Гойя «второй сын империи»

– Время – единственное, чего у нас всегда не хватает.

Тир кивнул.

– Ведите дальше. Мне нужно увидеть складские комплексы.

Складские комплексы, сектор 89-Дельта…

Склады Воровских верфей занимали объем, сравнимый с небольшим астероидом.

Тир стоял на краю бесконечного пространства, заполненного штабелями материалов. Сталь, титан, редкоземельные элементы, композиты, полимеры, готовые блоки, детали двигателей, орудийные стволы – всё это громоздилось до самого потолка, теряясь в темноте.

– Здесь запас на два года, – сказала главный инженер. – Если мобилизовать все ресурсы Империи – можно пополнить за полгода. Если нет – будем работать на том, что есть.

– Барк-сталь есть?

– Есть. Ограниченно. Поставки нерегулярные.

– Понятно.

Тир прошелся вдоль штабелей, касаясь рукой холодного металла. Он чувствовал его структуру, его прочность, его потенциал. В каждой детали здесь была заложена возможность – стать кораблем, спасти жизни, убить врагов.

– Сколько людей здесь работает? – спросил он.

– Около десяти тысяч. Грузчики, логисты, контролеры.

– Им тяжело?

– Как везде. – Женщина пожала плечами. – Работа есть работа. Кто-то жалуется, кто-то терпит, кто-то радуется, что есть кусок хлеба.

Тир кивнул. Он думал о том, что каждый из этих десяти тысяч – человек. Со своей жизнью, со своей судьбой, со своими мечтами. И все они – часть огромного механизма, который называется Воровские верфи.

– Пойдемте, – сказал он. – Мне нужно в административный центр. Оформлять документы.

Административный центр, кабинет директора верфи

Директор Воровских верфей был маленьким, сухим человеком с лысой головой и пронзительными глазами. Он сидел за огромным столом, заваленным бумагами и планшетами, и смотрел на Тира без всякого выражения.

– Инженер Гойя, – сказал он. – Садитесь.

Тир сел.

– Вы знаете, зачем я здесь.

– Знаю. – Директор откинулся в кресле. – Проект «Возмездие». Самый амбициозный проект за последние сто лет. И вы – главный конструктор.

– Да.

– Молоды вы для такого.

– Талант не зависит от возраста.

Директор усмехнулся.

– Дерзкий. Это хорошо. Дерзость нужна, чтобы браться за невозможное. – Он помолчал. – У вас будут все ресурсы, какие запросите. Люди, материалы, стапели. Но есть условие.

– Какое?

– Срок – год. Никаких задержек. Если опоздаете – Совет будет недоволен. А когда Совет недоволен, страдают все.

– Я уложусь.

– Уверены?

– Абсолютно.

Директор смотрел на него долго. Потом кивнул.

– Хорошо. Документы готовы. С завтрашнего дня вы – главный конструктор проекта «Возмездие». Ваш кабинет – в башне управления, пятьдесят седьмой уровень. Жилье – там же, в резиденции для высшего персонала. Питание – в офицерской столовой. Допуск – максимальный, уровень «Альфа-один».

– Благодарю.

– Не благодарите. – Директор встал, протягивая руку. – Просто сделайте свою работу. Лучше, чем кто-либо мог бы.

Тир пожал руку.

– Сделаю.

Он вышел из кабинета и остановился в коридоре. За огромным окном открывался вид на внутреннюю сферу – пульсирующее ядро реактора, бесконечные переходы, огни тысяч помещений.

Где-то там, в этом огромном мире, завтра начнется его новая жизнь. Год, который изменит всё.

Вечер того же дня

Резиденция для высшего персонала, уровень 57…

Тир стоял у окна и смотрел на звезды. Квартира была роскошной по меркам верфи – две комнаты, отдельная ванная, кухонный уголок, мягкая мебель. Но Тир не замечал удобств. Он смотрел наружу, туда, где за толстым бронестеклом начинался космос.

Где-то там, за миллиарды километров, воевал Гой. Где-то здесь, на этой верфи, метался Нанан.

А он, Тир, должен был построить корабль.

Корабль, который принесет смерть.

Корабль, который изменит ход войны.

Корабль, который, может быть, спасет миллионы жизней – или уничтожит всё. Корабль который он даже еще не мог представить.

Он думал о братьях. О Гое, который верит в победу любой ценой. О Нанане, который не верит ни во что, кроме удачи. О себе, который верит в то, что технологии могут всё – даже искупить вину.

– Завтра, – сказал он тихо. – Завтра начнем.

Он отошел от окна, сел за стол, развернул чертежи. Работа ждала.

ГЛАВА 11. ТУПИК

Воровские верфи, башня управления

Пятьдесят седьмой уровень, кабинет главного конструктора

Тридцать первый день проекта «Возмездие»

Чертежи покрывали все стены. Тир сидел за столом, заваленным планшетами, распечатками, расчетами, и смотрел в одну точку. Тридцать дней. Тридцать бессонных ночей. Тридцать попыток найти решение, которое всё не приходило.

На голографическом экране перед ним висела модель корабля. Красивая. Обтекаемая. Совершенно бесполезная.

– Гравитационные компенсаторы не выдерживают расчетной массы, – бормотал Тир, водя пальцем по воздуху, перелистывая невидимые страницы расчетов. – Если увеличить мощность – реактор не тянет. Если уменьшить массу – проблемы. Если изменить форму…

Он замолчал. Форму он менял уже двадцать три раза. Результат был один – корабль либо разваливался при первых испытаниях модели, либо не влезал в стапель, либо требовал таких объемов энергии, каких не могла дать вся верфь. Проблема была проклятой.

Корабль должен был тащить планету массой больше собственной в сотни тысяч раз. Это означало колоссальные нагрузки на корпус, на двигатели, на гравитационные компенсаторы. Но главное – он должен был проходить сверхсветовые расстояния без эмириума. Без газа Коалиции. Без того самого ресурса, из-за которого война длилась восемьсот лет.

– Если бы мы могли синтезировать эмириум, – вздохнул Тир, – проблема была бы решена за неделю. Но мы не можем. Значит, нужен другой принцип.

Он встал, подошел к стене, где висела схема альтернативного двигателя. Ионно-импульсный. До смешного медленный. До Коалиции лететь пятьдесят лет.

– Не подходит.

Он перешел к другой стене. Гравитационный таран – использовать притяжение звезд для разгона. Теоретически возможно, но траектория будет такой кривой, что враг успеет состариться.

– Не подходит.

Третья стена. Квантовая телепортация. Технология существовала только в теории. Даже Тир, при всем своем гении, не знал, с какой стороны подступиться.

– Не подходит. Не подходит. Не подходит.

Он опустился в кресло и закрыл глаза. В голове гудело. Тридцать дней без нормального сна, без нормальной еды, без нормального отдыха. Только цифры, формулы, чертежи, модели. И каждый раз – тупик.

Он вспомнил, как в детстве строил мост между деревьями. Тогда тоже было трудно – веревки скользили, узлы развязывались, доски ломались. Но тогда была радость. Было ощущение, что каждая неудача – просто шаг к успеху.

Сейчас радости не было. Была только тяжесть. Тяжесть ответственности. Тяжесть ожиданий. Тяжесть знания, что от его успеха зависят миллионы жизней.

– Гой бы справился, – сказал он вслух. – Гой бы просто приказал, и всё бы сделалось. Нанан бы придумал какой-нибудь безумный план и провернул бы его с улыбкой. А я…

Он замолчал. Мысли путались. Техническая невозможность. Логические ошибки. Каждое решение разбивалось о реальность, как волна о скалу.

Нужна была принципиально новая идея. То, чего никто еще не придумал. То, что перевернет всё. Но идея не приходила.

Два дня спустя

Тридцать третий день проекта…

– Инженер Гойя Тир, – голос в динамике был осторожным, – к вам делегация из отдела материаловедения. Говорят, срочно.

– Пусть войдут.

Дверь открылась, и в кабинет ввалились трое ученых в белых халатах. Выглядели они так, будто тоже не спали несколько дней.

– Мы нашли! – выпалил первый, лысый, с глазами, горящими фанатичным огнем. – Сплав! Новый сплав! Прочность в три раза выше, чем у барк-стали!

– Вес? – спросил Тир устало.

– В два раза больше.

– Не подходит. Корабль и так тяжелый.

– Но прочность!

– Прочность без веса ничего не стоит. Если мы увеличим массу корпуса, двигатели не вытянут.

Ученые сникли.

– А если… – начал второй.

– Если уменьшить толщину брони? – перебил Тир. – Я думал. Тогда корабль не выдержит нагрузок при маневрировании.

– А если…

– Не надо «если». Я перебрал все варианты. Нужно что-то другое.

Ученые переглянулись и вышли. Тир остался один. Он подошел к окну, посмотрел на пульсирующее ядро реактора внизу. Там, в этом сердце верфи, кипела жизнь. Там работали люди, строили корабли, верили в победу.

А он, главный конструктор, не мог решить даже базовую проблему.

– Что бы ты сделал, Тир? – спросил он себя голосом отца, жестким, презрительным. – Сдался бы? Признал бы, что не справляешься?

– Нет, – ответил он себе голосом Гоя. – Ты не сдаешься. Ты ищешь решение.

– Ищешь уже месяц, – голос Нанана, насмешливый. – Может, пора признать, что его нет?

– Оно есть. – Тир сжал кулаки. – Должно быть.

Неделю спустя

Сороковой день проекта…

Тир не выходил из кабинета уже пять дней. Еда остывала у двери. Связь с братьями прервалась – он просто не брал трубку. Чертежи заполнили не только стены, но и пол, и потолок. На голографических экранах крутились десятки моделей, каждая со своими параметрами, каждая с ошибкой.

Он похудел. Под глазами залегли тени. Руки дрожали от недосыпа и бесконечного кофе.

– Скорость, – бормотал он, водя пальцем по расчетам. – Если увеличить скорость, уменьшится время в пути. Меньше времени – меньше нужна защита от радиации. Меньше защиты – меньше вес. Меньше вес – больше скорость.

Он остановился. Улыбнулся впервые за много дней.

– Замкнутый круг, но в хорошую сторону. Надо считать.

Он считал три часа. Потом еще два. Потом понял, что ошибся в исходных данных, и начал заново. К утру у него был результат.

– Не работает, – сказал он тихо. – Если увеличить скорость до нужной, корабль развалится от перегрузок при разгоне. Если уменьшить перегрузки – скорость падает. Если усилить корпус – растет вес.

Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли обломки. Разрушенные корабли, мертвые люди, пустота.

– Я не могу, – прошептал он. – Впервые в жизни – не могу.

Три дня спустя

Сорок третий день проекта…

Тир сидел на полу, среди вороха чертежей, и смотрел в стену.

Он перестал считать дни. Перестал есть. Перестал отвечать на вызовы. Только сидел и смотрел.

Мысли ворочались тяжело, как камни.

– Гравитация, – сказал он вдруг. – Что если использовать гравитацию не для компенсации, а для движения?

Он вскочил, подбежал к столу, начал чертить. Час. Два. Пять.

– Не работает. Гравитационный двигатель требует колоссальных энергий. Реактор не тянет.

Он отбросил планшет. Тот ударился о стену и разбился.

– Квантовая запутанность, – снова забормотал он. – Перемещение материи через подпространство. Теоретически возможно, но…

Он замолчал. Теоретически возможно значило «в лаборатории, на атомах, один раз из ста». Перенести на корабль размером с город – фантастика.

– Фантастика, – повторил он горько. – Вся моя жизнь – фантастика. А теперь нужна реальность.

Он опустился на пол, прислонился спиной к стене. Чертежи смотрели на него со всех сторон – немые, насмешливые, недостижимые.

– Гой бы сказал: «Встань и иди», – прошептал Тир. – Нанан бы сказал: «Расслабься, всё будет хорошо». Отец бы сказал: «Слабак».

А мать? Мать бы промолчала. Она всегда молчала, когда было трудно. Тир закрыл глаза. Перед ним возникло лицо Гоя – усталое, но твердое. Лицо Нанана – улыбающееся, но грустное. Лицо отца – презрительное. Лицо матери – непроницаемое.

– Я не подведу, – сказал он вслух. – Я не имею права.

Он попытался встать и не смог. Ноги подкосились, пришлось опереться о стену.

Когда он ел в последний раз? Два дня назад? Три?

– Надо поесть, – сказал он себе. – Надо поспать. Надо выйти.

Но вместо этого он снова уставился на чертежи. Решение было где-то здесь. Он чувствовал. Оно пряталось в формулах, в расчетах, в цифрах. Надо только найти.

Еще через пять дней

Сорок восьмой день проекта…

Тир стоял у окна и смотрел на звезды. За спиной громоздились горы бесполезных расчетов. Голографические экраны погасли – энергия в кабинете кончилась, а он не заметил. Планшеты разрядились. Даже аварийное освещение работало вполсилы.

Он не нашел решения. Сорок восемь дней ада, и ноль результата.

Каждая идея разбивалась о техническую невозможность. Каждый вариант упирался в физические законы, которые нельзя обмануть. Каждый чертеж оказывался красивой сказкой, не имеющей отношения к реальности.

– Я не гений, – сказал Тир тихо. – Я просто мальчик, который хорошо учился. А сейчас нужно чудо. А чудес не бывает.

Он посмотрел на свои руки. Грязные, в чернилах, в мелких порезах от бумаги. Руки инженера. Руки, которые не смогли. Где-то далеко, за миллионы километров, Гой вел в бой свои корабли. Где-то здесь, на этой верфи, Нанан флиртовал с очередной девушкой и делал вид, что всё хорошо.

А он, Тир, заперся в кабинете и пытался сделать невозможное.

– Надо выйти, – сказал он вдруг. – Надо подышать воздухом. Увидеть людей. Может быть, тогда…

Он не договорил. Идея была глупой. Какая разница, где сидеть – здесь или там? Решение не придет от смены обстановки. Но ноги уже несли его к двери. Рука легла на ручку.

– Я вернусь через час, – сказал он пустой комнате. – И продолжу.

Он открыл дверь, шагнул за порог… И дверь закрылась за его спиной. Тяжело, с металлическим лязгом.

Тир остался стоять в коридоре, глядя на серую металлическую поверхность, за которой остались сорок восемь дней его жизни.

И вдруг, впервые за долгое время, он почувствовал… облегчение.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Хорошо.

И пошел к лифту.

ГЛАВА 12. ВЕЧЕРНИЙ КВАРТАЛ

Воровские верфи, нижний уровень

Вечерний квартал – сорок восьмой день проекта

Лифт шел вниз долго – минуты три, не меньше. Тир прислонился к холодной металлической стене и чувствовал, как вибрация пробегает по спине. Сорок восемь дней он не опускался ниже пятидесятого уровня. Сорок восемь дней он не видел никого, кроме ученых, инженеров и адъютантов.

Двери открылись, и его накрыло. Шум. Гул, грохот, музыка, крики, смех, ругань – все смешалось в единый вал, который ударил в уши, заставив поморщиться. Запахи – жареное мясо, дешевый алкоголь, пот, дым, сладкие духи – лезли в нос, смешиваясь в причудливый букет, от которого закружилась голова. Свет – разноцветный, мигающий, бьющий со всех сторон – резанул по глазам, привыкшим к мягкому белому освещению кабинета.

Тир сделал шаг вперед и оказался в другом мире. Вечерний квартал. Так называли эту часть нижнего уровня. Километры коридоров, переходов, тупиков, забитых барами, кабаками, закусочными, игровыми залами, дешевыми гостиницами и всем, что только мог пожелать уставший рабочий после смены.

Здесь жила настоящая верфь. Не та, стерильная и официальная, что на верхних уровнях, с кабинетами и лабораториями. А эта – грязная, шумная, пьяная, живая.

Тир пошел по главной улице, если это можно было назвать улицей – широкому коридору, уставленному палатками и лотками. Торговцы зазывали покупателей, обещая небывалые скидки. Женщины в ярких платьях стояли у дверей заведений с табличками «Ночной клуб» и зазывно улыбались проходящим. Музыка лилась из каждого открытого входа, перебивая друг друга, создавая какофонию, от которой у нормального человека должна была разболеться голова.

У Тира голова уже болела. Но это была хорошая боль. Живая.

– Эй, парень! – крикнул ему торговец с лотка, заваленного жареным мясом на палочках. – Выглядишь как с того света! Держи шашлык, задаром! Тебе мясо нужно!

Тир посмотрел на мясо. Оно и правда пахло вкусно. Желудок отозвался спазмом – он не помнил, когда ел в последний раз.

– Спасибо, – сказал он, беря палочку. – Сколько?

– Сказал же – задаром. – Торговец махнул рукой. – Ты, видать, из этих, из верхних. Инженер, да? У вас там, небось, одни таблетки вместо еды. Ешь давай.

Тир откусил. Мясо было горячим, острым, жирным – и невероятно вкусным. Он чуть не застонал от удовольствия.

– Спасибо, – повторил он с набитым ртом.

– Бывай, – усмехнулся торговец и переключился на следующего клиента.

Тир пошел дальше, жуя на ходу. Вкус мяса словно разбудил организм – мысли начали проясняться, силы возвращаться. Он оглядывался по сторонам, впитывая атмосферу, которую так долго игнорировал.

Вот группа рабочих в промасленных комбинезонах горланит песню у входа в бар. Вот двое спорят до хрипоты, размахивая руками, о том, чей корабль лучше – имперский или коалиционный. Вот компания молодых парней и девушек хохочет над голограммой какого-то комика. Вот старик с пустыми глазами сидит прямо на полу, прислонившись к стене, и пьет из бутылки, ни на что не обращая внимания. Жизнь. Простая, грубая, настоящая.

Тир нашел свободный столик в углу, у небольшого бара с вывеской «У Анны». Сел, заказал местного пива – просто чтобы было чем занять руки. Пиво принесли быстро, в большой кружке, с густой пеной. Тир отпил – кисловатое, но бодрит. Вокруг гудели разговоры.

– …а я тебе говорю, они придумали новую пушку! Лазер, который режет корабли пополам с одного выстрела!

– Да брось, откуда ты знаешь?

– У меня свояк в лаборатории работает, он видел чертежи!

– Врёт твой свояк. Лазеры уже сто лет как есть, а чтобы корабль пополам – такого не бывает.

– Бывает! Я тебе точно говорю…

Тир улыбнулся в кружку. Лазер, режущий корабли. Мило. Технически невозможно, но мило.

– …а слышал про новый двигатель? Говорят, до Коалиции за день долетать можно!

– За день? Врёшь!

– Честное слово! Там какой-то гений изобрел, говорят, молодой совсем…

– Гении не выживают на этой войне, парень. Гении быстро в могилу уходят.

Тир улыбнулся шире. Гений, изобретающий сверхбыстрые двигатели. Если бы он сам знал такого гения.

– …а самое страшное оружие, – раздался пьяный голос от соседнего столика, – это то, которое с планетами работает. Слышали? Говорят, наши придумали, как целые миры взрывать!

За соседним столиком сидели трое – двое рабочих и одна женщина в форме младшего техника. Все изрядно выпившие.

– Целые миры? – переспросил один. – Это как?

– А так. Берут планету, сжимают в шарик и стреляют. Один выстрел – и нет вражеской системы.

– Чушь, – махнул рукой второй. – Нельзя планету сжать, она же развалится.

– А вот и можно! Ученые придумали!

– Какие ученые? Те, что наверху сидят и в потолок плюют? Они вообще ничего не придумывают, только бумажки пишут.

– Не скажи, – вступила женщина. – Я слышала, там один реально гениальный есть. Гойя, кажется. Молодой, но мозги – будь здоров.

Тир поперхнулся пивом.

– Гойя? – переспросил рабочий. – Это который из тех Гойев? Полковничий сын?

– Ага. Говорят, его отец из дома выгнал, а он теперь здесь, на верфях, корабли строит.

– И что построил?

– Да пока ничего. Но слухи ходят, что Совет ему самый важный проект доверил. Тот самый, с планетами.

– Везет же некоторым, – вздохнул рабочий. – Сидят в тепле, чертят, а мы тут горбатимся.

Тир отвернулся, чтобы не выдать себя. Слухи расползались быстрее, чем он думал. Значит, уже и на нижних уровнях знают про проект «Возмездие». Значит, скоро будут знать все.

– Эй, ты!

Тир поднял голову. Один из рабочих – крупный, с красным лицом и мутными глазами – смотрел прямо на него.

– Ты чего улыбаешься?

– Я? – Тир оглянулся, проверяя, не к кому-то другому обращаются. – Я не улыбался.

– Улыбался! Я видел! – Рабочий встал, покачиваясь. – Ты что, не веришь, что наши ученые могут оружие придумать? Патриот, называется!

– Я верю, – осторожно сказал Тир. – Я просто… задумался.

– Задумался он! – Рабочий шагнул к его столику. – Сидит тут, интеллигент хренов, в чистой одежде, и улыбается! Думаешь, ты лучше нас? Думаешь, раз наверху сидишь, то можешь смеяться над простыми рабочими?

– Я не смеюсь, – Тир поднялся, понимая, что разговор принимает опасный оборот. – Извините, если я вас чем-то обидел. Я просто хотел выпить пива и отдохнуть.

– Отдохнуть он хочет! – Рабочий схватил его за грудки. – А мы, значит, вкалывай за тебя? А ну, извиняйся по-настоящему!

Второй рабочий тоже поднялся, встал рядом с товарищем. Женщина осталась сидеть, с интересом наблюдая за происходящим.

Тир посмотрел на руку, сжимающую его одежду. Потом в глаза рабочему.

– Отпустите, – сказал он спокойно. – Пожалуйста.

– А то что? – Рабочий усмехнулся. – Позовешь своих ученых друзей?

– Я никого не буду звать. Просто отпустите, и мы разойдемся.

– А если не отпущу?

Тир вздохнул. Ситуация была дурацкой. Он, главный конструктор важнейшего проекта Империи, стоит в дешевом баре и пытается объяснить пьяному рабочему, что тот неправ. Абсурд.

– Эй, Борг, оставь парня, – раздался голос от стойки. Бармен, здоровенный мужчина с татуировками на руках, смотрел на них настороженно. – Он ничего тебе не сделал.

– Заткнись, – бросил рабочий, не оборачиваясь. – Не твое дело.

– Полицию позову.

– Зови. Я ничего не нарушаю. Просто разговариваю с приятелем.

Он дернул Тира на себя. Тир покачнулся, но устоял.

– Последний раз прошу, – сказал он тихо. – Отпустите.

– Ах ты…

Рабочий замахнулся, но Тир успел уклониться. Кулак просвистел в сантиметре от его уха. Второй рабочий, видя, что товарищ промахнулся, шагнул вперед и толкнул Тира в грудь. Тот отлетел к стене, ударился спиной, потемнело в глазах.

– Эй! – крикнул кто-то. – Прекратите!

– Полиция! – заорал бармен.

Тир попытался встать, но ноги не слушались – сказались сорок восемь дней без нормального питания и сна. Рабочие уже надвигались на него, и в их глазах было что-то нехорошее.

– Сейчас мы тебя научим уважать рабочих людей, – прорычал Борг.

И в этот момент что-то произошло. Рыжая молния метнулась откуда-то сбоку, врезалась в Борга, сбив его с ног. Второй рабочий охнул и схватился за голову – в него прилетела пустая кружка.

– Бежим! – раздался звонкий девичий голос.

Чья-то рука – маленькая, но сильная – схватила Тира за запястье и потащила прочь. Он побежал, сам не зная за кем, куда, зачем. Ноги наконец включились, адреналин ударил в кровь, разгоняя усталость.

Сзади слышались крики, топот, свистки полиции.

– Сюда! – девушка нырнула в какой-то проход между палатками. Тир за ней.

Узкий коридор, поворот, еще поворот, лестница вверх, потом вниз, снова коридор. Мелькали огни, лица, двери. Тир перестал ориентироваться, просто бежал за рыжим пятном впереди.

Наконец они выскочили в какой-то тупик, заставленный ящиками. Девушка остановилась, прижала палец к губам и прислушалась.

Сзади, вдали, стихали крики. Полиция, кажется, потеряла их.

– Чисто, – выдохнула девушка и повернулась к Тиру.

Она была молодой – лет восемнадцать-девятнадцать. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, веснушки на носу, зеленые глаза, в которых плясали смешинки. Одежда – простая, рабочая, комбинезон, перепачканный чем-то техническим. На поясе – инструментальный пояс.

– Ты как? – спросила она. – Жив?

– Жив, – выдохнул Тир, пытаясь отдышаться. – Спасибо. Ты… зачем?

– А ты бы хотел, чтобы тебя отмутузили? – Она усмехнулась. – Я мимо проходила, увидела, как эти два придурка к тебе лезут. Не могла пройти мимо.

– Ты рисковала.

– Пустяки. – Она махнула рукой. – Я тут всех знаю. Борг – он вообще-то нормальный, просто когда напьется – дурак дураком. Завтра протрезвеет и даже не вспомнит.

Тир смотрел на нее и не мог поверить. Эта хрупкая девушка только что раскидала двух здоровенных мужиков и вытащила его из драки. И стояла сейчас, улыбаясь, как будто ничего особенного не случилось.

– Меня Тир, – сказал он, протягивая руку.

Она пожала. Рука у нее была твердая, с мозолями.

– А я Дакота. – Она прищурилась. – Тир? Случайно не тот Тир, про которого все говорят? Гой?

Тир замер.

– Откуда ты знаешь?

– Да тут все про тебя знают. – Дакота усмехнулась. – Главный конструктор проекта «Возмездие». Гений-инженер. Сын полковника, которого выгнали из дома. – Она пожала плечами. – Слухи ходят быстро.

Тир молчал, не зная, что ответить.