ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА

– Спасибо, – только и смог выдохнуть он, проводя рукой по невероятно мягкой ткани.

– Пользуйся, – улыбнулась Кар Кызы. – До встречи.

Она вышла, и дверь за ней захлопнулась, оставив за собой легкий снежный вихрь. В избе сразу стало теплее – обычная весенняя прохлада, а не арктический холод.

Бичура вылезла из- за печки, отряхиваясь от тряпок, и с уважением посмотрела на Зорина.

– Ну ты даешь, – сказала она, качая головой. – Я думала, она тебя заморозит. Она наша, снежная, но характер – ой- ой- ой. Бывало, заморозит кого- нибудь за неправильное слово – потом оттаивать неделю.

– А я что? – удивился Зорин. – Я вежливо, по делу.

– Вот именно, – кивнула Бичура. – По делу. Ты с ней как с равной разговаривал, не заискивал, не боялся. Она это ценит. И шарф подарила – это большая честь. Такие шарфы только избранным дарят.

Зорин посмотрел на шарф. Тот был невероятно теплым и красивым – с тонким узором, похожим на снежинки.

– Пригодится, – сказал он. – А теперь надо план писать. Если Кыш Бабай согласится, работы будет много.

– Успеешь, – махнула рукой Бичура. – Давай лучше завтракать. А то с этими снежными гостьями и поесть некогда.

Она полезла в печь, откуда вкусно пахло кашей и свежим хлебом. Зорин сел за стол, все еще поглаживая шарф.

В избе было тепло и уютно. За окном светило весеннее солнце, но шарф напоминал о гостье – холодной, красивой и, кажется, одинокой.

– Кар Кызы, – пробормотал Зорин. – Снежная девочка. Кто бы мог подумать.

– Ты главное не влюбляйся, – предупредила Бичура, ставя перед ним миску с кашей. – Она холодная. Сердце отморозишь.

– Не влюблюсь, – усмехнулся Зорин.

– Ну- ну, – хмыкнула Бичура. – Посмотрим.

Зорин принялся за кашу, думая о том, как много всего произошло за последние дни. Шурале, стендапы, доска задач, плотник, которого чуть не защекотали, а теперь еще и зимний фестиваль с участием дочки Деда Мороза.

– Жизнь – удивительная штука, – сказал он вслух.

– Удивительная, – согласилась Бичура. – Особенно когда ты из будущего и дружишь с духами.

Зорин улыбнулся и продолжил есть.

Два часа спустя, изба Зорина

– Что? Фестиваль? – Шурале подпрыгнул на месте, едва не пробив головой потолок. – Зимний? С конкурсами? И я буду главным щекотуном?

– Будешь, будешь, – успокоил его Зорин. – Если Кар Кызы договорится с отцом. Твоя задача – следить за порядком. Если кто- то будет жульничать или драться – ты его щекочешь. Понял?

– Понял! – заорал Шурале. – Шурале будет щекотать жуликов! А можно еще тех, кто не будет участвовать?

– Можно, – подумав, разрешил Зорин. – Но аккуратно. Чтобы не переборщить.

– Шурале теперь аккуратный, – гордо заявил дух. – Шурале научился. Сначала чуть- чуть, потом еще чуть- чуть, потом «сделаю все, что скажешь».

– Молодец, – похвалил Зорин. – Будешь главным специалистом по мотивации.

– А что еще делать? – спросил Шурале.

– Снежки лепить, – объяснил Зорин. – Много снежков. Для конкурсов. Горки строить – высокие, чтобы кататься. Площадку для снежных баб готовить.

– А Кар Кызы поможет? – спросил дух.

– Поможет, – кивнул Зорин. – Она обещала. Снег сделает, лед заморозит. Наше дело – организовать людей.

– Людей, – задумчиво сказал Шурале. – Они боятся зиму. А если будет весело, перестанут бояться?

– Должны, – сказал Зорин. – По крайней мере, мы постараемся.

Он подошел к доске задач и начал записывать новые пункты. Береста приятно шуршала под углем.

«1. Переговоры с Кыш Бабаем (Кар Кызы).

2. Согласование с ханом (Зорин).

3. Подготовка площадки (Федор, строители).

4. Закупка призов (Ахмет, купцы).

5. Организация конкурсов (Гариф).

6. Обеспечение порядка (Шурале).

7. Еда и напитки (Бичура).»

– Неплохой план, – сказал он вслух. – Завтра начнем.

За окном темнело. В избе было тепло, уютно и пахло свежим хлебом. Где- то в углу Шурале тренировал пальцы, бормоча про снежки и щекотку. Бичура возилась у печи, готовя ужин.

Зорин смотрел на все это и думал, что, наверное, впервые за долгое время чувствует себя на своем месте.

– Интересно, что там, в 2026- м? – спросил он у темноты.

Но ответа не было. Только ветер шумел за окном, да где- то далеко выли собаки.

– Ладно, – вздохнул он. – Разберемся.

И лег спать.

Завтра будет новый день. И новые задачи.

Глава 8. Дию- Пәри, или Великан с амбициями

Кремль Казанского ханства, изба Зорина, вторая половина того же дня

Зорин только успел дописать план зимнего фестиваля и обсудить с Ахметом детали закупки призов, как дверь избы содрогнулась от мощнейшего удара. Такого мощного, что с потолка посыпалась труха, а на стенах зазмеились трещины.

– Твою ж дивизию, – выдохнул Зорин, хватаясь за сердце. – Кто там?

Дверь открылась. Вернее, не открылась, а просто перестала существовать – слетела с петель и с грохотом рухнула внутрь избы, подняв тучу пыли. В проеме показалась фигура, которая с трудом протискивалась в дверной проем.

Зорин замер.

В избу входил великан. Настоящий великан – ростом метра три, не меньше. Широкий, как платяной шкаф, с клыками, торчащими из- под верхней губы, с глазами, которые горели красным огнем, и с такой физиономией, что хотелось сразу бежать, прятаться и никогда не высовываться. Он был одет в какие- то лохмотья, подпоясанные ржавой цепью, на голове красовалась помятая каска, явно снятая с какого- то бедолаги.

При его появлении Шурале, который мирно дремал в углу после обеда, издал тонкий писк и мгновенно залез под лавку, откуда торчали только его дрожащие пальцы. Бичура вообще сделала вид, что ее нет – она как- то очень быстро и незаметно растворилась в тенях за печкой.

– Ты Зорин? – прогремел великан голосом, от которого задрожали стены, а с полки упала глиняная кружка и разбилась вдребезги.

– Я, – ответил Зорин, стараясь не трястись. Он мысленно перебрал все варианты побега и понял, что их нет. Великан загораживал единственный выход. – А вы… простите, кто?

– Дию- Пәри, – представился великан и попытался сесть на лавку. Лавка жалобно хрустнула и рассыпалась в щепки. Великан недоуменно посмотрел на обломки, вздохнул и уселся прямо на пол, поджав под себя ноги. От этого пол содрогнулся, а в углу что- то упало. – Великан. Злой, между прочим. Самый злой в округе.

– Очень приятно, – осторожно сказал Зорин. – Чем обязан? Я, конечно, рад гостям, но обычно ко мне приходят с проблемами. У вас есть проблема?

Великан задумался. По лицу его было видно, что думать ему тяжело – процесс требовал серьезных усилий, брови хмурились, клыки скрежетали друг о друга.

– Я злой, – наконец изрек он. – По статусу положено. Великан должен быть злым. Людей пугать, замки ломать, сокровища охранять, героев побеждать. А у меня ничего не получается.

– В каком смысле не получается? – уточнил Зорин, чувствуя, что разговор принимает интересный оборот.

– В прямом, – вздохнул великан, и от его вздоха по избе пронесся ветер, чуть не погасивший свечи. – Пугаю – никто не боится. Прихожу в деревню, рычу – а они смеются. Дети тычут пальцами, кричат: «Дядя страшный, но добрый!» Какая же я добрый? Я злой! У меня даже в паспорте написано – злой великан!

– У вас есть паспорт? – удивился Зорин.

– Ну, не паспорт, – поправился великан. – Грамота от Кыш Бабая. Он у нас главный над духами. Там написано: «Дию- Пәри, великан, специализация – злой». А я не могу злым быть. Не получается.

– А замки ломать? – спросил Зорин.

Великан еще глубже вздохнул.

– С замками беда. Я вообще- то вегетарианец, каши мало ем, сил не хватает. Пытался один замок сломать – у воеводы за городом. Два дня бил, только руку отбил. А замок стоит. Теперь все смеются – великан, а слабак.

Зорин с трудом сдерживал улыбку. Великан- вегетарианец с проблемой самореализации – такого он еще не видел.

– А сокровища? – продолжил он допрос.

– С сокровищами вообще беда, – махнул рукой великан, и от этого движения с полки упала еще одна кружка. – Насобирал немного, сложил в пещере. А они плесневеют. Сыро у меня там, понимаешь? Пещера у ручья, вода капает. Золото плесневеет, серебро зеленеет. Герои приходят, смотрят на такое добро и уходят. Говорят, фу, какая гадость, это забирать не будем.

– А зачем вам вообще сокровища? – спросил Зорин, чувствуя, что это ключевой вопрос.

– Ну как зачем? – удивился великан, и его глаза расширились. – Великану положено! Ты сказки читал? У великана должны быть сокровища. В пещере. Чтобы герой приходил, сражался, побеждал и забирал. Это же традиция! А у меня сражаться никто не хочет. Говорят, жалко тебя, дядя, ты добрый. А я не добрый! Я злой!

Зорин не выдержал и рассмеялся. Смех вырвался сам собой – громкий, искренний, облегченный.

Великан посмотрел на него с обидой.

– Ты чего смеешься? – спросил он, и в его голосе послышались нотки детской обиды. – Я к тебе за помощью, а ты смеешься. Все смеются. Никто не понимает.

– Извините, извините, – Зорин отсмеялся и вытер слезы. – Просто… вы не обижайтесь, но это очень смешно. Великан, который не может быть злым, у которого сокровища плесневеют, которого все жалеют… Это же классика!

– Какая классика? – не понял великан.

– Это я так, – отмахнулся Зорин. – Слушайте, а давайте я вам помогу? У меня тут как раз работа такая – помогать всем, у кого проблемы с самореализацией.

– С чем? – переспросил великан.

– Ну, с поиском себя, – объяснил Зорин. – С делом жизни. Вы, я вижу, не злой. У вас душа добрая, просто вы под stereotypes попали.

– Под что?

– Под чужие ожидания, – вздохнул Зорин. – Думаете, что должны быть злым, потому что так положено. А на самом деле надо быть тем, кто ты есть. Давайте сменим имидж?

– Чего? – великан наклонил голову, и его клыки чуть не пропороли пол.

– Ну, образ, – терпеливо объяснил Зорин. – Будете не злым великаном, а… хранителем традиций, например. Охраняете старые курганы, следите, чтобы никто не грабил древние захоронения. Это же важно? Очень важно! Это сохранение истории, памяти предков.

Великан задумался. Его глаза закатились под лоб, клыки перестали скрежетать, даже дышать он перестал – так глубоко ушел в размышления.

– Хранитель? – наконец переспросил он. – А это как?

– Ну, приходите на курганы, проверяете, все ли цело, – начал объяснять Зорин. – Если видите грабителей – пугаете. Не убиваете, а именно пугаете – рычите, топаете, камнями кидаетесь. Они убегают, вы – герой. Местные жители скажут спасибо, может, даже кормить начнут.

– Кормить? – оживился великан, и его глаза загорелись красным огнем. – А чем?

– Ну, кашей, например, – Зорин понял, что нащупал правильный подход. – Вы же вегетарианец, да? Вот кашей и будут кормить. Гречневой, овсяной, пшенной. С маслом. С грибами. С луком. Вкусно?

Великан аж заурчал от удовольствия. Урчание было таким мощным, что в избе зазвенела посуда.

– Каша… – мечтательно протянул он. – С маслом… Я кашу люблю. Очень люблю. А мне никто не варит. Я сам не умею. А в деревнях варят. Вкусно варят.

– Вот видите! – обрадовался Зорин. – А заодно и дело полезное делаете. Курганы охраняете, историю спасаете. Люди будут вас уважать, благодарить, кашей кормить. И злым быть не надо – просто строгим. Строгий хранитель – это звучит гордо.

– Строгий хранитель, – повторил великан, смакуя слова. – А где эти курганы? Где охранять?

– Я узнаю, – пообещал Зорин. – У хана спрошу, у Кул- Шарифа. Там, наверное, есть важные захоронения, которые надо охранять. Вы будете как национальный герой. Вас в легендах опишут, детям рассказывать будут.

– В легендах? – великан аж подпрыгнул от радости, и пол под ним треснул. – Про меня будут легенды?

– Будут, – твердо сказал Зорин. – Если будете хорошо работать. «Дию- Пәри – хранитель древних курганов, гроза грабителей, защитник памяти предков». Звучит?

– Звучит! – заорал великан так громко, что Шурале под лавкой потерял сознание. – Я согласен! Я буду хранителем! Я буду строгим!

– Только одно условие, – поднял палец Зорин. – Людей не обижать. Не есть, не калечить, не затаптывать. Только пугать грабителей. Договорились?

– Договорились! – кивнул великан. – Я вегетарианец, я людей не ем. Они невкусные. Косточки мелкие.

– Отлично, – Зорин протянул руку, но тут же убрал – ладонь великана была размером с лопату, рукопожатие могло стать фатальным. – Тогда так и решим. Я узнаю про курганы, подготовлю документ, согласую с ханом. Вы пока идите в свою пещеру, ждите. Скоро свяжусь.

– А долго ждать? – с надеждой спросил великан.

– День- два, – пообещал Зорин. – Я быстро.

– Хорошо, – великан с трудом поднялся, чуть не проломив головой потолок. – Я пойду. А это… спасибо. Никто со мной раньше так не разговаривал. Все боялись или смеялись. А ты – по делу.

– Обращайтесь, – улыбнулся Зорин. – Если что – я здесь. В Кремле меня знают.

Великан кивнул, повернулся и начал протискиваться в дверь. Процесс был долгим и мучительным – он застрял плечами, потом бедрами, потом снова плечами. В конце концов дверной косяк не выдержал и рухнул вместе с частью стены. Великан выбрался наружу, помахал Зорину рукой и исчез.

В избе повисла тишина, нарушаемая только тихим стоном Шурале под лавкой.

– Вылезай, – позвал Зорин. – Ушел.

Шурале выполз, дрожа всем телом. Его длинные пальцы тряслись так, что он не мог ими пошевелить.

– Страшно, – прошептал он. – Очень страшно. Шурале думал, всё. Сейчас слопает.

– Не слопает, – успокоил его Зорин. – Он вегетарианец.

– А кто это? – не понял Шурале.

– Кашу ест, – объяснил Зорин. – А не людей.

Из- за печки вылезла Бичура. Она была бледная (еще бледнее обычного) и держалась за сердце.

– Ну ты даешь, – выдохнула она. – Великана уговорил. Великана! Они же тупые, их никто уговорить не может. У них мозгов – с кулачок, и те заняты мыслями, кого бы съесть.

– Значит, я первый, – усмехнулся Зорин, оглядывая разрушения. Дверь валялась на полу, косяк рассыпался, часть стены отсутствовала, лавка была в щепках, две кружки разбиты, а на полу красовалась трещина от того места, где великан подпрыгнул.

– А что, – сказал он, – хороший мужик. Просто с самореализацией проблемы.

– С чем? – переспросила Бичура.

– Ну, с делом жизни, – объяснил Зорин. – Не нашел еще свое призвание. Думал, что должен быть злым, а на самом деле хочет быть полезным. Мы поможем.

– Чем? – спросил Шурале, который понемногу приходил в себя.

– Найдем ему курганы, – сказал Зорин. – Пусть охраняет. Там и каша будет, и почет. А главное – он будет счастлив.

– Счастливый великан, – задумчиво протянула Бичура. – Это хорошо. Счастливый великан – добрый великан. А добрый великан никому не страшен. Значит, люди не будут бояться ходить мимо его пещеры.

– Вот именно, – кивнул Зорин. – Всем хорошо.

Он подошел к доске задач и добавил новый пункт: «Найти курганы для Дию- Пәри. Согласовать с ханом и Кул- Шарифом».

– А ты не боишься, что он не справится? – спросила Бичура. – Он же, ну… того. Мозгов не хватает.

– Справится, – уверенно сказал Зорин. – Для охраны курганов много ума не надо. Главное – быть большим и страшным. А он большой. Страшным быть научится.

– А если не научится? – усомнился Шурале.

– Тогда ты будешь его учить, – усмехнулся Зорин. – Щекоткой. Представь, как ты щекочешь великана.

Шурале представил и снова спрятался под лавку.

– Не надо, – донеслось оттуда. – Шурале не хочет щекотать великана. Шурале хочет жить.

– Ладно, – рассмеялся Зорин. – Тогда будем надеяться, что он сам научится.

Он подошел к разбитой стене и выглянул наружу. Солнце клонилось к закату, окрашивая Кремль в оранжевые тона. Где- то вдалеке виднелась огромная фигура, удаляющаяся в сторону леса.

– Интересный день, – сказал Зорин сам себе. – Утром снежная девочка, вечером великан. Кто завтра? Летающий змей? Водяной?

– Не каркай, – посоветовала Бичура. – Еще придут. У нас тут духов много. Ты теперь вроде как главный по их проблемам.

– Главный по проблемам духов, – усмехнулся Зорин. – Звучит как новая должность.

– А что, – серьезно сказала Бичура. – Хану доложим, он утвердит. Будешь официально при дворе – советник по делам духов. Зарплату положит, кормить будет.

– Посмотрим, – Зорин вернулся в избу. – Сначала с этими разберемся.

Он сел за стол и начал набрасывать план действий на завтра. Список получался внушительным:

Узнать у Кул- Шарифа про древние курганы.

Согласовать с ханом назначение Дию- Пәри хранителем.

Написать для великана инструкцию – что делать, как пугать, куда ходить.

Организовать доставку каши из ближайших деревень.

Проверить, как там Кар Кызы с фестивалем.

– Работы много, – пробормотал он.

– Работа – не волк, – философски заметила Бичура. – В лес не убежит.

– У нас тут некоторые в лесу живут, – напомнил Зорин. – И ничего, работают.

Бичура хмыкнула и полезла в печь – готовить ужин. Шурале вылез из- под лавки и принялся помогать ей, то и дело путаясь под ногами.

В избе запахло едой. Зорин смотрел на своих необычных друзей и думал, что, наверное, это и есть счастье – когда ты нужен, когда можешь помочь, когда вокруг тебя люди (и нелюди), которые верят в тебя.

– Завтра будет новый день, – сказал он. – И новые приключения.

– Главное, чтобы без великанов, – проворчал Шурале.

– Великаны – это цветочки, – усмехнулась Бичура. – Ягодки будут потом.

– Какие ягодки? – насторожился Зорин.

– Разные, – загадочно ответила домовая. – У нас тут не только великаны. У нас и драконы бывают. И водяные. И лешие. И еще всякие.

– Драконы? – переспросил Зорин.

– Ага, – кивнула Бичура. – Но они спят пока. Ты их не буди.

– Постараюсь, – пообещал Зорин.

Но внутри уже зародилось нехорошее предчувствие. Слишком спокойно все шло. Слишком легко. Значит, скоро будет что- то…

– Ладно, – сказал он. – Будем решать проблемы по мере поступления.

И сел ужинать.

Глава 9. Ханский совет, или Первые результаты

Месяц спустя, Кремль Казанского ханства, Большой зал ханского дворца

Утро началось с того, что в избу влетел запыхавшийся гонец – молодой парень в богатом халате, с начищенной бляхой на поясе.

– Зорин! – выпалил он, едва переступив порог. – Хан требует! Немедленно! Совет большой!

Зорин, который как раз завтракал кашей и запивал ее травяным чаем, поперхнулся.

– Чего? – переспросил он, вытирая подбородок. – Какой совет? Зачем?

– Не знаю, – честно признался гонец. – Велено доставить срочно. Там все важные люди собрались. Воеводы, эмиры, мурзы, сеид Кул- Шариф. И хан. Ждут только тебя.

– Ждут только меня? – Зорин почувствовал, как внутри все холодеет. – Это плохо или хорошо?

– Не знаю, – повторил гонец. – Но хан сказал: «Приведи этого… как его… Зорина. Живо». И добавил что- то про отчет.

Зорин облегченно выдохнул. Отчет – это хорошо. Отчет – это значит, что хан хочет услышать результаты. А результаты у него были. За месяц работы система дала первые плоды, и плоды эти были весьма впечатляющими.

– Иду, – сказал он, натягивая кафтан и приглаживая волосы. – Шурале, Бичура, вы со мной?

– Я? – Шурале, который дремал в углу, подскочил так, что стукнулся головой о потолок. – На совет? К хану? А можно? А щекотать можно?

– Нельзя, – строго сказал Зорин. – Там важные люди, щекотать нельзя. Будешь сидеть тихо и слушать. Понял?

– Понял, – вздохнул Шурале. – Сидеть тихо. Слушать. Не щекотать. Скучно.

– А я не пойду, – заявила Бичура из- за печки. – Я домовая, мне на людях не положено. Высматривайте там сами. Если что – я в подвале.

– Ладно, – кивнул Зорин. – Пошли, Шурале. Только руки за спину держи, чтобы случайно не потянулись к кому- нибудь.

Они вышли и направились через Кремль к ханскому дворцу. Утро было солнечным, теплым – настоящий май. Птицы щебетали, где- то кукарекал петух, пахло свежим хлебом из пекарен и конским навозом с конюшен. Обычное утро в XVI веке.

Шурале шел сзади, старательно держа руки за спиной, но то и дело порывался почесать нос, и Зорину приходилось его одергивать.

– Руки! – шипел он. – Руки за спиной!

– Но нос чешется! – жаловался Шурале.

– Потерпи. Придем на совет – почешешь.

Они подошли к дворцу. У входа стояли стражники в богатых доспехах – те самые, что пропускали Зорина уже не в первый раз. Сегодня они козырнули ему с особым уважением – слухи о его делах, видимо, уже разошлись.

Внутри было шумно. Большой зал гудел, как растревоженный улей. На подушках и лавках сидели важные люди: эмиры в собольих шубах (несмотря на тепло), мурзы в богатых халатах, воеводы с саблями на поясах, судьи в строгих одеждах. В центре, на возвышении, восседал хан Сафа- Гирей, рядом с ним – Кул- Шариф с неизменной умной улыбкой.

При появлении Зорина гул немного стих. Все повернулись к нему. Шурале, почувствовав на себе десятки взглядов, попытался спрятаться за спину учителя, но из- за своего роста спрятаться не смог – его длинные руки и папаха торчали отовсюду.

– А это кто с тобой? – спросил хан, указав на Шурале.

– Мой помощник, – ответил Зорин. – Шурале. Лесной дух, специалист по контролю качества. Он помогает следить за стройкой.

– Шурале, – хан усмехнулся. – Слышал я о тебе. Говорят, ты щекочешь бездельников?

Шурале замер, не зная, как реагировать.

– Отвечай, когда хан спрашивает, – шепнул Зорин.

– Щекочу, – пискнул Шурале. – Но только тех, кто плохо работает. И не сильно. Учитель научил.

– Молодец, – одобрил хан. – Пусть остается. Садитесь оба.

Зорин поклонился и сел на указанное место. Шурале пристроился рядом, старательно сложив руки на коленях и сделав вид, что он просто большой пушистый комок.

– Ну, – хан обвел взглядом зал. – Все в сборе. Зорин, выходи, рассказывай, что у тебя получилось за этот месяц. Мне докладывали, но я хочу услышать от тебя лично. Со всеми подробностями.

Зорин вышел в центр зала. В руках у него был большой лист бересты – настоящий отчет, который он готовил несколько дней, записывая все показатели, все результаты, все достижения.

– Ваше величество, уважаемые беки, мурзы, воеводы, – начал он. – За месяц, прошедший с моего назначения, мы внедрили систему учета и контроля в пяти ключевых областях жизнедеятельности ханства.

Он развернул бересту и начал зачитывать:

– Первое: сбор налогов и оброка. Ответственный – Байрам- бек. За месяц собрано на тридцать процентов больше, чем в предыдущем. При этом количество жалоб от сборщиков сократилось вдвое, а от крестьян – на четверть.

В зале послышались одобрительные возгласы. Байрам- бек, сидевший в первом ряду, довольно улыбнулся и погладил бороду.

– Второе: строительство и ремонт укреплений, – продолжил Зорин. – Ответственный – воевода Кучак- бей и мастер Ильяс. За месяц отремонтировано три участка северной стены, построены две новые башни, укреплены ворота. Работы идут с опережением графика на две недели.

Кучак- бей, грузный воевода, крякнул от удовольствия и выпятил грудь.

– Третье: ремонт дорог и мостов. Ответственный – городской староста Захар. За месяц приведены в порядок три больших моста через Казанку, засыпаны ямы на Арской дороге, починены гати в низинах. Торговцы теперь добираются до города на день быстрее.

Захар, сидевший скромно в уголке, покраснел от похвалы.

– Четвертое: снабжение армии, – Зорин перевел дух. – Ответственный – ханский казначей. За месяц закуплено продовольствия на два месяца вперед, обновлено снаряжение для трех сотен воинов, построены новые склады. Армия теперь обеспечена всем необходимым.

В зале зашумели. Снабжение армии всегда было больным местом, и то, что кто- то смог навести там порядок, впечатляло.

– И пятое, – Зорин сделал паузу. – Работа с… нелюдским населением. С духами.

В зале повисла тишина.

– У нас теперь налажено взаимодействие с лесными, водяными и подземными обитателями, – продолжил Зорин. – Шурале, мой помощник, отвечает за контроль качества на стройках и мотивацию работников. Су Анасы, водяная дева, помогает чистить реки и следить за состоянием мостов. Дию- Пәри, великан, скоро возьмет под охрану древние курганы за Арским полем, чтобы их не грабили. Остальные духи тоже при деле – кто дороги охраняет, кто склады, кто детей пугает, но в меру.

– Детей пугает? – удивился один из эмиров.

– В воспитательных целях, – пояснил Зорин. – Чтобы слушались родителей. Родители довольны, дети напуганы – все счастливы.

В зале раздался смех. Хан усмехнулся, но тут же посерьезнел.

– Результаты впечатляют, – сказал он. – Но я хочу понять: как ты этого добился? Что изменилось?

– Организация, ваше величество, – ответил Зорин. – Доска задач, о которой я говорил, работает. Каждый знает свою задачу, каждый знает, кому докладывать, каждый знает сроки. Если проблема возникает – ее сразу решают, а не откладывают в долгий ящик. Никто не может сказать: «А я не знал», «А мне не сказали», «А я думал, это вон тот делает».