Эта странная жизнь…

– Хорошо, развод так развод…– я вызову вас, когда у меня будет на руках свидетельство о расторжении брака…

Бледный и бедный, но пока еще родственник, тут же встал… и покинул кабинет Андрона Семеновича, не прощаясь…

Вернувшись домой, Андрон Семенович прошел в комнату, которую занимал внук Стас – и бросил перед ним, на кровать, злосчастные фотографии.

– Стас, что ты, творишь? В тюрьму захотел, за избиение жены? Придется тебя развести с Ириной: приходил твой тесть, грозил…

Стас, мельком, бросил свой взгляд на фото…– недобро усмехнулся…

– Мало я бил, эту малахольную…– и откуда только смелости набралась: вслед за мною, к своим родителям кинулась… Развод – это даже хорошо: это свобода…, и никто не скулит под ухом!!! – Стас поднялся с кровати, давая понять деду, что разговор на данную тему, исчерпал себя, но от Андрона Семеновича не так-то просто было отмахнуться: – Стас, зря ты, бил беременную Ирину, неужели ребеночка своего не хочешь заиметь?!

– Нет, я ненавижу детей! И таким, как моя мать и я…, лучше не заводить потомства! Кому, к примеру, я был нужен?! Мой отец отлично обошелся без меня – и я обойдусь без сыночка, и без дочки!!! – лицо Стаса перекосила презрительная ухмылка…

– Ничего не выйдет у тебя: твоя бывшая – Ольга родила сына, от тебя…– Андрон Семенович не ожидал такой реакции от внука: моментально, Стас превратился в свирепое существо со стеклянными глазами: – Как родила?!! Кто ей позволил?!!! – Андрона Семеновича испугала ярость Стаса, и он пошел на попятную: – Успокойся!!! Я пошутил, но сына Ольга родила, своему мужу…

***

В ближайшую субботу, Андрон Семенович поехал в село, откуда был родом – и в сельсовете, на законном основании, брак между Станиславом и Ириной расторгли, без их присутствия… В понедельник, личный секретарь Андрона Семеновича передала его бывшему бедному родственнику конверт, в котором находилось свидетельство о расторжении брака Ирины…

В среду Станислав покинул квартиру деда и родной город, в частности: ему надлежало вернуться в свою часть… Его служебная квартира встретила Стаса холодом запустения и тревожной тишиной, но он быстро справился с неприятными ощущениями: принял душ, затем переоделся в чистое… Когда он был готов, к выходу в свет, направился в офицерскую столовую, к поварихе Зине: теперь этой особе предстояло, сносить его тяжелый характер…– и вкусно кормить его – и следить за уютом, и чистотой, в жилище Стаса.

***

«Беда не ходит одна»! В этом пришлось убедиться Андрону Семеновичу – внезапно, скончалась его супруга, которая никогда не жаловалась ему на свое здоровье, но оторвался тромб…, что и послужило причиной ее печальной и быстрой кончины. Смерть супруги едва не выбила из колеи, непробиваемого Андрона Семеновича: тяжело потерять дочь и жену, с небольшой разницей во времени, но рядом с ним еще оставалась Дора – помощница по хозяйству его покойной жены, что бесшумной тенью, кружила вокруг него и обхаживала своего господина…– и Андрон Семенович, почуяв рядом с собой, любящее его существо, смирился, постепенно, со смертью своей жены. В конце концов, когда поздним вечером Андрон Семенович возвращается домой, по-прежнему горит свет в столовой комнате, извещающий его о том, что Андрон Семенович еще необходим кому-то, в этом мире – и его ожидают со вкусным ужином… Вот, избирательная память стерла у Андрона Семеновича воспоминания о его правнуке Никите, словно, ранее, его сердце и не трепетало, от одного взгляда на малыша Ники…?! Возможно, подобное произошло из-за того, что от малютки отрекся его кровный отец Станислав…– и подсознание Андрона Семеновича приняло решение: достаточно волнений – и положительных, и дурных этому немолодому, пусть и крепкому еще мужчине?! Тем более, что и времена наступили непростые, и непонятные: горбачевская перестройка неистовствовала в стране…– один только «сухой закон» Андрону Семеновичу стоил немалых убытков и нервов…

***

Время продолжило свой неумолимый бег: Глеб и Ольга перешли на шестой курс обучения, в Медицинском институте, а их Никите миновало четыре годика…– у этой молодой семьи было все еще впереди…!!!

На восьмидесятом году жизни скончалась тетушка Роза, а через два месяца за своей сестрой последовала и тетушка Римма…– две пожилые женщины, что изжили свои жизни до самого донышка, своей кончиной, осиротили племянницу Веру: эта красивая, но одинокая женщина всегда находила опору в этих милых старушках – и они, долгие годы, были ее спасением от одиночества! Да, у Веры есть дочь Ольга, но у той своя жизнь…

***

До Нового года оставалась неделя, а у Андрона Семеновича было смутно на душе – и ведомый своим подсознанием или чутьем, он заглянул в гости к своему бывшему зятю Кириллу Дмитриевичу…

– Вы?! Какими ветрами вас принесло к моему порогу? – изумленный визитом своего бывшего тестя, через столько лет, Кирилл Дмитриевич не сумел, скрыть удивления…

– Дедуля, ты, где?! Наши сосисочки начали подгорать! – с кухни донеся взволнованный детский голос – и Кирилл Дмитриевич, показав Андрону Семеновичу многозначительный жест руками, побежал в сторону кухни…

Андрон Семенович, неторопливо, снял с себя шапку, дубленку и ботинки на меху, и пошел на голоса… На кухне, у газовой плиты, хлопотал Кирилл Дмитриевич, а его действиями руководил бойкий мальчик, лет четырех: черноволосый, розовощекий крепыш с соболиными бровями, вразлет и с большими глазами цвета расплавленного янтаря… – этот мальчуган являл собой копию своего биологического отца – Стаса…

Андрона Семеновича, словно громом поразило: как он мог позабыть о своем правнуке Никите?! Ведь, существование этого малыша делает жизнь его, Андрона Семеновича, осмысленной!

– Ники, как ты, вырос, с тех пор, как я видел тебя в последнюю нашу встречу! Четыре года прошло…, как один день! Сосиски любишь?! – спросил Андрон Семенович, но мальчик не нашел нужным, отвечать незнакомцу-дяде.

– Вот, по случаю, достал два килограмма молочных сосисок – мы и решили с Никитой, устроить себе праздник… Небольшой… Да, кто бы мог подумать, еще лет, этак пять, назад, что продукты будут распределяться по талонам…?! – Кирилл Дмитриевич глубоко и опечаленно вздохнул, достал три чистые тарелки из стенного шкафчика – в них он положил, поровну, кусочки поджаренных сосисок, а на гарнир – отварных макарон…

Андрон Семенович достал из своего портфеля непочатую бутылку коньяка и плитку шоколада – и двое мужчин, сперва выпили, по рюмочке, а шоколад… достался, целиком, Никите…– чему тот был, чрезвычайно, рад…

Время, за беседой, летит стремительно…– где-то через полтора часа, за Никитой пришли Ольга и Глеб…– и радостный мальчик побежал в прихожую, собираться домой…

Ольга прошла на кухню, чтобы положить на стол небольшой пакет…– в нем лежали нарезанными, кусочки пирогов. С Андроном Семеновичем она поздоровалась, как с незнакомцем, отца своего поцеловала, на прощание, в щеку. Они ушли, а в квартире Кирилла Дмитриевича «повисла» тишина, которую более не нарушал детский смех или говорок…

– Сегодня поминали тетушку Римму…– и Никита с утра был у меня: мы его оберегаем, пока, от понятия существования смерти…– старенькие тетушки Роза и Римма ушли к ангелам… Ольга с Глебом на последний курс перешли – на следующий год у них защита диплома и распределение…, а Вера Ивановна, мать моей дочери, остается в одиночестве… Вот, ей, особенно плохо, придется без тетушек…– и я надеюсь, что это обстоятельство сблизит нас! Спасибо покойным тетушкам Веры: они позволили мне бывать в их доме! Выпьем еще, по рюмочке! – в заключении своей тирады, предложил Кирилл Дмитриевич.

– Выпьем! – поддержал его почин Андрон Семенович, потом высказал главное: – Кирилл, ты, же понимаешь, что мне хотелось бы встречаться с правнуком почаще…, а я помогу семье Ольги деньгами и продуктами…

Кирилл Дмитриевич, молча, выпил рюмочку коньяка и завел речь о другом…

– Как поживает наш Стас?! Я слышал, что он развелся… По службе, занят чуть ли не сотворением универсального солдата?!

Его внук Стас был особой болью Андрона Семеновича – и он встрепенулся, из-за вопроса бывшего зятя: в решающий момент, он не настоял, перед дочерью Нонной – и Стас вырос без всякого участия в его жизни отца – Кирилла Дмитриевича…– о чем, позднее, горько пожалел могущественный Андрон… Теперь-то, поздно «локти кусать»!

– Нет, Стас больше не женился, но он, с головой, погружен в создание сверх выносливых солдат, для армии… Боюсь, вскоре его ждет жестокое разочарование: власть советов трещит по всем швам…– нашу страну и нас ждут колоссальные потрясения…– в свете случившегося, не думаю, что новая власть станет финансировать утопические проекты! Вот, чтобы подсластить Стасу пилюлю, создал для него малое предприятие…– по документам, а на деле открыл частную клинику, для особ, обеспеченных… Знаешь, я жалею, что не отдал тебе, тогда, Стаса на воспитание! – Андрон Семенович, на минуту, подумал, что сболтнул лишнего, но Кирилл Дмитриевич лишь спросил:

– Долго еще ждать, этих кардинальных перемен?! – и услышал в ответ:

– Совсем, скоро…все измениться! – Андрон Семенович, вдруг, заторопился домой.

– Андрон Семенович, вы, сможете видеться с Никитой только в моем доме: я не стану, даже ради денег и продуктов, разрушать брак моей Ольги… По поводу Стаса: не корите себя…– если бы вы, пошли против воли Нонны, она и вас порезала бы ножичком, а возможно и зарезала, насмерть…– нам, тогда, обоим пришлось смириться с неизбежным…– Андрон Семенович потоптался у порога, обдумывая сказанное Кириллом Дмитриевичем – и, затем шагнул за порог…

***

Кирилл Дмитриевич был мужчиной сметливым – он быстро нашел предлог, чтобы почаще устраивать встречи Никиты с его прадедом Андроном.

– Молодежь: Ольга и Глеб, как вы, смотрите на то…, чтобы встретить Новый год в загородном санатории?! Четыре дня в хвойном лесу…– будут прогулки на лыжах…– это потом, а 31 декабря праздничный вечер в ресторане санатория и танцы… до самого утра… Заезд в санаторий 30 декабря, после двенадцати дня… Так, как?!

Ольга встрепенулась, моментально оценив заманчивость предложения, но взглянув на мать, сникла…: – Не знаю отец, а на кого мы бросим маму и Никиту?!

– На кого? На меня, конечно! Вашего Никиту и Веру я приглашу к себе – и у меня будут гости…– и, возможно, Дед Мороз заглянет к нам, тоже…, вероятность очень высока! Ники, ты, выучил стишок, что тебе дали в садике?!

Никита, обладавший хорошим воображением, как и его мама Ольга, представив себе, встречу с Дедом Морозом, просиял…

– Мама, папа, вы поезжайте в санаторий, а мы, я и бабуля Верочка, пойдем к деду Кириллу… Пожалуйста, бабулечка-красотулечка! Встретить Деда Мороза и поговорить с ним…– я даже и не мечтал…!!! – внук Никита так проникновенно смотрел на Веру Ивановну…– и она сказала «да»…

Потом, Кирилл Дмитриевич спустился к своей машине, чтобы забрать из нее две увесистые авоськи с продуктами…: их, он положил на кухонный стол, а сам вернулся в зальную комнату…

– Ольга, вот вам с Глебом путевки в санаторий… Вера, эти деньги на домашний расход…, продукты на столе, кажется ничего не забыл…, но я еще забегу к вам завтра, на ужин…– и Кирилл Дмитриевич ушел: он торопился, отчитаться перед Андроном Семеновичем, что Никита будет с ними встречать Новый год…– необходимо заказать, визит Деда Мороза…– внук будет надеяться…

***

Кирилл Дмитриевич ушел, а Ольга взяла со стола путевки в санаторий…, держа их в руках, от восторга, она закружила по комнате:

– Какое счастье: Новый год мы встретим в благопристойном месте и в приличном обществе, а не в институтской общаге, попивая «Портвейн 777» и закусывая консервами «Завтрак туриста»!!! Полагаю, в санатории будет накрыт изобильный и сытный стол, и «рекою» польется шампанское…– и в 1990 год мы войдем «как по маслу» – и удача нас не покинет! – нараспев, Ольга проговорила о своих надеждах …

– Здорово, я встречусь с Дедушкой Морозом!!! Ура!!! – мысленно, тешил себя надеждой сын Ольги – четырехлетний Никита…

За проявлениями бурных и радостных чувств Ольги и ее сына Никиты, со стороны, наблюдали серьезные…– Глеб и Вера Ивановна…

***

Номер, в санатории, Глебу и Ольге выделили превосходный! Новогоднее застолье для партийной и комсомольской номенклатуры организовали шикарное, словно, в стране не бушевала горбачевская перестройка, опустошившая прилавки продовольственных и промтоварных магазинов всей страны…– и обычному народонаселению, ныне, выдавались продукты по карточкам…

В ресторане санатория, 31 декабря, за столик к Ольге и Глебу посадили еще две семейные пары – и перезнакомившись, первоначально, все сидящие за этим столиком были настроены друг к другу дружелюбно! По мере того, как ведущий новогоднего огонька заводил публику своими шутками – и, затем провозглашал тосты…– и приглашенный цыганский хор добавлял свой градус задора и некой томности…– настроение присутствующих менялось…

Ольга была в восторге, от царящего в банкетном зале…: глаза ее горели, как самые яркие звезды, а щеки пылали, словно маков цвет… Она ловила на себе восторженные взгляды мужчин, сидящих за их столиком – и подмечала злобу и ожесточение, исходящее от их жен…, но ей были безразличны эти, выходящие в тираж, «кошелки»…: ради их удовольствия, блистательная Ольга не собиралась строить из себя скромную «курицу». Не сегодня!

По истечении некоторого времени, Ольге понадобилось пойти в дамскую комнату…– и она, шепнув Глебу о своем намерении, встала из-за столика и направилась к выходу из зала. Вскоре, вслед за Ольгой встали из-за стола и двое мужчин… Обеспокоенный Глеб надумал, пойти навстречу жене: ему померещилось нехорошее, в ситуации, что назревала…

Выйдя из банкетного зала, чисто интуитивно, Глеб направился в сторону, откуда издавались звуки некой борьбы… Завернув за угол, Глеб узрел «картину маслом»: двое мужиков тащили его, сопротивляющуюся Ольгу, в сторону мужского туалета…

– Оставьте мою жену в покое…– спокойно произнес Глеб двум мужикам, что выглядели перевозбудившимися, до чрезвычайности …

– Иди, своей дорогой, лошара: твоя дама желает нас! Непонятно, как такой пентюх попал в нашу компанию…– и с какой стати владеет такой восхитительной шл..кой?! – сказал, как пролаял, самый высокомерный, из двоих…

Внутри у Глеба все заклокотало, от возмущения, но он не показал вида…

– Попали мы в вашу «блистательную» компанию благодаря первому секретарю обкома…: Андрон Семенович приходиться нам родственником…– едва Глеб произнес имя их благодетеля, в мгновение ока, двое этих мужиков протрезвели и отшвырнули от себя Ольгу, словно прокаженную…

Отрезвевшие мужики, стремительно свернули за угол…– Глеб и Ольга остались наедине – и она ожидала упреков, от оскорбленного мужа, но Глеб лишь спросил:

– Ты, побывала в туалетной комнате? Нет? Пойдем, я рядом с туалетом постою, чтобы на тебя больше никто не напал…– и они направились в нужном направлении…

***

Ольга, наконец, справила свою нужду, вышла из кабинки и устремилась к зеркалу… Минут десять, она рассматривала свое лицо и печати продажности так и не узрела в своем лике…:

– Вот, сволочь партийная, загребают под себя лучшее, еще и оскорбляют!

Дверь отворилась и в туалетную комнату вошла цыганка, из хора…

– Что красавица, любуешься собой, но не понимаешь, отчего тебя приняли за доступную женщину?! Оттого, что тебе хочется очаровать, пленить всякого мужчину, что находятся в поле твоего зрения! Словно, ты, согласна пойти с любым! Не любишь и не ценишь своего мужа – и совершенно напрасно: в нем, едином, твое счастье и спасение! Не забывай об этом никогда: без своего нынешнего мужа пропадешь!!! Помни!!! – огромные черные глаза цыганки, пристально, смотрели в глаза Ольги, а, словно бы заглядывали ей в душу, обжигая своим пророчеством…– Ольге стало муторно…

Не сказав цыганке ни слова, Ольга вышла из дамской комнаты, а Глеб, как и обещал, дожидался ее, прижавшись спиной к стеночке…

До встречи Нового года оставалось полтора часа – и они вернулись в банкетный зал ресторана, но к своему столику не пошли: Глеб обратился, к проходящей мимо них, официантке:

– Девушка, мы попали в ваш санаторий по пригласительным от самого Андрона Семеновича…– и убедительно просим вас: подберите для нас другой столик…– на прежних местах… нам неуютно…

И вышколенная официантка повела их к столику, что находился почти у выхода из ресторана… Ольге и Глебу, ныне, составили компанию, за столом, две девицы пресного вида и неопределенного возраста, но благодаря обаянию и чувству юмора Ольгиного мужа, вчетвером, они превосходно встретили Новый год и разошлись по своим номерам после 3 часов ночи: веселились и танцевали чуть ли не до упаду… Но на сей раз, несколько уязвленной, себя почувствовала Ольга: для нее стало ошеломительным открытием, что ее Глеб пользуется успехом у женщин – и на него засматриваются, и юные чаровницы, и «спелые» дамы…

***

В семь часов утра, Ольга и Глеб были уже на ногах: большой грех дрыхнуть, когда вменяемые отдыхающие собрались на лыжную прогулку…

Вернувшись с лыжной прогулки к обеду, Глеб и Ольга вошли банкетный зал и осмотрелись, в поисках, к какому столику бы им, теперь присесть?!

– Ольга, Глеб, идите к нам! – из середины зала их позвал зычный голос самого Андрона Семеновича…

Вокруг них засуетились две официантки, накрывая на стол Ольге и Глебу, а сам Андрон Семенович тотчас переключил свое внимание – и ныне, с умилением взирал, как правнук Никита, взахлеб, принялся рассказывать родителям, о своей встрече с Дедом Морозом и его внучкой… Сидящие рядом, Вера Ивановна и Кирилл Дмитриевич, с тихой радостью, слушали внука.

– Как молодежь, вы вчера повеселились?! Никаких эксцессов не произошло?! – внезапно, поинтересовался властный Андрон Семенович.

– Помилуйте, все прошло превосходно! Вот, данная девушка, что обслуживала нас и вчера, позаботилась о нашем душевном комфорте и о наших желудках… Все прошло отлично! А, как вы, встретили…?! – был ответ невозмутимого Глеба…

Андрон Семенович, Вера Ивановна и Кирилл Дмитриевич лишь улыбнулись: четырехлетний Никита, вновь перехватил у них инициативу – и принялся, сызнова, рассказывать о Деде Морозе и Снегурочке, что пришли, в конце концов, чтобы поздравить его, Никиту с Новым годом!

– С нами встречали Новый год еще и мой ассистент с супругой, и дочкой Юлей – Никите, надеюсь, не было времени на скуку! – добавил Кирилл Дмитриевич, когда Никита смолк…

– Да, ну ее…: эта Юлька почти сразу уснула, стоило Деду Морозу уйти… Но я, как взрослый, уснул после 12 часов…– успел даже Новогодний огонек, одним глазком, посмотреть! – глаза Никиты сверкали, как самые яркие звезды, а щечки его алели, как маков цвет…– посмотрев на мать и ее сына, Глеб не удержался, от замечания:

– У нашего Никиты и у его мамы одинаково сверкают глаза, от восторга – и румянец алеет во всю щеку… Только беспечному Никитке четыре годика, а его маме уже двадцать один год…– и Глеб протяжно вздохнул.

Заволновалась Вера Ивановна – и переспросила Глеба:

– Что-то вчера все-таки случилось…, а сегодня?!

– Сущие пустяки, потом, на детей обижаться грех…– промолвил Глеб, а Ольга на вопрос матери, лишь отмахнулась: виноватой, она не считала себя…

***

Путевок в санаторий, к праздникам, Андрон Семенович им больше не даровал, но на постоянной основе снабжал Ольгу и Глеба, и Веру Ивановну билетами в театр или на концерт заезжей знаменитости, а Никита, тем временем, был предоставлен заботам Кирилла Дмитриевича… и Андрона Семеновича – и все были довольны…

***

Справив пятилетний юбилей их совместной жизни, Глеб и Ольга, затем, едва не развелись, а всему виной… было противозачаточное средство, что регулярно принимала Ольга – и вот, столь необходимое ей средство, пропало с прилавков аптек, что Ольгу опечалило и она, вслух, и высказала свою «боль».

– Ольга, а мне ты, не собираешься рожать ребенка?! – поинтересовался, ошеломленный своим открытием, Глеб.

– Вот, еще! – отмахнулась от мужа Ольга: – Мне и одного раза хватило…– больше беременеть я не собираюсь! Поищи другую дуру, которая согласится девять месяцев ходить с пузом, терпеть токсикоз и постоянно чувствовать себя бегемотихой! Б…р…ы…! – с отвращением, беспечно промолвила Ольга.

Глеб внимательно выслушал свою супругу, а, затем, направился в их спальню, чтобы сложить в спортивную сумку свои вещи, а Ольга, с интересом, следила за его действиями – и лишь, когда Глеб пошел в прихожую, с некой долей высокомерия, она полюбопытствовала: – И, куда же ты, намерен пойти?

– У наших пацанов, в общежитии перекантуюсь: там и удобнее будет найти ту, которой будет не противно, вынашивать моего ребенка…– накинув куртку, соответствующую погоде, Глеб шагнул за порог.

Ольгу покоробило потребительское отношение к ней Глеба, который рассматривал ее не как красивую женщину, а свиноматку: своего ребенка, он видите ли захотел…– собственник чертов!!! Чтобы прогнать смуту из сердца, Ольга надумала, пойти за сыном в садик, но лучше бы она не проявляла инициативы: в группе Ники она столкнулась с Андроном Семенович и Стасом.

– Дед, подожди тут, пока Никита сам оденется, а мы, с его мамой, потолкуем на улице: нам, ведь есть, о чем поговорить?! Не правда ли?! – взяв Ольгу под руку, Стас, практически, выволок ее на улицу.

Ольга не ждала от разговора со Стасом ничего приятного, но то, что произошло потом…, выходило за всякие «рамки» дозволенного: оказавшись на улице, Стас отшвырнул Ольгу от себя – и его мощный силовой швырок, словно «припечатал» ее к кирпичной стене, а в голове Ольги раздался звон и мелкие белые точки замелькали у нее перед глазами…

– С..а, кто тебе позволил, рожать от меня ребенка??!!! Приблуда, незаконная!!! По какому праву ты, не спросив меня, родила…– я спрашиваю тебя??!! Да, тебя убить мало, за твое своевольство!!! – он занес над Ольгой свой кулак, для сокрушительного удара…, но не ударил: из помещения, на крыльцо вышли Андрон Семенович и Никитка – и Стас отошел от своей жертвы. Затем, и Ольга сумела взять «себя в руки» – и несмотря на боль в голове, слегка покачиваясь, она последовала за Андроном Семеновичем и Никитой к машине, что ожидала их за воротами садика…

***

– Мама, я только сегодня осознала, почему ты, с первого взгляда, невзлюбила Стаса! Он – лютый зверь…– и он так напомнил мне свою мать!!! Похоже, и у него не все в порядке с психикой… Какое счастье, что наша свадьба не состоялась…, а, ведь я готова была, бросить себя к его ногам – и последовать за ним, хоть на край Света!!! Голова болит, нестерпимо – мама, у тебя нет болеутоляющего средства? – Ольга приложила ладонь к виску, а Вера Ивановна, со страхом посмотрела на дочь прежде, чем пойти за таблеткой…

***

Следующим утром Ольга убедилась, как быстро распространяются новости, тем более дурные: едва она вошла в аудиторию, две девицы из группы поздравили ее с новейшим этапом, в жизни Ольги, а парни бросали в ее сторону многозначительные взгляды… Глеб явил себя перед самым звонком и не обращал на окружающих, в том числе и на Ольгу, никакого внимания… Если бы у Ольги не болела голова, пожалуй, она устроила бы мужу небольшую взбучку: он бросил тень на ее репутацию…, но из-за плохого самочувствия, Ольга решила, поберечь хотя бы нервы – и, в отместку, не замечала Глеба …

Лишь с последним звонком, Ольга подошла к Глебу, взяла под руку и на виду у однокурсников, повела ошеломленного мужа к выходу из аудитории…

– Ты, хотел заиметь ребенка?! Придем домой, сразу займемся процессом зачатия…– и до самого дома, они шли рядом друг с другом, но не проронили ни слова…, а дома Глебу, сперва, пришлось лечить мигрень Ольги.

Через месяц, Ольга осчастливила Глеба известием: быть ему отцом!

Со Стасом более Ольга не встречалась – и Андрон Семенович помалкивал, что по просьбе внука, через знакомого военкома, он намеренно добился – и Глеба призовут на службу в часть, где ныне служит его внук Стас.

***

Подоспело время, которого так страшилась Вера Ивановна: Ольга и Глеб защитили свои дипломы – ныне, как дипломированных врачей, их ожидало распределение и отбытие к месту работы, а Вере Ивановне предстояла разлука с внуком, дочерью, зятем – и встреча, лицом к лицу, с горьким одиночеством!

Глебу прислали повестку из военкомата – и в положенное время, он явился на прием. Военком, в приватной беседе, предложил Глебу пройти воинскую службу военным врачом в засекреченной части, соседнего города – ему гарантировали служебную квартиру и приличное денежное довольствие…

Глеб долго не раздумывал, над предложением военкома…– согласился – и вскоре ему предстояло, прибыть в расположение воинской части…, а Ольге надлежало, как жене военнослужащего, дожидаться, когда муж призовет ее к себе…

Ее однокурсницы завидовали Ольге: кто белой завистью, а кто и серобармалиновой…– Полина испытывала к ней черную, как смола, ненависть!

– Эта Олька такая везучая, словно Бог ее в темечко поцеловал!!! Три года с мужем-лейтенантом перекантуется в военном городке, а потом вернется к мамочке!!! А, мы, словно убогие, должны по распределению, в глушь ехать!!! – роптали на свою судьбу ее бывшие однокурсницы-«подружки» …