Искра души

— Ты серьёзно? — простонал Рейвен. — Я таскаю тебя на себе уже третий холм, а ты даже “спасибо” не скажешь?

— Спасибо, что не уронил, — сладко отозвалась она. — Остальное по факту. Могли бы, допустим, сказать королю Айлариону, чтобы отправил меня без свиты, но нет. “С лекарем, с охраной, всё как полагается”, — она чуть повысила голос, пародируя чей-то официальный тон. — А, точно, вы же драконы. Вам доверять то же самое, что, не знаю там, сказать пятилетке танцуй балет!

— Искусство от этого лучше не станет, — Я фыркнул, бросив через плечо.

Голос у неё был колкий, но внутри звенело, боль свежая, ещё не отстоявшаяся. Она, конечно, играет в язвительную фрейлину, но я вижу, как у неё каждый раз поджимается рот, когда взгляд цепляет место, где висел лекарский мешок. Или там, где должна была идти служанка с её запасным платьем и глупыми песенками.

— Лолёнок, — подхватил Рейвен, норовя открыть старыe раны, — тебе вообще кто-нибудь объяснил, как работает политика?

— Если ты сейчас начнёшь лекцию, я тебя укушу, — предупредила она.

— Укуси, только не за ухо, — хмыкнул он. — Оно мне ещё нужно, чтобы слушать, как ты жалуешься.

Она демонстративно повисла на его плече, вытянулась, впилась глазами в мою спину, повернув голову.

— Ваше темнейшество, поясните, — сказала ядовито-вежливо. — Что вам мешало сделать всё по-человечески? Прийти к дяде и сказать, “Ваше Величество, отправьте Леону без свиты. Так безопаснее, так быстрее, так дипломатичней”. Нет же, сначала все эти “бумаги, печати, свита обязана быть”, а потом…

Она замолчала. Потом это “налёт”, кровь, сломанные шеи, перевёрнутая повозка.

— Потом всё решилось очень… окончательно, — закончила она, уже без издёвки.

Я какое-то время молчал. Дорога хрустит под сапогами, воздух пахнет горячим камнем и железом.

— Лолёнок, — начал Рейвен.

— Не называй меня так, — отрезала она.

— Перестань ворчать на людей, у которых хотя бы был план, — закончил он.

— План, — повторила она. — План, в котором все вокруг меня умирают, а вы делаете умные лица и говорите, что “так вышло”. Великолепный план, я в восторге.

Я остановился резко, сжимая челюсть от злости. Процессия из трёх драконов и одной хромой человеческой проблемы тоже остановилась. Пыль по инерции ещё чуть доползла вперёд.

Повернувшись к ней, я посмотрел на Рейвена, который перекинув её через плечо чуть косо, так что она могла видеть и меня, и дорогу. Лицо в дорожной грязи, волосы в пыли, нога аккуратно зафиксирована бинтами. И глаза по-прежнему злые.

— Хорошо, — сказал я спокойно. — Давай. Просчитаем твой вариант.

— Мой… что? — она нахмурилась.

— Ты говоришь, мы “хреновые политики”. Значит, у тебя есть более изящный ход, — я сцепил руки на груди. — Итак. Картина, тронный зал. Ваш дядя на троне. Королева рядом. Советники, генералы, титулы, ленточки. Я выхожу вперёд и говорю… что именно?

Я чуть приподнял бровь, она пожевала губу, явно думая. Удивительно, она умеет думать, а не только язвить.

— Что вы хотите… — начала, — чтобы меня отправили без свиты.

— Прекрасно, — кивнул я. — И что слышат они?

— Что вы… уверены в своих силах и можете защитить меня сами? — выдала она и тут же сама фыркнула. — Ладно, звучит глупо.

— Звучит как “мы хотим увезти их племянницу в неизвестном направлении без свидетелей”, — спокойно сказал я. — Как звучит для Шинарии слово “без свидетелей”?

— Похищение, — буркнула она, даже не давая себе времени подумать.

— Умница, — хмыкнул Рейвен.

И тут же поймал от неё ладонью по затылку, даже повиснув на его плече, она умудрилась дотянуться.

— А сейчас вы что делаете?! — взвилась Леона, размахивая руками так, что Рейвен едва не выронил её. — Это, по-вашему, что? Рандеву? Прогулка на другой континент?! А??

Я выдохнул тяжело, опустив взгляд, заметил как пыль догнала нас и мягко ударила в сапоги. Солнце уже клонилось, вытягивая наши тени, моя длинная, Айзина тонкая, Рейвенова с приделанной сверху фыркающей фрейлиной.

— Сейчас, — спокойно сказал я, подняв к ней лицо, — мы делаем одну очень простую вещь. Выживаем. И даём шанс выжить остальному миру заодно.

Она фыркнула так выразительно, что если бы фыркания записывали в отчёты, это был бы отдельный раздел.

— Ох, как высоко загнули, — язвительно протянула она. — “Выживаем”, “миру помогаем”. А по факту, вы устроили засаду на мою свиту, убили всех, кто должен был быть моими глазами, ушами и доказательствами, и теперь тащите меня бог знает куда. Но это, конечно, не похищение. Это дипломатия.

— Леона, — вздохнула Айза, но я поднял руку, останавливая её.

Пусть скажет. Пусть выплюнет всё, что застряло поперёк горла. Пастырям полезно выговариваться, иначе всё это застрянет внутри, рядом с чужими душами.

— Хорошо, — кивнул я. — Давайте разберёмся по пунктам, раз уж мы всё равно идём пешком, а вы не можете угрызть себе язык от перенапряжения.

Она сузила глаза, уперевшись руками на спину Рейвена.

— Первое, — продолжил я, загибая палец. — “Похищение” в классическом шинарийском смысле, это когда вас тащат без согласия.

— А сейчас я, по-вашему, согласна?! — рявкнула она. — Я вишу на плече у этого мясника, потому что вы мне вывихнули ногу обратно!

— Это сделал я, — вежливо уточнил Рейвен. — И вообще, ты сама ногу вывихнула. Я лишь красиво закрыл сюжет.

— Ты мне не помог… — начала она.

— Второе, — перебил я, немного повысив голос, чтобы перекрыть их перепалку. — Вы дали слово в тронном зале. Перед королём, королевой и вашим отцом. Сами. Не под кнутом, не под заклинанием, не под приказом.

— Я не знала, во что ввязываюсь, — прошипела Леона, дернувшись как от щипка.

— Никто никогда не знает, во что ввязывается, когда речь о Разломе, — отрезал я. — Это не ярмарка, где можно потрогать товар.

Я сделал шаг ближе, Рейвен чуть развернул её, чтобы она могла смотреть на меня, не выворачивая шею.

— Третье, — сказал я тише. — Вы не вещь. Хотя очень стараетесь вести себя как сундук, который можно оставить, кому удобнее.

— Простите, что? — она чуть подалась вперёд, топазы сверкнули злостью.

— Если бы мы хотели вас похитить, — спокойно продолжил я, — мы бы не связались с вашим королём. Мы бы не сидели два дня на их идиотских советах. Мы бы не подписывали бумаги. Мы бы не позволили вашему отцу лично выбирать условия. — Я бы прилетел ночью, — небрежно добавил я, пожав плечами, — усыпил охрану, кинул вас на плечо и улетел к чёртовой матери через крышу. Поверьте, я умею.

Она заморгала быстро. В воображении явно возникла картинка, я, ночь, крыша, она под мышкой. Щёки чуть тронулись розовым, но от злости, не от стыда.

— Прекрасно, — фыркнула она. — Теперь у меня в голове ещё и этот идиотский образ.

— Рады, что оставили неизгладимый след, — хмыкнул Рейвен.

— Четвёртое, — продолжил я. — Свита.

Я кивнул назад, туда, где за очередным изгибом дороги осталась кровь, перевёрнутая повозка и аккуратно разложенные “доказательства нападения”.

— Для Шинарии, Вы по-прежнему путешествуете со свитой. На бумаге. В приказах. В отчётах.

— Великолепно, — сквозь зубы выдохнула она. — В реальности моя служанка лежит с переломанной шеей в канаве.

— В реальности, — спокойно ответил я, — твоя служанка умерла быстро, а не через три дня мучений, когда первый же разломный зверь вырезал бы ей печень.

Идирские сказки здесь не работали. В наших краях слабых не щадит ни магия, ни чудовища и я не собирался врать ей об этом.

— Лекарь? — добавила она. — Он тоже “умер быстро”?

— Да, — сказал я. — Быстрее, чем умерли бы остальные, если бы он не смог им помочь, потому что сам трясётся от страха.

Она уставилась на меня так, будто хотела прожечь дырку. Где-то в стороне, сестра переступила с ноги на ногу, скучая явно от этого разговора.

— Вы оправдываете убийство моих людей, — тихо сказала она, и в этом тихом было больше, чем в её криках. — Моих.

— Нет, — качнул я головой. — Я его не оправдываю. Я объясняю. — Я сделал паузу и уже без насмешки продолжил, — Леона, мир, в который мы идём, не ваш бальный зал и даже не плац вашего отца. То, что ты видела сегодня на дороге, мягкое вступление. Там нет места лишним. Там нет места тем, кто не знает, куда идти и зачем.

— А я знаю?! — сорвалось у неё.

Она сама, кажется, удивилась этим словам.

— Ты знаешь больше, чем остальные, — Я выдохнул. — Даже если пока не хочешь это признавать.

Она отвела взгляд, уткнувшись носом куда-то в плечо Рейвена, словно небо перед глазами внезапно стало слишком ярким.

— Вернёмся к “похищению”, — мягче добавил я. — У тебя есть выбор.

Я сделал ещё один шаг и остановился так близко, что мог бы дотронуться до её руки, но не дотронулся.

— Если хочешь, — произнёс я чётко, — мы можем развернуться. Прямо сейчас. Дойти до ближайшего поста. Дождаться шинарийский патруль. Рассказать всё, как было. Не про “разбойников”, а про нас.

Айза чуть дёрнула плечом, но промолчала. Рейвен резко поднял брови: ты серьёзно? Я продолжил не обращая внимание на них:

— Скажем твоему отцу, “Мы специально убрали твою свиту, потому что она мешала нашему плану. Мы сознательно устроили резню на дороге”.

Слова повисли, тяжёлые, как камни.

— Хочешь? — спросил я. — Так честнее. Так “по-человечески”.

Она побледнела ещё больше, не потому, что ей стало жалко нас. Потому что она прекрасно представляла, что будет дальше. Я почти видел, как в её голове крутится картина, отец, король, совет. Их лица, когда они поймут, что сделали ставку на драконов, которые без предупреждения режут шинарийских солдат. Их слова о “чести”. Их решения.

Эта история закончилась бы не только моим трупом где-нибудь на площади. Она закончилась бы тем, что любой шанс закрыть Разлом ушёл бы вместе с моей головой, а Шинария осталась бы гордой и очень мёртвой чуть позже.

— Ну? — тихо спросил я. — Пойдём сдавать нас?

Она долго молчала. Настолько долго, что я успел услышать, как у Рейвена в горле со скуки застрял смешок, а Айза успела мысленно просчитать три альтернативных маршрута отступления.

Наконец Леона подняла на меня глаза.

— И что, — глухо спросила она, — останется от моей свиты тогда?

— Те же тела, — ответил я. — Только вместо “разбойничьего налёта” в отчётах будет написано, “доверили драконам, получили трагедию”.

— То есть вы хотите, чтобы я соврала отцу? — Она изогнула губы в кривой усмешке. — Сказала, что “нас напали злые плохие люди, а хорошие драконы меня спасли”?

— Хочешь, не называй их “плохими” и “хорошими”, — пожал я плечами. — Скажи, “на нас напали” или вообще не нападали. Это будет правдой.

Ловко обрезанная правда, но она и сама понимала, как это работает.

Леона глубоко вдохнула, выдохнула.

— Ненавижу вашу политику, — сказала она, наконец. — Ненавижу, когда меня ставят перед выбором, где оба варианта отвратительные.

— Добро пожаловать в реальную дипломатию, — отозвался Рейвен. — В шинарийских учебниках почему-то про это не пишут.

Она пнула его здоровой ногой в живот.

— Я не игрушка, — выдохнула она. — Но и не ваш поводок на шее Шинарии.

— Прекрасно, — Я усмехнулся. — Значит, вы будете идти рядом. Не впереди. Не сзади. Рядом.

— И обязательно на плече у вашего психа? — кивнула Леона на Рейвена, прищурившись.

— Может нести Давиан, — предложил он. — Но предупреждаю, я контролирую руки лучше.

— Спасибо, — сухо отрезала она. — Одного психа с Пожирателем мне достаточно.

Я не стал спрашивать, откуда она знает это слово. Она не знает. Она угадала. Интуиция у Пастырей зверская.

Развернувшись обратно, в сторону дороги, я бросил через плечо:

— Идём. И постарайтесь, леди, хотя бы на время перестать считать себя центром трагедии.

— Простите, — немедленно огрызнулась она, — что мои люди умерли недостаточно красиво для вашего вкуса.

Я остановился ещё раз, на половину шага, и обернулся только наполовину головой.

— Они умерли так же некрасиво, как все умирают возле Разлома, — тихо сказал я. — Привыкайте. Ваша задача сделать так, чтобы это не стало ежедневной нормой.

Она замолчала, не потому, что согласилась. Потому что где-то глубоко внутри её злость наткнулась на ту же стену, на которую упираюсь я, если не мы, то кто?

Рейвен подхватил её поудобнее, чтобы нога не болталась.

— Вы оба ужас, — пробормотал он. — Один с тьмой в голове, другая с совестью в сердце. Мне тут скоро будет тесно.

— Ты всегда можешь вернуться в свой Идир и там гнить в одиночестве, — напомнила ему Леона.

— Уже поздно, — хмыкнул он. — Я подписался на этот театр.

И мы наконец двинулись дальше.

Солнце клонится, тени вытягиваются, пыль липнет к горлу. Позади кровь, тела и аккуратно инсценированный “налёт”. Впереди Лисмар, Эйр-Шин, Разлом и то, что живёт во мне. Рядом, Лолёнок, который всё ещё считает, что я её похитил.

А я шёл и думал, что, возможно, один-единственный честный момент во всей этой истории был там, в тронном зале, когда она сказала “согласна” и ещё не понимала, сколько всего мы собираемся у неё забрать, чтобы попытаться спасти что-то большее.

И да, мы, хреновые дипломаты.

Но, к сожалению для неё, мы единственные, кто действительно собирается идти до конца.

Глава 9. Леона

— Почему Лолёнок? — спросила Айза по дороге, будто между делом, подталкивая камешек носком сапога.

— А почему Айза? — съязвила я с его плеча, подперев подбородок ладонями и упираясь локтями в широкую спину Рейвена. — Почему… не Анжелика?

— Мои родители умели только трахаться и воевать, — философски пожала она плечами. — На большее фантазии не хватило.

Я уставилась на неё, расширив глаза так, что они легко могли выкатиться куда-нибудь под корень деревьев.

— Фу! Зачем ты мне это говоришь?? — простонала я. — У меня и так травм хватит до конца жизни.

— Зато честно, — заметила она. — Никаких “мы назвали тебя в честь звезды над долиной”. Чистая биология.

— Прекрати, — я зажмурилась. — Я больше никогда не смогу спокойно на тебя смотреть.

— А ты и не смотри, — фыркнула она. — У тебя ваша темнейшая декорация впереди, рассматривай его.

Я автоматически подняла взгляд на спину Давиана. Шёл, как всегда, будто это не дорога, а ещё одна война. Плечи чуть вперёд, шаги уверенные, ни разу не поскользнулся, хотя камни под ногами такие, что нормальный человек давно бы приложился носом. Чёрная фигура на фоне выцветшего неба. И тень от него длинная, как дурное будущее.

— Так что с Лолёнком? — не отставала Айза. — Я вот пыталась придумать приличный вариант, но ничего, кроме истории про козлёнка, не выходит.

— Это секрет, — буркнула я, спрятав лицо в складках плаща Рейвена. — Семейное.

— То есть позорное, — с энтузиазмом интерпретировал Рейвен. — Мне уже нравится.

— Не позорное, а… интимное, — поправила я, тыкнув кулаком в его лопатку.

— Становится только хуже, — хихикнула Айза.

— Оставьте меня в покое, — вздохнула я. — У меня и так нога болит, спина болит, голова болит, вы ещё и в мозг лезете.

— Мозг у тебя не болит, — отрезал Рейвен. — Я бы почувствовал, если бы там что-то было.

Я стукнула его ладонью по затылку ещё раз с чувством, как делала всегда братьям, когда они доставали меня.

— Ай! — он дернулся. — Осторожнее, у меня голова нежная. Я ей думаю, когда убиваю кого-то ради тебя.

— Я тебя не просила никого убивать ради меня, — огрызнулась я. — Я вообще просила оставить меня во дворце.

— Ага, — протянула Айза. — Мы все слышали, как ты “просила”. “Я согласна, Ваше Темнейшество, буду представителем Шинарии”, — она спародировала мой голос так мерзко похоже, что я сама захотела себе влепить. — Очень похоже на “оставьте меня во дворце”.

— Никто не говорил, что после “согласна” вы устроите бойню на дороге, — напомнила я.

Мы на все притихли, даже Рейвен шагнул осторожнее.

Пыль стелилась по дороге, солнце щекотало глаза. Где-то вдалеке перекликались птицы, им было всё равно, что за люди тут ползут, мёртвые или живые.

— Ладно, — сказала я уже спокойнее. — Если вам так интересно… — Я вздохнула, поняв, что всё равно не отстанут. — Меня начали так звать, когда мне было… — я прищурилась, вспоминая, как высоко мне тогда казался отцовский стол, — лет пять, наверное. Может, меньше.

Рейвен чуть повернул голову, но я тут же вцепилась ему в плечи.

— Смотри на дорогу, убийца. Я ещё не настолько лёгкая, чтобы ты меня ронял, — предупредила я, он фыркнул и повернулся обратно.

— Отец тогда вернулся с границы, — продолжила я. — Я неделю сидела у окна, ждала. Няньки меня там вообще оттаскивали за уши. Но было раз, как прозевали.

Я увидела это перед глазами так ясно, будто всё было вчера, солнце по утрам, скрип ворот, звук копыт, блеск доспехов.

— Ну и вот, — сказала я. — Ворота распахнулись, отец въехал на плац весь такой в крови… ну вы знаете, этот его вид “я только что гонялся за полудиким чудовищем, но мне норм”. Меня должно было это напугать.

— И? — поторопил Рейвен, я усмехнулась.

— Я, естественно, вылетела босиком на плац, — продолжила я. — В ночной рубашке, волосы растрёпаны, на лице боевой раскрас из каши и слёз, и прям под копыта.

— Конечно, — вздохнула Айза. — Логично.

— Отец успел остановить коня, схватил меня за шкирку буквально, как котёнка, — я показала в воздухе. — А я вместо того, чтобы рыдать, уцепилась за гриву и ору на весь плац: “Я тоже буду львом!”

— Конечно, — Рейвен прыснул. — Ты и тихо? Никогда бы не поверил.

— Отец посмотрел на это чудо, — я сама не удержалась от улыбки, — на хрупкую, хлюпкую меня, которая трясёт кулаком в ночной рубашке, и говорит, “Левёнок, слезь с коня. Ты копыта разобьёшь своим героизмом”.

Я замолчала на секунду. Тепло от этого воспоминания всё ещё жило где-то под рёбрами, на том самом месте, где сегодня всё сжималось от боли.

— Потом нянька ещё пару раз при нём так назвала, — добавила я. — “Ваш левёнок уснул”, “ваш левёнок опять сбежал на плац”… Я шепелявила тогда, “в” толком не произносила, так и вышло, Лолёнок…..

— И приклеилось, — заключила Айза.

— И приклеилось, — кивнула я. — В семье нормально. От отца нормально. От братьев терпимо. От короля можно пережить. — Я сощурилась. — Но когда какой-то тёмный дракон ржёт на весь коридор над этим… — зло дёрнула плечом, ткнувсь подбородком в спину Рейвена. — Я имею право дать пощёчину.

— Бесспорно, — серьёзно сказала Айза. — Я бы тоже дала.

— Я бы тоже дал, — поддакнул Рейвен. — Но мне нравится его лицо, когда ты это делаешь.

— А почему он вообще смеялся? — хмыкнула я, глядя на чёрную спину впереди. — Что такого смешного в Лолёнке?

Айза перевела взгляд на Давиана.

— Вашег темнейшество, — громко сказала она. — Нас интересует, что именно в имени нашей леди вызвало у вас нервный срыв.

Он не остановился, не оглянулся, только плечи чуть дрогнули.

— Замолчи, Айза, — лениво бросил он. — Иди и считай камни.

— Я серьёзно, — не отставала она. — Мы тут делимся интимными подробностями своего детства, а вы скрываете правду от будущего…

— Только попробуй, — прошипела я ей в спину, — скажи “от будущего рода Мор”, я тебя реально укушу.

Рейвен заржал, откинув голову назад, что я дернулась на его плече.

— От будущего кошмара, — поправила Айза, ничуть не смутившись. — Ну, вашего, разумеется.

Небо над нами стало чуть темнее не потому, что солнце село, а потому что он просто повернулся. Иногда от этого разворота становилось прохладнее, чем от ветра.

Давиан все таки остановился, посмотрев на меня.

— Тебя и правда интересует? — спросил он, и демонстративно закатила глаза.

— Нет, я так, убиваю время и мозг, пока вы не довели меня до нервного тика, — огрызнулась я. — Конечно, интересно. Вы чуть не померли со смеху в коридоре.

— Я… — Он скривил губы, задумавшись — очень давно так не смеялся.

Это прозвучало странно честно, что я дернулась.

— И именно из-за моего прозвища? — уточнила я, приподняв бровь.

— Из-за… картины, — ответил он. — Строгий шинарийский капитан, весь из железа и протокола, который в коридоре дворца совершенно спокойно называет свою взрослую сестру “Лолёнком”.

— Это мило, — сказала я упрямом чувствуя как щеки вспыхнули. — Семейно.

— Именно, — кивнул он. — Настолько семейно, что хотелось выть.

Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, туда, где за горами не было ни семей, ни прозвищ, только Пепел.

— У нас так не называют, — добавил он. — У нас… не до этого. Либо выживаешь либо нет. И если выжил тебя зовут по рангу. По титулу. По делам. — Он снова посмотрел на меня. — А тут капитан, который нюхал кровь на границах, спокойно обзывает свою наследницу львёнком. И она злится, как настоящий львёнок, а не как фарфоровая кукла. — Он чуть дернул уголком губ. — Это смешно и… больно одновременно.

Я не ожидала этого “больно”. Вгруди что-то нелепо дернулось.

— Так что да, — закончил он. — Лолёнок. Это лучше, чем “Ваша светлость”, “лейди Брайтскил” и прочий мусор. Хотя пользоваться этим буду, когда ты меня особенно бесить начнёшь.

— Супер, — выдохнула я. — То есть вы взяли самое тёплое, что есть у меня в семье, и сделали из этого рычаг. Логично. По-драконьи.

— По-иди́рски, — поправил он.

— По-идиотски, — отрезала я.

Рейвен хохотнул так, что плечо подо мной затряслось.

— Лолёнок, — сказал он нежно, — не ссорься с нашим темнейшеством, у нас впереди ещё очень долгая дорога.

— Я не ссорюсь, — пробурчала я. — Я… уточняю.

— Записываю: Леона Брайтскил, леди, фрейлина принцессы, племянница короля, Лолёнок, уточняющая. — Айза усмехнулась.

— И хромая, не забудь, — напомнила я. — Хромая уточняющая Лолёнок.

— Идём, — Давиан развернулся обратно к дороге. — Пока Лолёнок не начала уточнять, с какой стороны на нас нападут следующие проблемы.

Я фыркнула, закатив глаза, но внутри всё равно было странно.

— Не называйте меня так, — буркнула я, уткнувшись носом в плащ Рейвена. — Это все равно мамино.

Слова сами вывалились, без предупреждения. Я не собиралась делиться этим с ними, с этим тёмным чудовищем впереди, с полубезумной ведьмой слева и с мясником, на плече которого болтаюсь, как сумка с мукой.

Но сказала.

Тишина после этого вышла неправильной. Не той лёгкой, когда шутка повисла и все переваривают, а вязкой, тянущейся, как патока.

Рейвен слегка сбавил шаг. Плечо подо мной стало осторожнее, будто он внезапно понял, что несёт не только моё тело, но и что-то ещё, более скользкое.

Айза бросила на меня короткий, цепкий взгляд из-под ресниц. Не жалостливый, нет, изучающий. Как будто она пометила себе эту фразу на полях моего личного досье: “не трогать”.

А впереди, в пару шагов, шёл он. Чёрная спина, ровный шаг, привычная тяжесть в воздухе вокруг. И ни слова.

Я сама не поняла, чего жду, чтобы он хмыкнул, чтобы язвительно бросил “теперь оно ещё и моё”, или чтобы вежливо, с этой своей ледяной вежливостью, сказал “как угодно, леди”. Он не сказал ничего и именно это раздражало ещё больше.

— Мамино? — первой, конечно, не выдержала Айза. Голос у неё стал мягче, чем обычно, но всё равно с шершавым краешком. — То есть только она так называла?

— Не только она, но — буркнула я. —…. это про неё.

Ком подкатил к горлу так быстро, что я сама еле его протолкнула.

В голове вспышка, рука, которая подхватывает меня, когда я в очередной раз лечу с табуретки в кухню, запах корицы и лекарственных трав, тихий шёпот у кровати после очередной отцовской вылазки: “мой Лолёнок, ты опять босиком по камням бегала…”