Стена

Я сидела над бумагами и вдруг поняла, что веду себя неправильно. Будто жду, что за меня всё решат. Что меня аккуратно возьмут за руку, скажут, как надо, и просто сделают шаг вперёд – вместо меня. А я кивну и позволю.

Очень удобно.

И очень нечестно.

Я подняла глаза от документов и наткнулась на взгляд Мэри.

Она стояла чуть поодаль, скрестив руки, и смотрела на меня с тем самым выражением – саркастичным, терпеливым и одновременно раздражённым. Так смотрят на человека, который всё понимает, но упрямо делает вид, что нет.

Она коротко кивнула в сторону стола Адама.

Я посмотрела туда.

Адама почти не было видно – бумаги, папки, отчёты. Он был полностью погружён в работу. И да, работы у него действительно было много.

Я написала Мэри:

Я не могу. Посмотри, сколько у него дел.

Мэри посмотрела на экран телефона, потом на меня. Лицо у неё стало таким, будто ей написал особенно настойчивый телемаркетолог, и она всерьёз рассматривает кнопку «заблокировать».

Она убрала телефон, и достаточно громко сказала:

– Ребят, неделя просто ужасная. Если мы сегодня не выпьем после работы, у нас у всех поедет крыша.

Кто-то поддержал, кто-то засмеялся.

Я повернулась к Адаму.

Он поднял голову от бумаг и посмотрел на меня. Я улыбнулась и медленно, чтобы он точно понял, сказала без звука:

– Пойдём?

Он моргнул, а потом улыбнулся – быстро, по-настоящему – и кивнул.

Я почувствовала облегчение, почти детскую радость, и тут же написала Мэри:

Спасибо, моя дорогая спасительница.

Ответ пришёл мгновенно:

Моя выпивка – за твой счёт.

Я усмехнулась, убирая телефон, и вернулась к работе, впервые за неделю чувствуя, что готова к шагам.

После работы мы вышли из офиса почти одновременно, но не вместе.

Как это часто бывает, сами собой образовались группы: кто-то обсуждал отчёты, кто-то шутил про тяжёлую неделю, кто-то уже строил планы на второй бар.

Я шла рядом с Мэри. Она болтала о каких-то пустяках – о новой песне, которую учит, о том, как устала за эти дни. Я кивала, но мысли были совсем не там.

Впереди шёл Адам. Он разговаривал с кем-то из ребят, смеялся, иногда оглядывался. Не явно – будто просто проверял, не отстали ли. Каждый раз, когда его взгляд на секунду задерживался на мне, внутри что-то сжималось. Я тут же начинала прокручивать в голове, что именно скажу. Как. И не слишком ли поздно.

– Ты слишком нервная, – заметила Мэри, наклоняясь ко мне.

Я усмехнулась.

– Думаю.

– Это видно, – она улыбнулась уголком губ. – Всё получится.

Я посмотрела на неё с благодарностью. Она сказала это легко, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. И от этого стало чуть спокойнее.

Бар оказался шумным, но уютным. Мы заняли большой стол. Я села рядом с Адамом. Он мельком взглянул на меня и мягко улыбнулся – без комментариев, без вопросов. А потом тут же включился в разговор, будто этот жест ничего не значил.

Мы пили, смеялись, перебивали друг друга. Кто-то рассказывал истории с выездов, кто-то спорил о музыке. Адам, как всегда, был в центре внимания – живой, внимательный, легко удерживающий компанию. Он не искал моего взгляда и не касался меня. И это почему-то нервировало сильнее, чем если бы он был слишком близко.

Постепенно стол пустел. Кто-то ушёл раньше, кто-то пересел, разговоры стали обрывочными. В какой-то момент Мэри оказалась у микрофона – её уговорили спеть. Я слушала вполуха, но отметила: поёт она действительно хорошо. Уверенно. Без стеснения.

Когда рядом с нами осталось всего несколько человек, а потом и они занялись своими разговорами, я поняла: если не сейчас, то, возможно, уже никогда.

Я медленно положила руку на стол и накрыла его ладонь своей.

Не резко. Почти не глядя. Пальцы коснулись осторожно, будто я сама проверяла, имею ли право на этот жест.

Он не отдёрнул руку.

Посмотрел на меня спокойно, выжидающе.

– Всё ли у нас… нормально? – спросила я тихо.

Он не ответил сразу. Сделал глоток, поставил стакан.

– Наверное, да, – сказал он. – Просто… Я подумал, может, тебе некомфортно.

Слово ударило неожиданно.

Я сжала его ладонь чуть сильнее, глядя вниз – на наши руки. Там говорить было проще.

– Мне не некомфортно, – выдохнула я. – Я просто… переживала о многом.

Когда я подняла глаза, он смотрел на меня иначе. Взгляд был живым, блестящим – слишком. Он быстро отвёл глаза и сжал мою руку в ответ.

– Я рад, – сказал он тихо. – Правда рад это слышать.

Я всё ещё держала его за руку, когда слова сорвались сами:

– Мне… неловко иногда.

Я замолчала, подбирая продолжение.

– Я знаю, что могу выглядеть холодной. Или слишком собранной.

Он повернулся ко мне полностью.

– Всё в порядке, Джейн, – сказал он спокойно, без улыбки. – Ты не должна меняться. Мне с тобой легко. Правда.

Он помолчал, а потом добавил тише:

– Я просто иногда думаю… не слишком ли я напираю. Вдруг тебе это не нужно, а я этого не замечаю.

Я хотела ответить так же аккуратно. Правильно.

Но вместо этого усмехнулась – коротко, почти нервно.

– Пора, наверное, мне напирать, – сказала я, сама удивившись, что произнесла это вслух.

Он улыбнулся не сразу. Сначала просто посмотрел на меня – внимательно, будто примеряясь к словам.

– Мне было бы это приятно, – сказал он, и голос у него стал ниже. Мягче.

Я почувствовала, как снова теплеют щёки.

Он отпустил мою руку, взял стакан и сделал глоток – будто собираясь с духом.

– Ты ведь обещала мне ужин, – сказал он как бы между прочим. – Как насчёт завтра?

Я уже собиралась согласиться, когда он добавил:

– Только если это будет свидание.

Музыка в баре будто стала громче. Или это у меня в ушах зашумело.

Я подняла на него глаза – и тут же опустила. Сердце билось слишком сильно, словно боялось, что его услышат.

Я кивнула.

Потом, поняв, что этого, кажется, недостаточно, кивнула ещё раз.

Он тихо усмехнулся.

И мне вдруг стало немного обидно – не на него.

На себя. За то, что снова смущаюсь только я.

Я всё ещё чувствовала тепло его ладони, даже когда он убрал руку. Мне нужно было что-то сделать с этим ощущением. С этим вниманием. С тем, как он смотрел.

Я отвела взгляд первой.

– Смотри, – сказала я, кивая в сторону сцены. – Мэри у микрофона.

Он повернул голову.

– Она поёт? – удивлённо.

– И, кажется, неплохо, – добавила я.

Мэри стояла уверенно. Музыка началась – и она будто выдохнула. Голос был чистым, сильным, без попытки понравиться. Не идеальным, но живым.

– Правда хорошо, – сказал Адам. – Я бы не подумал.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Не ему – ей.

– Мы с ней… как-то сблизились, – сказала я после паузы. – Она совсем не такая, как кажется сначала.

– Да? – отозвался он. Слишком ровно.

– Она прямолинейная. Иногда резкая. Но честная, – пожала я плечами. – Мне с ней легко.

Он кивнул.

Но улыбка уже не дошла до глаз.

Когда вечер стал клониться к концу, люди начали собираться. Кто-то прощался шумно, кто-то – почти украдкой.

Я взяла сумку.

– Я, наверное, поеду сама, – сказала я, не поднимая глаз. – Иначе окончательно умру от смущения.

Он рассмеялся.

– Не хочу быть причиной чьей-то гибели, – сказал он легко. – Но мне спокойнее, если я тебя провожу.

Я уже хотела возразить, когда рядом появилась Мэри.

– Джейн, – сказала она почти шёпотом, – можно я у тебя переночую?

Я удивлённо посмотрела на неё.

– Конечно, – ответила я и замялась. – Всё в порядке?

Она кивнула слишком быстро.

– Да. Просто… есть причины не ехать домой сегодня.

Я заметила, как Адам едва заметно напрягся. Его взгляд задержался на Мэри чуть дольше обычного.

Потом он посмотрел на меня – и сразу улыбнулся. Мягко. Почти извиняясь.

– Тогда договорились, – сказал он. – Ты напишешь мне завтра время и место.

Он помог нам сесть в такси, придержал дверь, наклонился ко мне:

–Скоро увидимся.

–Увидимся, – ответила я.

Он закрыл дверь, и машина тронулась.

Я смотрела в окно, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Будто всё действительно шло правильно – и при этом слишком быстро.

В такси Мэри наклонилась ко мне и прошептала почти на ухо:

– Всё важное – потом. У тебя.

А потом, откинувшись на спинку сиденья, уже обычным голосом спросила:

– Ну что, как тебе моё пение?

– Думаю, всем понравилось, – ответила я.

– Я знала, – самодовольно сказала она и попыталась толкнуть меня плечом.

Толчок вышел сильнее, чем она рассчитывала, и я резко качнулась.

– Ой! – Мэри тут же схватила меня за руки. – Всё нормально?

Я рассмеялась.

– Да. Просто ты явно недооцениваешь свои силы.

– Ну да, – заявила она с видом победителя. – Я силачка.

Когда мы зашли ко мне, Мэри сразу прошла внутрь – без паузы, без неловкости. Осматривалась спокойно, будто была здесь не в первый раз.

– У тебя как-то… очень чисто, – сказала она. – И пусто.

Я села на край кровати, наблюдая, как она заглядывает в комнаты.

– Ты давно здесь живёшь? – спросила она.

– Больше полугода. Как только приехала в город.

Она резко обернулась.

– Что?! – уставилась на меня с неподдельным недоумением. – У тебя либо какие-то проблемы, либо ты маньяк.

– Были свидетели, – улыбнулась я. – Все знают, что ты поехала со мной.

– Отлично, – фыркнула она. – Значит, если что – меня найдут.

Она плюхнулась рядом.

Я посмотрела на неё и после короткой паузы спросила:

– Мэри… а что случилось? Почему ты не хочешь ехать домой?

Она замерла. Всего на секунду – но этого было достаточно.

– Да ничего, – сказала она чуть позже, пожав плечами. – Просто захотелось продолжить вечер. Не хотелось, чтобы он закончился вот так.

Я кивнула и не стала настаивать.

– Кстати, – сказала я после паузы, – у нас с Адамом был разговор.

– Удиви меня, – усмехнулась Мэри.

Я рассказала ей, как мы говорили о том, всё ли у нас нормально. Как держались за руки. Как он предложил свидание.

– Отличное начало, – сказала Мэри.

Мы заказали выпивку. Я переоделась и дала ей домашнюю одежду.

Она оглядела меня и хмыкнула:

– Даже дома ты выглядишь так, будто сейчас придёт комиссия.

– Привычка, – ответила я.

Мы сидели на кровати и пили.

– Завтра всё должно дойти до секса, – заявила Мэри.

Я напряглась.

– А без этого нельзя?

Она прищурилась.

– Ты же не девственница?

– Ты серьёзно? – спросила я.

Мэри вдруг стала абсолютно спокойной.

– Я бы не удивилась, – сказала она. – С учётом того, как ты живёшь и как ведёшь себя с мужчинами.

– Я просто люблю медленный темп, – сказала я.

– Третье свидание? – тут же уточнила она.

– Возможно.

– Ладно, – кивнула Мэри. – Может, так даже лучше.