Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3

– Ничего страшного. Сегодня, – сказал он и задул свечу.

Карета погрузилась во тьму.

Из-за опустившегося мрака я не могла видеть ничего даже прямо перед собой. Поскольку зрение больше не работало, обострились все остальные чувства. Сон внезапно покинул меня, и все мои ощущения сосредоточились на Деоне. Каждый раз, когда карета качалась, мои ноги сталкивались с его ногами.

В темноте я слышала тихий шелест документов. Шурх, шурх. Это был привычный звук, который я часто слышала в кабинете Деона на Севере: бумага терлась о бумагу.

Я думала, что он тоже отдохнет. Но Деон упрямо и размеренно читал текст даже в полной темноте.

Мои глаза защипало. Я моргнула и медленно закрыла их.

* * *

Карета совершенно незаметно пересекла ночь и въехала в столицу.

Она с грохотом понеслась по лесной дороге. Колеса ударялись в мокрую землю. Солнце, ненадолго возникнув в густом лесу, снова исчезло. От ослепительного света я открыла глаза.

Я забыла, что нахожусь в карете, и так потянулась, что чуть не ударилась о потолок.

Только рука Деона удержала меня от столкновения. Холодное прикосновение к моему запястью испугало так, что я тут же пришла в себя.

– Вижу, ты выспалась.

Вот так он пожелал мне доброго утра. Казалось, он не спал всю ночь, но его спина по-прежнему оставалась прямой, словно ничто не могло нарушить ее вертикали.

Я взглянула в его голубые глаза. Они были такими глубокими и ясными, что ослепляли, как свет утреннего солнца. Я думала, что не смогу уснуть, но в итоге погрузилась в сон довольно крепко. Мне почему-то стало неловко. Я кашлянула и провела руками по лицу.

Пока я спала, укрытая заранее приготовленным одеялом, карета успела въехать в столицу. Когда мы проезжали через лес, моим глазам открылся деревенский пейзаж. Улицы, заполненные маленькими магазинами, которых я никогда раньше не видела, были украшены разноцветными воздушными шарами.

– Разве вы не говорили, что это всего лишь небольшой прием?

Казалось, на каждой улице царила атмосфера праздника. Хотя сам прием проводился внутри императорского дворца только для аристократов.

– Этот прием совпал с фестивалем ранней осени. Все горожане молились вместе об изобилии. На каждой улице также установили фейерверки, которые запустят ночью.

Даже дети, проходившие мимо за окном кареты, лучезарно улыбались. Они держали в руках сахарное печенье и жевали конфеты.

Все выглядели взволнованными. И только меня это волнение ни капли не коснулось из-за приближения приема. Хотя мы уже уехали далеко от особняка, мое беспокойство никуда не ушло.

Зачем он привез меня в столицу? Этот вопрос по-прежнему оставался без ответа.

Карета въехала в замок принца и остановилась. В последний раз я видела его перед встречей с Деоном у башни.

Он открыл дверь и протянул мне руку. Выглянув, я увидела две длинные шеренги, выстроившиеся с обеих сторон. Это были приветствовавшие своего господина слуги.

Лиц тех, кто покинул особняк, услышав новость о пленении Деона, я среди них не видела. Казалось, всех тех, кто начал сомневаться в нем после новости о том, что он предстанет перед судом, заменили. Суд послужил хорошей возможностью отсеять слуг, которые не были верны принцу.

Я посмотрела на протянутую руку Деона.

Если я больше не хочу поддаваться бесполезным эмоциям от ожиданий, которые сама себе придумала, то должна первым делом научиться не полагаться на него. Проигнорировав его руку, я выскочила на улицу.

Карета императорской семьи оказалась довольно высокой. Я легко могла потерять равновесие и упасть, раз решила, что не буду принимать ничью помощь. Я постаралась удержать равновесие, но как только сделала два шага, запнулась носком туфли о брусчатку.

– А!

Я чуть не упала, но Деон стремительным движением подхватил меня под талию и поднял.

– Зря ты упрямишься, – прошептал он мне на ухо, продолжая держать за талию. – Хотела предстать перед слугами в таком виде? Если ты скажешь мне заранее, в следующий раз я под тебя подстроюсь.

– Не нужно…

Мои щеки покраснели, но я оттолкнула его как ни в чем не бывало. Затем отряхнула рукой грязный носок туфли и направилась к замку. Деон посмотрел на меня и пошел следом, слегка вздохнув.

В одном из рядов стояли служанки, которых я выслала из особняка. Они посмотрели на меня и улыбнулись.

Так, значит, они прибыли сюда без всяких проблем. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала себя счастливой. Я волновалась, потому что Сурен не было рядом, но ощутила радость оттого, что здесь оставались знакомые лица.

* * *

Я вошла в замок и тут же принялась внимательно рассматривать все вокруг: от обоев до лепнины на потолке и узоров на мраморном полу. В замке, куда я вернулась с Деоном впервые за долгое время, все, даже абажуры и лампы на стенах, выглядело непривычно.

Вопреки моим опасениям, Изеллы здесь не оказалось. Беспокоясь о своей безопасности, она уехала к себе и, похоже, еще не вернулась.

– Когда она собирается приехать обратно? – осторожно спросила я.

Услышав мои слова, Деон вопросительно наклонил голову:

– Кто?

– Изелла, дочь графа Сноа.

Он коротко буркнул и нахмурился.

– Не понимаю, почему ты все время о ней выспрашиваешь. Она для тебя так важна?

Он правда ничего не понимает? Однако его белоснежное лицо было совершенно невинным, совсем не как у человека, который только что уклонился от ответа.

– Если она приедет, мне придется вас оставить.

– С чего это?

Неужели он настолько не понимает женщин? Я ощутила досаду.

– Она собирается присоединиться к вам на приеме?

Я планировала сама избегать леди Сноа, раз Деон ничего не понимал.

Он невозмутимо ответил:

– Леди Сноа сейчас нет в доме графа. Слышал, ее сестра заболела.

Единственной сестрой Изеллы была Элизабет.

– Насколько мне известно, графиня Аринн вот-вот должна родить, поэтому сейчас она переехала в больницу неподалеку от центра столицы.

– Уже?..

Я знала, что роды Элизабет могут начаться преждевременно, но это произошло гораздо быстрее, чем я ожидала.

– Может быть, она родит еще до окончания приема. Тогда леди Сноа не сможет присутствовать… Весьма неприятно, – Деон пробормотал что-то невнятное.

Но эти слова прошли мимо моих ушей. Разум целиком занимали лишь мысли о графине Аринн.

Неужели следующий мешок с кровью родится так быстро? Знай я об этом, постаралась бы задержаться в особняке хотя бы еще ненадолго. Я действительно была слишком самонадеянна, решив, что у меня еще есть время? Лезвие меча оказалось ко мне слишком близко, чтобы избежать смерти. В голове все запуталось, словно кто-то водил этим лезвием по моей талии, груди и затылку.

Я, сама того не осознавая, взглянула на пояс Деона. Точнее, на ножны, которые он надел в качестве украшения. Хотя в них точно был не тот длинный меч, который я видела на иллюстрации, он тоже представлял для меня явную угрозу.

В столице нет диких животных, которые могут внезапно выскочить из засады в белом снегу, как это случалось на севере. Поэтому рыцари здесь редко сражались и обычно носили в качестве украшений короткие мечи с драгоценными камнями на рукоятках.

Наряд Деона тоже ничем не отличался от других. Но хотя меч и не был достаточно острым, чтобы зарезать животное, даже его хватило бы, чтобы перерезать мне горло.

– Лиони.

Деон обернулся и увидел, что я вдруг остановилась. Он осторожно подошел ко мне, возможно, заметив у меня на лице сложные эмоции.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. – Я отрицательно покачала головой и снова последовала за ним.

Казалось, по крайней мере сейчас Деон не собирался меня убивать. Но я понятия не имела, куда может повернуться лезвие его меча, если я вдруг стану помехой для его цели.

Я прошла по тихому коридору. В проходах северного замка тут и там висели портреты маркизы, предыдущей его хозяйки. Уникальный интерьер, тщательно созданный со вкусом, не изменился, даже когда у замка появился новый хозяин.

По сравнению с этим стены в замке принца казались оформленными весьма просто. На них висело всего несколько картин, и не было никаких свидетельств того, кому принадлежал этот замок. Когда Деон уехал на Север, было трудно понять, кто являлся здесь хозяином раньше.

Вряд ли он делал это намеренно, но Деон не оставлял в замке никаких следов своего присутствия. Единственным, что указывало на то, что у этого места есть хозяин, была моя одинокая комната. Издалека через широко распахнутую дверь в конце коридора просачивался яркий свет. В мерцании свечей я разглядела обои абрикосового цвета.

Пространство вокруг комнаты было ярко освещено, словно там начинался другой мир. Подсвечники около моей комнаты были длиннее обычных, поэтому она заметно выделялась на фоне остальных.

Любому было ясно, что эта комната принадлежала девушке. Удивительно, что Изелла с Деоном оставили следы моего присутствия нетронутыми. Эта комната, которая казалась тихой и пустой, совсем не сочеталась с замком принца.

– Подумай, чем хочешь заняться перед приемом, – невозмутимо произнес Деон, когда мы вместе шли по коридору.

Чем я хочу заняться… Хотя я и нуждалась в деньгах, мне все равно хотелось сделать что-то уникальное, но не слишком активное.

Внезапно я подумала о портрете. У всех прошлых мешков с кровью, оставшихся на Севере, были портреты.

Хотя уже пролетело полгода, Деон, похоже, не собирался оставлять изображение моего лица, как это было с ними. Я решила, что раз он сохранил мою комнату как есть, можно было бы повесить на одной из голых стен мой портрет.

– Почему мой портрет еще не написали, как это было с другими? Думаю, время уже пришло.

При этих словах Деон вдруг остановился.

– Потому что… твой портрет рисовать нет нужды, – пробормотал он тихим голосом.

– Как насчет того, чтобы нарисовать мой портрет, пока я остаюсь здесь?

На портрет обычно уходит много времени. Особенно много усилий уделяется портретам аристократов, так как свахи часто смотрят на них, подбирая пары. Рисунок должен быть выполнен максимально реалистично, при этом некоторые углы должны быть несколько сглажены, а изъяны – исправлены. Но вот набросок можно было бы нарисовать, просто усадив меня перед художником на некоторое время. Деон приглашал их даже в далекие северные земли, и казалось, что найти художника в столице не составит никакого труда.

Неужели даже на это времени не хватит? Я шла медленно, но не слышала за спиной шагов Деона.

Я оглянулась.

Деон остановился как вкопанный и рассеянно смотрел на меня. Его глаза показались мне впавшими. Наши взгляды встретились, но он не сводил с меня глаз, как будто пытался запечатлеть мой образ. Словно он был художником, рисующим картину.

Я сделала шаг к нему. На его лице отразились алые закатные лучи.

Даже одежда на нем словно окрасилась в темно-красный. Деон был привлекателен и элегантен, как главный герой, изображенный на картине маслом. Он был так ослепительно красив, что ни одна картина не смогла бы передать его красоту. Когда на его белоснежном лице появилось красное сияние, я почувствовала, что он стал более живым. Легкая морщинка между его бровями напомнила, что передо мной не картина, а живой человек.

В и без того тихом коридоре повисла тяжелая тишина.

Какое-то время посмотрев на меня, он произнес:

– Я никогда не дам разрешения нарисовать тебя. Никогда.

– …

– Если кто-то из моих слуг скажет, что хочет написать твой портрет, немедленно иди ко мне.

– Почему?

На самом деле, мне не нужно было спрашивать, чтобы все понять. Прямо сейчас лицо Деона выглядело так, будто он готов был раздавить любого, кто произнесет подобные слова.

Он нахмурил брови и со злостью на лице посмотрел в окно. Казалось, он пытался подавить и проглотить кипящий внутри гнев.

Почему он вдруг разозлился? Мне не потребовалось много времени, чтобы понять причину.

На Севере портреты прошлых мешков с кровью были нужны лишь для одного случая. Для проведения похорон.

По сути, я говорила ему, что готовлюсь к смерти. Разве не это чувствует человек, которому осталось совсем недолго, когда просит сделать предсмертную фотографию?

Но, Деон, ты пожалеешь, если не прикажешь нарисовать меня. Конечно, если ты не собираешься обо мне тосковать, это не будет иметь никакого значения. Портрет скоро станет единственной возможностью меня увидеть. Ведь скоро я…

Я не смогла произнести эти слова, поэтому просто запечатала их у себя в душе. Вместо этого я произнесла то, что прозвучало бы для Деона убедительно:

– Вы же сказали, что я не останусь здесь, но что, если вы забудете меня, пока я буду в особняке? Не лучше ли нарисовать сейчас хотя бы один портрет?

При этих словах его нахмуренные брови медленно расслабились.

– Возможно, я не смогу часто навещать тебя, но… Все будет в порядке.

Что в порядке? Я совершенно не понимала, что он имел в виду. Ведь он говорил так, словно их союз с Изеллой был исключительно политическим, а на самом деле любил он меня.

Но никакая его доброта не отменяла того факта, что он исключил меня из всех мероприятий и подорвал мое доверие.

Когда я посмотрела в его голубые глаза, они ослепили меня, как и в карете. Он придвинул голову так близко, что я никак не могла избежать зрительного контакта.

Я закрыла глаза. Он подошел ближе и обхватил мое лицо ладонями, как будто хотел запомнить каждую деталь. Его руки стали намного более мягкими и гладкими.

Он не был похож на того человека, который отослал меня в особняк. А я не чувствовала, что ненавижу его. Мое сердце все еще беспомощно билось, пытаясь вырваться из груди при каждом его взгляде или прикосновении.

Я постаралась успокоиться. Эти глаза обманули меня, а эти руки – оттолкнули.

У меня было множество причин отстраниться от Деона. Он жестоко обходился с другими мешками с кровью, был безжалостным убийцей, расправившимся с бесчисленным количеством людей на войне. И все же сердце пускалось в пляс каждый раз, когда я оказывалась перед ним.

* * *

Я отправилась в сад, расположенный за особняком.

Клетка для птицы висела на ветке дерева точно так же, как я ее и оставила. На самом деле мне следовало помчаться сюда сразу же после приезда. Я чувствовала себя виноватой перед птицей.

Но увидела, что она сидела в гнезде, свернувшись в комочек.

Фьють!

Птица, словно обрадовавшись моему появлению, высунула голову и издала тихий, но отчетливый звук. Я осторожно сунула палец в клетку. Она потерлась перьями о мои ногти.

– Что такое…

Я пыталась сохранять спокойствие, но в итоге не смогла сдержать восклицания. Даже когда я издала громкий звук, птица не отодвинулась, а, наоборот, посмотрела мне в глаза.

Она выглядела совершенно здоровой. На самом деле, мне показалось, что она стала даже толще, чем раньше.

Но самое главное – цвет перьев изменился. Раньше они были светло-зелеными, но теперь на концах имели розовый оттенок – вероятно, из-за линьки. А новые перышки на макушке выделялись особенно заметно.

Когда я коснулась птицы указательным пальцем, та снова опустила голову. Сначала я подумала, что она выглядит толстой, потому что линька еще не закончилась, но теперь, погладив птицу, поняла, что это не так.

Дело оказалось не в ее новом оперении… Птица точно стала круглее и толще, чем раньше.

Толстая. Она и раньше не могла покинуть гнездо, но теперь набрала вес и вообще не могла летать. Ее тело стало больше, чем крылья.

Божечки. Я погладила птицу против перьев, обнажив кожу под ними.

Я боялась, что ее лапки попадут в ловушку, но все было в порядке – коричневые, похожие на веточки дерева, они были перевязаны милыми маленькими ленточками. Как будто кто-то привязал к птице лоскутки ткани. Похоже, эти ленты были совсем невесомыми, и птица легко удерживала равновесие, совершая крошечные прыжки.

Так Деон меня обманул… Раньше я могла лишь догадываться об этом, но теперь, увидев состояние птицы, была полностью уверена. Слова Деона о том, что птица голодает, оказались ложью. Его единственной целью было затащить меня в карету.

А еще я поняла, почему птица растолстела до такой степени, что стала передвигаться вразвалку. В кормушке извивались маленькие дождевые червяки, которых я иногда давала ей по одному в качестве особого лакомства вместо обычного корма. Когда я увидела, что птица жива и здорова, мне на миг показалось, что прошло совсем немного времени с тех пор, как я оставила ее.

Еду в кормушку насыпа́ли без всякой меры. Миска была переполнена, и дождевые черви пытались выбраться наружу, давя друг друга. Некоторые из них, кому уже удалось сбежать, падали на землю или умирали в щелях клетки.

Я рассеянно смотрела на разбросанных повсюду дождевых червей. Птица, должно быть, уже наелась и отвернула голову. Даже когда один из них прополз рядом с ее клювом, она не обратила на него внимания.

Обычно я давала ей одного-двух живых червяков в день, аккуратно выбирая их щипцами. Вряд ли служанки этого не знают. Но кто наложил сюда так много еды, не подумав? Хотя, конечно, это лучше, чем если бы о моем питомце вообще никто не заботился.

Рука, наполнявшая кормушку, была небрежной. Она явно принадлежала человеку, который никогда раньше не кормил птиц.

– Ну как? Что чувствуешь, увидев птицу? – сказал Деон, который последовал за мной в сад.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

– Вы же сказали, что она голодает? – спросила я голосом, полным недоумения.

Он вопросительно наклонил голову:

– Но она действительно голодает.

– С чего вы так решили?

– Смотри. Она же не ест.

Деон подцепил указательным пальцем червя и помахал им перед птицей.

Та удивленно наклонила голову, а затем попятилась. После чего, неторопливо обогнув дерево, вернулась в свою клетку.

Деон продолжил постукивать ей по голове и пихать дождевого червя, но птица только отвернулась, как будто надувшись. И даже легонько клюнула Деона, словно тот действовал ей на нервы. В конце концов мужчина молча убрал палец.

– Она не ест, потому что уже сыта!

Деон совсем ничего не знает о птицах. Я попыталась объяснить медленно, но в каждом моем слове слышался неосознанный упрек.

– Сыта?

Он положил червяка в клетку и отряхнул руку.

– Она не может быть сыта. Она ведь такая крошечная.

Он действительно думает, что эта птица может вырасти размером с орла?

Когда мы с Сурен иногда прогуливались по улицам столицы, то встречали магазин, где продавались птицы, которые потом служили почтовыми посланниками. Они были обучены настолько ловко, что даже умели открывать дверцы своих клеток и самостоятельно выходить наружу. А еще они могли забавлять хозяев и даже собирали пазлы. Мы с Сурен стояли у магазина и наблюдали за птицами с широко раскрытыми ртами.

Они, конечно, не были размером с орла, но и не казались такими крошечными, как мокиа. В столице не было ни одного магазина, где продавались бы такие маленькие птицы.

Мокиа были настолько хрупкими и маленькими, что их нельзя было использовать как посланников. Сможет ли такая птичка выдержать хотя бы письмо, не говоря уже о более тяжелой посылке? Казалось, любой порыв ветра мог сбить ее с курса.

Думаю, мокиа даже легче бумаги. Вероятно, если к ней привязать письмо, она тут же упадет на землю, не сумев взлететь. Даже если ей удастся полететь, ее могут съесть другие дикие животные.

– Эта птица должна быть такого размера, чтобы помещаться в эту клетку. Никогда не используйте ее для каких-либо иных целей. Если вы планировали использовать ее для передачи почты, откажитесь от этих мыслей.

– Хм… Я так и планировал, но, похоже, придется попрощаться с этой мыслью.

Он улыбнулся и прислонился спиной к дереву. Его черные волосы пристали к стволу дерева, но тут же освободились. Подул ветер, и они зашевелились на фоне недавно посаженных белых берез.

Деон был подобен гипсовой статуе, которую кто-то решил воздвигнуть в этом лесу. А его белоснежная кожа делала его еще больше похожим на статую. Совершенство, созданное Богом, – от глубоких глаз до изящной переносицы.

Я посмотрела на него, но тут же торопливо отвернулась. Нельзя было позволить моим чувствам к нему вырасти.

Птица посмотрела на меня, прыгнула и после недолгого полета приземлилась на мое плечо. Она мило щебетала и пихала меня головой.

* * *

– Значит, вы выбрали это платье? – спросила служанка.

Я кивнула в ответ. В ее руках было платье, которое я видела на столе в особняке.

Хотя его выбрала и не я, других вариантов у меня не было. Я отдала Филиппу даже те платья, которые не увезла с собой в особняк, поэтому мой шкаф оказался пуст.

Я достала наряд, который лежал сложенным в футляре. Черное платье сверкало.

Оно было сделано из материала, который прилегал к телу. В этом платье я выглядела соблазнительно: у него был закрытый ворот и глубокий вырез сзади. Спереди оно выглядело просто и аккуратно, но стоило мне завязать волосы, как моя спина полностью обнажалась. Конечно, служанки не стали завязывать волосы. Они распустили мне длинные локоны, сказав, что постараются скрыть вырез на спине, насколько это возможно.

Они собрали полупучок и закрепили его заколкой. Это оказалась черная заколка в форме бабочки, подходящая к платью. Я попросила служанок украсить меня, как они хотят, и девушки принесли новые заколки, подходящие под платье.

– Лиони, я так рада, что вы вернулись, – прошептала служанка, которая раньше жила со мной в особняке.

Ее руки двигались по моим волосам совершенно естественно.

– Я приехала сюда не насовсем. Скоро должна буду вернуться в особняк.

– И все же вас пригласили на прием, а значит, все не так, как судачат люди вокруг! Вы даже не представляете, какие страшные слухи ходят на улицах. А ведь эти сплетники даже не знают подробностей!

Она повернула меня к зеркалу. Перед моими глазами предстала девушка с распущенными рыжими волосами в открытом черном платье.

– Леди, когда вы появитесь, все не на шутку удивятся. Те, кто насмехался над вами, узнают, что слухи о вашем изгнании – неправда, и устыдятся. Так что не волнуйтесь слишком сильно, – подбодрила меня служанка, которой, похоже, выражение на моем лице показалось мрачным.

– Ты знаешь, когда к нам присоединится леди Изелла?

Деон до сих пор не сообщил мне, где она. Возможно, он и сам не знал. Он может просто дождаться распоряжения ее секретаря и отправить карету к ее замку, а сам выйдет поприветствовать Изеллу, когда та в прекрасном наряде прибудет в замок.

Даже с возлюбленной Деон был холоден и безразличен, предпочитая больше внимания уделять работе.

– На этом приеме она его партнерша, но, возможно, господину придется отправиться туда без сопровождения. Думаю, до родов госпожи Аринн осталось совсем немного времени. Вся семья собралась вокруг нее.

Служанка тоже заговорила об Элизабет. Похоже, ситуация намного серьезней, чем я думала.

– Госпожа плохо себя чувствует?

– Да. Это весьма странно. От горничной, которая работает в их семье, я слышала, что в доме Аринн сейчас суета. Кажется, граф догадался обо всем еще до того, как ситуация стала совсем серьезной. Говорят, еще несколько недель назад он собрал у себя в замке лучших докторов столицы. Думаю, не найдется ни одного врача, который не переступил бы порог их особняка.

Возможно, граф Аринн все же запомнил мои слова. Я думала, что на охотничьем фестивале он отмахнулся от них, как от бесполезной чепухи, но, по-видимому, он оберегал жену лучше, чем я думала.

– В любом случае после приема останется несколько дней до вашего возвращения в особняк. Отдохните здесь как следует. Одна из служанок сказала, что к вам должен прийти художник.

– Художник?

Я вспомнила наш с Деоном разговор в коридоре. Он ведь сурово предупредил меня, что не позволит ни одному художнику запечатлеть мое лицо. Когда мои плечи поникли, служанка легонько постучала по своим губам, как бы говоря мне не волноваться.

– Он сказал, что будет неплохо нарисовать небольшой портрет, который подойдет для маленькой рамки. Такой и закончить можно быстро.

Ее слова прозвучали для меня небольшим утешением.

* * *

Я плюхнулась на кровать. Все мое тело окутала мягкость. Постель казалась воздушным облачком. Только теперь я наконец ясно ощутила, что приехала в замок принца.

В особняке моя комната располагалась рядом с озером, поэтому одеяла всегда оставались влажными. Даже когда окно со стороны озера было закрыто, соленый запах проникал в комнату и все предметы в ней становились пропитаными влагой.

Нижняя часть двери, похоже, также облупилась из-за постоянной влажности. Одеяла в замке принца были очень мягкими по сравнению с теми, которыми приходилось укрываться в особняке.

Повалявшись на большой кровати, я поняла, что до приема осталось не так уж много времени, и торопливо выключила свет.