Высшие маги Элхэи: Древнее наследие

Дастан продолжал на нее смотреть тоскливо-извиняющимся взглядом.

– Я напишу ваш портрет, – юная дева сама от себя не ожидала такой смелости.

– Буду премного благодарен, – тихо ответил принц.

– Готовьтесь, молодой человек, ваше лицо будет иметь звериные черты, – тихо проговорил сидящий рядом с Дастаном лорд Манмаранси. Тому было все равно, даже если у него будут черты лягушки и рыбьи жабры, он будет просто рад, если принцесса получит удовольствие от самого создания этого во всех смыслах неординарного произведения.

На обеде редко когда присутствовал кто-то еще. Обычно королева удостаивала такой чести особо проявивших себя придворных или доверенных советников, когда была в том необходимость. Вот только изменения в составе обедающих происходили крайне редко. Что вполне устраивало молодого жениха средней принцессы. Дастану не нравилась излишняя публичность, а трапеза в узком кругу носила скорее официальный, нежели семейный характер, поэтому, чем быстрее она кончалась, тем больше это устраивало принца. Но бывало, что королевский обед превращался в заседание государственного совета. Некоторые советники Ее Величества, вопреки общепринятым правилам хорошего тона и имея «первостепенный вопрос государственной важности», присоединялись к обеду. Советников Дастан не любил. Каждый из них мыслил себя Первым советником, каждый напускал на себя настолько важный и неприступный вид, что принцу становилось противно. В этот день обед проходил без них. Пока.

Но относительное благодушие собрания было нарушено явлением советника-исполнителя[21]. Эту должность занимал лорд Хирам Селкет. Лорд был не слишком приятным человеком. И даже внешность его была весьма отталкивающей. Брюнет, среднего роста, худощавого телосложения. Большие глубоко посаженные черные глаза на вечно бледном лице пытливо смотрели из-под редких ресниц. Широкие, резкие скулы, узкий подбородок и бесцветные губы, которые он частенько кривил в подобии улыбки. Его улыбка заслуживала отдельного упоминания. Хирама Селкета улыбка не украшала, она превращала его рот в оскал, при котором лорд становился похож то ли на хищника, то ли на маньяка. Лорд знал об этой своей особенности и поэтому улыбаться очень любил. Но, даже не улыбаясь, он напоминал некое опасное ядовитое существо.

Как и все прочие советники, лорд Селкет зашел исключительно по государственной надобности. Он подошел к креслу королевы и, склонившись, стал что-то говорить ей на ухо. Королева внимательно слушала. Во время этого тихого доклада все присутствующие старались не шуметь, разговоры стихли. Люди то ли прислушивались к словам советника, то ли старались не мешать. Появление советника добавило напряженности среди присутствующих. Закончив говорить, лорд выпрямился, вопрошающе глядя на королеву.

– Хорошо, лорд, – королева говорила ровно, не повышая голоса. Все прекрасно ее слышали. – Обсудим этот вопрос завтра утром.

– Как прикажет моя королева, – ответил Селкет. Он ушел, но распространяемая им гнетущая атмосфера осталась.

– Лорд Селкет, как всегда, врывается крайне непочтительно, – прокомментировал визит лорд Монмаранси. Он явно недолюбливал советника. На то были причины, лорд Селкет считал лорда Монмаранси галионским шпионом и всеми возможными способами пытался его уличить в этом. Монмаранси, в свою очередь, подозревал Селкета в организации шпионской деятельности на территории Галиона.

– Но у него, наверное, было что-то действительно важное, – высказал версию Дастан. Ему и мысли не приходило, что неприязнь лордов может происходить из профессиональных интересов.

– Мальчик мой, – снисходительно отвечал тот, – если бы действительно было что важное, Ее Величество не была бы так спокойна.

– Не думаю, просто Ее Величество, как и полагается истиной правительнице, умеет прекрасно держать себя в руках независимо от ситуации, – ответил принц и посмотрел на обсуждаемую особу. Королева улыбнулась будущему зятю одними губами в знак подтверждения его слов.

– А у вас большой опыт общения с нашей королевой? – слова принца удивили лорда Монмаранси.

– Нет, но у меня большой опыт общения с собственным отцом, – пояснил тот.

– И в чем же связь? – вмешался в разговор лорд Азир, которому вдруг стало интересно.

– В том, что, даже находясь в страшном гневе, мой отец – Владыка ведет себя так, будто ничего не происходит.

Объяснение было принято, продолжать тему уже никто не хотел. Видимо, гнев королевы был таким же страшным, как и гнев Владыки.

ЛОРНА. ЗНАКОМСТВА. БОРДЕЛЬ

Утро. Как много можно сказать одним этим словом. Для Дастана утро всегда было нелюбимым временем суток, пожелание доброго утра вызывало в нем неприязнь к озвучивавшему это приветствие. Просыпаясь в своих покоях в Рахатоне, он видел светло-бежевые стены, отделанные янтарем и золотом, медового цвета шторы и полог над кроватью. Какое-то время думал, что он опять дома. Спальня в Даналане была отделана весьма похоже. Казалось, вот сейчас войдет его старый слуга, а в голове в сознании начнет свою вечную болтовню Пожиратель. При воспоминании о последнем принцу до сих пор становилось плохо. Он резко сел, сбрасывая злое наваждение. Виски прострелило острой болью, в глазах встала красная пелена, закрывая комнату и окончательно убивая воспоминания. «Палача!» – это было его единственной ясной мыслью, голова раскалывалась настолько сильно, что ему казалось, вот-вот взорвется. Перед взором закружилась комната, а от света началась резь в глазах. Дастан откинулся обратно на подушки, пытаясь выровнять дыхание.

– Врача! – стон больного разбудил задремавшего за дверью слугу. Тот тут же метнулся к королевскому медику. И о чудо! Тот был во дворце и не занят.

Через двадцать минут, которые Дастану показались вечностью, в спальню вошел врач. Осмотрев больного, вынес вердикт – мигрень. Выписал обезболивающее и снотворное. И пусть Его Высочество сегодня отдыхает. Дастан послушно выпил средство от боли, от снотворного отказался. Оставшись в одиночестве, принц предался грустным размышлениям о своей судьбе: головная боль не способствовала хорошим мыслям. Еще жутко хотелось есть, точнее не есть, а грызть… Дастану почему-то до зубовного скрежета хотелось грызть, причем даже простая вилка подошла бы. К сожалению, во всем Рахатоне не было никого, кто мог бы сказать принцу, что ему противопоказано обезболивающее, а желание грызть хоть бы даже и камни является закономерностью. Поэтому желающих принести принцу сухарей не было.

Один раз к нему заходил Рамсес. Увидев принца в плачевном состоянии, поохав и посочувствовав, пожелав скорейшего выздоровления, быстренько покинул обитель чужой боли и страдания.

Принц, борясь с собой и плохими мыслями, рассматривал стены и потолок. Обратил внимание на свои руки. На правом запястье было маленькое родимое пятнышко, сейчас оно увеличилось и обрело форму странного завитка. Раньше он как-то не замечал этого пятнышка, но сейчас оно стало похоже на начатую и не дорисованную татуировку. Это было странно и как-то тревожно. Натянув пониже рукав, он постарался закрыть странный рисунок. Он не чесался и никак инородно себя не проявлял, так что принц вскорости забыл о нем, вспоминая, только когда принимал ванну.

Так безрадостно прошел целый день.

На следующее утро против обыкновения Дастан чувствовал себя отлично и был готов к подвигам и свершениям.

Выйдя за пределы дворцовых стен, Рамсес предложил Дастану пройтись по местным ресторациям и самым модным питейным заведениям. Дастан всячески отказывался от последнего, но на приличные ресторации согласился. Там в одном из самых дорогих ресторанов они встретились со школьным другом Рамсеса Хасаром Мехметеном. Хасар был таким же веселым гулякой, как и Рамсес, эта парочка напомнила принцу его бывших знакомых Эметта и Риккара. Глядя на артрадцев, закрадывалось подозрение, что дальше его позовут в бордель. Но в первый день обошлось. Как и во второй.

И Дастан расслабился, начав получать удовольствие от общения с молодыми людьми. Оба они входили в число самых завидных женихов столицы, чем беззастенчиво пользовались, охмуряя девиц. Во дворец были вхожи благодаря родству с первыми лицами государства: Рамсес был племянником мужа кронпринцессы, а отец Хасара – Главным Казначеем.

Так, непринужденно гуляя по городу, молодые дворяне постепенно втирались к Дастану в друзья. Эдалиадца радовала возможность такого – непринужденного и не обремененного условностями этикета – общения. Периодически он ловил на себе странные оценивающие взгляды новых знакомцев, но не придавал им особого значения.

В кабинете лорда Менеса

– Он ведет себя, как подросток, – докладывал Рамсес. – Причем подросток, который первый раз вышел в город. О себе, правда, он особо не распространяется, но на контакт идет довольно охотно. Ему явно не хватало общения.

В то же самое время, но в кабинете лорда Азира

– Принц очень восторженно отзывается о Лорне. Ему определенно понравился театр, – докладывал Хасар.

– А принцессы? Что он о них говорит, думает?

– Он искренне восхищается художественным талантом леди Калистаны.

– А Клара?

– О ней говорит исключительно в уважительном тоне. Но, как мне кажется, особой любовью к своей невесте принц еще не проникся.

В кабинете лорда Менеса

– Нужно, чтоб твой подопечный больше общался с невестой. Лучше узнал ее. Ты хорошо знаешь мою дочь, ее прелести и недостатки. Постарайся обратить на первые внимание нашего женишка, а то его отношение к Кларе весьма невнятно до сих пор.

В кабинете лорда Азира

– Как он ладит с Кларой?

– Пока никак. Когда они сблизятся, они не понравятся друг другу. Определенно, – Хасар был в этом уверен.

– Кларисса любит плохих и опытных мальчиков… – задумался лорд. Он достаточно хорошо знал Клариссешетт. – Своди его в салон, только в хороший, и проверь, как у Его Высочества с опытом.

«Цветочный салон Эсмератт» был местом примечательным. Его посещали исключительно аристократы, причем хорошо обеспеченные. «Цветы», предлагаемые леди Эсмератт, были самыми красивыми девушками Лорны и окрестностей. Они были обучены изящной словесности и огненным танцам древних времен. Прекрасно знали этикет и придворные танцы. Такой «цветок» незазорно было брать с собой на званые вечера в случае отсутствия иной спутницы.

Сюда и завлекли лицемерные наперсники доверчивого Дастана. Всю дорогу принц ловил на себе заговорщические взгляды друзей, но делал вид, что все нормально, уж очень интересно стало, куда они его приведут. Принц был юн и неопытен, но отнюдь не глуп и успел понять, что его самозваные «наперсники» на самом деле скорее наушники – а проще говоря, доносчики – кого-то из важных лорнийских фигур. И о каждом его шаге тщательно докладывают своим конфидентам.

В салоне же до принца мгновенно дошел весь смысл сегодняшней экскурсии. «Цветочки» были как на подбор и на все готовые по зову и желанию лордов, за определенную плату, разумеется. Сама госпожа Эсмератт встречала гостей.

– Приветствую высоких лордов! – матрона буквально лучилась самым искренним гостеприимством. Лорды же, будучи на самом деле средними – и по положению в иерархии лорнийской аристократии, и по росту, – приняли комплимент с видимым удовольствием.

– Дорогая госпожа Эсмератт! – так же с порога воскликнул Рамсес, будто встретил родную, но редко видимую родственницу. – А мы к вам!

– Прям ко мне?! – восхитилась женщина. – Молодой человек, вы мне льстите.

– Ну что вы, леди!

Если бы разговор не велся в холле публичного дома, можно было подумать, что лорды нанесли визит высокородной особе. Эсмератт высокородной не была, но природное обаяние, гордый стан и выдающиеся формы этой женщины покоряли практически всех мужчин.

– А кто это с вами? Представьте мне вашего спутника, – улыбалась она во все зубы, демонстрируя ровный прикус идеально белых зубов. Ее улыбка Дастану не понравилась, было в ней что-то драконье – а ну как съест сейчас.

– Это Дас! – по-простому представил его Хасар. Принц был не против такого сокращения. Не хотелось бы, чтоб кто-нибудь узнал, где он был.

– О, не беспокойтесь, молодой человек. У нас вы сохраните полное инкогнито! Если это вам нужно, конечно, – правильно расценила его беспокойство матрона. – Мои цветочки могут все и при этом абсолютно не болтливы. Ваши тайны – это ваши тайны, – от этой фразы Дастан вздрогнул. Он знал, что на Дарриана в Элентире работал целый бордель, не знал только, какой именно, да это и не важно. Но сам факт того, что все сказанное в заведении становилось известным разведке… Дарриан специально сказал об этом брату перед отъездом, не для того, чтоб напугать, а чтоб предупредить, что такое возможно и в артрадской столице. Но рядом с принцем стояли двое первых доносчиков королевства, так что ему бояться было нечего, а бежать некуда.

– А может, лучше сегодня в музей, а? – попытался отвертеться Дастан.

– Мы уже в музее! – обрадовал Хасар. – Здесь можно не просто смотреть, но еще и трогать.

– Трогать даже обязательно! – наставительно заметил Рамсес.

Дастан смутился, он чувствовал себя здесь неловко.

– Не стесняйтесь, молодой человек, – присоединилась к уговору женщина. – Можете первым выбрать. Кто вам больше нравится из цветов?

По хлопку Эсмератт в залу впорхнули одетые в легкие летящие одежды красавицы. Их накидки были полупрозрачными, позволяя мужчинам любоваться формами жриц любви. Не зная, как реагировать на происходящее и что сказать, Дастан бездумно показал на крайнюю девушку, у которой в волосах были розы.

– Розу, наверное, – проговорил он полушепотом, отводя глаза.

– Розочка, вперед, – дала команду матрона.

Роза была единственной кареглазой брюнеткой на весь салон и сразу привлекала к себе внимание. Если бы право выбирать первым досталось бы не Дастану, а кому-то из его спутников, девушку обязательно предпочел бы кто-то из них.

Девушка взяла принца за руку и повела за собой. Они уединились в спальне, оформленной в кричаще-красных тонах. Но на цвет стен Дастан не обратил никакого внимания, он все время задавал себе вопрос, какого драга он тут делает? И почему до сих под не ушел… Девушка медленно разделась, увлекая за собой на кровать юношу. Дастан не вполне отдавал себе отчет в своих действиях. Он искренне недоумевал и не понимал, что происходит. Его тело действовало как бы само по себе, весьма умело обращаясь с блудницей. «Что я делаю?!» – он пришел в себя, уже лежа сверху на девице, и она явно была не против. Он резко отпрянул от разгоряченной партнерши. Та недоумевающе посмотрела на клиента:

– Вам что-то не понравилось, мой лорд?

– Не понимаю, что со мной? – срывающимся полушепотом повторял принц.

Женщина явно не ожидала такого поведения от него. Со стороны Дастан выглядел растерянным и даже каким-то потерянным. Розе он напомнил ее сына, когда тот чуть не заблудился в городе.

– Тише, все хорошо. Что случилось, господин, было же все отлично? – тихо сказала она. Странное поведение клиента, вроде опытного, но с каким-то детским испуганным взглядом, вызывало недоумение.

– Нет! – только и смог выговорить Дастан.

– Не бойтесь, у вас очень хорошо получается.

Он прекрасно понимал, что у него получается. Не понимал только, почему. Удовольствие портило понимание того, что этот навык тела приобретен непонятно когда, непонятно где и не им. Знания и опыт тела никак не вязались с отсутствием памяти об этом опыте.

– Я не могу. Просто не могу.

– Мы можем попробовать по-другому, – вкрадчиво предложила женщина. – Представим, что у вас это в первый раз.

– А так можно?

– Конечно, – она соблазнительно улыбнулась.

– Ладно.

На этот раз все происходило медленнее, Дастан старался полностью контролировать себя. Блудница советовала просто не думать ни о чем, но у него не получалось. В конце концов он просто банально уснул, так и не достигнув того наслаждения, о котором так долго говорили друзья.

– Ну что, завтра повторим? – предложил Хасар, когда они покидали салон.

– Однозначно! – поддержал Рамсес. Оба выжидательно посмотрели на Дастана.

– Ну ладно! Вы же не отвяжетесь… – нехотя согласился он.

Через день молодые люди повторили свой поход. Эсмератт была, как всегда, любезна и источала аромат фиалок. Дастан выбрал ту же женщину, только в этот раз она была в образе голубой Лилии. Помня предыдущий раз, жрица любви уложила принца на кровать и пару часов объясняла ему на практике, как использовать в данной ситуации разные чувствительные участки тела. Дастан слушал, пытался запомнить, но потом все-таки снова уснул. Женщина осталась рядом с ним и, бездумно теребя пряди челки, пела разные колыбельные. Вел он себя с ней неопытно и как-то по-детски.

– Мама? – тихий голос спящего разбавил ночную мглу, сгустившуюся в комнате.

Глаза женщины странно блеснули в темноте неестественным сиреневым светом, а на лицо набежала непонятная тень. Судорога прошла через все ее тело, впуская в себя нечто из глубин мироздания.

Лицо Розы исказилось в странной полуулыбке. Изменился наклон головы, и движения стали еще более плавными и тягучими. Она выдернула удерживающие прическу шпильки, и волосы черной волной упали на спину, полностью закрывая ее.

Женщина наклонилась над спящим.

Дастан во сне улыбнулся, сейчас ему снилось что-то хорошее. Она поправила упавшую на лицо юноши прядь волос цвета темного золота.

– Ну надо же. Просыпается… – пробормотала она, разглядывая темнеющий под ее пальцами локон. Даже голос ее сейчас звучал иначе, более глубокий и певучий.

– Уверена, тебе пойдет черный цвет, мой маленький, – и поцеловала Дастана в лоб.

Под чутким надзором наперсников, да и из собственного интереса Дастан продолжил периодически захаживать в салон. Каждый раз заходя под своды храма любви, он задавался мыслью о моральной стороне вопроса. Ведь у него есть невеста! Имеет ли он право на подобное времяпрепровождение? Но, поскольку жрица Розочка свое дело никогда до логического конца не доводила, совесть не сильно терзала юношу. Но на ковер пред светлы очи Ее Величества он все же угодил.

Королева смотрела на будущего зятя взглядом голодной серхи[22]. Рядом с ней сидел Менес. Взгляд его выражал то ли осуждение, то ли сочувствие, то ли досаду на все происходящее.

– Вас. Видели. В публичном заведении, в неподобающем виде… – королева говорила тихо, цедя слова сквозь зубы. Но за внешним спокойствием скрывался праведный гнев оскорбленной матери.

– Ваше Величество… – Дастан не знал, что сказать. Действительно видели, свидетели известны. Но ничего порочащего не было. Но не рассказывать же королеве все подробности его визитов. Принц то краснел, то бледнел и, смущенно опустив глаза в пол, продолжал молчать.

– Все с вами ясно, молодой человек. Видимо, держать себя в узде вы не способны. И это накануне свадьбы! Это просто возмутительно!

– Дорогая, – вклинился в обвинительную речь консорт. – Все действительно ясно. У нашего будущего родственника здоровая физиология и требующие выхода некоторые потребности, – он снисходительно улыбнулся Дастану, от чего тот смутился еще больше. Королева продолжала буравить принца гневным взглядом.

– Ваше Величество, только прикажите! Я за порог Рахатона и шагу не сделаю! – выдавил из себя вконец испуганный парень.

– Моя королева, вот видите, до чего ваш гнев довел человека? Он во всем раскаивается. И больше не будет, – встал Менес на защиту. – Вы посмотрите на него, разве он способен на какие-нибудь низости или что-то непотребное!

У принца был настолько болезненно-униженный вид, что на героя-любовника он никак не тянул. Леди Асинат, конечно, гневалась, но очевидное опровергать не стала.

– Ступайте, лорд. Советую хорошенько подумать над тем, как и где правильно проводить свободное время. В противном случае у вас его просто не будет.

Принц, поклонившись, вышел.

– Дорогая, любимая, прекраснейшая, – консорт нежно перебирал пальчики жены и целовал их после каждого эпитета. – Грознейшая, великодушная, самая лучшая из королев.

– Консорт, вы хотите что-то сказать? – прервала поток слов Асинат.

– Не будьте столь строги с мальчиком, он скоро станет нашим зятем.

– Рамки дозволенного следует указать ему именно сейчас, а то потом проблем не оберемся.

– Какие проблемы с ЭТИМ? С ним не будет проблем, но будут проблемы с его отцом, если брак расстроится.

– Его видели с продажными девками, вы предлагаете закрыть глаза на вопиющее неуважение к невесте?!

– Дорогая! – Менес поморщился, он подозревал, что жена не одобрит его план, но не думал, что будет так сложно объясняться. – Он ее еще не знает. Кларисса сама с ним не особо познакомилась. К тому же ты же знаешь инфантильность и порывистость нашей девочки. Ей нужен муж, который сумеет направить ее порывы в нужное русло и удерживать. Тот, кто сможет своими нежными и сильными мужскими руками показать, где ее место, – при этом консорт медленно, но верно расстегивал застежки платья на спине королевы. В покоях никого, кроме них, не было, и он мог спокойно и без суеты соблазнять свою жену. – Поверьте, все его походы в салон – лучшая проверка Его Высочества на наличие нужных нам качеств. Мы будем знать все об этой его стороне и воспитаем их в нем, если потребуется.

– Мой любимый муж развратник, – королева прикусила губки, позволяя себе расслабиться в его руках. – А Азира вы так же воспитывали?

– Нет, – сознался интриган. – Просто он рос на наших глазах. И обо всех его похождениях я знал с самого начала. Знал всех его любовниц – кого в лицо, кого поименно. И периодически избавлялся от них. Теперь Астерия с этим неплохо справляется сама. – При этом Менес нес жену в спальню, раздевая ее на ходу.

– Не боитесь, что из Дастана вырастет такой же ходок?

– Кларисса не является наследницей. Так что нет, – равнодушно ответил верный муж королевы.

– Ой, доиграетесь вы, лорд-консорт, – выдохнула королева уже в спальне, позволяя уложить себя на кровать.

У магического зрения есть несколько уровней.

Первый – поверхностный, на этом уровне смотрят все маги, в нем можно отличить в общих чертах слабых магов от сильных и от остальных людей и драконов.

Второй – аналитический, на этом уровне видны ауры, именно им пользуются для определения магического потенциала.

Третий – целительский или интимный, на этом уровне можно рассмотреть каждый завиток и изгиб ауры, увидеть все возможные особенности энергетического плетения. Целительским это зрение называется потому, что именно с ним работают целители, так как именно здесь можно увидеть нарушения течения магии, родовые проклятия или болезни. А интимным из-за того, что такое рассмотрение является своего рода прикосновением. Маг, на которого смотрят через этот уровень, чувствует взгляд буквально, как будто к нему прикасаются рукой.

Говорят также, что есть еще четвертый уровень магического зрения – тот, на котором можно вмешиваться в чужую ауру, изменять ее, но на это способен только Высший Всестихийный маг. Визуально все уровни магзрения можно описать следующим образом: первый – все серо, маги видны цветными пятнами разной яркости, второй – вокруг магов вьются всполохи, потоки, ленты, брызги разной толщины и цветов, которые можно разглядеть, третий – магия представляет собой невообразимую мешанину из прозрачных цветных потоков, а маги в ней – сгустки тех же потоков, только сжатых и более сконцентрированных до состояния нитей, которые пульсируют в такт сердца, расширяясь и разуплотняясь.

Потенциал мага определятся по совокупности параметров ауры: количество магических нитей вокруг мага, количество витков нити и толщина ее, скорость вращения потока, равномерность распределения.

Аура мага – это магические потоки, которые проходят через тело мага, обтекают его, генерируются в самом теле, двигающиеся с определенной скоростью, обладающие некоторой плотностью и цветом».

Фрагмент из учебника «Теория Элементарной магии. Первый курс»

Никакого наказания принц Дастан не получил. Он честно целую неделю безвылазно находился во дворце, стараясь всячески наладить отношения с невестой и угодить ее матушке, и поэтому регулярно посещал занятия по музыке, изящной словесности и танцам. Кларисса упорно игнорировала жениха. Но не из-за его дерзких отлучек, а от собственного отношения к браку. Для нее новость о замужестве находилась на одном уровне с наказанием. И принцесса категорически отказывалась идти на контакт с женихом. Получив внушение от матери, отца, старшей сестры, от каждого отдельно и от всех вместе, сменила тактику с игнорирования на легкую заинтересованность. Дастан после памятного разговора с Ее Величеством воодушевился, надеясь на развитие отношений в положительном направлении. Но развития не было. Принцессе жених был не интересен. С ним скучно! Таков был ее ответ. Со старшей сестрой не соглашалась Калистана, находя Дастана очень вежливым и милым молодым человеком. Кларисса на это огрызалась в ответ, что сама, мол, и выходи за него. Так и текли события повседневной жизни королевского семейства в Рахатоне.