Высшие маги Элхэи: Древнее наследие

Когда в Мире намечается некоторая нестабильность магпотоков и разобщенность Высших, могут появиться еще два Высших мага. Они не дополняют Круг, но могут противостоять ему.

Один – Высший Всестихийный маг – маг, наделенный даром сопряженной магии, коему подвластны все четыре магические стихии, но главное в нем – способность абсолютного контроля творения. Ему подвластна вся магия Мира в целом и магическая аура отдельных людей, то есть Высший Всестихийный способен «отключать» или «включать» магию локально по местности или у конкретных личностей. К сожалению или к счастью, эта способность не действует в отношении к Высшим Стихийным магам, хотя и может сильно осложнить им жизнедеятельность.

Второй из антагонистов Круга – Разрушитель. Маг абсолютного разрушения, он одним словом или жестом может уничтожить любую материю, убить любое живое существо Мира. Также он видит телесные отклонения и разрушения либо иные нарушения в структуре живых организмов. К примеру, если у человека пошаливает печень, то Разрушитель это увидит. В некотором роде этот дар близок магии Крови, но все-таки им не является. Перед всепроникающим взглядом Разрушителя бессильны Высшие маги Круга, однако на Всестихийного он не действует. А тот, в свою очередь, не может воздействовать на дар Разрушителя. Также Разрушитель – единственный из магов Эрхетерры, кто без особых усилий может перемещаться по всему Миру без порталов и специальных телепортов и, более того, сам может создавать разрывы в межреальность.

Независимо от политических и религиозных взглядов, кровного родства и простых человеческих отношений, Разрушитель и Всестихийный всегда противостоят друг другу. Но если Миру необходимо привести к порядку кого-то из магов Круга, то только эти двое способны дать отпор взбунтовавшемуся Высшему Стихийному. И, в свою очередь, маги Круга (при условии, что Круг собран полностью) способны решить судьбу Всестихийного или Разрушителя…

…Высшие маги сами определяют свою сферу деятельности и область влияния, но в пределах своей магостихийной предрасположенности. Высший маг может занимать абсолютно любую государственную должность, но должностные обязанности должны не противоречить, а лишь дополнять первостепенные обязанности Хранителя…»

Фрагмент из Разъяснения «Слова», данного Демиургами Хранителям

ЧАСТЬ II. АРТРАД

ТРИ СОЛНЦА ЛОРНЫ

В Лорнийском Королевском драматическом театре был аншлаг. Сегодня давали премьеру некой современной, но уже ставшей весьма популярной пьесы. Но фойе и зал театра ломились не от этого. Премьера была приурочена к восемнадцатому дню рождения Ее Светлейшего Высочества, второй принцессы Клариссешетт Саба Сейхератон. И все – от мала до велика, у кого водилось хоть немного денег, – ринулись посмотреть на королевскую семью, а заодно и приобщиться к высокой культуре.

Августейшее семейство находилось в королевской ложе в полном составе. Ее Величество Асинат Иризи Сейхератон с мужем Менесом и дочерями Астериетт Ерби, Клариссешетт Саба и Каллистетт Нану. Ложи театра собрали всех высокородных, а в ближайших к королевской сидели самые привилегированные и важные лица государства.

Спектакль шел своим чередом, правящее семейство выражало вежливую заинтересованность действом, разворачивающимся на сцене. Тем же, кто мог видеть и сцену, и означенную ложу, грозило развитие косоглазия и кривошеи к концу представления.

Принцесса Каллистетт откровенно скучала, спектакль казался нудным и неинтересным. По здравому рассуждению, она бы лучше провела время с большей пользой за мольбертом или в библиотеке. Но приходилось изображать заинтересованность и уважение к сестре. Вот Клариссешетт любила театр и не упускала не одной премьеры. С лица Астериетт не сходила протокольная высокомерно-снисходительная улыбка, но Кали понимала, что старшей сестре неинтересно. Почувствовав затылком взгляд матери, она выпрямилась и замерла. Сверлящий ее взгляд довольно четко говорил «веди себя прилично, дочь моя, ты же принцесса!».

Но Кали было невмоготу: актеры на сцене пестрели желчно-желтым, кроваво-красным, буро-зеленым, небесно-голубым цветами. Оттенки перемешивались, распадались, рассыпались дождем или расплывались тошнотворными кляксами. Принцесса с недавних пор начала видеть ауры, но никому об этом почему-то не сказала и теперь периодически мучилась из-за самопроизвольного изменения зрения. От игры красок начинала болеть голова. Прикрыв глаза и отведя взгляд, посмотрела на соседние ложи, в одной из них сидел жених Клариссы, эдалиадский принц Дастан. Глядя на него, Кали сама не заметила, как головная боль отступала и исчезали противные светящиеся мушки. Рассматривая ауру принца, она не могла понять – это тени ложи или магия у него действительно такая чудная. Даже чуждая. Чернильная дымка стелилась у ног принца, изредка взлетая сполохами, рассеивая вокруг маленькие красные искры. Это было похоже на пламя, только черное и абсолютно послушное своему носителю. Присмотревшись, принцесса поняла, что поле ауры просто еще не развито до конца: она помнила, что аура полноценных огненных магов гораздо больше и агрессивнее. А еще в нем ощущалась какая-то неполнота, даже неполноценность или, если быть точнее, несоответствие внешности внутреннему содержанию. Кали видела это ярко, как будто перед ней были два человека, внешне двадцатилетний юноша, почти мужчина, а по сути, мальчик, едва вступивший в пору возмужания плоти. Это дисгармония сбивала с толку и смущала. Кали долго смотрела на принца, не зная, что и думать.

Дастан поймал на себе пристальный взгляд из королевской ложи. Встретился глазами с принцессой Каллистетт, улыбнулся и озорно подмигнул. Принцесса мысленно ойкнула, залилась краской и отвернулась.

– А она миленькая, – сам себе сказал принц. – Гораздо приятнее своих старших сестер.

Их переглядываний никто не заметил…

Дастан вспоминал свой визит к королеве, и во рту от этого становилось кисло.

Ее Величество принимала в Малом зале, но народу в него набилось гораздо больше, чем тот мог вместить без того, чтобы присутствовавшим было тесно. Дастану казалось, что всем дворянам Артрада захотелось посмотреть на того принца, за которого выходит замуж вторая принцесса. Глядели они на него по-разному – кто с завистью, кто с сочувствием, проскользнула и пара ненавидящих взглядов, но в основном это было презрение, смешанное с любопытством.

Принц прибыл в Лорну с официальным посольством Эдалиада. В своем приветственном слове господин посол – а говорил он долго – начал с обильных, пышных, но ничего не значащих комплиментов королеве, ее мужу и очаровательным принцессам и лишь через полчаса перешел к действительной теме своего визита: теперь он уже представлял принца и отвешивал комплименты в его адрес, распинаясь о том, какой Его Высочество замечательный жених, периодически косясь на Дастана в ожидании какого-нибудь подвоха, однако все обошлось. Закончив со всеми славословиями, посол перешел к обсуждению брачного договора. На самом деле договоренность об этом браке была свершившимся фактом вот уже лет шесть как. Но Артрадская Королева и Эдалиадский Владыка поднимали тему условий брака и заново пересматривали договор каждый год – в надежде добавить еще каких-нибудь выгод, каждый – своих. Закончив излагать то, что давно было всем известно, представитель Владыки вручил Ее Величеству письма и договорные документы. На этом посольский прием был окончен, лорд Зейцнерен был отпущен в особняк посольства, а вот Дастану туда возвращаться было не нужно. Согласно волеизъявлению обоих правителей, весь следующий год принцу предстояло жить в королевском дворце – ради сближения и налаживания отношений с будущей супругой. Дастана это не сильно радовало, но деваться было некуда.

И вот теперь он сидел в ложе правее королевской, на присутствие в которой у него пока не было права, и скучал, изредка бросая взгляд на принцесс. Только сейчас у него появилась возможность спокойно разглядывать венценосных леди.

Ее Величество, как всегда, была образцом царственности и величия: моложавая, стройная, с прекрасной фигурой, с копной вьющихся рыжих волос, убранных в высокую прическу, украшенную венцом, и в непостижимо широком красном платье. У Асинат были зеленые глаза и светлые брови с плавным изибом. Губы, накрашенные ярко-красной помадой, делали ее улыбку немного зловещей.

Старшая принцесса Астериетт Ерби двадцати лет, наследница короны, тоже рыжеволосая, но светлее оттенком, была под стать матери, в царственном красном, и смотрелась эта красота немного пугающе. Астериетт была уже замужем за лордом Азиром Мехмератоном.

Средняя, Клариссешетт Саба, невеста Дастана, была в зеленом, что ей очень шло. Вьющиеся ярко-рыжие волосы были собраны в прическу с кокетливо выпущенными на шею прядями. Ее лицо немного портили длинноватый нос и маленькие глаза. Леди знала об этом и старательно исправляла ситуацию ярким макияжем. Клариссе еще не было восемнадцати, и только это обстоятельство задерживало ее свадьбу.

Младшая, Каллистетт Нану, тоже была в зеленом, но более нежного оттенка, а нежно-рыжие кудри свободно рассыпались по плечам. Ей недавно исполнилось шестнадцать, и зеленый взляд девичьих глаз был полон детской невинности. Каллистетт была единственной из всех леди высокородного семейства без яркого макияжа, ее юность была лучшим украшением.

Отец семейства, принц-консорт Менес, был ярким брюнетом, мужчиной невысокого роста с пивным брюшком, неопределенного возраста. Не зная, что он муж королевы, его можно было принять за банкира или бизнесмена средней руки, регалии консорта смотрелись на нем чужеродно, но носил он их гордо, как генерал боевые награды. Из-за непохожести дочерей на отца злые языки говорили, что королева родила их от лорда Луциана, с которым по молодости была в хороших и довольно близких отношениях. Это было неправдой, Дастан был в этом уверен, не чувствовал он в них родства, и к тому же Владыка не допустил бы инцеста.

Все три принцессы были бесподобны и за свет своей юной красоты любимы подданными, которые так и называли их – Три Солнца Лорны. Весь спектакль Дастан откровенно любовался всеми тремя, совершенно забыв, где находится. Несмотря на полумрак зрительного зала и изолированность королевской ложи, ему было все прекрасно видно.

Жених наследницы престола был определен очень давно, и в свое время брак был заключен. Но на спектакле молодой муж отсутствовал – по уважительной причине. Нет, не у любовницы он был, а находился в соседнем королевстве Галион, куда королева назначила зятя послом. У Каллистетт жениха еще не было, и королева сейчас активно занималась этим вопросом.

Спектакль закончился, высокородные гости разъехались, королевское семейство вернулось во дворец. Дастан туда не сильно спешил, разница между Даналаном и Рахатоном была небольшая, иногда ему казалось, что он никуда не уезжал, но при этом отсутствие знакомых с детства лиц добавляло уныния.

Рахатон – резиденция Артрадских правителей была гораздо древней Даналана, ей насчитывалась почти тысяча лет. Из-за чего дворец постоянно требовал ремонта и перестройки. Но никто из правителей до сих пор так и не рискнул снести к драгам во всех смыслах аварийное здание и построить новое. В связи с этим королевская семья жила то в одном крыле, то в другом, а в пустующих делали ремонт. Можно было привлечь к делу магов, и вековая стройка пошла бы быстрее, но опять же из-за магии это было невозможно. Шутка ли, отключить полностью защиту дворца ради ремонта лишь в паре комнат, а потом же обратно эту защиту включать, поскольку частично защита не работает. К тому же услуги магов оплачивать надо, а с ними реконструкция дорожает в разы.

Так и жили артрадские правители последние пять поколений.

Невероятно большой по площади, но при этом всего в три этажа высотой, зато каких – высота потолков немного меньше литара[18], дворец покорял своими размерами и пышностью убранства, а такие мелочи, как осыпающаяся штукатурка и трещины в стенах, совершенно не бросались в глаза, на первый взгляд. На второй становилось заметно, что шитые золотом ковры и тяжелые шторы нуждаются в ремонте и чистке так же, как и само здание. Однако многочисленные золотые барельефы, изящные скульптуры из дорогущего розового мрамора, начищенные до зеркального блеска декоративные доспехи спасали положение и сейчас.

Пожив во дворце с месяц, Дастан налюбовался на все красоты и недостатки дворца. Ему уже даже Даналан вспоминался, как нечто невероятно далекое.

Указом королевы принц был обязан учиться. Совершеннейший мальчишка в душе, но уже попробовавший самостоятельной жизни, учиться он совершенно не хотел. Уроки танцев, этикет, традиции и обычаи Артрада – эти дисциплины были его основными занятиями. Этикет он изучал с Клариссой. Конечно, оба прекрасно знали правила хорошего тона, но это был единственный невинный способ свести будущих супругов. Танцевать их вместе не ставили, против чего Дастан абсолютно не возражал. Традиции же и обычаи Кларисса и так знала в совершенстве, сама могла бы преподавать.

В свободное время юный маг гулял по дворцу и прилегающему парку. В первый месяц пребывания в Лорне в сам город его не отпускали, и даже в пределах дворцовых территорий он ходил только с сопровождением. Своих знакомцев из Элентира ему не позволил взять с собой Владыка, да юноша и не стремился к общению с приятелями Пожирателя. Поэтому волей-неволей ему пришлось налаживать связи с дворянами Лорны. Но местное молодое дворянство несильно стремилось набиваться ему в друзья, как быстро понял Дастан, интерес к общению с ним проявляли лишь те, кто был в курсе его прежней разгульной жизни, не осуждали этого и вели себя приблизительно так же. С такими субъектами общаться категорически не хотелось, но другие обходили принца по широкой дуге, вяло изображая почтительность.

В парке он часто видел юную Каллистетт. В основном она сидела за мольбертом и писала какой-нибудь пейзаж. На своих картинах принцесса не всегда изображала окружающий ландшафт: довольно часто там можно было увидеть высокие горные вершины, покрытые вечными снегами, темные непролазные леса или невероятное бушующее море. Дастан всегда поражался мастерству девушки, точности передачи красок и какой-то невероятной глубине – кажется, только руку протяни, сделай шаг, и ты почувствуешь холод вечной мерзлоты, тайну фанторнской лесной чащи или соленые морские брызги. Его удивляло, что эта девочка, которая никогда нигде не была и дальше городской стены не выезжала, рисует с такой невероятной точностью и живостью. Дастан с окружающим миром был знаком еще меньше, да и рисовать он не умел, потому не переставал восхищаться талантом юной художницы.

– Ваша картина просто невероятна, Ваше Высочество.

– Благодарю, но она еще не окончена…

– Уверен, она будет так же прекрасна, как и все написанные вами ранее.

– Вы видели мои картины?

– Ее высочество Клариссешетт была очень любезна и показала мне галерею, где висят ваши работы.

– Ах, это. Там висят далеко не все мои работы. Только те, которые не очень удачны.

– Вы слишком строги к себе.

– Напротив, просто мои полотна либо отдают кому-нибудь в подарок, либо устраивают из них выставку, на которой картины продаются. Все, что остается, вешают в ту галерею.

– Надо же, если бы мог, я скупил бы их все! – все это время под кистью Кали рождался живописный лес, но на последних словах принца ее рука дрогнула, и темно-зелёная краска капнула на синее небо.

– Благодарю, не ожидала, что вы станете поклонником моего творчества, – принцесса оторвалась от полотна, обернулась к собеседнику, встретившись с ним глазами, смутилась и слегка покраснела.

«Какая она очаровательная!» – подумал принц. В этой части парка редко кто гулял, сейчас здесь были только они и еще общим счетом пять сопровождающих: гувернантка и две фрейлины принцессы и двое слуг с ним. Но из дальней части парка стали доноситься голоса, и из-за поворота увитой плющом ограды показалась процессия, возглавляемая наследницей и консортом. Вроде они гуляли, но при этом казалось, что в этот уголок парка завернули намеренно.

Каллистетт, еще издали завидев отца, вернулась к своей картине. Менес с сопровождением, медленным прогулочным шагом шел в сторону младшей дочери и смотрел на ее собеседника крайне подозрительно. Заметив реакцию принцессы, Дастан обернулся, поймал взгляд ее родителя и отступил на несколько шагов от девушки, отвешивая при этом поклон приближающемуся консорту.

Слишком близко муж королевы подходить не стал, издали кивнул дочери, сделал приглашающий жест будущему зятю и продолжил свой путь по дорожке в обход полянки, на которой расположилась юная художница.

Раскланявшись с принцессой, Дастан без особой охоты примкнул к утреннему дворцовому променаду. Сначала эдалиадец чинно шел в конце толпы дворцовых приживал, но минут через двадцать с ним поравнялся секретарь Его Королевского Высочества, чтобы сказать, что принц-консорт желает побеседовать со своим будущим зятем. Слово супруга королевы – закон, пришлось опережать толпу, чтобы поравняться с будущим родственником.

– Вы ранняя пташка, я смотрю, – начал без приветствия консорт.

– Да, Ваше Высочество, – ответил принц, он подозревал, что Менес захочет поговорить с ним, но не ожидал, что этот момент наступит так скоро.

– Вам понравилось творчество Ее Высочества?

– Ее картины бесподобны! Как живые! – в глазах Дастана светилось неподдельное восхищение, Менесу польстило бы такое отношение, если бы поклонник творчества не был женихом другой дочери. Цепкий взгляд карих глаз вперился в лицо эдалиадца.

– Ваше Высочество, столь трепетное внимание к Каллистетт, конечно, приятно, но не забывайте, что она еще слишком юна для общения с вами, к тому же для вас первостепенным должно быть внимание к невесте, – подчеркнул Менес. И после многозначительной паузы добавил: – Кларисса скучает.

– Я учту это, Ваше Королевское Высочество.

– Не забывайте о своем статусе здесь, принц.

На это Дастану оставалось только поклониться – не спорить же, в самом деле, с правителем Лорны.

От этого краткого разговора у юного мага осталось странное ощущение. Издали принц-консорт создавал впечатление типичного муженька-подкаблучника, который смотрит в рот властной жене и делает все что она скажет, однако, при ближайшем общении обнаруживается, что у этого человека цепкий взгляд опытного интригана, способного на многое и без участия царственной супруги.

– Бррр, страшный человек, – сам себе сказал Дастан.

– Да, согласен, – в тон так же шепотом ответил ему шатен, с которым он поравнялся, отступая от Менеса. – Я Рамсес Хашепсен, – представился случайный собеседник.

– Приятно познакомиться, я…

– Мне известно, кто вы, Ваше Высочество, – тонко улыбнулся новый знакомый, пренебрегая всеми правилами этикета.

Это знакомство было неожиданным, но для Дастана оказалось удачным. Рамсес всю дорогу рассказывал о местных красотах, перемежая описания лорнийских достопримечательностей легкими ненавязчивыми шутками, без пошлостей и скользких намеков. Эдалиадец радовался, что наконец нашел того, с кем можно нормально общаться. Рамсес был его ровесником, недавно окончившим столичную высшую школу медиков, нескромно считавшуюся лучшей в этой части мира. Но работать он пока не собирался, у потомственного аристократа хватало средств для жизни в удовольствие.

За разговорами Рамсес пригласил Дастана погулять за пределами дворцовых стен. И, поскольку в изоляции прошел уже целый месяц, принц решил, что пройтись по городу не повредит, тем более в такой приятной компании.

В королевской семье было приняты семейные обеды, на которых присутствовали лишь самые близкие родственники. Дастану, как будущему очень близкому родственнику, была оказана честь присутствовать на таких обедах. Не то чтобы он был сильно рад этому или жаждал там находиться, но уже само по себе такое приглашение говорило о многом.

На семейном обеде королевская семья пребывала в полном составе, был даже приехавший из Каранта муж наследницы. Также присутствовал старший брат Менеса, Джафар, он сидел рядом с братом, и они увлеченно обсуждали повышение торговых пошлин. Дастан сидел напротив своей невесты, рядом с которой скромно расположилась самая младшая Каллистетт. Также за столом присутствовала младшая сестра королевы с мужем.

Леди Фатима Монмаранси очень гордилась своим удачным замужеством, несмотря на то, что по возрасту годилась мужу в дочери. Достопочтимый лорд Монмаранси, посланник Галиона[19], был в числе тех немногих людей короля, кто пережил смену власти в стране и даже сохранил за собой свою должность. Лорд Тристан выглядел моложе своих лет, кареглазый брюнет с гладковыбритым, почти без морщин лицом. Только брак с сестрой королевы освободил его от службы. Втираться в доверие было профессиональной чертой мага Огня, и в венценосной семье Сейхератон лорда принимали с особой теплотой. Дастан, глядя на него, понимал, что до такого уровня доверия ему еще расти и расти. Лорд смотрел на мальчика снисходительно, как бы мысленно говоря «смотри и учись». И, пожалуй, он единственный, кроме Калистаны, кто вызывал у юного принца искреннюю симпатию и интерес.

Дастан молча ковырял содержимое тарелки, периодически отвлекаясь на то, чтобы уделить внимание сидящим напротив леди. Кларисса старательно выпячивала свои верхние достоинства, бросая провокационные взгляды на жениха. Дастан старательно отводил от нее глаза. Калистана в небесно-голубом платье была настолько нежна и невинна, что Дастан ловил себя на мысли, что жалеет о том, что не она его невеста.

Кларисса пыталась разговорить младшую сестру, но та отвечала слабо и неохотно. Дастан слышал их разговор, но считал невежливым вмешиваться. Но когда возникла пауза, решился спросить.

– Ваше Высочество, давеча я видел ваши удивительные пейзажи. И уверен, что вы могли бы так же замечательно рисовать портреты. Вы не пробовали себя в этом жанре?

Принцесса смутилась и потупилась. За нее ответила Кларисса:

– Наша Калистана не рисует портреты, ей матушка запретила.

Дастан был немало удивлен таким ответом.

– Дело в том, – включилась в разговор принцесса Астерия, – что однажды Кларисса позировала Калистане для портрета. Нашей юной живописице было девять лет, но для своего возраста рисовала она очень хорошо. А картина вышла… – принцесса замялась, Кларисса покраснела от гнева, а Калистана, напротив, побледнела.

– Кларисса была похожей на крыску, – закончил за жену лорд Азир. Дастан поглубже вдохнул, чтоб не рассмеяться, его невеста до сих под была настолько зла на сестру за ту выходку, что ему показалось, что, еще чуть-чуть, и Кларисса скажет что-нибудь, весьма далекое от положенного принцессе по этикету.

– Полагаю, это сходство вышло случайно, – совладал он наконец со своим голосом.

– Нет! Она это специально! – взъярилась Кларисса.

– Успокойся, дочь! – ледяной голос королевы понизил накал возникшей напряженности, но обиженная принцесса продолжала гневаться, теперь уже молча. Калистана боялась поднять глаза от тарелки.

– Даа… – начал вспоминать Азир, – тогда Калистана увлекалась портретами, и у нее очень неплохо получалось. Для маленькой девочки картины такого уровня мастерства можно считать шедевром! Вам нечего стесняться, Ваше Высочество, вы гениальны! И, как все гении – со своим видением. Нам же, как людям художественно ограниченным, остается лишь принимать и восхищаться вашим талантом, – резюмировал лорд.

– И много портретов тогда было написано? – продолжал интересоваться Дастан.

– Немало. Она нарисовала мой портрет, леди Астерии, даже лорда Монмаранси и многих других обитателей Рахатона, наверное. Я получился похожим на… кажется, это был пес? – спрашивал он, обратившись к жене.

– Да, ты там похож на фанторнскую гончую[20], – ответила кронпринцесса.

– А лорд Монмаранси был похож на… – он не успел договорить.

– На кота, зачем вы это вспоминаете, ваше высочество? – влез в разговор упомянутый лорд.

– Так ведь весело же было, Ваша Милость, – улыбнулся Азир.

– А мне неприятно, – буркнул лорд Монмаранси.

– Именно поэтому моя младшая сестра перестала рисовать людей, – объяснила Астерия. – Почти никому не нравилось, как она их изображала.

– Ясно, – Дастан уже жалел, что начал этот разговор, леди Калистана сидела с пришибленным выражением лица, боясь смотреть на окружающих. – Ваше Высочество, я уверен, мне бы обязательно понравилось то, как бы вы изобразили меня, – он попытался ее успокоить, но получилось явно неудачно. Общение сошло на нет. Обед подходил к концу в почти полном молчании.

Калистана чувствовала на себе извиняющийся и сочувствующий взгляд эдалиадца. Говорить ей уже не хотелось, но последнее высказывание иностранного принца прозвучало вызовом ее творческой натуре. Написать его, запечатлеть на холсте этого непонятного принца. Он сидел напротив, и ничто не мешало ей прямо смотреть на собеседника. В какой-то момент реальность поплыла перед глазами, и Калистана увидела взрослого мага, наполненного до предела темной силой, в черных глазах которого загорались кроваво-красные искры, иссиня-черные волнистые волосы крупными завитками рассыпались по широким плечам, в них весьма гармонично вились красивым плавным изгибом абсолютно черные рога. Одет он был во все черное, лишь камзол был украшен рубинами и вышитым национальным демаргарским орнаментом. На нем не было отличительных знаков власти или рода, но Калистана почему-то не сомневалась – перед ней даал. Жестокий, непримиримый, но бесконечно влюбленный… в нее. От осознания влюбленности смотрящего на нее лорда Калистана вздрогнула, и видение исчезло.