Пульс под пальцами

Её вся школа перетрахала, а ему похуй?

Я откинулся на подоконнике и закурил. Дым начал обволакивать легкие, и не торопился заглушить эту херню внутри. От одноклассницы Терры – тихой девчонки из параллели, я узнал детали. Она рассказала все: как Терра в классе выпалила про Еву, про то, что та мне сосала на вечеринке при всех, а Мэйсон... послал её.

Он правда поверил своей шлюхе, а не лучшей подруге?

Я не думал, что Терра расскажет, но и подозревал.

В любом случае, мне плевать. Сосёт эта Ева так себе, никакого огонька, просто мясо. Теперь пора узнать причину от самой Евы, она точно расскажет, потому что я умею спрашивать.

Я затушил сигарету о подоконник и спрыгнул вниз. В саду ветер шевелил листья, а где-то в глубине – Терра с Ноем. Я видел, как она уткнулась ему в шею. Как он гладил её по спине. Это должно было меня разозлить, но вместо злости внутри шевельнулось что-то другое, куда больше этого всего. Она моя и скоро поймёт.

Терра

Весь день в школе мы с Ноем ходили за руку. Его ладонь была теплой и очень сильной, с мозолями, видимо, от железяк с тренажерного зала, и я сжимала её, как единственное спасение в этом ужасном дне. Все пялились и фоткали нас на телефоны, шептались, отправляли в группу академии – я видела уведомления, но не открывала. Дилан тоже это видел. Он проходил мимо в коридоре, взгляд у него такой пронизывающий... Не сказал ни слова, просто смотрел на нас, на наши руки. И в этих глазах было столько ярости, что я непроизвольно сжалась. Как будто он уже прикидывал, как будет нас медленно убивать с Ноем.

Мэйсон выглядел безразличным. Он не удостоил меня взглядом, проходя мимо с Евой, и смотрел исключительно в пол. Это причинило мне такую неимоверную боль, что я почувствовала, будто перестала дышать.

Мой брусик... моя половина. Как он мог?

На обеде мы с Ноем сидели вдвоём за дальним столиком в столовой. Я ковыряла творог со свежей, сладкой клубникой как в Мюррене, а он жрал какую-то спортивную белиберду: курицу с рисом и протеиновый шейк в огромном стакане. Он пытался со мной говорить, рассказывал шутки, и одна была и вправду очень смешной.

– Знаешь, почему футболисты такие дерьмовые в отношениях? – он наклонился ближе, с этой своей кривой ухмылкой. – Потому что они всю жизнь в обороне, а голы им забивают все, кто не в их команде.

Я искренне рассмеялась впервые за день, смех вырвался из меня, как воздух из лёгких и на мгновение стало легче. Ной улыбнулся ещё шире, его серые глаза потеплели.

– Ну что, подвезти тебя? – спросил он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание коснулось кожи и я вздрогнула.

– Нет, – покачала я головой. – Я с мамой еду на шоппинг.

– Так ты любишь это? – он приподнял бровь, разглядывая меня. – Я думал, ты дикая ботанша и не увлекаешься всякой девчачьей хернёй.

– Я ботанша, – фыркнула я. – Но это не отменяет факта, что я люблю то, что и другие девушки.

– Хмм... Секс? – он подмигнул, и его голос стал ниже, даже в какой-то степени игривым.

– Отвали, Ной, – сказала я быстро, направляясь к парковке. Он догнал меня в два шага, крепко взял за руку.

– Отпусти руку, Ной. Мама увидит.

– Пусть. Я твой парень, не забыла? Я с ней познакомлюсь.

Вот чёрт.

Я не знала, как мама отреагирует. Может, она была бы недовольна, но всё оказалось хорошо. Мама стояла у своей машины в бежевом пальто, с мягкими волнами волос и улыбалась. Она обняла меня, а потом протянула руку Ною.

– Ной, приятно познакомиться. Терра столько о тебе рассказывала.

Чего? Я даже не упоминала его имени. Но она реагировала... тепло. Почему? А почему тогда с Мэйсоном так? Почему его она отшила, как прокажённого, а Ноя вот так, с улыбкой?

Это было странно и подозрительно. Но я не стала спрашивать, просто села в машину, чувствуя, как Ной пожимает мне руку на прощание.

А в моей голове крутилось только одно: что-то не так с мамой и Элайджей и с этой новой «семейной» драмой.

На шоппинге мы с мамой накупили мне кучу одежды. Джинсы, которые сели идеально, мягкие свитеры, платья, которые подчёркивали фигуру, и туфли – чёрные лодочки на каблуке, лоферы с кисточками, кроссовки от Баленсиага. Из украшений: тонкие цепочки, серьги-кольца, браслет с подвеской в виде крошечной звезды. Мне стало немного легче. Я не заходила в телефон, просто хотела максимально отвлечься. Забыть про Мэйсона, Дилана, про этот цирк. Просто быть нормальной девочкой, которая тратит деньги на тряпки.

– Терра, давай купим тебе нижнее белье, – сказала мама, тыча пальцем в витрину Виктория Сикрет. – Смотри, какие славные! Кружевные, с бантиками.

Фу.

– Мама, они ужасны.

– Они прекрасны, Терра. Долго ты будешь в своих боксерах ходить? Ты же девочка! Разве девочка в таком должна ходить?

Я не буду в этом участвовать. Но мама сама выбрала целую кучу от Виктории Сикрет, без сомнения красивые, но боксеры удобнее. Нигде ничего не впивается. У меня не только мужские трусы, но и женские шорты есть. Так что, я просто кивнула, чтобы она отстала.

К восьми мы уже были дома. Я пошла в комнату оставить вещи, потом надо поужинать и я свободна. Могу лежать, страдать в своей постели. Только не успела я войти в комнату, как идиот Дилан схватил меня за шею. Дверь захлопнулась оттого, что он прижал меня к ней. Его руки были горячими...такие сильные... и я почувствовала, как пульс под ними бьётся, как у зверя.

– Ты что, Винни-Пух, охуела? Что за клоунаду ты сегодня устроила?

Я все еще в шоке. Нет, он не перестает меня шокировать.

Его каменное тело прижималось ко мне, запах шоколада и злости ударил в нос.

– Да какая тебе разница, Дилан? Отвали и вали из моей комнаты!

Его хватка стала еще более жёсткой, а лицо исказилось от гнева. Глаза пылали, как изумруды в огне.

– Чтобы я, блядь, больше не видел тебя и Ноя за руку!!!

– Пошёл к чёрту! – выпалила я. Мне казалось, он меня сейчас задушит. – Ты сам то, трахаешься со всеми, кого видишь.

– Я ни с кем не трахаюсь.

– Отвали и оставь меня!

– И не подумаю, ослиха. Я тебе, блядина, ещё раз повторяю: никаких Ноев, поняла меня, сука?

Я начала бить его кулаками по груди, чтобы он отпустил, а он резко повернул меня лицом к двери, прижал к ней и заломил руки за спину. Это было ужасно больно – плечи вывернуло, запястья горели.

– Я буду кричать!

– Значит, я заткну твой рот шалава.

Я начала кричать, но он толкнул мне ткань в рот.

Чегооо? Он что, серьёзно?

Затолкал мне свою рубашку, мокрую от пота, пахнущую им прямо в рот, как маньяк.

Больной ублюдок.

Он наклонился ближе, и его губы коснулись моего уха. Дыхание было горячим и прерывистым, а голос глубоким, как рычание.

– Ты думаешь, Ной тебя спасёт? Этот придурок даже не знает, как тебя трогать. А я знаю. Каждый раз, когда он тебя обнимал, я представлял, как вхожу в тебя. Жестко и до слёз и скоро ты сама пожалуешь ко мне. Будешь умолять меня, Винни-Пух. Потому что ты уже моя. И никто – ни Мэйсон, ни этот хер тебя у меня не отберёт.

Я пораженно выпячиваю глаза, дрыгаю ногами, пытаясь вырваться, но он только сильнее вывернул мои руки за спину. Боль прострелила плечи, как-будто сейчас сломаются кости и слёзы выступили на глазах. Ткань во рту душит меня и я задыхалась от всего сразу.

– Не брыкайся, – прошептал он мне в самое ухо, хриплым голосом, как будто он сам на грани. – Я особо злой сегодня, потому что ты плохо себя вела, Винни-Пух.

Он резко и без предупреждения своей ногой раздвинул мои ноги.

Что он хочет делать, имбецил?

Он задрал мою юбку, ткань заскользила по коже, холодный воздух коснулся бёдер, а потом… он воткнулся в меня своей эрекцией через ткань брюк.

Этого идиота возбуждает насилие? Серьёзно? Самое худшее, что меня тоже.

Моё тело предало меня в это же мгновение: живот свело спазмом, а по венам разлился обжигающий огонь. Никогда прежде я не испытывала такого презрения к себе.

Одной рукой он схватил меня за бедро, его пальцы глубоко впились в кожу, оставляя следы. Он начал двигаться медленно, размеренно толкаясь и прижимаясь ко мне всем телом, словно пытаясь вдавить меня в дверь. С каждым толчком я чувствовала, как внутри меня всё содрогается, как будто это были удары. Сквозь ткань я замычала от невыносимого жара.

Он наклонился вплотную и его губы мазнули по шее, обжигая мою кожу. Его тихий шёпот проник в сознание и по спине мгновенно пробежал колючий мороз. Всё в этой близости говорило об опасности...

– Чувствуешь, как ты течёшь, Винни-Пух? – прошептал он, прикусывая мочку уха. – Ты можешь сколько угодно орать, что ненавидишь меня… но твоё тело честнее тебя, оно уже моё. Ты будешь умолять, чтобы я вошёл в тебя по-настоящему, потому что никто другой не заставит тебя гореть так сильно.

Его бедра толкнулись еще раз, потом еще, и я почувствовала, как ноги слабеют. Слезы текли по щекам, а внутри всё требовало большего, предавая меня снова и снова.

Он прав и я ненавижу его за это. Ненавижу себя. Но моё тело хочет ещё и ещё.

– Ну что, Терра Ты поняла меня? – прошептал он мне в ухо. В голосе чувствовалась зловещая угроза.

Я не буду жить под его властью и никогда не сделаю того, чего он хочет.

Я начала бормотать сквозь ткань, извиваться, чтобы он вытащил эту проклятую рубашку изо рта. Слезы жгли глаза, но моя ярость пылала куда сильнее боли.

Он выдернул ткань одним резким движением. Я вдохнула воздух, как утопающий, и выпалила, задыхаясь:

– Пошёл нахуй, Дилан! Никогда я не буду под тобой! И делать то, что ты хочешь, имбецил-тупорылый!

Он лишь низко рассмеялся, но на этот раз смех был другим, более мрачным и гневным...

– А вот это ты зря, ослиха.

Кажется, теперь он стал ещё злее, чем был. Его глаза сузились в щели, челюсть сжалась так, что желваки проступили. Он рванул мои трусы вниз одним движением, без церемоний. Ткань порвалась с тихим треском, холодный воздух обжёг кожу.

Он что, совсем обезумел?

Я начала вертеться, как зверь в ловушке, но его хватка на запястьях была железной – плечи выворачивало так, будто кости вот-вот хрустнут. Я зажмурилась, сердце билось в горле.

Он что, хочет изнасиловать меня?

Я открыла рот, чтобы закричать, но он снова сунул сраную рубашку, затыкая меня.

Ублюдок. Мразь такая. Я всё расскажу… Чёрт, нет, не могу. Он ужасен, как и его папаша, и он знает, что я не смогу. Никто не поверит. Никто не поможет.

Его пальцы внезапно и грубо проникли между моих ног. Сначала один, затем второй, проникая глубоко и решительно. Я изо всех сил старалась сдержаться, но глаза сами собой закрылись от накатившего наслаждения. Волна тепла разлилась внизу живота, тело непроизвольно выгнулось, и я издала глухой стон сквозь ткань.

– Вот так, Винни-Пух – его хриплый шёпот обжёг ухо, пропитанный жаром и властью надо мной. Пальцы скользили медленно и уверенно, кругами то едва касаясь, то надавливая сильнее, точно туда, где напряжение достигало предела. – Чувствуешь? повторил он, и в голосе прозвучала насмешка. –Ты уже вся дрожишь для меня. Твоё тело выдаёт тебя, оно тянется навстречу, требует продолжения, а ты всё кричишь, что ненавидишь. Какая же ты лгунья. Маленькая, дрожащая лгунья, которая не может совладать с собой.

Он прижался ко мне и я снова почувствовала всего его через ткань брюк. Другая рука легла на горло, контролируя ситуацию. Большой палец скользнул по шее, к месту, где бился пульс, и он усмехнулся, ощутив его учащённое биение.

– Представь, как я вхожу в тебя… – продолжал он шептать мне на ухо, ускоряя пальцы. Влажные звуки заполнили комнату, они должны были меня отталкивать, но вместо этого будили во мне запретное желание. – Сильно, до самого края, пока ты не закричишь моё имя, пока не будешь умолять: «Дилан, трахай меня сильнее». Ты же хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я разорвал тебя на части?

Я вцепилась зубами в рубашку так сильно, что дёсны пронзила острая боль. Ненавидела себя за то, как хорошо мне было, за то, что сопротивление рухнуло окончательно. Тело предало меня, бёдра сами собой раздвинулись шире, спина выгнулась дугой, и из груди вырвался стон, отчаянный и приглушённый тканью. Слёзы струились по щекам, смешиваясь с потом, а внутри нарастала горячая волна, такая неудержимая, как прилив, который вот-вот захлестнёт с головой.

– Кончай для меня, Терра… – прошептал он, кусая мочку уха. – Покажи, какая ты шлюшка подо мной, кончай, и я отпущу тебя… на сегодня.

Мощный оргазм накрыл внезапно, неудержимый, словно цунами. Я выгнулась, закричала, звук утонул в ткани. Тело билось в судорогах, каждая моя клетка тела пылала. Он не сбавлял темпа, пальцы двигались всё быстрее, безжалостно выжимая из меня всё до последней капли, а затем резкий рывок и он отстранился. Мгновенная пустота обрушилась на меня, сменившись дрожью, которая сотрясала всё тело.

Он вытащил рубашку из моего рта. Я обмякла в его руках, тяжело дыша, слёзы всё ещё текли.

– Теперь поняла? – прошептал он, целуя меня в висок. – Ты моя, Винни-Пух, и в следующий раз… я не остановлюсь.

Дилан

Забавно наблюдать, как она ёрзает на стуле, после того, что произошло в её комнате. Она меня выбесила по-настоящему, так сильно, что я реально чуть не сломал её пополам.

Она не будет ходить с другими, все уже знают об этом. На последней тренировке по футболу я прямо сказал, что если кто-то подойдёт к ней ближе, чем на метр – пизда всем. Собственно, так было всегда, все знали, что она моя, но вот только она сама – нет. Отрицает это, как дура. У неё натура как у ишака, упрямая до тошноты. Пусть брыкается – это только сильнее заводит, приносит какое-то извращённое удовольствие, когда она наконец сдаётся, тает в моих руках, выгибается навстречу, как кошка, которая только что царапалась, а теперь мурлычет. Она на самом деле очень нежная, какой бы истеричной ни была снаружи. Кожа у неё как шёлк, тонкая, горячая, покрывается мурашками от одного моего дыхания на шее. А фигура… блять, она очевидно постаралась. Довела себя до идеала не просто так. Чтобы я сдох от желания и не мог отвести глаз.

Сегодня я выбил всю дурь из Евы, это было несложно. Учитывая, что я не единственный, кому она сосала, у меня есть доказательства. Мэйсон кинул Терру из-за того, что якобы Ева сказала: «Терра меня обзывала».

Какой же он тупой. Как реально можно поверить, что Терра будет кого-то обзывать просто так? Она делает это, только если её серьёзно задеть.

Но думаю, дело не только в этом.

Он просто ебланище. Наверняка давно искал повод избавиться от неё из-за родителей. Терра для него – постоянная проблема, лишний груз, он просто ждал подходящего случая.

Она уткнулась в тарелку и не смотрит на меня. На ней красное платье в мелкий цветочек – миленькое, я бы даже сказал невинное. Хочется порвать его одним движением и уложить её прямо на стол. Чтобы жестко трахнуть, пока она не закричит моё имя и не забудет, как дышать без меня.

– Дилан?

Голос отца выдернул меня из мыслей. Я перевёл взгляд на старика.

– Завтра завези документы в офис.

– Окей, – ответил я отстранённо.

Как бы ни хотелось остаться и добить её до конца – надо сделать то, что просит отец. Чем быстрее весь этот цирк с бумагами и слияниями закончится, тем быстрее мы с Террой останемся одни. Без посторонних глаз и её дурацких отговорок.

Глава 16. Терра

В голове пустота. Только гул, как после взрыва.

Я боюсь Дилана. Очень боюсь.

Раньше прятала это глубоко – ведь я сильная, я всегда была сильной, но после того, что произошло в моей комнате… теперь я действительно верю, что он способен абсолютно на всё... И самое страшное – мне это дико понравилось, ну вот настолько, что от одной мысли о его пальцах внутри меня, волна возбуждения накатывает неконтролируемой силой. Я сижу за столом и чувствую, как он сверлит меня взглядом не отрываясь, как будто читает меня, как открытую книгу.

Я не понимаю, что делать, а уж про Мэйсона я вообще молчу. Хотела написать ему, тысячи раз открывала наш чат, написать «Брусик, давай поговорим», но он уже заблокировал меня и удалил все наши совместные фотографии во всех соцсетях. Всё, что случилось между нами за эти годы, просто стёр одним движением. Я разбита, как никогда и это ужасно. Словно кто-то вырвал часть меня и выбросил.

Дилан помог мне забыть боль, хотя я этого не хотела. Он сделал что-то против моей воли, грубо и унизительно, зато боль из-за Мэйсона отступила на мгновение, и за это я терпеть себя не могу ещё больше.

– Терра, как твоя учёба? – голос Элайджи разрывает тишину.

Он последний человек на свете, с кем я хотела бы сейчас разговаривать.

Но я поднимаю глаза, натягиваю улыбку – ту самую, идеальную, которой меня учила мама.

– Всё отлично, – отвечаю мягко, будто ничего не происходит.

– А как твоя книга? Есть продвижение? – он откидывается на стуле, смотрит внимательно. – Твоя мама сказала, что пару книг уже опубликовали. Ты не говорила про это. Я могу помочь чтобы завтра же они были на полках в лучших магазинах Цюриха и Женевы.

Сердце встрепенулось.

– Нет! – выпаливаю слишком резко. – Не надо. Я сама хочу достичь этого успеха.

Он приподнимает бровь так же, как и Дилан. Это один и тот же жест, один и тот же холодный интерес.

– Самостоятельность – отличное качество, – произносит он невозмутимо, но в голосе сквозит лёгкое раздражение. – Но не стоит так резко реагировать, Терра.

Я вздыхаю, разрезаю фасоль на тарелке. Какой бы ответ я ни дала, ему всё равно не понравится.

Он такой же, как Дилан. Нет – Дилан такой же, как он.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с зелёными глазами напротив. Дилан отпивает сок медленно, не отрываясь от меня. Уголок его рта чуть дёргается – он знает, о чём я думаю.

– Дилан, как твои успехи? – спрашивает Элайджа сына.

Дилан улыбается тупой, вежливой улыбочкой, которую он надевает для всех, кроме меня.

– Всё прекрасно. Высший балл, как обычно.

Кто бы сомневался. Как он может учиться лучше меня?

Для меня это всегда было вопросом принципа. А теперь… теперь даже это кажется мелочью.

Мама вдруг поворачивается ко мне.

– Терра, Дилан может помочь тебе подтянуть геометрию.

Я открываю рот.

Нет, только не это. Нет.

– О, спасибо, но я… я сама.

– Не отказывайся от помощи, – мягко перебивает она, – Это пойдет тебе на пользу.

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво и натянуто.

– Я… э-э… ладно. Конечно, спасибо!

Мама раньше была другой. Все изменилось после Элайджи, он постоянно говорит ей о «воспитании», «интеллигентности» и о том, что «нельзя ругаться матом».

Ага. Слышал бы он, какие грязные вещи говорит его сын, какие вещи он творит своими пальцами.

От воспоминания щеки заливает краской. Я опускаю взгляд в тарелку, но поздно – Дилан уже всё увидел, он начал едва заметно улыбаться уголком рта.

Подлец, он точно понял.

Я сжимаю бёдра под столом, но это не помогает и волна снова меня накатывает.

Я боюсь его и одновременно хочу.

После ужина я влетаю в комнату и захлопываю дверь. Ключ поворачивается с тихим щелчком, наконец-то я одна... Сердце всё ещё колотится, как после марафона. Я хватаю телефон, экран загорается сообщением от Ноя.

Ной: эй, хочешь на вечеринку?

Я замираю.

Вечеринка… А что, если там Мэйсон? Может, я смогу с ним поговорить нормально, без всей этой суеты. Просто… объяснить. Он же мой брусик. Не может он просто взять и вычеркнуть меня из жизни за один день.

Но с другой стороны – Дилан, он точно не отпустит и я не хочу снова видеть, как сосут ему на моих глазах, не хочу чувствовать этот тошнотворный укол в груди.

Пальцы дрожат, но я набираю:

Терра: подъедь к входу со стороны сада. Я выйду.

Ной: ты что, сбегаешь?

Терра: не твоего ума дело. Езжай.

Ной: буду через 10 минут.

Я быстро распускаю хвост, волосы падают на плечи мягкой волной. Подкрашиваю ресницы, провожу блеском по губам ярко-алым, как кровь. Беру красное платье в мелкий цветочек, то самое, что купили сегодня с мамой. Оно сидит идеально, облегает бёдра, подчёркивает талию. Быстро надеваю туфли на небольшом каблуке – чёрные, лаковые, с тонким ремешком и хватаю кожаную короткую куртку.

Должно быть, все уже разошлись по комнатам. Я стараюсь идти на цыпочках, прижимаясь к стене коридора и оглядываюсь каждые два шага – никого. Сердце стучит в ушах. Решаю пройти через кухню, там есть дверь на задний двор.

Прикусываю губу, толкаю створку тихо, тихо… Выскальзываю наружу с выдохом облегчения. Холодный, бодрящий ночной воздух бьёт в лицо. Спускаюсь по каменной лестнице, прохожу мимо сада и бассейна. И вот я с другой стороны дома. Телефон вибрирует в руке.

Наверное, Ной. Но нет.

Дилан: остановись, Винни-Пух, Будет хреново. Сбегаешь из дома, как и тогда?

Руки дрожат, пальцы леденеют.

Я делаю это для Мэйсона. Я должна с ним поговорить. Никто не знает его лучше меня. Он не может просто кинуть меня. Не может.

Я игнорирую сообщение и иду дальше.

Приходит следующее:

Дилан: пять секунд, чтобы передумать.

Дилан: пять.

Дилан: четыре.

Дилан: три.

Дилан: два.

Дилан: один.

По коже пробежал холодок и замираю лишь на мгновение, затем делаю шаг вперёд. Тихонько скрипнув, калитка в заборе открывается и я, наконец, выхожу на улицу.

Ной уже стоит на обочине. Он опирается на капот, руки в карманах, смотрит на меня с лёгкой ухмылкой.

– Ну что, беглянка? – говорит он тихо. – Садись, пока никто не заметил.

Я бегу к машине, каблуки звонко ударяют по асфальту, а куртка развевается на ветру. Сев на пассажирское место и захлопнув дверь, я ощущаю, как моё дыхание снова становится прерывистым.

– Поехали, – шепчу я. – Быстрее.

Ной заводит мотор и машина плавно трогается с места. Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Сердце всё ещё бешено стучит. Телефон в руке молчит, но я понимаю, что это ненадолго.

Дилан не из тех, кто просто отпускает.

Ной что-то говорит. Его губы шевелятся, но я не слышу слов. Шум крови в ушах заглушает всё. Он уверено кладёт руку мне на колено. Я резко отталкиваю её, будто обожглась.

– Не касайся меня, – с пренебрежением говорю я.

На его лице кривая усмешка смешанная, с удивлением.

– Ты моя девушка, не забыла? А это входит в то, что я могу касаться тебя, Терра.

– Нет. Не трогай, а то врежу.

– Ты? – он поднимает бровь, явно забавляясь.

– Я, не сомневайся. Дилану уже прилетало.

– Хахах, ему надо было сразу врезать. Отдаю тебе должное, молодец.

– О чём ты?

– Ни о чём.

Мы приезжаем к большому современному особняку на окраине Санкт-Галлена. Стекло и бетон, подсвеченные неоновыми полосами, огромные панорамные окна от пола до потолка, из которых льётся разноцветный свет стробоскопов. Вокруг припаркованные машины: Порше, Ламборджини, Мерседес – все блестят, как будто только что из салона. Музыка басит так, что вибрирует асфальт под ногами. Дым от кальянов и сигарет висит в воздухе сладковатым облаком. Это не просто вечеринка – это типичное сборище элиты академии: алкоголь рекой, всякие вещества. И у всех такое невозмутимое лицо, как-будто это всё в порядке вещей.