Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3

Упаковка выглядела изящно. Футляр был перевязан ленточкой, за которую нужно было потянуть, чтобы открыть его, но я не решалась этого сделать. Я все не могла положить руку на футляр, но Деон сделал мне знак глазами, как бы прося открыть наконец подарок.

– Внутри то, чего ты хочешь.

То, чего я хочу? В тот момент я хотела лишь денег, которые можно было бы сразу же заплатить слугам. Но вряд ли в этом длинном футляре лежали именно они.

Я потянула за ленту. Синяя шелковая нить развязалась. Я открыла крышку футляра.

Внутри оказался предмет, который я когда-то отчаянно хотела, но теперь так же отчаянно желала, чтобы его там не было.

Это оказалось аккуратно сложенное платье. Черное платье, которое могло бы выглядеть простым, не будь весь футляр усыпан ярко сияющими маленькими драгоценностями.

– Хорошо, что ты отказывалась поехать только из-за платья.

По его словам, теперь у меня больше нет оправданий не ехать. Я растерянно стояла на месте, не в силах произнести ни слова, а Деон поднялся с дивана.

– Уже поздно. Нам нужно уехать сегодня, чтобы добраться до замка вовремя.

Если так поздно, мог бы отстать от меня и найти новую партнершу. Ведь есть много женщин, желающих оказаться рядом с ним.

– Вы уже получили согласие Изеллы? Ни одна невеста не потерпит, чтобы ее жениха сопровождала другая партнерша.

По какой-то причине я не хотела идти с Деоном в императорский дворец. Там будет много восхваляющих его аристократов в окружении великолепной музыки и драгоценностей. Изелла тоже окажется среди них. Я не хотела с ней встречаться.

– К тому же все гости уже ответили на приглашения. Если я пойду туда, то стану на этом приеме незваной гостьей.

– Не стоит об этом беспокоиться, – спокойно ответил он на мои слова. – И нет никакой необходимости получать разрешение от леди Сноа.

– Почему?

– Потому что ты не будешь моей партнершей. Ты – гостья, которую я пригласил.

От его слов мое сердце упало.

– Так что даже танцевать не обязательно.

Следующие слова я не расслышала. Его голос словно превратился в гудящий шум.

– Вы предлагаете мне присутствовать на приеме лишь в качестве гостьи?

Он не ответил и принял чрезвычайно равнодушный вид. Как всегда.

Его спокойное выражение лица, которое я обычно считала достоинством, сегодня меня взбесило. К горлу подступила тошнота.

– Ваше высочество, – процедила я сквозь зубы. – Вы держите меня за дуру?

Я захлопнула крышку футляра с платьем. Затем понизила голос и снова обратилась к нему:

– Как долго вы планируете со мной играть? Я ведь должна была притворяться фальшивой любовницей только до тех пор, пока вы не заключите помолвку?

При этих словах его руки, завязывавшие галстук, замерли.

– Вас так увлекло наше представление? Или в вас проснулась ответственность и вы хотите пригласить меня на прием, будто бы я ваша настоящая возлюбленная?

Он считает, что у меня нет ни капли самоуважения? Ведь неизвестно, какие слухи пойдут, если я сейчас заявлюсь в столицу. В его приглашении не было ни капли заботы обо мне.

Лиони – позор Деона. Но, даже зная об этом, она все равно готова слушать пересуды. Мое тело охватила дрожь. Мне с трудом удалось ее унять, сжав руки в замок.

– Эта дурацкая актерская игра мне надоела, – резко произнесла я, поджав губы.

Пусть мои слова покажутся необдуманными, все равно.

– Вы хоть понимаете, что это неуважение и по отношению ко мне, и по отношению к леди Изелле? Я не ваша любовница и тем более не ваша игрушка.

Он не влюблен в меня. Даже его прикосновения и взгляды, которые казались полными нежности, мне не принадлежали. Каждое мое слово становилось ножом и пронзало меня. Словно я тыкала острием себя в живот. Хотя знала, что все эти слова пронзят мое сердце сильнее, чем его, я не могла остановиться.

– Еще на Севере я четко заявила, что сама буду определять свою позицию. Так почему вы пытаетесь манипулировать мной так, как вам заблагорассудится?

Мне хотелось крикнуть Деону и его свите, чтобы они немедленно убирались из особняка, но он не был моим. Это обшарпанное здание тоже принадлежало ему.

Я, задыхаясь от гнева, продолжила:

– Даже если вы заплатили деньги, чтобы привезти меня сюда, я не стала вашей собственностью. Я по-прежнему имею право определять свою собственную позицию.

Когда я закусила губу и выплеснула последние слова, которые хранила в душе, глаза Деона слегка дрогнули. Он на мгновение замер, как будто забыл даже, как дышать. Но больше ничего.

– Ты все сказала? – спокойно спросил он. – Раз ты уже выместила всю накопленную злость, отправляемся.

Его руки снова начали завязывать галстук. Движения были спокойными, как и всегда. Если бы не складки, оставшиеся на одежде, трудно было бы поверить, что он так долго меня ждал.

Медленно поправив одежду, он протянул мне руку. Это я сейчас выплевывала резкости, но, похоже, злилась тоже только я.

Он собирался дожидаться, пока мое негодование утихнет, чтобы посадить меня в карету.

Я внимательно посмотрела на его руку. Рука, которая на поле битвы держала меч, стала белой и гладкой. Я отмахнулась и встала сама.

– Позвольте мне задать лишь один вопрос. Есть ли конкретная причина, по которой я непременно должна явиться на этот прием?

Слухи уже разошлись. Если он планировал рассказать о фальшивой любовнице и объявить о союзе с родом Сноа на официальном мероприятии, чтобы еще больше укрепить свой авторитет, мне хотелось бы знать об этом заранее. Чтобы подготовиться к публичному унижению.

– Если я поеду в столицу, смогу ли я навсегда покинуть этот особняк и остаться в вашем замке?

– Нет, – быстро произнес он, хотя все время ходил вокруг да около, уклоняясь от прямого ответа. – С приемом это никак не связано. – Он внимательно посмотрел на меня и продолжил: – Ты и дальше будешь оставаться здесь. До тех пор, пока все не закончится.

– Что не закончится?

– Неважно.

Из груди вырвался смешок. Даже сейчас Деон не собирался рассказывать мне о своем плане. Я должна была надеть то платье, которое он хочет, прийти на прием, как он хочет, посидеть там, как безмолвная кукла, а затем вернуться сюда? И до каких пор я должна играть эту роль?

В тот момент, когда я об этом подумала, двери особняка распахнулись.

– Карета ждет снаружи.

Мальчик торопливо прибежал к нам, в то же время пытаясь оценить, какая между нами атмосфера. Затем, после короткого разговора с Деоном, он подошел к дверям и распахнул их настежь. Ночной ветер ворвался внутрь и всколыхнул мое платье.

Перед глазами предстала большая императорская карета. Вид ее, стоящей столь великолепно и величественно, поразил меня до глубины души. Я еще даже не согласилась сесть, но карета стояла передо мной так, словно у меня не оставалось иного выбора, кроме как занять в ней место.

Мальчик открыл мне дверь. Похоже, так Деон планировал предотвратить любые мои колебания. Наверное, он думал, что если предложит такую карету, то я не смогу отказаться и сяду в нее. Но я не могла так просто сдаться, поэтому крепко сжала подол платья.

– Я уже сказала вам, что не поеду.

Схватившись за платье, я хотела показать Деону свою решимость – что продолжу стоять с прямой спиной и не двинусь с места. Я больше не боялась смотрящих на меня острых глаз. И была уверена, что не задрожала бы, даже если бы Деон обнажил меч, только бы это помогло мне выдержать и не сесть в карету.

Он медленно окинул меня взглядом и сказал:

– Тебе лучше все же поехать. Если ты не хочешь убийства.

Не смерти, а убийства? Я не могла взять в толк, что он имел в виду. Может, он хотел показать, что мои угрозы своей жизнью теперь бесполезны?

– Неужели осталось еще что-то, за что я должна нести ответственность?

Что он замышляет? Сурен сейчас здесь, и в замке принца нет никого, кто был бы на моей стороне. Но мои резкие слова не смогли поколебать его спокойствия.

Деон прислонился к стене и скрестил руки на груди. Потом медленно пошевелил губами, как человек, собирающийся сделать предложение, от которого невозможно отказаться.

– Твоя птица не ест.

Я резко повернула голову:

– Что?

Только тщательно прокрутив его слова в голове, я пришла в себя. Уж больно явно я показала ему свое изумление. Чтобы выдержать и не поехать в столицу, я не должна была колебаться, что бы он ни говорил. К счастью, на его лице не читалось расслабленного выражения победы. Он просто смотрел на меня сверху вниз. Ожидая ответа, который я все никак не могла дать.

– Почему? – спокойно спросила я, всеми силами унимая дрожь в губах.

– Не знаю. Потому что рядом нет хозяйки? Поэтому она и ощущает одиночество и бессилие. В замке определенно стало как-то пусто.

– Вот как?

Я не выказала никаких признаков волнения, и Деон повторил:

– Она голодает.

– И что? Теперь это меня нисколько не волнует.

– Правда?

Когда я ответила безразлично, пытаясь скрыть мысли, которые кружились у меня в голове, он наклонил голову еще ближе ко мне и спросил:

– Тебе правда все равно?

Его лицо оказалось слишком близко. На меня упала темная тень. Когда он был далеко, я этого не заметила, но на его лице лежал след глубокой усталости.

Время было позднее. Даже довольно выносливый человек утомился бы, пока ждал и уговаривал меня. К тому же за столь короткое время в столице произошло очень много событий. Он, вероятно, думал, что, раз я не присутствовала на суде, то и не знала, почему он так утомлен. Но я сразу заметила, как ожесточилось его лицо.

Когда он резко приблизился, я смутилась и отступила на шаг назад.

– Лиони, неужели ты бросишь птицу? – Деон взглянул на мое ничего не выражающее лицо и коротко цокнул языком. – Бедняжка! Ее бросила хозяйка.

Сказав это, он рассмеялся.

Как он вообще может говорить мне, что я кого-то бросила? Судя по его поведению, непохоже, что с птицей обращаются должным образом. Очевидно, о ней не заботятся как следует. Точно так же, как это было с мешками крови на Севере. Ведь Деон всегда занимался своими делами, не заботясь о том, выходят они наружу или нет, отдают кровь добровольно или приходится забирать ее насильно. Деон был не из тех, кто умеет заботиться и присматривать за другими.

Хотя его и сослали далеко на север, он был членом императорской семьи, поэтому ему никогда не приходилось беспокоиться о чьем-либо мнении. Вероятно, он узнал обо всем позже всех, увидев, что служанки суетятся из-за того, что не могут даже позаботиться о птице. Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, какова на самом деле ситуация.

Где-то в глубине души я ощутила горечь. Я знаю судьбу всего, что оставляют после себя любовницы. Все их вещи сжигают, стараются очистить их от грязи или выбрасывают. Слуги наверняка позаботились о том, чтобы будущая супруга принца ничего не заметила. К тому же в Империи ужасно обращаются даже с полукровками из знатных семей, что уж говорить о домашних питомцах!

– Каждую ночь она горько плачет и зовет хозяйку, – добавил Деон, видя, как помрачнело мое лицо.

– Моя птица поет только рядом со мной.

– Вот как? Возможно, то, что я услышал, было криком боли. В последнее время многие люди проверяют охрану в моем замке, поэтому в лесу стоят ловушки. Может, она попала туда?

В обычной ситуации я бы не поверила, но поскольку на суде я слышала, что Изелла уехала из замка принца после постоянных угроз, ловушки в лесу не казались чем-то совсем невероятным. Хотя вряд ли птица попалась бы в ловушку, которую установили на земле для поимки преступников, я забеспокоилась. Моя птица плохо летает. Что, если она прыгала по траве, но из-за ловушки сломала свои слабые, тонкие ножки?.. Даже мысль об этом была ужасной.

– Значит, до сих пор вы позволяли птице голодать?

– Как знать. Сама съезди и проверь.

– Но вы ведь и сейчас можете мне сказать, голодала она или нет.

– Я не знаю.

Я бросила на него раздраженный взгляд, но он только пожал плечами.

Этот мужчина быстро раскусил, в чем моя слабость. Он был искусен не только на поле боя, но и в социальных кругах. Его угрозы всегда были эффективными.

В карете ждали хорошо обученные солдаты. На поясах у них были мечи, а тела застыли в ожидании команды от господина.

Деон мог своими сильными руками схватить меня за запястья или приказать своим слугам затолкнуть меня в карету. Или же мог схватить меня за талию, когда я стояла перед дверями, перекинуть через плечо и бросить в карету. Но вместо этого он ударил мне прямо в сердце, упомянув мою птицу. Именно эти слова могли увлечь меня в карету эффективнее, чем что-либо другое.

– Танцевать я не стану, – проговорила я приглушенным голосом. – Я буду только сидеть где-нибудь в уголке и есть. В замке проверю, как моя птица, и вернусь сюда. Если вы хотите, чтобы я стояла рядом с Изеллой как подружка невесты… Ни на что подобное можете не рассчитывать. Не ждите от меня ничего большего, чем актерская игра.

Холодный ветер щекотал мои щеки. Когда я тихим голосом произнесла имя Изеллы, Деон вопросительно наклонил голову.

– Не понимаю, что у тебя в голове, – сказал он и пристально посмотрел на меня. – И не знаю, почему ты отказываешься. Это просто прием. Какой смысл подходить к нему настолько серьезно?

Это скорее мне было любопытно, что же он задумал. Я резко мотнула головой:

– Я поняла, что вела себя весьма глупо. Не хочу повторять подобных поступков.

– Вела себя глупо?

– Да.

– И что, по-твоему, было глупостью?

Ко мне вдруг приблизилась большая рука. Из-за теней, которые плясали от солдатских факелов, она казалась еще больше. Я вздрогнула, не ответила и вместо этого откинулась назад, чтобы он не смог достать до меня.

Рука Деона застыла в воздухе. Казалось, он протянул ее, чтобы пригладить мои волосы, которые спутались из-за порывов ветра.

Вместо этого он опустил руку и тихо вздохнул. А затем отдал приказ солдатам:

– Готовьтесь! Мы отправляемся прямо сейчас.

В конце концов, он намеревался взять меня с собой. Я тоже глубоко вздохнула.

* * *

В горле першило. Когда я закашлялась, Сурен протянула мне носовой платок.

– Я приготовила фруктовый чай, полезный для горла. Сделайте пару глотков по дороге.

Емкость с чаем, удобные туфли и носовой платок. Сурен принесла вещи для моей дальней поездки одну за другой.

Взяв поклажу и коснувшись последней шали, которую она накинула мне на плечи, я спросила Сурен:

– Эти вещи нужно нести мне?

С Деоном прибыло достаточное количество лошадей. Сурен тоже могла сесть в карету или поехать верхом. Но девушка лишь отрицательно покачала головой:

– Я не могу сесть в карету. Мне сказали остаться здесь.

Я думала, что это всего лишь мимолетные слова, но Деон действительно не собирался оставлять меня в столице. Раз Сурен остается здесь, прием не продлится долго и меня немедленно отправят обратно в особняк сразу после его окончания.

Меня это не волновало, но мне все-таки захотелось узнать, в чем была причина такого поведения.

Почему? Зачем он везет меня в столицу?

Сурен крепко обняла меня, а я лишь безучастно стояла. Когда я почувствовала, что к нам кто-то подходит, она убрала руку с моей талии. Сурен отдала мне остальную поклажу и быстро ушла, когда появился Деон.

Сурен и главный дворецкий проводили меня до кареты. Старик держал в руках трость, которую я никогда раньше у него не видела. По крайней мере, солдаты, похоже, вручили ему трость.

Вот и славно. Но вздох облегчения оказался недолгим. Деон сел в карету и плотно запер дверь. Я застряла внутри, не в силах пошевелиться. Даже воздух там был неуютный.

На одной стороне сиденья лежало сложенное одеяло. Красочное, предназначенное для женщины. Деон не допускал даже мысли, что что-то пойдет не так. Приехав в особняк на карете, он не собирался возвращаться в столицу без меня. Варианта не забрать меня не было. В конце концов, все сложилось ровно так, как он хотел.

Вскоре карета отправилась.

Внутри стояла тишина. Единственным звуком, который я слышала, был стук лошадиных копыт по земле. В холодной тишине я крепко сжала край одеяла.

Деон закрыл окно, через которое в карету проникал ночной воздух. Я могла почувствовать дыхание мужчины в полностью замкнутом пространстве. Он откинулся назад и скрестил руки на груди. Карета была просторной, и наши колени не соприкасались, но даже просто находиться с ним в одном пространстве было некомфортно, как будто мы оказались вплотную прижаты друг к другу.

Карета мчалась на большой скорости. Мы выехали на каменную дорогу, по которой я шла так долго и трудно, что у меня распухли ноги, а карета ехала, почти не качаясь. Конечно, она ведь принадлежит императорской семье. Колеса, должно быть, изготовлены из материалов высочайшего качества и подвергнуты специальной обработке.

Я посмотрела в окно. Камешки разлетались во все стороны, словно не в силах допрыгнуть до прозрачного стекла. Как будто они боялись прикоснуться к карете императорской семьи.

Невероятно, с какой легкостью мы ехали по камням, которые мучили меня, протыкали мои туфли и впивались в кожу. Меня охватило отчаяние. Только потому, что я была с Деоном, град летевших мне в лицо камней стих.

Деон, который сидел откинувшись на сиденье и пристально смотрел на меня, произнес:

– Интересно, что же такое тебе не удалось купить даже за столь огромные деньги?

Он поднял тему, которая, как мне казалось, была исчерпана. Он пристально посмотрел на меня, а затем спросил:

– Может, ты увлеклась азартными играми?

Я фыркнула. Он окинул меня пристальным взглядом. Я почувствовала, будто в голове Деона мой образ накладывается на чей-то еще.

Мне казалось, что он мог прочитать по глазам всю личность человека. Барон Сиэн. Человек, который омрачил прием по случаю его дня рождения.

Неужели Деон думал, что раз мой отец, барон Сиэн, увлекался азартными играми, то и мне уготована та же участь? В конце концов, кровь не обманешь.

– Думаю, можно считать это азартной игрой. Ведь вложенные деньги вернуть не удалось.

Не то чтобы эти слова были неправдой. Я отдала огромную сумму, которую копила целых два времени года. Но все же так и не смогла заполучить Деона.

Я послушно согласилась с его словами, даже не удосужившись добавить какое-нибудь объяснение. Если пущусь в длинные объяснения, мне же будет хуже. Я решила в меру подыграть ему, чтобы постепенно уйти от темы.

– Ты куда-то вложила деньги?

– Да, – ответила я и крепко закусила губу.

– Ты оказалась слишком беспечной. Похоже, это была не слишком удачная инвестиция.

– Я поступила глупо. Но таков был мой выбор. Я до сих пор сожалею о нем и корю себя, – ответила я, вложив в свои слова немалую долю сарказма. – Это оказалось дороже, чем я рассчитывала. Думала, что смогу купить это за ту сумму денег, что у меня была. На мой взгляд, оно не должно было стоить так дорого, но цена все равно оказалась слишком велика. Да и на самом деле… не было никакого смысла мне это покупать.

Я ждала ответа Деона.

Но он просто снова задумчиво посмотрел на меня и ничего не сказал. Лишь переведя взгляд в окно, наконец проговорил:

– Ты купила деревья для птицы и открыла колодец для детей. Поэтому мне было любопытно, на что ты могла потратить все свои деньги.

Я видела его глаза в свете красных ламп, закрепленных на карете. Хотя стояла поздняя ночь, оба глаза ясно светились.

– Не волнуйтесь. Я никогда больше не сделаю ничего подобного.

Эти слова прозвучали как обещание, которое я дала самой себе. Я стиснула руки в кулаки. Я уже отбросила самодовольные мысли о спасении Деона. И не стану самонадеянно вмешиваться.

Я словно была чем-то одержима, забыла о том, где мое место, и уцепилась за Деона. Была слишком высокомерной. Думала, что я единственная, кто может его спасти. Последствия моего высокомерия оказались катастрофическими.

– Я не виню тебя, Лиони. Эта сумма денег – ничто по сравнению с богатствами, что хранятся у меня в замке. Я лишь спрашиваю, почему ты вдруг потратила деньги.

При этих словах мое сердце что-то кольнуло. Спокойный и мягкий голос проник в мою душу глубже, чем его прошлый холодный тон.

– Особой причины нет, – пробормотала я, зачем-то теребя волосы.

Они стали мокрыми от ночной росы и секлись на концах. Я не могла вспомнить, когда в последний раз делала прическу.

– Неужели ты чего-то так сильно хотела? Настолько, чтобы отдать за это все, что у тебя было?

– …

Я не ответила, и он стал допытываться еще настойчивее:

– Не знаю, что это, но я подарю тебе эту вещь, если ты так хочешь. Поэтому я прошу ответить мне честно.

– Говорите, вы подарите мне это?

Отдадите себя мне в подарок?

Пха! С губ сорвался смешок. Увидев мою реакцию, Деон слегка нахмурился.

– Нет. Мне это больше не нужно. Мой интерес уже совсем пропал. А еще… – Я глубоко вздохнула и наконец продолжила: – Боюсь, вы не сможете подарить мне это. Уже никогда.

– Я?

На его лице отразилось недоумение.

– Неужели есть что-то, чего я не могу тебе дать?

– Да. Вы правда думали, что можете подарить мне что угодно? Вы ведь еще даже не стали императором.

Мои слова заставили его замолчать.

Наш разговор должен был оказаться серьезным и напряженным, но, возможно, из-за спокойного тона Деона я почувствовала, что вот-вот зевну. Сдержаться мне не удалось.

Я прикрыла рот рукой, но Деон заметил, что я устала, и протянул мне лежавшее рядом одеяло.

– Откинься на спинку сиденья и поспи. Уже поздняя ночь. К тому же ты не совсем здорова.

Он обращался со мной как с больной. Я все же откинула голову на спинку. Внутри кареты было просторно, поэтому места, чтобы свободно расположиться, было достаточно. Я снова зевнула и ответила:

– Я здорова. Совершенно.

Мой сонный голос больше напоминал бормотание.

– Непохоже на то. Лекарь, который регулярно тебя осматривал, сказал, что твоя кровь постепенно становится не такой густой, как раньше. Думаю, тебе недостает питания.

– Есть другая причина, почему моя кровь разжижается… – сказала я.

Но тут мои губы дрогнули, и я замолчала.

Я чуть не допустила ошибку. В любом случае он сам обо всем узнает уже через несколько месяцев. Меня охватили эмоции, и я чуть не рассказала Деону о существовании следующего поколения крови.

Я искоса взглянула на его лицо. На нем не было никакой особой перемены – возможно, потому, что он не расслышал моих слов, или потому, что его мысли не дошли до этой точки.

Свет плясал, и его тень двигалась, становясь то больше, то меньше. Я закрыла глаза, а затем снова открыла. Мне даже показалось, что на этот короткий миг я заснула.

Когда я открыла глаза, то увидела сидящего напротив Деона. Хоть он и выглядел немного утомленным, но даже в темной карете казался прекрасным, как драгоценный камень. Пока он закидывал меня вопросами, не выпускал из рук документы. Даже в карете он продолжал заниматься делами.

Деон, который на мгновение задержал взгляд на своих бумагах, почувствовал, что я не сплю, и поднял глаза.

– Почему ты не спишь?

Я отвела от него пристальный взгляд и тихим голосом пробормотала невнятное оправдание:

– Не могу уснуть при таком ярком свете.

– Хочешь, я прикрою тебе глаза? – спросил он и сложил документ.

Он собирается приложить к моему лицу этот толстый лист бумаги? Подумав об этом, я снова закрыла глаза.

Но ничего не произошло. Я не ощутила на лице ни жесткой бумаги, ни тяжести книги. Когда я медленно открыла глаза, то увидела Деона, который сидел, вознеся руки к небу.

В центре потолка кареты ярко светились маленькие лампы. Хотя они и были небольшими, но света оказалось достаточно, чтобы ночью внутри кареты не было темно. Можно было даже почитать книгу. Эта яркость все время беспокоила меня. Потому что я могла очень ясно видеть выражение лица Деона и его глубокие черты, хоть он и сидел довольно далеко.

Каждый раз, когда карета наклонялась вбок или слегка подпрыгивала, лампы слегка покачивались. В зависимости от того, в какую сторону отклонялась карета, у Деона появлялась либо спокойная улыбка, либо сердитый взгляд. Это было всего лишь движение теней, но я не могла оторвать взгляд от его лица.

Хотя я думала, что он не станет убирать лампы, чтобы продолжить смотреть документы, Деон снял светильник с крючка.

Он лишь слегка вытянул свои длинные руки, но они с легкостью достали до потолка. Он вынул лампу и задул свечу внутри нее.

В карете стало темно. Осталась только одна красноватая свеча. Когда он уже собирался задуть и ее, я схватила его за руку:

– Но вы же не сможете читать документы.

За окном стояла кромешная темнота. Поскольку мы проезжали мимо полей, вдоль дороги не было домов, и рассчитывать на свет снаружи не представлялось возможным.