Принц империи демонов III: Чёрное солнце

– Гвардейцы? – Элюзаль оторвалась от его плеча. – Не идемы?

– Идемы обеспечивают личную безопасность императора и императрицы, – объяснил Нардэн. – А меня, брата и весь дворцовый комплекс вместе с государственными зданиями охраняет особый армейский корпус – дворцовая императорская гвардия.

– А-а-а, – девушка испытала облегчение.

Очень не хотелось видеть чёрные фигуры идемов рядом.

– Мезамерос, ты даже во дворце демонов ходил за человеческой едой, – покачал головой Цангр. – Ты смелый.

– Я даже научил Обрана, – вспомнив об этом, Нардэн улыбнулся. – Дал ему попробовать вина и сладостей. Ему понравилось.

– Да? – Элюзаль снова обняла руку принца. – Он всё ещё пробует эту пищу?

– Я знаю, что он просит приносить ему вино, – ответил Нардэн.

– Ха! – выдал Самбир. – Это у вас общее. Тансар сказал тебе: нельзя только пить, надо и есть при этом.

– Я помню, – усмехнулся принц.

– Обран… – Цангр выдал мощной грудью тяжёлый вздох. – С ним будет нелегко. Думаешь, он со своей матерью заодно?

Нардэн молчал мгновение, но кивнул:

– Скорее всего, да.

– Тебе придётся что-то сделать с ним, Мезамерос, – Цангр внимательно взглянул на принца. – Этого не избежать.

– Я знаю, – тяжело вздохнул Нардэн. – Но ещё есть время решить это.

***

Покинув посадочную площадку, Мельседей и Арис отправились дорогой верхнего уровня, ведущей к смотровому моноптеру – круглому сооружению с колоннами, откуда открывался прекрасный вид на воздушную гавань Эр-Менталы.

Полковник Ланнор вместе с идемами следовали позади, чтобы не мешать беседе, но она какое-то время не начиналась. Император и владетель Вейк, словно просто гуляли.

Наконец, остановившись у моноптера, Арис спросил:

– Ты расскажешь мне, мой дорогой друг, что ты задумал?

Вопрос рассмешил Мельседея.

– Не понимаю о чём ты, – ответил он, оглядывая ночной порт и город за ним, утопающий в огнях.

– Ты решил пересмотреть нашу договоренность, – утвердительно произнёс Вейк. – Или я не прав?

– Разве что-то изменилось? – Мельседей взглянул на Ариса. – Я выполняю обещанное.

Вейк внимательно смотрел в чёрные ониксовые глаза императора. Так явно в них сияла насмешка. Ненастоящая, угрожающая.

– В чём дело, Арис? – улыбнулся Мельседей. – Что тебя тревожит? Ты, Эритем, все семьи владетелей и вассалов по-прежнему получают всё. С чего ты так встревожился?

Вейк позволил ненастоящую улыбку и себе и задал вопрос:

– Ты помнишь, о чём мы договаривались? Мы храним твою тайну, а ты не меняешь правил…

– Не-ет, – император засмеялся в ответ на это. – Ты что-то путаешь, Арис. Вы – храните мою тайну, а я даю вам всё, что вам нужно. Вдоволь власти, вдоволь пищи, вдоволь удовольствий. Вы боги на этой земле. Мы договорились так. Разве я что-то изменил?

– Нет, – Вейк задумался, – но кажется, что ты этого хочешь.

– С чего ты взял? – повторил Мезамерос.

– Мельседей, – голос Ариса охрип от того, что недовольство стало в нём слишком сильным. – Не играй со мной. Ты лучше меня знаешь, чем грозит нам всем нарушение заветов Мармагона.

– И чем же? – мягко задал вопрос император.

Вейк замолчал, разглядывая злость в чертах его лица.

– Я знаю… – наконец произнёс Арис, – знаю, что не даёт тебе покоя. Ты хочешь выполнить обещанное отцу. Я ведь был там, Мельседей. Я слышал всё, что он сказал тебе. Но его последняя просьба – это отмена его собственной религии, и это невозможно. Это не было возможно тогда и тем более невозможно сейчас. Не обманывай себя.

– С чего… ты… взял? – Мельседей расставил паузы между слов, чтобы смысл его вопроса дошёл.

– С того, что ты хочешь посадить на трон Нардэна! – резко ответил Вейк. – До сих пор я надеялся, что этого никогда не случиться. Он сын Приан-антеры.

Арис шагнул вплотную к императору и посмотрел в его ониксовые глаза:

– Нардэн принесёт гибель всему, если обретёт силу. Вспомни, почему Мармагон запретил вен-ваим-индел! Вспомни, что происходило тогда. Твой отец сделал всё правильно, это потом твоя жена убедила его изменить мнение. Нинея была не права, Мельседей. И то, что она сделала с тобой и твоим отцом – это преступление. Мармагон был под её влиянием и ты был под ним! Пока мы не избавили тебя от неё! Одумайся! Нельзя, чтобы Нардэн стал императором. Нинея вложила в него путь к силе, способной уничтожить всё сущее на этой земле. Неужели ты до сих пор не веришь в то, что это была её месть за смерть её семьи?

Мельседей поднял руки и положил ладони на плечи Вейка:

– Тише Арис.

– Для чего?! – Вейк прорычал это в лицо императора. – Для чего ты так хочешь его на троне? Отдай власть Обрану. Он такой же потомок Мармагона, как и Нардэн. Он продолжит правление по нашему закону, по заветам учения…

– О нет, не такой же, – Мельседей сильно сжал плечи Ариса. – Ты знаешь, что не такой.

Вейк почувствовал острые шипы грессов, чуть проткнувшие кожу – настолько сильно сдавил его плечи Мезамерос.

– Обран приведёт нас ровно туда, куда ведёте вы, – прошипел Мельседей. – В реку пламени в мире мёртвых демонов. Мы уже идём туда, Арис, потому, что я ничего не могу с вами сделать. Вы – хранители моей тайны, я должен вам. Я не нарушу договорённость. Но Нардэн ничего вам не должен. Это ведь истинная причина твоего страха? Если он станет правителем – вы лишитесь власти.

Вейк сделал шаг назад, освобождаясь от рук императора. Кое-что в его ответе сделало понятным для Ариса то, что задумал Мезамерос. И это безумие.

– Мы попадём в реку пламени гораздо раньше, – произнёс Вейк. – Если сын Приан-антеры узнает обо всём, что произошло, станет правителем и обретёт истинную силу, то мы не потеряем власть, Мельседей, мы все погибнем. Ты же знаешь, мы не позволим тебе уничтожить наш народ.

– Конечно, – небрежно ответил император. – Вы и без меня прекрасно справляетесь с этим. Люди всё больше обращаются против нас, уже научились убивать нас и противостоять нам, а мы всё больше стареем. Мир мёртвых демонов уже держит врата открытыми для нас, потому что мы уверенным строем шагаем прямо туда.

Вейк сглотнул тяжёлый ком в горле. Ведь в сказанном Мезамеросом была истина.

– Хочу посмотреть, что будет, – Мельседей пожал плечами, но искусственная небрежность этого жеста было очевидна. – Мне любопытно, что решат боги.

– И ты отдаешь нашу судьбу на божий суд? – мрачно усмехнулся Арис. – Тогда сначала отдай себя. За то, что сделал. Неужели ты думаешь, что сын, который ненавидит тебя, не задушит тебя собственными руками, когда узнает настоящую правду?

Вейк приблизился к императору вплотную, чтобы никто точно не услышал его дальнейших слов и прошипел:

– Когда он узнает, что ты сделал с его настоящим отцом.

Мельседей молчал мгновения и, сделав шаг назад, отвернулся, глядя в россыпи огней Эр-Менталы. Конечно, Арис не мог не напомнить об этом. Но Мезамерос никогда и не забывал. Чувство горячей крови на его правой руке, омывшей её сполна, всегда было с ним.

– Видишь какой большой у меня выбор, – насмешливо произнёс император. – Либо вы уничтожите меня, открыв мою тайну, либо мой сын уничтожит меня, узнав её. Что же мне выбрать? Арис, что бы ты выбрал на моём месте?

– Ты сам загнал себя в эту ловушку, – ответил Вейк. – Отставь Нардэна от трона, и никто ничего не узнает. Мир останется прежним. Не меняй ничего! Боги выбрали один раз – они выбрали тебя. Мармагон собрался отменить то, что создал, но ты стал орудием богов, не позволив ему сделать это.

– А потом они дали мне Нардэна, – хрипло прошептал Мельседей.

Арис шагнул к нему и теперь сам крепко сжал его плечи:

– Он – ошибка! Его не должно было быть! Он плод мести Нинеи! Только и всего!

– А если нет? – глаза императора сверкнули, и Вейк, замер, глядя на это. – А если Мармагон осознал ошибку, а мы нет. Если Нардэн – это их воля всё исправить? Неужели, ты не хочешь попробовать, Арис?

– Нет! – отрезал тот. – Никогда.

– Не хочешь силы и бессмертия, – Мельседей провёл пальцами по морщинам на лице Вейка. – Хочешь умереть, пожирая чужие жизни…

Арис вновь отступил, и теперь ответить было тяжелее.

– Мы сделали выбор, – сглотнул он. – И он останется неизменным. Во славу Мармагона.

Император рассмеялся и прикусил губу, запечатав свой смех.

– Мне было приятно поговорить с тобой, Арис, – произнёс он. – Давай закончим на том, что любого, кто попытается навредить моему сыну, я сожгу своими руками. Прими мою волю. Не мешай Нардэну делать то, к чему его ведут боги.

– Его ведут не боги, – покачал головой Вейк. – Его ведёшь ты. В надежде снова обрести то, что было отдано всеми нами в жертву.

Мельседей оставался всё с той же улыбкой:

– Спасибо за беседу, Арис. Увидимся на собрании. Я тебя отпускаю.

Вейк смотрел на императора ещё мгновения и, наконец, поклонился. Этот разговор закончен. Всё, что было нужно сказать – сказано. С этого момента, Мельседей дал разрешение действовать всем, включая себя. Что ж он прав, теперь всё в руках богов.

– Благодарю, мой император, – Арис поклонился. – За все твои ответы. Нинея гордилась бы тобой.

Мельседей не ответил на это, лишь наблюдая за Вейком. Тот отошёл и направился в сторону стоявшего неподалёку полковника Ланнора. Идемы, окружившие моноптер, проводили уходящего владетеля взглядами.

Ланнор уже направился было к императору, но тот сделал знак остановиться. Мельседею нужно было ещё мгновение тишины. Он поднял голову и взглянул на небо над своей головой. Ночное, тёмное, усыпанное звёздами, словно серебристой пылью.

Одеяло богов над землёй сверкало, а Мельседей думал о том, что Нинея оказалась права. Она предрекала ему всё ровно так, как происходит сейчас. Ошибка Мармагона дорого обошлась народу эгресеров ещё тогда в самом начале, и эта цена продолжает расти до сих пор. Нинея верила, что Нардэн будет единственным шансом, и если не воспользоваться им, то конец их народа станет неизбежным. Мельседей многие годы надеялся, что она ошибалась, но вот её слова стали правдой.

Мезамерос разглядывал звёзды. Где-то среди них и его жена. Которую он никогда не перестанет любить и… никогда не простит.

***

В покоях принца Обрана царил мягкий полумрак. Горели ночники под потолком, чуть подсвечивая изящные своды. Ветер, скользивший сквозь открытые двери балкона, тянул лёгкую ткань полога над кроватью. Сейчас ночью он был прохладным, но Рея не чувствовала этого. Тело принца было горячим, гресс-жилы на его груди и животе поблёскивали искрами токов.

Девушка лежала возле его ноги, обнимая бедро и прижимаясь животом к его колену. Три другие наложницы так же облепили своего господина с разных сторон. Сегодня вечером он снова заставил их потрудиться и снова без успеха.

Рея подняла голову и устроила подбородок на бедро принца, глядя в его лицо. Сейчас это можно было делать, а она очень любила лицо господина Обрана. У него были красивые черты. Длинные ресницы очерчивали разрез его глаз, изящные брови тянулись уголками вниз. Красные губы были мягкими и почти без складочек, просто гладкие и перламутровые, чуть блестящие. Плёнка гресс-жилы, идущая по диагонали от уголка верхней губы до уголка нижней, была тонкой и влажной, и тоже теплилась едва заметными красными точками.

Рея потянулась к органу принца и коснулась его губами. Подержала этот поцелуй всего мгновения и отпустила, чтобы не разбудить господина. Лучше когда он спит, тогда можно любоваться им, почти не боясь его. Девушка прибыла в гарем три месяца назад и страх не покидал её ни разу за это время. Быть рядом с принцем Обраном – это всё равно, что войти в клетку с диким хищником. И пока он спит – можно наслаждаться его видом, его сильным телом с красивыми изгибами мышц, его изящными и благородными чертами… Но когда хищник проснётся, останется только молить богов о милости, потому что, когда зверь бодрствует – жизнь его жертвы уже не принадлежит ей.

И всё же Рея думала о том, что в последнее время что-то происходит с его высочеством. Мужская сила точно покидала его, и с каждым днём всё больше. Он вызывал наложниц только для того, чтобы они ласкали его и немного питался ими, но уже давно никого не брал по-настоящему. Девушка осторожно провела пальцами по органу принца. Он тоже спал. Набрав вес, но совсем не набрав напряжения.

Рея даже знала с какого момента это началось. Она была среди наложниц на той дегустации в резиденции принцев в Ириде, когда Обран пробовал девушку из Ратии, и видела всё, что случилось тогда. И потом, чуть позже, когда госпожа Манора велела подготовить ту девушку принцу Нардэну, Рея до последнего не верила, что из этой затеи дамы-управляющей что-то получится. Ведь все знали, что старший принц Мезамерос холоден к женщинам. Но сразу после совещания императора в гарем примчались служанки с распоряжением собрать вещи для дамы Элюзаль Палакс, потому что она отбывает вместе с принцем Нардэном.

Как же все удивились! А Рея тогда подумала: как же ей это удалось? Обычная жертвенная девушка, не прошедшая отбор наложниц, не ученица гаремной школы… и очаровала непреступного Мезамероса? Как она это сделала? Рея мучилась этим вопросом и сейчас, потому что очень хотела понять, что же нужно, чтобы так же очаровать принца Обрана? Хотя… это, наверное, невозможно.

И это ересь! Рея испугалась своих мыслей. О чём она мечтает? Попасть в сердце существа высшей расы, которому принадлежит её жизнь? Её и всех людей в империи Азор-сура. Имея во владении миллионы жизней, разве он заметит одну? И всё же… как же это получилось у госпожи Палакс?

Рея замерла, потому что увидела, как дрогнули веки принца. Она немедленно легла на его бедро, закрывая глаза. Теперь она спит, а он проснулся.

Обрана разбудило прикосновение к его органу, но он этого не осознал. Сон развеялся, и всего мгновения после него в сознании оставалась пустота. Принц даже ощущал её, сам не пуская мысли в голову. Его наложницы дышали рядом. От каждой исходили едва тёплые токи, только на правом бедре их покалывание было горячее и сильнее. Обран не обратил на это внимания, просто не успел. Мысли снова прогрызли острыми зубами дыру в спасительной для него дрёме.

Интересно, Нардэн уже прибыл? С этим принц открыл глаза, и взгляд сразу упал на раскрытые двери балкона. Воздушный порт дворца находился на высокой точке, и площадки возвышались над садами, так что в тёмном небе было отчётливо видно заходящие на посадку летакоры. Обран усмехнулся тому, что проснулся точно в тот момент, когда прибывает его брат. Наверное, боги разбудили, чтобы снова напомнить ему, что пора кормить ненависть.

Принц сел на кровати. Обнимавшие его наложницы скатились с него и сразу расползлись в стороны, чтобы не мешать господину встать. Обран покинул постель и зашагал на балкон.

Рея видела, что мысли принца снова тяжелы, а значит, он не обратит ни на кого внимания. Поэтому приподнялась, глядя в его спину. Остальные девушки немедленно потянули её вниз, ведь его высочество не приказывал им вставать, они должны лежать и ждать. Рея легла на живот, но поставила локти и осталась с поднятой головой. Так было лучше видно.

На балконе Обран остановился у перил и смотрел в небо над портом. Расстояние было довольно большим, но отличное зрение принца позволило ему увидеть, что на одной из площадок набралось много народа. Обран разглядел всех и не удивился, поняв, что сам император там. Надо же, отец встречает сына. Какая честь. Злая улыбка исказила лицо младшего принца и принесла с собой боль. Надрэн вернулся домой, а значит, теперь унижению не будет конца.

Невероятно, но крушение летакора и две попытки убить его не принесли никакого результата. Обран думал об этом все последние дни. Трижды за месяц Нардэн был на краю гибели и трижды избежал её. Что это? Знак богов?

Мать не верила в это, говоря, что это испытание их семье, чтобы они доказали богам свою волю, но Обран начал сомневаться. Наблюдая сейчас за встречей на площадке порта, он видел фигуру Нардэна и бреган рядом с ним. Варвары вернулись, и скорее всего для того, чтобы охранять старшего Мезамероса. До сих пор им очень хорошо это удавалось, и Обран не сомневался, что отец оставит личных телохранителей при своём любимом сыне, который уже сегодня приступит к своим обязанностям старшего принца империи. О чём Мельседей лично предупредил всех владетелей и министров исполнительного совета.

Теперь подобраться к нему станет ещё сложнее. Обран знал, что мать вынашивает новые планы, но ему она не раскрывала деталей. Принц знал, что ей помогают оба её дяди владетель Арис Вейк и владетель Шадра Эритем, и ещё несколько преданных им семей вассалов. Это благодаря кому-то из них удалось отправить к Нардэну наложниц-убийц, но Обрану не сказали, в чьём именно доме их подготовили. Для него по-прежнему оставался один ответ: ты не должен знать.

И принц не понимал – принимает он это или нет. Всё делается за его спиной, путь на трон прокладывают для него мать и верные ей союзники. Путь на трон… принадлежащий его отцу. Который после него должен принадлежать брату, если бы у Мельседея он был. Таково право наследования, установленное законом и традициями. И только если братьев нет, тогда старшему сыну. Нардэн – следующий законный наследник. Если отец лишит его этого права и передаст титул наследника младшему сыну, только тогда он имеет право на трон. А они пытаются нарушить этот порядок, потому что Нардэн недостойный правитель.

Эта мысль принесла Обрану дрожь, и по гресс-жилам пробежали горячие вспышки тока. Его брат не чтит традиции и законы, не соблюдает учение, не принимает жертвы последователей, как установлено, но почему же вокруг него так явно движется вихрь силы богов?

Обрану вспомнилось, как ещё утром, сразу после взлёта корабля из Намры, отец провёл сеанс связи с командирами корпуса – полковниками Гризом и Рагасом. Они оба благодарили за участие принца Мезамероса, его твёрдую руку и добрую волю в решении дел Прибрежья. И никто из них ни словом не обмолвился о том, что Нардэн покидал Намру без разрешения императора.

Обран знал это от матери. Во время своего пребывания в городе, Нардэн отплывал в Фаген. Шпионам императрицы не удалось проследить за ним дальше, но о том, что принц самовольно отправился в Норхону, они доложили. Но ни Гриз, ни Рагас не сообщили об этом императору. Обран просидел всё совещание, глотая злость. Оба старших командира Намры просто обманули правителя Азор-суры! Не сказать ему правды – это тоже обман! И они сделали это ради Нардэна, сохранив в тайне его визит к врагу. Это ли не преданность? И откуда такая? Всего за месяц.

А владыка Терех? Который однозначно собирался поднять восстание. Он не явился к императору, и над его территорией упал летакор. Обран ни мгновения не сомневался, что корабль Нардэна сбили над лесами доляны, но тот зачем-то спас Тереха от гнева правителя. Но вот теперь младший принц это понял. Терех подписал договор послушно, как преданный вассал империи. И Обран был готов поклясться чем угодно, что владыка обещал верность не императору, а самому Нардэну. И если понадобится, то он выступит на стороне того, кому присягнул. Но доказательств у Обрана не было, лишь его мысли.

Ах да, ещё брегане, готовые положить жизни за старшего принца Мезамероса, и наложница, которая может вцепиться в глаза за своего господина…

Обран дышал тяжело и ему казалось, что собственные мысли сдавливают его грудь по-настоящему. Одна стала болезненной занозой, засевший в сознании. Ничего не изменится. Если они избавятся от Нардэна – ничего не изменится.

Младший принц осознавал это с ядовитой горечью. Отец никогда не видел его. Ни его, ни его мать. Мёртвая Приан-антера предательница по-прежнему живет в его сердце, а душа отдана её сыну. И если Нардэн исчезнет – это не заставит отца полюбить его. У него нет того, что есть у Нардэна – силы, данной ему богами. Можно сколько угодно ненавидеть брата, но отрицать этого нельзя.

Обран опустил глаза. За перилами балкона открывалась высота пяти этажей дома-дворца, и внизу ночные фонари освещали площадь перед лестницей парадного входа.

«Если спрыгнуть…» – принц засмеялся своей мысли, чувствуя дрожь. – «Если спрыгнуть и остаться в луже крови? Отец заметит это? Будет скорбеть хоть день? Хотя бы один?»

Обран смеялся, чувствуя жжение в глазах.

«А его мать? Она будет скорбеть? О, да, она будет, но о нём ли? Что расстроит её больше: то что у неё больше нет сына, или то, что больше нет того, кого можно посадить на трон?»

Принц прекратил смеяться, тяжело дыша. Глаза так и жгло. Он никогда не обманывал себя в отношениях с матерью. Она любит его, потому что он нужен ей. Он – её путь к власти. Став матерью действующего императора, она получит высшую власть, которую только может получить женщина в империи эгрессеров. А если на трон сядет Нардэн, то она останется всего лишь матерью брата императора, а может, не останется никем. Кто знает, что сделает Нардэн, получив свои права? Может, первым приказом будет – казнить ненужного брата.

И снова смех вышел сквозь губы Обрана, но вместе с ним наполнились горячей влагой веки, и принц замер, а потом быстро поднёс ладони к глазам. Злость на себя стала сильнее отчаяния. Это же слёзы… Хватит!

Усилием воли Обран подавил в себе всё: гнев и ненависть ко всему вместе с болью. Всё вместе одним словом: хватит! Принц сделал глубокий вдох и запрокинул голову, глядя в тёмное небо, усыпанное звёздами. Его тело источало жар, нагревая прохладный ночной ветер, и гресс-жилы играли потоками красных искр.

Рея следила за этим с кровати. Принц смотрел в небо и сиял, освещая балкон.

– О чём ты думаешь? – прошептала девушка совсем неслышно и продолжила уже в мыслях: «О чём думает раненый зверь?»

И снова поругала себя за ересь. Ведь этот вопрос родился не просто так. Наблюдая за принцем, она вспомнила, как бродячий пес наколол лапу на острой пике забора её дома. Забравшись во двор, он не смог выбраться и попытался перепрыгнуть ограждение, но не сумел и повис, насквозь пронзив конечность.

Рея была дома одна и несмотря на страх всё же подошла к собаке. Это был большой пес, и она долго мучилась, снимая его с ограды. Он выл и сопротивлялся, искусал её руки в кровь. И девушка отчаянно боялась, что он вцепится в её лицо. Но она сняла его. Принесла стул, встала на него, обняла собаку сзади, сжала крепко-крепко и дернула вверх. И упали они все вместе. Рея, пёс и стул.

Когда оказались на земле, девушка прижала окровавленные руки к лицу, боясь того, что пёс снова укусит её, но этого не произошло. Поскулив от боли, он похромал от забора, придерживая разорванную лапу на весу. Рея хотела догнать его, чтобы перевязать рану, чтобы напоить, дать еды, но не успела.

Вернулись родители, и, увидев её руки, мать подняла такой крик, что Рея испугалась ещё больше. Ведь через неделю ей исполнялось шестнадцать лет, и она должна была отбыть в гаремную школу на обучение. А с изуродованными руками – кому она нужна?! Ни один господин эгрессер не возьмёт её в наложницы. Именно это кричала мать, отсыпая Рее подзатыльников и проклиная бродячего пса, которого она спасла.

Но кожа девушки была нежной, а нанятый семьёй врач справился с её ранами очень хорошо. И в гаремную школу она приехала уже без бинтов на руках. Шрамов почти не осталось. А за полгода обучения они превратились в едва заметные точки. Когда три месяца назад Рею осматривала госпожа Манора – сама управляющая императорского гарема принцев Мезамеросов, она очень внимательно изучила ладони девушки, присматриваясь к белым точкам от клыков. Но они не портили вид, и госпожа Манора выдала вердикт: Рея Зехель, ты прекрасна. Для гарема принца Обрана – идеальный цветок.

Рея обрадовалась, но снова испугалась. Она не думала, что попадёт во дворец его высочества. А зная, что о нём говорят, молила богов, чтобы они не позволили ей оказаться в его наложницах. Но боги решили иначе, и теперь Рея не жалела. Принц Обран не злой, он просто… несчастный. Но, кажется, он и сам не знает об этом.

На балконе Обран наконец опустил голову. Всё, что жило в его душе, снова опустилось вниз – в глубину под сердцем, куда он прятал это.

Принц обернулся, намереваясь вернуться в спальню, и его взгляд упал на кровать. Три наложницы уткнулись лицами в подушки, а одна лежала на животе и смотрела прямо на него. Обран удивлённо остановился на шаге. Рея, засмотревшись на него, не успела вовремя опустить голову, но столкнувшись с глазами принца, немедленно легла, прячась в шёлковые простыни. Страх схватил её в тот же миг. Нельзя так открыто смотреть на господина! Обран стоял ещё мгновения, чувствуя лёгкий гнев, и направился в комнату.

– Уходите, – произнёс он, подойдя к кровати.

Всё равно сегодня он уже не захочет ничего. Задавленные мысли стали камнем не только на его разуме, но и на органе. От их постоянного гнёта его мужское желание угасало. Принц снова подумал об этом: сначала его брат прославился тем, что не хочет женщин, а теперь, похоже, эта слава ждёт и его.