Эта странная жизнь…

– Что же, других женщин для меня не существует… – пока…: я люблю Ольгу всем сердцем – стоит принять, сердцем, и ее сынишку! – перед выпиской Ольги из роддома, разум Глеба все же заключил мир с его сердцем и душой…

***

Ольга полюбила своего сынишку сразу, едва увидела его… Конечно же, сходство новорожденного с ее, некогда, ненаглядным Стасом, заметила и она: очевидного трудно было не заметить – и Ольга решила:

– Будь, что будет! Мама же вырастила ее одна, без мужа…

Глеб, по-прежнему посещал ее в роддоме и не торопился, устраивать Ольге сцены ревности – и, как будто не помышлял о разводе с ней…– и Ольга успокоилась, но, весьма, заволновались другие: ее мама, тетушки – Роза и Римма, и Кирилл Дмитриевич: – Успокойтесь! Если мужчина любит женщину…– он сможет смириться и с присутствием в его жизни ребенка, от другого мужчины! – уверенная в себе, Ольга и не думала тревожиться, ныне…

Некоторая нервозность наличествовала, когда Ольгу и новорожденного, родственники забирали из роддома, но Глеб, без промедления, взял малыша из рук медицинской сестры…– и у остальных присутствующих отлегло от сердца.

Первое время, Глеб не проявлял особого внимания к маленькому Никите – подойдет, покажет малышу «козу» – и пойдет, заниматься своими делами… Через две недели, после выписки из роддома, Никитку стали мучить спазмы, в животике…– и он плакал, без устали. Пришлось вызвать на дом детского врача…

– Кишечные колики в его возрасте могут возникнуть и вследствие не усвояемости лактозы… Мамочка, исключите из своего рациона молочные продукты и делайте малышу массаж животика, легкими круговыми движениями… Попробуйте кормить ребенка чаще, но понемногу. Да, и поите ребенка укропной водой: наши бабушки успешно использовали данное средство…– таков был вердикт детского врача.

***

Как-то раз, Глеб проснулся среди ночи: его Ольга спала, беззаботно, рядом с ним, а в соседней комнате, не смолкая, плакал ее сынишка… Глебу пришлось встать с постели, по нужде…– и возвращаясь из туалетной комнаты в свою спальню, он, вскользь, бросил взгляд, в приоткрытую дверь, соседней комнаты: умаявшиеся – Вера Ивановна, ее тети – Роза и Римма, стояли над кроваткой орущего Никитки и сами плакали, от собственного бессилия…

Исключительно, из жалости к Вере Ивановне и ее пожилым тетушкам, Глеб перешагнул порог их спальни, вынул из кроватки плачущего малыша и вместе с ним направился в сторону коридора:

– Я понянчусь с нашим плаксой, а вы, дорогие…, попытайтесь уснуть! – попросил измученных женщин, Глеб, но равнодушие Ольги, к страданиям любимого сына Ники, неприятно, поразило его…

Предположив, что малыш голодный, он устремился в свою спальню, приложил мальчика к груди спящей Ольги и сунул ему в рот сосок… Никитка, нехотя, пососал материнскую грудь, но вскоре выплюнул и, вновь заплакал…

Глебу нестерпимо хотелось спать – и, чтобы не заснуть сидя, он решил, побродить, «кругами», с малышом на руках: из коридора на кухню и обратно… Потом, его посетила идея: сделать Никитке массаж животика, путем легкого кругового поглаживания и надавливания… – он и положил кроху на кухонный стол… Непродолжительный массаж помог…– и кое-какое количество скопившиеся газов, Никита из себя исторг…– боль, на время, младенца отпустила – и он заснул на плече Глеба.

Уснувшего малыша, Глеб положил в его детскую кроватку, а сам сел рядом…, на стул и руки положил на спинку кроватки… – и не заметил, как сон сморил его. Поспать, в сидячем положении, Глебу удалось не более часа – затем, своим криком, Никитка, вновь, разбудил его…– и, сызнова, Глеб унес орущего кроху на кухню, чтобы сделать ему легкий массаж животика…– и, вслед за тем, отнес малыша к матери: подошло время его кормления…

После бессонной ночи, не выспавшийся Глеб чувствовал себя скверно, но следовало идти на лекции, в Медицинский институт… Беззаботная Ольга сидела на кухне и сцеживала из своей груди молоко, для сына… Затем, Глеб и Ольга позавтракали и направились к выходу… Уже шагнув за порог, Глеб оглянулся: тетушки – Роза и Римма, со страхом смотрели им вслед…– и он, еще раз, осознал, какую несоразмерную, их возрасту, ношу, они возложили на этих двух пожилых женщин…– и старушки боялись, что не справятся, должным образом, с маленьким Никитой.

***

Глеб сидел на лекциях, но не мог никак сосредоточиться на учебе: его преследовали испуганные глаза двух пожилых женщин. Подошла пора обеденного времени, но Глеб не пошел за Ольгой в столовую: он решил отпроситься с лекций, что после перерыва им должен был читать Кирилл Дмитриевич.

– Кирилл Дмитриевич, наш Никитка почти не спал этой ночью, все плакал! С утра, мы с Ольгой пошли на лекции, Вера Ивановна на свою работу, а малыша нашего мы оставили на двух беспомощных женщин – Розу и Римму. Боюсь, сейчас, дома они втроем плачут… Раньше я не задумывался…, но мы с Ольгой возложили на ее тетушек неподъемную, для них, ношу! Сейчас, я хочу пойти домой…, а вообще, надо бы нам подумать о няне, для Никиты…– я, даже готов по ночам вагоны разгружать…– Глеб выглядел растрепанным, встревоженным – и Кирилл Дмитриевич, в душе, согласился с его доводами…:

– Хорошо Глеб, мои лекции сегодня можешь пропустить, а вечером я загляну к вам…– спокойно все обговорим…

***

Глеб вернулся домой вовремя: Никитка заходился криком…, аж покраснел, как вареный рак – от натуги, а тетушки – старенькие, Роза и Римма смотрели на малыша и плакали, от осознания своей старческой немощности.

Глеб взял непростую ситуацию в свои руки, а тетушкам – Розе и Римме повелел: непременно, пойти в спальню и подремать…– и две пожилые женщины, мысленно, возблагодарили Небеса, за свое избавление от мук!

Поначалу, он помассировал животик малышу – потом, Глеб дал Никите бутылочку, с подогретым материнским молоком – и когда кроха насытился, он принялся его убаюкивать… Глебу понадобилось минут пять, чтобы Никитка заснул, утомленный собственным криком и болью…

Пока малыш спал, он принял освежающий душ и перекусил наскоро… Проснувшись из-за колик в животе, Никитка, вновь, зашелся криком – и Глеб поспешил к нему…– и до возвращения Ольги из института, Глеб, прижимая к себе плачущего Никиту, все ходил и бродил по квартире, в поисках «пятого угла», с перерывами на массаж животика, болящего…

– Глеб, вот ты, утверждаешь, что твоей матери нет до тебя дела…, а она прислала тебе посылку! – с порога, Ольга помахала Глебу извещением…

– Давай мне Ники, а сам иди на почту, за посылкой: мне так интересно, что мать прислала тебе, Глеб? – плач сына мало тревожил Ольгу, ее больше интересовало, содержимое посылки…– и Глеб, прихватив авоську, и свой паспорт, уныло побрел на почту…

***

Когда посылку вскрыли, Ольгу ждало разочарование: содержимое посылки предназначалось, исключительно, для малыша Никиты… Благодаря Ларисе – матери Глеба, родные Ольги и она, и Глеб узнали о существовании памперсов, но им не один раз пришлось прочесть, прилагаемую инструкцию на английском языке, чтобы понять, как памперс одевать на малыша…? В посылке еще находились: бутылочки с мерными отметками; две упаковки импортной смеси, для самых маленьких малышей, страдающих не усвояемостью лактозы; небольшая электрогрелка, для подогрева жидкостей, непосредственно, в бутылочке… Последним, из недр посылки, Глеб вытащил флакон с белесым содержанием, внутри – это было лекарство от немецких фармакологов, для младенцев, страдающих кишечными коликами…– и, в срочном порядке, Глеб взялся за перевод инструкции к применению…

Плачущему, жалобно, Никите скормили разовую дозу импортного лекарства, а затем, его накормили теплой смесью…– и он, практически, сразу заснул, издав лишь, некий выдох облегчения…– и во всей квартире воцарилась долгожданная тишина…– и эта тишина, весьма, обеспокоила Веру Ивановну, когда та вернулась с работы:

– Что с Никитой? Почему его не слышно? Он не в больнице? – озадачилась она…– и очень удивилась, узрев Никиту, мирно посапывающим, в своей кроватке.

– Мама, это благодаря матери Глеба, в нашем доме наступило затишье…– надо позвонить ей и поблагодарить ее, за посылку! – пояснила Ольга своей матери метаморфозы, произошедшие с их Никитой.

Ужинали они в целительной тишине, а потом Глеб перенес и спящего Никиту, и его кроватку в их с Ольгой спальню…

– Мы сами должны позаботиться о малыше… Правда, Ольга? Вы, Вера Ивановна, встаете ночью к Никитке, а потом, вам трудно заснуть вновь…– и с утра вы, чувствуете себя «разбитой», и у наших любимых – Розочки, и Риммочки сон чуткий… Да, как далеко шагнула зарубежная фармакология: средства наших прабабушек, типа – настойки из укропа, не так благотворно и стремительно исцеляют младенцев от кишечных колик! – Вера Ивановна и ее тетушки, молча, оценили поступок Глеба, а вот Ольга, капризно, скривила губы…– нет, своего Ники она любила, но и поспать, она была горазда…

Позднее, Глеб дозвонился до квартиры матери, но Ларисы все еще не было дома – и переговорив со своим дедом и бабушкой, и прабабушкой…– Глеб – на прощание, попросил их: поблагодарить мать, за ее посылку…

***

Кирилл Дмитриевич пришел к ним с визитом, когда стрелка часов подходила к 9 часам вечера. Он ознакомился с содержимым посылки и почесал свой затылок…:

– Честно, мне и в голову не приходило: в магазине «Березка» посещать секцию детских товаров! Но о нянечке, для Никиты, я, кажется, договорился…

***

На следующее утро, обещанная Кириллом Дмитриевичем, нянечка для Никиты объявилась в их квартире ровно в 8 часов – в это время Глеб с Ольгой уже сидели на лекции, а Вера Ивановна приступила к своим обязанностям заместителя директора по учебной части…

Глеб, перед своим уходом в институт, скормил Никите разовую дозу лекарства…-и накормил его детской смесью – затем, он поговорил с малышом, как мужчина с мужчиной: просил кроху бережно отнестись к тетушкам – Розе и Римме…– и не плакать понапрасну… Затем, Глеб ушел, а маленький Никита некоторое время еще бодрствовал, словно обдумывал слова, сказанные ему…

К приходу няни, малыша Никиту не беспокоили кишечные колики, и он был сыт, и доволен своим состоянием…– и, посему, беззаботно спал. Тетушки Роза и Римма пригласили няню Галю на кухню, испить с ними чаю…

Поскольку, Никиту, ныне, не мучила боль – и детская смесь, присланная Ларисой, пришлась по вкусу его желудочку…– теперь, он просыпался лишь затем, чтобы в очередной раз насытиться и, чтобы ему сменили памперс…, а понапрасну не плакал…

Пребывая в благоприятной обстановке, тетушки Роза и Римма сварили щи и гречневую кашу, и пожарили котлеты… Няня Галя, чтобы работодатель не обвинил ее в ничегонеделании, прибралась в комнатах и влажной тряпкой протерла полы: все-таки маленький ребенок в доме- наличие пыли неуместно!

***

Агриппа, с утра пребывала в унылом настроении: после звонка Глеба, ее мать дозвонилась до нее и сообщила Агриппе, что Глеб звонил им, совсем недавно – хотел поблагодарить Ларису, за посылку! Самой Агриппе – Глеб не звонил давно… – было от чего, ей расстроиться.

Ход невеселых мыслей Агриппы прервал сослуживец:

– Агриппина Федоровна, вас к телефону!

Она очень удивилась, услышав в телефонной трубке голос тетушки Розы:

– Милая Агриппина, беспокоим вас, исключительно, из благодарности: его отец и вы, так замечательно воспитали Глеба!!! Боже, какой он чуткий, добрый, все понимающий!!! Честно, говоря: Верочка и Оленька привыкли к нашей поддержке – и не осознают, что с годами, мы не молодеем и силы уже не те…, а они, по-прежнему, надеялись на нашу помощь! И, только ваш Глеб увидел, как нам с Риммочкой тяжело справляться с маленьким Ники! Глеб обсудил эту проблему с Кириллом Дмитриевичем – и для Никитки нашли няню! Теперь, Никите не грозит, что тетушки, беря кроху своими, слабыми и дрожащими руками, уронят его, нечаянно, на пол! Агриппина, примите нашу благодарность и земной поклон!!! Надеемся, праздновать Новый год вы, приедете к нам!? Ждем вас! Очень!!!

Трехминутный разговор с тетушкой Розой, вдохнул в Агриппу надежду и радость: она не одинока – и есть люди, которые ей благодарны за Глеба, и рады видеть ее…– и этот Новый год, Агриппа встретит с Глебом и людьми, ставшими для него воистину родными и близкими ей!

***

Кирилл Дмитриевич не был уверен, что тесть Андрон Семенович уважит его просьбу: все-таки Никиту родила Ольга…

***

Свою будущую жену Нонну, Кирилл Дмитриевич облюбовал с первого взгляда… Она ослепила его своей красотой: роскошная и жгуче-черная грива волос; дерзкий изгиб соболиных бровей; огромные карие глаза, в обрамлении пушистых ресниц; нежная кожа цвета топленого молока, а какая фигура…!!! Еще и папа, у Нонны, трудился в обкоме…– не девушка…– мечта!

На горе Кириллу, и Нонна выделила его, выпускника Медицинского института…– и привела в родительский дом, и объявила Кирилла своим женихом! Через две недели состоялась свадьба Кирилла и Нонны – и суженый остался в областном городе, а не поехал в деревню, отрабатывать положенные три года, после окончания института. Если бы знать заранее, Кирилл выбрал бы деревню, вместо женитьбы на девушке «своей мечты», но он не ведал…– и радовался, своей «удаче»…

То, что его Нонна грешила резкими перепадами настроения: от возбужденно-веселого до мрачно-злобно-подозрительного…– первоначально, Кирилл воспринимал за избалованность жены…– все-таки единственная дочь, а, затем, стал списывать на ее южную кровь…– прабабушка Нонны была осетинкой… Вскоре, Нонна забеременела – и ее неуемное веселье, резко, меняющееся на озлобление, подозрительность…– Кирилл оправдывал ее беременностью…

Пришло время – и Нонна родила мальчика, которого назвали Станиславом, а близкие стали величали его Стасиком… Кирилл надеялся, что с рождением сына, его жена станет более уравновешенной, но у Нонны развилась послеродовая депрессия – и ей потребовалась помощь психиатра…

Психическое здоровье дочери стало постоянной заботой ее отца Андрона Семеновича – этот ответственный партийный работник предпринял меры – и дочь Нонна, в тот раз, прошла курс лечения, не выходя из дома. Маленькому Стасику наняли няню – и Кирилл заходил в его детскую комнату ненадолго, чтобы Нонна не вздумала ревновать мужа еще и к няне… К помощнице по хозяйству, Нонне придраться было сложно: эта тридцатилетняя некрасивая и мощная женщина не вызывала подозрения даже у нее…

Шесть лет брака Кирилла и Нонны, с натяжкой, можно было назвать счастливыми… За это время, Кирилл полностью влился в преподавательский состав Медицинского института, защитил кандидатскую диссертацию и работал над докторской… В отпуск, на пару месяцев, ежегодно ездил к Черному морю: в обществе жены, сына, тестя и тещи – и заселялись они, всегда, в люксовые санатории… Тесть его был «слугой народа» – и служил не где-нибудь, а в обкоме…– поэтому и его родные имели доступ к импортным вещам высокого качества, к различным изыскам и деликатесам, путевкам…

Позднее, Кирилл так и не сумел докопаться, что послужило «спусковым механизмом», но в тот раз, приревновав мужа к очередному, «телеграфному столбу», Нонна схватилась за нож – и прилично «исполосовала» Кирилла, пока тот пришел в себя, от неожиданности…– и не перехватить руку жены, державшую нож…

Теща, в тот момент…, схватилась за сердце и опустилась на пол; няня потащила Стасика в детскую комнату… – и, только, помощница по хозяйству – Дора схватилась за телефонную трубку…

Андрон Семенович примчался на зов помощницы…– окровавленного Кирилла увезла скорая помощь, но в обкомовскую больницу… – и Нонну, родители были вынуждены, отправить в психиатрическую больницу…

Когда Кирилл выписался из больницы, он не пошел в дом тестя, а навестил его на службе… Андрон Семенович все уже решил за Кирилла – и объявил ему свою волю, как приговор: Кирилл, в свете случившегося, мог вернуться к своей матери, для постоянного проживания, но разводиться с Нонной ему не было дозволено… Андрон Семенович обещался и далее, помогать Кириллу в продвижении его карьеры… Если же выясниться, что Кирилл завел себе гражданскую жену…, а, тем более, еще одного ребенка…– в этом случае, Андрон Семенович обещал приложить все усилия, чтобы зятя выперли из института – и работать участковым врачом, Кирилл сможет только в сельской местности!!! Кирилл должен был вести себя так, чтобы у его жены Нонны больше не было желания, хвататься за нож!!!

По задумке Андрона Семеновича, Кирилл имел право, видеться с сыном Стасиком по выходным дням, но мстительная Нонна решила иначе – и Андрон Семенович перезвонил Кириллу – и поставил того перед фактом: если Кирилл не сумел простить Нонне, ее эмоциональный проступок – и желает жить отдельно, от своей жены…, то и сына своего, Кирилл не увидит!!!

В качестве утешительного приза, Кириллу каждое лето, через посыльного, Андрон Семенович передавал путевки: турне по ГДР, Болгарии, путешествие на теплоходе по Черному морю…, или отдых в Юрмале…

***

«Опаленный жаром» семейной жизни, Кирилл и сам больше не помышлял о браке, но не брезговал интрижками со своими студентками, а нерастраченный пыл, ныне, Кирилл разбазаривал, играя в покер…, на доллары… Обычно, они играли по субботам – и всю ночь, напролет…

***

Потом, он себя корил, что связался с этой «тургеневской барышней» -Верой, но поскольку данная студентка, вскорости, бросила институт, то и угрызения совести Кирилла Дмитриевича мучили недолго, как говориться: «с глаз долой, из сердца вон»! Через годы, он увидел Веру со стороны: красивая женщина, с печатью печали на лице, вела за руку девочку лет шести… Малышка была похожа на его покойную мамочку – и неосознанное сожаление, резануло циничное сердце, но более, Веру с дочкой, Кирилл Дмитриевич не встречал, то и сердце его успокоилось осознанием: психически больная Нонна, прознав про Веру и его дочь, может заявиться и к ним…, с ножом! И ничего Нонне – дочери второго секретаря обкома, не будет: папа, как и всегда, отмажет любимую дочь…

Прошли годы – и его, ранее непризнанная, дочь Ольга поступила в Медицинский институт – и более того, у нее случился роман со Стасом, законным сыном Кирилла Дмитриевича, и чтобы положить конец этой нежелательной связи, пришлось ему обращаться за помощью к тестю…

Жаль, что любовная интрижка Ольги со Стасом не осталась без последствий…, но ради внука Никиты, Кирилл Дмитриевич, вновь объявился в приемной тестя Андрона Семеновича…

– Что у тебя?! Излагай скорее, я тороплюсь! – недовольно, проворчал тесть…:

– У меня родился внук, который вам доводиться правнуком! – ответил ему Кирилл Дмитриевич… – и в кабинете повисло тягостное молчание…

– Моя дочь Ольга родила от нашего Стаса сына… Хороший мальчик – и вылитый отец, надеюсь, только внешне… Маленькому Ники нужна няня, а в вашем распоряжении находятся самые надежные и проверенные кадры…– «споткнувшись» о бездушный взгляд тестя, Кирилл Дмитриевич промолвил:

– Понял, моя просьба неуместна! – он встал…и направился к выходу, а тесть его не остановил…

На следующий день, Кирилл Дмитриевич узнал, что у маленького Никиты все же няня появилась…

***

Время от времени, няня Галя гуляла со своим подопечным в скверике, что располагался напротив обкома – и Андрон Семенович имел возможность, изредка, лицезреть своего правнука. Как-то, его дочь Нонна стала невольной свидетельницей краткого свидания прадеда с правнуком – и когда Андрон Семенович скрылся в здании обкома, Нонна, почти вплотную, подсела к женщине, качающую детскую коляску и, затем, бесцеремонно откинула уголок одеяльца, что скрывал от нее личико ребенка…

– Женщина, что вы, себе позволяете?! – возмутилась поступком незнакомки Галина, но сразу осеклась, встретившись взглядом со странной женщиной, в глазах, которой метался огонь безумие…– и хорошо, что эта особа тут же встала и ушла своей дорогой.

Чудная женщина показалась Галине, на миг, пьяной: она побрела восвояси, покачиваясь и спотыкаясь, и бормотала что-то, себе под нос…

– В той коляске, несомненно, лежит ребенок Стаса: сходство бесспорное! Если жена Стаса не родила ему до сих пор…, получается, от него родила та шлю.ка – внебрачная дочь Кирилла! И этот гнусный тип утверждал, что моя ревность безосновательна: он любит меня – и верен мне?! Порвать бы, на куски и Кирилла, и его шл.х…, но я не желаю вновь оказаться в клинике… Нет, только не это…: я больше не вынесу…– сумасбродная Нонна почувствовала себя опустошенной – и поплелась в сторону своего дома…

Пятикомнатная квартира встретила Нонну звенящей тишиной: ее мать и помощница по хозяйству Дора ушли из дома, почти, одновременно. Нонна решила, что это хороший знак – вошла в кабинет отца и на одной, из его деловых бумаг, написала крупно, но коротенько: – Я устала…

Затем, Нонна решила, принять ванну…– включила горячую и холодную воду – и немного поразмыслив, пошла на кухню, за ножом…

Ее нашла помощница по хозяйству – и о смерти Нонны, эта женщина известила Андрона Семеновича. Он прибыл домой так скоро, на сколько это было возможно…– к возвращению домой жены Андрона Семеновича, тело их дочери Нонны уже увезли в морг…

***

Кирилла Дмитриевича вызвали к телефону прямо с лекции – он сразу догадался: кто желает, говорить с ним…

– Твоя жена Нонна умерла: сердце…– завтра ее похороны…– и ты, обязан на них присутствовать! – тесть чеканил слова, словно гвозди забивал…

– Неужели я дожил до светлого дня…– и отныне я – вдовец?! – Кирилл Дмитриевич, до конца, еще не постигнул: злой рок отпускал его на свободу…?

***

Церемония прощания с покойной проходила в просторном помещении, соседствующим с моргом…– и тень печальной трагичности ситуации была обставлена надлежащим образом, и музыка звучала подобающая: траурная… Всяк входящий сюда, моментально, осознавал: смерть ходит по пятам…

***

Кирилл Дмитриевич нашел себе укромное местечко, подальше от людских глаз – и все его внимание было сосредоточено на бездыханном прахе Нонны: в посмертном обличье жены застыло состояние безмятежности и умиротворения – и, как ни странно, теперешняя Нонна напоминала ему ту, яркую девушку, которой он увлекся, не на шутку, когда-то – и Кириллом Дмитриевичем овладело чувство грусти и некого сожаления…

– Отец, ты, как будто, скорбишь из-за смерти моей мамы?! – он оглянулся на голос и увидел, что рядом с ним стоит его сын Станислав: тот так и не сменил свой мундир на штатское…, словно похороны родной матери были для Стаса делом обыденным…

– Почему бы и нет?! У нас, с твоей матерью, были и хорошие времена… Если бы не ее болезнь…! Как ни странно, но эта ее посмертная, безмятежная отрешенность от мира живых, и напомнила мне: нашу первую встречу…– тогда, она поразила меня, в самое сердце, своей восхитительной и блистательной красотой!!! – Кирилл Дмитриевич решил избегать «острых углов», в общении со взрослым сыном…– и говорил он спокойно и тихо, но желающие услышали его…

– Как вы, правы Кирилл Дмитриевич: Нонночка, в юности, была девушкой незаурядной, а уж какой красавицей она была…, редкостной!!! Да, болезнь никого не красит! – подхватили его слова дамы, стоящие от Кирилла Дмитриевича слева, в некоторой отдаленности…– и, далее, как эхо, эти слова были повторены многими, из присутствующих, лишь в разной вариации…

Андрон Семенович, как и всегда, не терял присутствия духа – и держал «руку на пульсе» – он слушал и запоминал, о чем говорят те, кто, якобы, пришли проститься с его дочерью… А, люди судачили о том, что сын покойной – Стас не удосужился одеться в траурные одеяния…, вот, вдовец выглядит грустным и, даже, потерянным…

– Отлично…– не подвел Нонну ее муженек: все присутствующие отметили скорбь и печаль Кирилла, а Стасик прибыл на похороны прямо с поезда…– ему можно и простить, его ненадлежащий вид! Посему, преследовать Кирилла не стану: он, почти, выполнил все пункты нашего договора… Дочка внебрачная родилась…, так эти, своевольные бабы, нас не спросясь, рожают…– зато у меня правнук народился…

***

Стоило Андрону Семеновичу появиться на службе, к нему сват заявился: на похоронах Нонны бедных родственничков не было, а теперь приперся…

– Сват, похороны моей дочери вы, проигнорировали, а ныне явился?! – Андрон Семенович и не думал, срывать свое недовольство, но зависимый от него родственник, не испугался его гнева, а веером, выложил фото перед ним!

– Андрон Семенович, мы с женой думали, что выдаем нашу дочь за приличного парня, а ваш Стас оказался садистом – и подвергает нашу Ирину постоянным избиениям – «полюбуйтесь» на фото! Иринка, пользуясь случаем, сбежала от своего мучителя и сейчас находится в больнице: из-за побоев Стаса, моя дочь потеряла ребенка! Мы требуем развода, иначе, все фотографии и выписка из больницы…, ляжет на стол первого… Ради дочери, я и в Москву поеду…, но лучше разойтись мирно! – бледный, с трясущимися губами и руками, отец Ирочки был готов, заплакать – от жалости к своей кровиночке…

Андрон Семенович, сперва, ознакомился с фотографиями, лежащими перед ним…– веский аргумент, для развода – и для служебных неприятностей: лично, для него…, да и для Стаса, если эти компрометирующие фотографии окажутся на столе командира его части… – и он изрек: