Принц империи демонов III: Чёрное солнце

Юлия Давыдова

Принц империи демонов III: Чёрное солнце

Глава 1

Ночь обнимала море богов, отражаясь в его неспокойных водах. Чёрно-прозрачные волны накатывались на берег, и недалеко от него красный свет рисовал в тёмной толще очертания махидеврий.

Нардэн знал, что они приближаются. Они идут за ним. Босыми ногами принц ощущал тёплый песок, на котором стоял, и обнажённым телом чувствовал ветер. Казалось, потоки омывают его и разжигают огонь в его грессах. Жилы сияли, озаряя берег и волны, точно так же, как плывущие к нему чудовища.

Нардэн слышал… как течет его ток, как движется в его теле сила жизни, как наполняет его…

Чёрные спины махидеврий, расчерченные полосами искр, всплыли совсем рядом, и к берегу потянулись их мощные мускулистые щупальца, покрытые гресс-жилами, источающими красный свет.

А Нардэн ощутил, что он не один и повернул голову. В стороне, недалеко от него и совсем близко к границе наката волн стояла женщина. Длинные красные волосы, горящие в полутьме, струились в воздухе, причудливо изгибаясь, словно в потоках энергетического кокона эгрессера. Открытое тонкое платье глубокого синего цвета подсвечивалось золотыми искрами красивого рисунка её гресс-жил. Казалось, их линии свиваются в изображение лепестков цветка на её плечах и груди.

– Мама…

Нардэн узнал её ощущением. Почувствовал, что это она.

Женщина обернулась, но она стояла недостаточно близко, чтобы принц мог различить черты её лица. Он видел лишь, как разомкнулись её красные губы, и она улыбнулась.

А ноги Нардэна окатила вода. И взглянув на море, он увидел, что махидеврии ждут. Монстры встали, каждый на свои шесть лап на мелководье, отставив назад свои щупальца, словно собрав их в длинные сверкающие хвосты, и пенные волны разбивались о них, растекаясь в стороны.

– Иди с ними… – шёпот впитался в сознание Нардэна. – Они проведут через море богов…

Он снова взглянул на маму и увидел, как улыбка покидает её лицо. Она отвернулась, обратив взгляд вдаль, и принц вернулся глазами к морю. Тьма обволакивала горизонт, в грозовых облаках вспыхивали молнии. Но беззвучно. Пока эта буря неблизко. А здесь, возле берега, тёмные волны накатывались на стопы, призывая за собой, и махидеврии разглядывали принца светящимися золотыми глазами, неподвижно застыв перед ним, словно чёрные статуи.

Нардэн знал, что делать. Путь, выбранный им давно, приведёт его или к тому, чего он хочет, или к его смерти. Он всегда это знал. Как и то, что боги вели его и помогали во всём. Значит, эта дорога почти пройдена. Море богов – последняя преграда, отделяющая мир живых от их обители. На той стороне – иной берег. Где живут души вен-ваимов. Он уже рядом с ними.

– Победивший чудовищ перед богами…

Нардэн обернулся к матери. Она входила в волны, и её платье становилось тёмной водой, стекая по ней, а её шепот пронизывал воздух:

– Заступись за всех нас…

Нардэн чувствовал слёзы на своих щеках, но он не бежал за матерью. Она принадлежит богам и это её море. И передав ему их послание, она уходит домой. Принц видел, как мама последний раз взглянула на него издалека и прежде, чем волны забрали её, услышал:

– Я жду тебя на том берегу…

Нардэн сделал шаг. Стопы тонули в белом песке, и он входил в море, чувствуя давление воды на своих ногах. Грозные махидеврии последовали за ним, и они оттолкнулись от берега вместе. Отпуская пальцы от песка, принц ощутил это – как ушла земля позади. Монстры словно сдвинули её, и она отплыла, исчезая.

Нардэн не обернулся. Махидеврии окружили его, освещая волны красно-золотым светом, и впереди лежал тёмный горизонт. Но пока волны были спокойны, и теперь, когда сомнения оставлены, нужно только плыть…

***

Элюзаль проснулась в каюте одна. Свет ночников был неярким, а за окном плыло ночное небо. Скомканная горка золотых цепочек, в которую Нардэн превратил одеяние Авастар, одиноко возвышалась на столе, поблескивая в полутьме.

Читая записанное на цепочках, принц сматывал одну за другой, чтобы не перепутать. Когда Элюзаль окончательно устала и уснула на его плече, в кучку была сложена только треть одеяния, и лежало оно на кровати. Но похоже, Нардэн закончил своё всенощное чтение.

Девушка заволновалась и сразу встала с кровати. Ещё засыпая, она помнила, что принц перестал читать вслух и только быстро водил пальцем по символам, и лицо его менялось. От удивления до растерянности и мрачности.

– Где ты, любимый? – Элюзаль немедленно вышла из каюты и в коридоре вздохнула с облегчением.

Нардэн сидел на полу, на ковровом покрытии, поставив локти на колени, и смотрел за окно во весь борт. Небо за ним обнимало тёмную землю, но вдалеке на горизонте уже мерцали первые огни. Впереди лежала Эр-Ментала, и очень скоро город покажется во всей ночной красе. Но пока корабль обгонял спящие под яркими звёздами облака.

Принц отвлёкся от мыслей, увидев отражение Элюзаль в стекле. Она подошла, села рядом и обняла его руку. Нардэн прижался губами к её щеке:

– Моя жена проснулась.

Коридор наполнял приятный звук двигателей, дверь в кабину экипажа была закрыта, а в отсеке-атриуме прямо за столом, уложив под голову руки, спали Цангр и Самбир. Тэды не было с ними, но дверь в одну из внутренних кают была заперта. Видимо, госпожа Манора тоже прилегла отдохнуть.

– Что в твоих мыслях? – прошептала Элюзаль, разглядывая лицо принца. – Ты мрачен.

Нардэн улыбнулся, нежно сжимая её пальчики:

– Я плыву в море богов. Мне снился сон об этом.

– И куда ты плывёшь? – девушка так ясно ощутила тревогу. – На ту сторону?

А ведь это дорога к богам…

Принц молчал, так и поглаживая её пальцы.

– Ты всё дочитал? – спросила Элюзаль.

– Нет, ещё нет, – покачал головой Нардэн. – И энерго-орнаменты мало читать, их нужно отработать на практике. Займусь этим, когда прибудем. Но многое стало мне понятно…

Принц снова замолчал. Мысли в его голове стали воронкой вихря, и он не мог остановить их. Поэтому, пробудившись ото сна, он покинул каюту и сел здесь в тишине и одиночестве. Нужно было собрать воедино то, что узнал из цепочек Авастар.

Элюзаль уселась попой на пятки напротив Нардэна и похлопала ресницами, как бабочка, показав свои зелёные глаза во всей красе и просьбу поговорить с ней.

– Хорошо, хорошо… – тихо рассмеялся принц. – Всё тебе расскажу. Слишком много совпадений в священных текстах. Пока я не узнал их, я думал, что учение Мезамероса было создано Мармагоном, что он придумал новую религию эгрессерам, но…

Пауза затянулась, потому что Нардэн не мог принять в своем разуме подозрение, которое возникло у него во время чтения.

– Но что? – Элюзаль с любопытством и волнением смотрела в глаза любимого.

Что же так расстроило его? Ведь после того, как они прочитали о рождении детей он был искренне рад, и первое, о чём начал читать, была глава о супружестве. И всё то время на его губах была улыбка. Это позже она угасла. А сейчас он ответил:

– Мармагон переделал вен-ваим-индел. Учение Мезамероса и моя вера – это одно и то же.

Элюзаль поразилась до глубины души:

– Что… С чего ты взял?!

Она даже повысила голос, но сразу плотно сомкнула губы.

За столом в атриум-отсеке Цангр поднял голову и увидел в коридоре принца и наложницу, разбудившую его громким возгласом. Нардэн обернулся, подумав, что чуткий слух бреганина точно отреагирует на голоса и, увидев, что Цангр уже не спит, кивнул ему:

– Иди сюда. И позови Манору.

На голос принца проснулся Самбир. Молодой бреганин оторвался от стола, широко разводя руки в стороны, и зевая спросил:

– Прибыли?

– Ещё нет, – усмехнулся Нардэн. – Минут двадцать.

– А… ну пора вставать, – Самбир поднялся из-за стола и зашагал в коридор, где на полу расположился Мезамерос с наложницей.

Бреганин уселся рядом с ними, а Цангр постучал в дверь каюты, куда ушла Тэда. Госпожа Манора появилась немедленно, похоже, уже готовилась выходить. Бодрая, совсем не сонная, в свежем макияже и не помятом платье.

– Тэда, а ты вообще спала? – Цангр удивлённо оглядел безупречную госпожу.

– Разумеется, – небрежно ответила та.

– Как же ты так спала, что даже платье не помяла? – хитро сощурился бреганин.

Манора, проходя мимо него, сверкнула глазами:

– Я не сплю в платье, владыка.

– О…

Цангр зашагал за Тэдой, не отрывая глаз от голых лопаток и поясницы, ведь со стороны спины платье Маноры начиналось только от ягодиц. И по ложбинке меж них было понятно, что ничего, кроме самого платья на женщине нет.

– А если ты не спишь в платье, то в чём тогда? – бреганин, конечно, знал ответ на свой вопрос, но так хотелось ему услышать от этой женщины, что она спит голая.

Мысли об этом вызывали приятные ощущения.

Тэда остановилась, обернулась, смерила Цангра надменным взглядом и громко цокнула языком, выразив недовольство бесцеремонностью варвара. На что бреганин только рассмеялся. Манора не задержалась и уверенным шагом отправилась в коридор к принцу. Цангр последовал за ней.

Элюзаль встретила обоих улыбкой, как и Нардэн. Бреганин и дама-управляющая чуть ослабили тяжесть его мыслей. И насмешливое выражение лица Самбира, который наблюдал за отцом, тоже помогло принцу справиться с мрачным настроением, в которое ввергло его чтение.

Все расселись вокруг Мезамероса и взглянули на него с явным вопросом в глазах.

– Что ты там говорил? – полюбопытствовал Цангр. – Вера вен-ваим-индел и учение Мезамероса – это одно и то же? Что это значит?

Манора, расправлявшая ткань платья по своим ногам так, чтобы голые бёдра не волновали владыку, удивлённо подняла глаза на принца.

Тот молчал ещё мгновение, но наконец, собрался с мыслями и начал говорить:

– Я знаю учение Мезамероса, поэтому было легко сравнить. В книге вен-ваимов сказано, что мир сотворён богами и всё в нем – есть творение богов. Так же считает учение. Мы – те, кто теперь эгрессеры, созданы править этим миром. Это тоже общее. Вен-ваим-индел говорит, что мы поставлены выше всех и всего. Выше нас только боги. Но дальше моя вера говорит, что правящий доверенным ему миром – это тот, кто заботится об этом мире и о всех, кто создан богами. Потому что боги доверили ему свою работу. И вот этого предложения в учении уже нет. Сотворение мира заканчивается на том, что мы высшая раса и всё принадлежит нам. Но нет ничего о том, что на нас возложены обязанности.

Элюзаль слушала очень внимательно, пытаясь уловить суть. Как и остальные.

– Мармагон просто не переписал это предложение в своё учение, – невесело усмехнулся Нардэн. – Дальше, вен-ваим-индел говорит, что мы созданы слышать и принимать силу богов, и питать себя всем существующим. Все сущее подчиняется нам. Но наша власть заканчивается там, где начинается власть богов. Вен-ваим не пойдёт против воли богов и не будет уничтожать ими созданное.

– Что это значит? – не поняла Элюзаль.

– Люди, – ответил принц. – Люди тоже созданы богами, поэтому вен-ваим не может питаться людьми или животными. Отнимать жизни быстро или медленно – это нарушать волю богов, уничтожать то, что ими создано. Это и есть запрет питаться людьми.

– А-а-а… – теперь Элюзаль поняла.

– Так учит вера, – продолжал Нардэн, – а в учение Мезамероса из этого взяты лишь слова о том, что всё сущее подчиняется нам. И после этого ничего. Нет ограничения на волю богов. А значит, мы свободны в том, что нам делать со всем сущим. Дальше вен-ваим индел говорит, что отнимая жизни друг друга и людей, доверенных нам, мы гневим богов, и наказание будет нам неотвратимо. Это заповедь не убивать.

Принц тяжело вздохнул:

– Догадайтесь, какое слово из этой фразы отсутствует в учении Мезамероса?

– Ха, – выдал Самбир. – Людей!

– Именно, – Нардэн потёр пальцами виски, потому что от тяжелых мыслей голова начала болеть. – Всего одно слово не переписано в учение и смысл меняется полностью. Отнимая жизни друг друга – мы гневим богов и будем наказаны, а о людях ничего. А значит, за их убийство нам ничего не будет.

– Я не понимаю… – вопросов у Элюзаль становилось всё больше, – а как же заповеди последователя? Отдавать жизнь эгрессеру – это благо и благодарность последователя. Откуда это?

– О, об этом тоже есть, – Нардэн даже засмеялся, испытав горечь. – В главе «благодарность вен-ваиму». Она так и называется. И говорит о том, что человек может подарить вен-ваиму свою жизненную силу по своей доброй воле, если так будет нужно. Если вен-ваим слишком слаб или болен и не может взять природные токи по каким-то причинам, то человек может ему помочь, напитав своими. Я не знал об этом. Оказывается есть исключение, это разрешено. И всё, что я сейчас сказал, в учении Мезамероса звучит одной короткой фразой: «человек дарит эгрессеру свою жизненную силу по своей воле».

– И всё, – Элюзаль привстала на миг и села обратно. – И вместо исключения получается утверждение, что люди дарят эгрессеру свою жизнь.

Цангр покачал головой:

– Надо же. Похоже, Мармагон был ленив, не хотел переписывать самое важное.

– Так и есть, – подтвердил Нардэн. – Всё учение Мезамероса – это сокращенное до безобразия священное писание вен-ваим-индел. Сокращенное и извращённое смыслом. И поэтому его так легко извращать дальше. Основные моральные принципы вырезаны, а с тем, что осталось – можно творить, что угодно. Вы знали, что учение не требует убивать?

– А-а-а… – потянула Элюзаль. – Я не знала. Я же не читала книгу учения.

– А нам дали только те его главы, которые посчитали нужными, – ответил Цангр.

– Я знаю, – Тэда сидела задумавшись и вспоминая всё, о чём говорит принц.

Нардэн держал руку Элюзаль и поглаживал большим пальцем её ладонь. Это успокаивало его гнев. Принц почувствовал его, когда понял, что сделал Мармагон. Его дед не уничтожил старую веру, он осквернил её. Осквернил страшно. Но и всё же Нардэн видел то, чего Мармагон не сделал. Это не он превратил эгрессеров в монстров.

– Нигде во всём учении нет ни слова о том, что мы должны убивать людей, питаясь ими, – произнёс принц. – Из смысла других положений следует, что всё сущее наше и люди сами приносят нам в дар свои жизни. Брать эти жизни без остатка – то есть до смерти, учение не требует. Но когда нет ограничений, нет ответственности, нет наказания, а есть только всеобъемлющая власть от богов и уверенность в том, что мы их ставленники на этой земле – это развращает. Учение существует всего пятьдесят лет – и вот мы жадные, прожорливые существа, убивающие в своё удовольствие. И мы уже не можем по-другому, ведь начав питаться током человека, становишься зависим от него.

– И поэтому… – тихо сказала Тэда, – сейчас эгрессеры считают, что питание людьми – это их жертва богам.

– Верно, – Нардэн и сам поражался тому, насколько извращён даже смысл самого учения. – Последователям людям внушается с рождения, что принося себя в жертву – они служат богам. Эгрессерам внушается, что принимая эти жертвы – они тоже служат богам. Только каким?

Принц даже засмеялся, излив горечь в свой смех.

– Наши верховные боги братья – Идан и Радэй, боги-воины, вставшие во главе мира небесных правителей. Это им мы приносим в жертву людей, когда питаемся. Но учение Мармагона не говорит, что они просили об этом. Это многочисленные толкования привели нас к пониманию обязательного жертвоприношения, под которое мы просто спрятали нашу зависимость от токов людей. Нам нужно питаться и мы хотим много – значит, надо сделать так, чтобы люди шли к нам на убой толпами. И вот они пошли, приняв учение. Я не знаю, понимал ли Мармагон, когда делал людей нашей пищей, к чему это приведёт. У меня чувство, что он лишь начал нашу гибель – осквернил нашу веру, а дальше постарались мы сами. Учение, которое на самом деле не требует убивать, а лишь разрешило нам питаться людьми, уже никто не хочет знать по-настоящему. Это просто напоминание о том, что у нас есть какие-то правила.

Принц замолчал, глядя в глаза Элюзаль. Она дышала тяжело от всего услышанного, но желание понять и разобраться во всём было сильнее.

– Интересно… – задумчиво произнёс Цангр, – это как-то поможет тебе?

– Конечно, – Нардэн был уверен в этом. – Общность старой веры и учения Мезамероса даёт мне возможность снова связать их воедино. Мармагон убедил в новой вере эгрессеров, но на самом деле он лишь сократил старую. Зная это, я смогу восстановить то, что утрачено. То, что он просто не перенёс.

– Кстати об этом, – бреганин внимательно смотрел на принца. – Мы прибываем в Эр-Менталу, в логово демонов. Что ты будешь делать и как нам тебе помочь?

Нардэн не сразу ответил. Запустил пальцы в волосы Элюзаль в раздумьях.

– Твоё высочество, – искренне засмеялся Цангр, – не бойся. Мы и так знаем слишком много. Теперь ты можешь говорить нам всё. Хуже уже не будет.

Нардэн невесело усмехнулся. Владыка прав. Он втянул в свою игру Элюзаль и бреган и обратного пути нет. И Тэда…

Та сидела, поставив локти на колени и кулачки под подбородок. Поймав взгляд принца, улыбнулась:

– Вижу ваше волнение, мой господин.

– Это так, – вздохнул Нардэн. – Но ты, госпожа Манора, – самая умная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Поэтому тебя я прошу делать всё так, как ты делала раньше, и если будет нужно – позаботиться о моей жене и бреганах.

Цангр и Самбир внимательно смотрели на принца, а Тэда сделала лёгкий поклон, показав, что просьба принята. Все прекрасно понимали, о чём говорит им принц. Он сам в опасности, и все, кто помогает ему – тоже. Осталось лишь сделать выбор – принять этот бой вместе с ним, или оставить его сражаться на этом поле одного.

– Расскажу кое-что, – произнёс Нардэн, ведя пальцами по волосам Элюзаль. – Император слаб. Знать эгрессеров сидит на нём с самого начала его правления. Особенно семьи Бегриев и Вейков. И ещё Эритемы. Императрица Интаис, её двоюродный дядя Арис Вейк и троюродный Шадра Эритем. Эти трое всегда лезли в дела управления империей.

После смерти Мармагона власть моего отца была сильна, но сразу стала ослабевать. Я думаю, он просто не справился с тем, что ему досталось. При Мармагоне, когда мой дед только собирал наше государство, на верность дому Мезамеросов присягнули почти все: и эгрессеры-владетели, которым принадлежали земли, и те семьи эгрессеров, кому владений не досталось – вассалы.

– Демоны, служащие другим демонам, – кивнул Цангр. – Как командир идемов, который охраняет императора. Ланнор. Такие самые опасные. Их много в армии Мельседея и в его охране. Служат, чтобы жить. За право питаться, дарованное империей.

– Их много и в охране госпожи Интаис, – добавил Нардэн. – Полковник Урай из семьи эгрессеров, изначально давших клятву Бегриям. Но потом Мармагон заставил дать и вторую клятву. В империи не должно быть разлада. Не должно быть такого, что вассал моего вассала – не мой вассал. В итоге все семьи пообещали служить императору, чтобы в государстве был порядок. Но как я вижу теперь Вейки, Бегрии и Эритемы не считают свою клятву дому Мезамероса такой уж непоколебимой. Я не представляю, чтобы Мармагону кто-то навязывал свою волю. А моему отцу они навязали жениться на Интаис, казнить свою первую жену, и все эти годы требуют отказаться от меня, как от наследника и назначить другого.

– Но он этого не делает, – заметила Элюзаль. – Он сопротивляется.

– Это я помогал ему сопротивляться, – усмехнулся Нардэн. – Не отказался бы от питания, меня бы убили ещё в юности. Я всегда думал, что Мармагон обратил бы всех в пыль, а мой отец до сих пор не может этого сделать или не хочет. Ему, словно что-то мешает, но я пока не понимаю, что именно. И знать пользуется этим. Знаете, почему восстала провинция Камала?

Цангр даже фыркнул:

– Кто не знает? Шадра Эритем, владеющий этой землёй, решил увеличить жатву. Оголодал, похоже.

– Верно, – подтвердил принц, – и он не советовался с императором, а должен был. По закону империи такие вопросы решаются советом владетелей вместе с императором. А Шадра просто уведомил его.

Элюзаль слушала, хмуро сведя брови.

– И буквально через пару месяцев… – продолжал Нардэн, – люди поняли, что скоро от них ничего не останется. Так же, как доляне, как владыка Терех, многие осознали, что ими не просто питаются, их начали истреблять. Вот и причина. Восставшие пошли против веры, внушающей им, что служение демонам – есть высшее благо. И даже сумели убить. На полях Камалы погибло шестеро эгрессеров.

Элюзаль вздрогнула и удивлённо взглянула на принца.

– Да, об этом не говорят, – произнёс он, – но это так. Высшие существа, поставленные богами над людьми, оказались смертны. И теперь многие знают об этом.

– Мы слышали, – подтвердил Цангр. – До бреганы доходили слухи, что восставшим удалось уничтожить нескольких демонов.

– Император принял меры и подавил народный мятеж, – продолжил Нардэн. – Но если бы Эритем уважал законы чуть больше, то этого не потребовалось бы. И тем не менее после всего, я больше, чем уверен, что отец не накажет виновного.

– И почему же так? – спросила Элюзаль.

– Я не знаю, – Нардэн задумался. – Я наблюдал за отцом все эти годы и видел, чего он хочет. Ему нужно, чтобы я встал на его сторону. Я думаю это потому, что ему нужен повод. Своеволие – это не основание для обвинения в измене. Но вот угроза мне – вполне достойный вариант. Я нужен ему именно для этого. Поэтому он так хочет, чтобы я заявил о себе, как о наследнике трона. Он дал мне возможность быть в тени, чтобы выжить, а сейчас хочет сделать меня орудием против знати. И я дам ему это. Я стану его орудием.

Элюзаль, осознав сказанное, внимательно смотрела на принца.

– Значит, – Цангр хмуро свёл брови, размышляя, – поэтому Мельседей так резко взялся за перевоспитание непокорного сына. Ты нужен, чтобы уничтожить тех, кто мешает ему. За покушение на принца у императора появится основание казнить всех. Законное основание избавиться от тех, кто требует с него слишком много.

– Именно так, – подтвердил Нардэн. – Нам обоим нужно избавиться от сильнейших семей – Бегриев, Вейков и Эритемов. Они не дают ему править так, как он хочет, а мне угроза для жизни. Так что Мельседей Мезамерос станет мне союзником на время.

– Ну хорошо, – согласился бреганин. – Это я понял. А дальше, если всё получится и твои враги будут изничтожены руками Мельседея, то что дальше? Что с остальными?

– С остальными я буду говорить, – ответил Нардэн. – Среди нас есть угасающие – те, кто принял учение, но не следовал ему. Я знаю их всех. Среди нас есть и те, кто сомневается в учении, не говоря об этом открыто. Это, в основном, молодые эгрессеры. Я видел многих таких в армии. Ты удивишься, Цангр, сколько эгрессеров идут в бой ради удовольствия, чтобы просто «налопаться от грессов» до потери разума и сколько других, кто задаёт себе вопрос: если мы ставленники богов на земле, то почему люди так ненавидят нас и жаждут нашей смерти?

Бреганин кивнул:

– Теперь знаю. Прибавляю к твоим союзникам таких демонов. Они, похоже, в разуме.

– Пока они не союзники, – Нардэн задумался. – Этого ещё предстоит добиться, но я надеюсь, что они станут теми, кто поддержит меня. Остальные, кто признавал власть императора Мельседея и принял учение Мармагона, могут так же принять и мою власть, и новое учение, которое я им дам.

– И почему ты так думаешь? – спросил Самбир. – Они привыкли жить, зная, что всё принадлежит им – ты сам сказал. Захотят ли они отказаться?

– Я верну им то, что они потеряли, – ответил Нардэн. – Пищу, дарованную богами и цель, определённую ими. Жить – во благо, а не во смерть всему сущему.

– Ну-ну… – неуверенно потянул Самбир.

Принц понял его опасения. Всё красиво звучит на словах, но что будет на самом деле, знают только боги. И только если они на его стороне, то тогда всё получится. Но теперь он уже не сойдёт с этого пути. Нардэн всегда говорил себе, что не будет проявлять ни жалости, ни милости к эгрессерам-последователям учения, и позволит остаться лишь тем, кто примет истинную веру. Но он не знал масштабы обмана. Его народ принимал новое учение, основанное на своей родной вере, не зная к чему это приведёт. Они все уже наказаны, они потеряли свет в своих сердцах. Но может, теперь он сможет его вернуть.

– А Мельседей? – Цангр задал главный вопрос. – И Обран? Что ты сделаешь с ними?

Нардэн молчал мгновения, понимая, что полного ответа у него нет.

– Я предложу отцу отказаться от трона, – произнёс он наконец. – Если он сможет уничтожить Вейка, Бегрию и Эритема, то неизбежно навлечет на себя гнев остальных семей. Если всё пойдёт так, то они перестанут поддерживать его. К этому моменту мне нужно будет заслужить их доверие, и тогда они сами придут ко мне. А Обран…

Принц замолчал, и Цангр, внимательно глядя на него, заметил: