёгкий запах парфюма – не навязчивый, почти незаметный. Белые ровные стены, на которых не было ничего. Я любила этот дом. Он был спокойным. Здесь ничего не давило и позволялось дышать полной грудью.

– Проходи в столовую, – сказала Рики и добавила: – Ты хорошо выглядишь.

Это не было комплиментом. Скорее констатацией.

Мы сели за стол. На нём уже стоял чайник и две кружки. Я поставила коробку с пирожными между нами.

Мы говорили о работе. О кузенах. Пол сменил работу, Эндрю переехал в другой город. Затронули здоровье, погоду, цены. Разговор шёл ровно, без пауз – так, как и должен был.

В Фрактаун меня привезли, когда мне было восемь. Рики жила там с сыновьями – Полом и Эндрю. Они тогда были подростками, и им не было дела до нового ребёнка в семье. Мы существовали рядом. Без конфликтов. Без близости. Рики это устраивало. Главное – чтобы дома было спокойно.

– Мы думаем собраться через месяц, – сказала она. – Все приедут с семьями. Ты тоже должна быть.

– Конечно, – ответила я.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее, чем обычно.

– Что у тебя с личной жизнью?

Я задумалась. Обычно у меня был готовый ответ. Сегодня – нет.

– Сложно сказать, – честно ответила я.

Рики слегка приподняла брови. Это было проявлением интереса.

– Вот как. Кто он?

– Мы дружим, – начала я. – Между нами есть симпатия. Возможно, это перерастёт во что-то большее. Но я пока не уверена.

Она кивнула. Медленно. Обдуманно.

– Нужно пробовать, Джейн.

– Зачем? Если дружба меня уже устраивает.

– Потому что дружбы уже не будет. Ты не сделаешь шаг – и он решит, что тебе это не нужно. Тогда ты потеряешь и друга, и потенциального партнёра.

Это прозвучало не как совет. Скорее как правило.

– Думаешь, мне нужны отношения? – спросила я.

Она посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.

– Всем нужен достойный человек рядом.

– Он достойный.

– Тогда тем более.

Мы допили чай. Казалось, всё уже было сказано. Я поблагодарила её и собралась уходить.

Уже в коридоре я снова подумала о том, как люблю этот дом. Здесь было спокойно. Здесь никогда ничего не выходило из-под контроля.

И, возможно, именно поэтому мне здесь всегда было так легко.

По дороге домой я заметила сообщение от Адама.

Он спрашивал, как прошла встреча.

Я несколько секунд смотрела на экран, потом написала, почти не раздумывая:

Как-нибудь познакомлю вас. Думаю, вам было бы интересно.

Ответ пришёл быстро:

Я был бы очень рад.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

И почти сразу подумала о другом – о том, что я действительно мало рассказывала ему о себе. Почти ничего. Как будто оставляла пустые места, надеясь, что они как-нибудь заполнятся сами. Возможно, пора было попробовать сделать это осознанно.

Когда я подъехала к дому, уже стемнело.

И только выйдя из машины, я заметила знакомый силуэт – у подъезда стояла машина Адама.

Он увидел меня почти сразу и вышел навстречу. Было заметно, что он нервничает. Не суетливо – так нервничают люди, которым важно услышать ответ.

– У нас ведь всё хорошо? – спросил он без предисловий. – Ты правда ездила к тёте? А не…

Он замолчал, будто подбирая слова.

– …не избегала меня?

Я на секунду замерла.

Правда была сложнее. Но сказать её вслух я не могла.

– Нет, – ответила я мягко. – Я действительно была у тёти.

Чтобы не задерживаться на этом, я добавила почти сразу:

– Хочешь, расскажу о ней?

Он кивнул.

Мы стояли у подъезда, и я говорила – спокойно, почти буднично.

О том, что с восьми лет жила у тёти.

Что у неё было двое сыновей.

Что в доме всегда была чистая одежда и нормальная еда.

Что она помогла мне с учёбой, с выпускным, с выбором профессии.

Что она была рядом, когда это было нужно.

– Она важный для меня человек, – сказала я в конце. – Я бы хотела вас познакомить.

Я посмотрела на него, ожидая реакции.

Адам опустил глаза и улыбнулся – тихо, почти смущённо.

– Я бы правда этого хотел, – сказал он. – Для меня это многое значит.

Он немного помолчал, а потом спросил:

– А кузены? У тебя с ними всё было нормально?

– Да, – ответила я. – Они были хорошими. Просто… подростки. У них была своя жизнь. Я им особо не мешала.

– Тебе не было одиноко?

Этот вопрос застал меня врасплох.

– Нет, – сказала я после паузы. – Мне было хорошо в этом доме.

Адам замолчал. Было видно, что он обдумывает услышанное, словно пытается сложить меня в цельную картину.

– Ты меня успокоила, – наконец сказал он. – Я правда боялся, что сделал что-то не так. Что ты отдаляешься.

Я опустила взгляд.

– Ты для меня важен, Адам, – сказала я тихо. – Правда.

Щёки предательски потеплели.

Он взял меня за руку и вложил в неё пакет.

– Это тебе на вечер, – сказал он. – Ты, кажется, устала. Иди отдыхай.

– Спасибо, – ответила я.

Он кивнул, ещё раз улыбнулся и пошёл к машине.

Я смотрела ему вслед чуть дольше, чем обычно, а потом вошла в подъезд.

Следующая неделя прошла иначе.

Не резко, не драматично – просто по-другому.

Мы с Адамом почти не совпадали на выездах. Больше бумажной работы, разные маршруты, разные графики. Иногда я ловила себя на том, что жду его шагов за спиной или привычного вопроса про кофе, но вместо этого слышала только гул офиса и шелест страниц.

Мы переписывались. Коротко. По делу. Иногда – шутка, иногда – смайлик. Всё было вежливо и спокойно, но в этом спокойствии мне чего-то не хватало. Я не понимала, связано ли это с работой или с тем, что я правда где-то всё испортила.

Зато чаще рядом была Мэри.

Раньше она казалась мне мягкой. Красивой, немного наивной – из тех, кого хочется защищать. Но чем больше мы общались, тем отчётливее проступал другой человек: прямой, уверенный, иногда даже грубоватый. Мэри знала, чего хочет, и не тратила время на обходные формулировки. Иногда это резало слух. Иногда – раздражало.

Но мне это нравилось.

С Мэри было легко говорить – и трудно быть рядом, если ты не готов слышать правду без фильтра.

Однажды ближе к обеду она подошла ко мне с кружкой кофе.

– Ты выглядишь так, будто проиграла партию, – сказала она. – Вопрос только – в шахматы или в любовь.

– Я думаю, что всё испортила, – ответила я.

Она остановилась и посмотрела на меня так, будто я только что сообщила нечто крайне странное.

– С чем именно?

– С Адамом.

Мэри фыркнула.

– Так. Он умер? Уволился? Женился?

– Нет.

– Тогда выдохни. Что случилось?

– Он стал осторожнее. Будто отступил. И я не понимаю – это нормально или я дала понять, что мне всё равно.

Мэри посмотрела на меня внимательно, уже без улыбки.

– А ты дала.

– Что?

– Ты выглядишь так, будто тебе всё равно, – сказала она спокойно. – Очень убедительно, кстати.

Я нахмурилась.

– Это не так.

– Джейн, – она наклонилась ближе, – ты смотришь на людей, как на отчёты. Даже когда они тебе нравятся.

– Мне не всё равно, – сказала я тише.

– Тогда почему он должен об этом догадаться? – пожала плечами Мэри. – Люди не телепаты. Особенно мужчины.

Я помолчала.

– Я боюсь всё испортить.

– А сейчас ты что делаешь? – усмехнулась она. – Портишь аккуратно.

Я закатила глаза.

– Ты всегда такая поддерживающая?

– Только с теми, кто мне нравится, – ответила она. – Остальных я просто игнорирую.

Она сделала глоток кофе и добавила, уже с привычной насмешкой:

– Попробуй быть живой. Хотя бы иногда. А то я уже начинаю думать, что ты правда умрёшь одна – не потому что никому не нужна, а потому что никого к себе не подпускаешь.

Она усмехнулась, довольная эффектом, и встала.

– И нет, – добавила она, – это не совет. Это констатация.

Она ушла к своему столу, а я осталась сидеть, понимая, что впервые за долгое время кто-то сказал мне неприятную вещь – и я не захотела с ней спорить.

К концу недели у меня гудела голова.

Я ждала ответа от начальства – когда наконец смогу навестить Мэтью. И одновременно ловила себя на том, что жду какого-то шага от Адама. Это раздражало.