Гойя «второй сын империи»

Марк смотрел на друга и думал о том, что Тир – самый сильный человек из всех, кого он знает. Не потому, что может поднять штангу или победить в драке. А потому, что умеет прощать. Умеет не озлобляться. Умеет делать свое дело, даже когда весь мир против.

– Тир, – сказал Марк. – Ты гений. Настоящий.

– Знаю. – Тир улыбнулся, не оборачиваясь. – Иди спать, Марк. Завтра тяжелый день.

Марк вздохнул и ушел. А Тир остался сидеть над чертежами, в полутемной лаборатории, под тихое гудение приборов. Он думал о Гое. О Нанане. О том дне, когда они снова встретятся – все трое, как в детстве. Он верил, что этот день настанет.

Неделю спустя

Военный космопорт Харрана…

Гой стоял у трапа и смотрел на толпу провожающих.

Мать – сдержанная, с идеальной укладкой, с правильными словами. Отец – сухой, подтянутый, с напутствием: «Не опозорь семью». Нанан – обнимающий, взволнованный, шепчущий: «Береги себя, брат». И Элина. Она стояла чуть поодаль, в сером плаще, с глазами, полными слез, которые она старательно прятала за улыбкой. Гой незаметно подошел к ней.

– Я вернусь, – сказал он.

– Я знаю.

– Я стану генералом.

– Знаю.

– И ты станешь моей женой.

Она улыбнулась – сквозь слезы, сквозь ветер, сквозь гул двигателей.

– Знаю, – сказала она. – Я буду ждать.

Он поцеловал ее. Впервые. Легко, почти невесомо. Потом развернулся и пошел к трапу.

– Гой! – крикнула она вдогонку.

Он обернулся.

– Я люблю тебя!

Он кивнул. Один раз. Коротко. И поднялся на борт.

Корабль взлетел, унося его к звездам, к войне, к судьбе. А она осталась стоять на бетонном полу, под холодным ветром, и сжимать в руке цветок, который он подарил ей вчера. Ждать.

Она не знала тогда, что ждать придется долго. И что дождется – но совсем не того, о чем мечтала.

В ту же ночь

Техническая академия…

Тир сидел на крыше общежития и смотрел на звезды.

Он знал, что где-то там, среди этих звезд, сейчас летит его брат. Что Гой отправляется на войну. Что, может быть, они больше никогда не увидятся.

Он достал из кармана маленький кристалл – передатчик. Нажал кнопку.

– Гой, – сказал он в пустоту. – Если ты это услышишь знай, я горжусь тобой. И я построю для тебя самый лучший корабль. Когда-нибудь. Обещаю. Он выключил передатчик и посмотрел на небо. Звезды молчали. Но Тир знал, что брат слышит. Потому что братья всегда слышат друг друга. Даже через космос. Даже через войну. Даже через всю эту бесконечную, тяжелую жизнь.

ГЛАВА 9. ВОРОВСКИЕ ВЕРФИ

Станция «Кузница» – Военный совет Империи

Два дня спустя после заседания Совета

Зал был заполнен людьми в мундирах. Тир стоял у дальней стены, среди адъютантов и младших офицеров, и чувствовал себя чужим. Вокруг говорили о флангах, о снабжении, о потерях – на языке, который он понимал, но который никогда не был его родным. Его родным был язык чертежей, формул, расчетов.

– Инженер Гой. – Голос адъютанта выдернул его из размышлений. – Вас ждут.

Тир кивнул и пошел через зал. Мундиры расступались перед ним – не из уважения, а из любопытства. Гражданский на военном совете? Странно. Молодой? Еще страннее. Но имя Гой заставляло людей молчать и пропускать.

За длинным столом в центре зала сидели те, кто действительно решал судьбы Империи. Главный Координатор Совета, военный министр, начальник разведки, командующий флотом. И в дальнем конце – человек, которого Тир узнал сразу.

Адмирал Корран. Легенда. Командующий ударными силами особого назначения. Тот, под чьим началом ходили лучшие из лучших – гончие.

– Инженер Тир Гойя, – адмирал поднялся. Высокий, сухой, с лицом, изрезанным шрамами и временем. – Рад наконец видеть вас не на голограмме. Ваши проекты произвели впечатление.

– Благодарю, адмирал.

– Садитесь. – Корран указал на стул напротив. – Разговор будет долгим.

Тир сел. Адмирал не спешил начинать. Он рассматривал Тира так, как рассматривают новый образец оружия – оценивающе, прикидывая, на что тот способен.

– Вы знаете, что Совет принял решение, – сказал наконец Корран. – Проект «Возмездие» утвержден. Вы – главный конструктор.

– Я в курсе.

– Хорошо. Тогда следующий вопрос: вы знаете, кто будет командовать кораблем, когда вы его построите?

Тир нахмурился.

– Я полагал, это решит Совет.

– Совет решил. – Адмирал подался вперед. – Корабль такого класса не может достаться обычному капитану. Нужен лучший из лучших. Гончая с опытом, с интуицией, с удачей. Такой, который сможет доставить планету с самых дальних уголков мира.

– И кто же?

– Пока не решено. Кандидатов трое. Но… – Корран сделал паузу, – есть вероятность, что им станет ваш брат. Тир замер.

– Нанан?

– Да. Капитан Нанан Гойя. Лучший выпускник корпуса гончих за последние десять лет. Провел семнадцать успешных операций в тылу врага. Командует отрядом «Поглотители» – знаете таких?

– Знаю. – Тир кивнул. – Буксировщики планет.

– Именно. Он доказал, что способен на невозможное. Если кто и довезет снаряд до цели – то он.

Тир молчал, переваривая информацию. Нанан – на корабле, который он построит. Нанан – в сердце этой адской машины. Нанан – брат, которого он почти не видел десять лет.

– Вы против? – спросил адмирал.

– Нет. – Тир покачал головой. – Просто… неожиданно.

– Жизнь вообще штука неожиданная. – Корран усмехнулся. – Ладно. Это все детали. Главное – корабль. У вас есть допуск на Воровские верфи. Крупнейший завод галактики. Все ресурсы в вашем распоряжении. Срок – год.

– Я справлюсь.

– Знаю. – Адмирал встал, протягивая руку. – Удачи, инженер Гой. Империя на вас рассчитывает.

Тир пожал руку.

– Я не подведу.

Он вышел из зала и только в коридоре позволил себе выдохнуть. Нанан. Брат. Через столько лет.

Воровские верфи

Три дня спустя…

Это был самый большой завод, который Тир когда-либо видел.

Тысячи стапелей, доков, цехов, лабораторий. Миллионы рабочих. Корабли всех классов – от маленьких разведчиков до огромных дредноутов – строились здесь, ремонтировались, модернизировались.

Тир стоял на смотровой площадке и смотрел, как вдалеке собирают корпус нового линкора. Огромные секции, каждая размером с город, медленно сходились воедино под руководством гравитационных захватов.

– Впечатляет?

Тир обернулся. Нанан стоял в двух шагах от него. Десять лет. Десять долгих лет.

Он почти не изменился – та же легкая улыбка, те же живые глаза, те же вечно растрепанные волосы. Только форма другая – черная, с серебряными нашивками гончих, и на плечах – капитанские знаки различия.

– Нанан, – выдохнул Тир.

– Тир. – Нанан шагнул вперед, и через секунду они уже обнимались. Крепко, по-настоящему, как в детстве.

– Я скучал, – сказал Нанан в плечо брату.

– Я тоже, – ответил Тир. – Очень.

Они стояли так долго. Слишком долго для двух взрослых мужчин. Но никому не было дела – смотровая площадка была пуста.

– Пойдем, – сказал наконец Нанан, отстраняясь. – Тут есть место, где можно поговорить. И выпить. Ты пьешь?

– Иногда.

– Отлично. Пошли.

Кают-компания офицерского состава

Час спустя…

Они сидели в углу, за маленьким столиком, с двумя бокалами местного пива. Вокруг шумели офицеры, гремела музыка, кто-то пел – обычная вечерняя жизнь огромной верфи.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал Нанан, отпивая из бокала. – Думал, ты в своей лаборатории, чертежи чертишь.

– Черчу. – Тир улыбнулся. – Но теперь чертить придется здесь. Совет назначил меня главным конструктором нового проекта.

– Знаю. – Нанан посерьезнел. – Мне сказали. Проект «Возмездие». Тот самый.

– Тот самый.

Они помолчали. Тема была тяжелой, и оба это чувствовали.

– Ты не обязан это делать, – тихо сказал Нанан. – Если не хочешь.

– Хочу. – Тир покачал головой. – Не сам корабль – ты же понимаешь. Но я хочу, чтобы если уж это неизбежно, корабль был лучшим. Чтобы он защищал тех, кто на нем. Чтобы давал шанс.

– Шанс на что?

– На возвращение.

Нанан посмотрел на брата долгим взглядом. Потом усмехнулся – но усмешка вышла грустной.

– Ты все такой же, Тир. Все веришь в чудеса.

– А ты? – Тир поднял бокал. – Ты веришь?

– Я верю в удачу. – Нанан чокнулся с ним. – И в то, что если уж умирать, то красиво.

– Не говори так.

– Почему? Это правда. Мы на войне, брат. Мы все умрем. Вопрос только – когда и как.

Тир смотрел на брата и чувствовал, как между ними растет что-то невидимое. Не вражда – нет. Просто… пропасть. Нанан говорил о смерти легко, как о чем-то обыденном. Тир не мог так. Для него смерть была врагом, которого нужно победить – технологиями, защитой, умом.

– Расскажи о себе, – попросил Тир, меняя тему. – Как ты? Как служба?

Нанан оживился.

– О, служба отлично! Ты не представляешь, что мы делаем. Буксируем планеты через полгалактики. Это же… это приключение, Тир! Настоящее! Враг охотится, мы уходим, маневрируем, иногда стреляем. А когда притаскиваем планету на место – это такое чувство… будто гору свернул.

– Опасно?

– Конечно опасно. В этом и кайф.

Тир покачал головой.

– Ты не изменился. Все такой же авантюрист.

– А ты все такой же зануда, – усмехнулся Нанан. – Помнишь, в детстве ты всегда говорил: «Нанан, не лезь, упадешь». А я лез и не падал.

– Один раз упал. С того дерева. Руку сломал.

– Но зато как круто было! – Нанан рассмеялся. – Мы тогда мост строили, помнишь? Ты чертил, Гой командовал, я лазил. Лучшее время было.

– Было. – Тир улыбнулся воспоминанию.

– Как Гой? – спросил Нанан, и в голосе его появилась серьезность. – Ты с ним говорил?

– Вчера. По видео. Он на фронте, как всегда. Говорит, все хорошо.

– Врет, наверное. Он всегда врет, когда плохо.

– Знаю. – Тир вздохнул. – Но что мы можем сделать? Он солдат. Это его выбор.

– Его выбор, – повторил Нанан. – А наш? Мы вообще выбирали?

Тир посмотрел на брата. Впервые за вечер – серьезно, внимательно.

– Ты о чем?

– Обо всем. – Нанан откинулся на спинку дивана. – Отец выгнал тебя. Гой ушел на войну. Меня сделали гончим. Мы все делаем то, что должны, а не то, что хотим. Ты хоть счастлив?

– Счастлив, – ответил Тир не задумываясь. – Когда работаю. Когда придумываю новое. Когда понимаю, что мои корабли спасают жизни.

– А в остальное время?

– В остальное время… – Тир пожал плечами. – В остальное время я просто живу.

Нанан кивнул, но в глазах у него было что-то… тоска? Зависть? Тир не мог понять.

– А ты? – спросил он. – Ты счастлив?

– Я? – Нанан усмехнулся. – Я всегда счастлив, брат. Посмотри вокруг. Он обвел рукой зал, полный людей.

– Офицеры, друзья, женщины… – Он подмигнул. – Кстати, о женщинах. Ты видел, какие тут красавицы? Административный корпус просто кишит…

– Ты же женишься скоро, – напомнил Тир.

Нанан замер. Улыбка сползла с его лица.

– Откуда ты знаешь?

– Мать написала. Гордится. – Тир помолчал. – Элина, да? Дочь Верховного координатора.

– Да.

– Ты ее любишь?

Нанан отвел взгляд.

– Она хорошая.

– Я спросил не об этом.

– Знаю. – Нанан допил пиво одним глотком. – Слушай, Тир, давай не будем. Это сложно.

– Почему?

– Потому что… – Нанан замялся. – Потому что я не знаю, что чувствую. Она красивая, умная, добрая. С ней легко. Но я не знаю, любовь ли это. Я вообще не уверен, что умею любить.

Тир смотрел на брата и видел то, чего Нанан, кажется, не видел сам. Растерянность. Страх. Одиночество.

– Ты умеешь, – сказал он тихо. – Ты просто боишься.

– Чего?

– Что тебя разлюбят или что ты разлюбишь. Или что все это – неправда.

Нанан молчал.

– Ты всегда был таким, – продолжил Тир. – Легким, веселым, со всеми дружил, всем нравился. Но близко никого не подпускал. Даже нас с Гоем – не до конца.

– Это неправда.

– Правда. – Тир покачал головой. – Ты хороший актер, Нанан. Но я твой брат. Я вижу.

Нанан отвернулся. Долго смотрел в стену.

– Может быть, – сказал он наконец. – Может быть, ты прав. Не знаю. Я запутался.

– Это нормально.

– Нормально? – Нанан усмехнулся. – Ничего не нормально, Тир. Мы живем в аду. Война восемьсот лет. Миллиарды мертвых. И я должен делать вид, что все хорошо, что я счастлив, что я справлюсь. А я не знаю, справлюсь ли.

Тир положил руку ему на плечо.

– Справишься. Ты сильный.

– Я не сильный. Я просто умею улыбаться.

– Это и есть сила.

Нанан посмотрел на брата. В глазах у него блестело что-то – может быть, слезы, может быть, отблески света.

– Спасибо, – сказал он тихо. – За то, что ты есть.

– Всегда, брат. Всегда.

Ночь

Каюта Тира на Воровских верфях…

Тир сидел перед голографическим экраном и ждал. Связь с фронтом была сложной – сигнал шел через ретрансляторы, с задержками, с помехами. Но когда на экране появилось лицо Гоя, Тир забыл обо всем.

– Брат, – сказал Гой. Голос его звучал устало, но в глазах была теплота.

– Гой. – Тир улыбнулся. – Как ты?

– Жив. Воюю. Как обычно.

– Ты плохо выглядишь.

– Спасибо за комплимент. – Гой почти усмехнулся. – У нас тут тяжелые бои. Коалиция ожесточенно сопротивляется.

– Береги себя.

– Стараюсь.

Они помолчали. Связь немного плавала, изображение то пропадало, то появлялось.

– Я на Воровских верфях, – сказал Тир. – Буду строить новый корабль, ну ты и так это знаешь.

– Знаю. Я генерал, Тир. Мне положено знать.

Тир кивнул.

– Нанан здесь, – сказал он. – Мы сегодня говорили.

Гой нахмурился.

– Как он?

– Такой же, как всегда. – Тир улыбнулся. – Веселый, легкий, вокруг него девушки вьются. Ты бы видел. Настоящий шалопай.

– Он всегда был таким.

– Знаю. Но… – Тир замялся. – Мне кажется, это маска. Он несчастлив, Гой. Глубоко внутри. Он просто не показывает.

Гой молчал долго. Потом сказал:

– Ты прав. Он всегда прятался за улыбкой. Еще с детства.

– Что нам делать?

– Ничего. – Гой покачал головой. – Мы не можем за него прожить его жизнь. Он сам должен разобраться.

– А если не разберется?

– Разберется. – В голосе Гоя появилась сталь. – Он Гой. Мы все разбираемся. Рано или поздно.

Тир вздохнул.

– Ты прав, наверное. Просто… я волнуюсь за него.

– Я тоже. Но сейчас у нас у всех есть работа. Ты строй корабль. Я воюю. Нанан… Нанан пусть делает свое дело. А когда война кончится – тогда и поговорим.

– Когда война кончится, – повторил Тир. – Ты правда веришь, что она кончится?

Гой посмотрел на брата через разделяющие их парсеки.

– С вашей помощью – верю. Снаряды, которые ты поможешь создать, изменят всё.

– Или уничтожат всё.

– Это одно и то же, Тир. Иногда, чтобы создать новое, нужно разрушить старое.

Тир молчал. Спорить не хотелось.

– Ладно, – сказал он. – Тебе пора, наверное.

– Пора. – Гой кивнул. – Береги себя, брат. И Нанана береги.

– Обещаю.

– Я позвоню, когда будет возможность.

– Жду.

Экран погас. Тир сидел в темноте и смотрел на звезды за иллюминатором.

Где-то там, в этой бесконечной черноте, воевал его старший брат. Где-то здесь, на этой огромной верфи, метался в поисках себя его средний брат. А сам он сидел в каюте и готовился «строить» корабль, который должен был изменить всё. Он думал о словах Гоя. О Нанане. О матери и отце. О войне, которая длится восемьсот лет. И о том, что завтра начнется работа. Много работы. Очень много. Тир встал, подошел к столу, развернул чертежи. Спать не хотелось. Хотелось строить. Он улыбнулся своим мыслям и взял в руки карандаш.

– Завтра, – сказал он тихо. – Завтра начнем. А пока – еще немного поработаем.

Тир рухнул на кровать, в два часа ночи. Затра ему по настоящему познакомится с Воровскими верфями.

ГЛАВА 10. ВОРОВСКИЕ ВЕРФИ СОН

Они не врали, когда называли это планетой. Воровские верфи не были построены на планете – они были планетой. Огромный искусственный мир, выросший за пятьсот лет из маленькой ремонтной станции в нечто, не имеющее аналогов во всей обитаемой галактике.

Тир смотрел на приближающуюся конструкцию через иллюминатор своего шаттла и не мог отвести взгляд.

– Красиво, правда? – пилот, пожилой ветеран с нашивками пятидесятилетней выслуги, усмехнулся в усы. – Я когда первый раз увидел, думал, галлюцинация. Такое не может существовать.

– Может, – тихо ответил Тир. – Если очень захотеть и не жалеть ресурсов.

Воровские верфи занимали объем, сравнимый с небольшой планетой земного типа. Три концентрических сферы, вложенные друг в друга, соединенные тысячами переходов, стыковочных узлов, транспортных артерий. Внешняя сфера – доки и стапели, где строились корабли. Средняя – жилые сектора, лаборатории, административные центры. Внутренняя – сердце верфи, гигантский плазменный реактор, питающий все это чудо инженерной мысли.

Вокруг верфи, как мошки вокруг лампы, кружили тысячи кораблей. Транспортники, буксиры, патрульные катера, исследовательские суда. Они влетали в доки, вылетали из доков, ждали очереди на стыковку в бесконечной очереди, напоминающей муравьиную тропу.

– Два миллиона человек, – сказал пилот, заметив взгляд Тира. – Постоянно. А с временными – до пяти. Целый город. Нет, целая страна.

– Сколько кораблей в год?

– Сейчас – около трехсот боевых единиц. Плюс гражданские, плюс ремонт. Если мобилизовать все мощности – могут выдавать по кораблю в день. Но так никто не делает, ресурсов не хватит.

Тир кивнул, запоминая цифры. Инженерная часть его мозга уже работала, прикидывая логистику, потоки материалов, оптимальные маршруты перемещения.

Шаттл нырнул в один из бесчисленных стыковочных туннелей внешней сферы. На секунду стало темно, потом зажглись направляющие огни, и начался обратный отсчет до стыковки.

– Пристегнитесь, инженер, – сказал пилот. – Сейчас будет небольшой толчок.

Толчок был совсем небольшим. Через минуту люки открылись, и Тир ступил на металлический пол Воровских верфей.

Воздух пах металлом, озоном и чем-то еще, неуловимым – может быть, просто самой жизнью этого огромного механизма.

Внешняя сфера, стапель 47-Альфа…

Главный инженер верфи, пожилая женщина с лицом, изрезанным морщинами, и руками, покрытыми шрамами от бесчисленных производственных травм, вела Тира по бесконечным коридорам.

– Здесь у нас линейка средних крейсеров, – говорила она, указывая на огромные створки шлюзов. – Три стапеля одновременно, цикл сборки – четыре месяца. Дальше – тяжелые дредноуты, но их сейчас мало заказывают, ресурсов не хватает.

Тир слушал вполуха. Он смотрел по сторонам, впитывая информацию всеми органами чувств. Вокруг кипела жизнь. Тысячи рабочих в защитных комбинезонах сновали по переходам, управляли кранами, варили швы, проверяли системы. Грохот стоял невообразимый – стучали молотки, гудели двигатели, шипели сварочные аппараты, орали динамики, объявляя смены и предупреждая об опасности.

– Шумно, – прокомментировал Тир.

– Привыкнете, – усмехнулась главный инженер. – Через неделю перестанете замечать. А через месяц будете просыпаться, если тихо.

Они вышли на смотровую площадку, нависающую над самым большим стапелем, который Тир когда-либо видел.

– Это 47-Альфа, – сказала женщина. – Самый крупный стапель на верфи. Здесь строили «Император» – помните такой?

– Легендарный дредноут, – кивнул Тир. – Флагман флота сто лет назад.

– Он самый. Сейчас стапель пустует. Ждет ваш проект.

Тир смотрел вниз. Огромное пространство, освещенное тысячами прожекторов, уходило в темноту. Там, внизу, могли бы поместиться несколько городских кварталов. Там, внизу, через несколько месяцев начнет собираться корабль, которого еще не существовало.

– Сколько человек здесь работает? – спросил он.

– На этом стапеле? Около пятидесяти тысяч в три смены. Плюс инженеры, плюс снабженцы, плюс контроль. Для вашего проекта выделят лучших.

Тир кивнул.

– Мне нужно будет встретиться с командами. Со всеми. Объяснить, что мы строим.

– Они уже знают. – Женщина помрачнела. – Слухи разносятся быстро. Проект «Возмездие»… люди понимают, что это значит.

– И что? – Тир повернулся к ней. – Есть недовольные?

– Есть. – Она встретила его взгляд прямо. – Те, кто не хочет строить машину смерти. Но таких мало. Большинство… большинство просто делает свою работу. Как всегда.

Тир молчал. Он думал о том, что через несколько месяцев эти пятьдесят тысяч человек будут строить корабль, который принесет смерть миллиардам. И они будут делать это хорошо, потому что они профессионалы.

– Ведите дальше, – сказал он. – Мне нужно увидеть всё.

Средняя сфера, жилой сектор 12…

Жилые сектора Воровских верфей напоминали гигантский муравейник – бесконечные коридоры, переходы, лифты, эскалаторы, соединяющие тысячи одинаковых блоков. В каждом блоке – комнаты для рабочих, столовые, душевые, комнаты отдыха.

– Двухъярусные койки, – комментировала главный инженер, пока они шли по очередному коридору. – На одного человека – четыре квадратных метра личного пространства. Роскоши нет, но чисто, тепло и безопасно.

– Семейные?

– Есть отдельные сектора для семей. Но большинство – одиночки. Люди приезжают сюда работать на несколько лет, зарабатывают деньги, уезжают. Текучка огромная.

Они зашли в столовую. Огромный зал, человек на тысячу, был полон народу. Рабочие ели, пили, разговаривали, смеялись. Кто-то смотрел голограммы новостей, кто-то играл в карты, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку.

– Кормят прилично, – сказала инженер. – Бесплатно. Три раза в день. По праздникам – выпивка.

Тир смотрел на лица. Усталые, молодые, старые, надеющиеся, разочарованные, равнодушные. Люди. Просто люди, которые каждый день приходят на работу и строят корабли.

– Сколько зарабатывает обычный сварщик? – спросил он.

– Зависит от разряда. Начинающие – около тысячи кредитов в цикл. Мастера – до пяти. Если работать сверхурочно – можно и десять получить.

– Много.

– Для Империи – да. Но работа адская. Шум, вибрация, риск для здоровья. Через десять лет такой работы люди становятся инвалидами.

– И что потом?

– Потом – пенсия. Если доживут.

Тир кивнул. Он знал эту статистику. Средняя продолжительность жизни рабочего на верфях – сто двадцать лет. На двадцать девять меньше, чем в среднем по Империи. Плата за труд.

– Пойдемте, – сказал он. – Показывайте лаборатории.

Внутренняя сфера, исследовательский центр…

Здесь было тихо. После грохота внешней сферы и гула жилых секторов тишина исследовательского центра казалась почти неестественной. Мягкий свет, ковровые покрытия на полу, стены, обшитые звукопоглощающими панелями. Люди в белых халатах, говорящие шепотом.

– Здесь работают над новыми технологиями, – пояснила главный инженер. – Двигатели, вооружение, защитные поля. Лучшие умы Империи.

– Я знаю. – Тир смотрел по сторонам. – Я переписывался с некоторыми из них. По теории гравитационных полей.

– А, так вы тот самый Тир Гойя, – раздался голос сзади.

Тир обернулся. Пожилой мужчина в белом халате, с бородой и умными глазами, смотрел на него с интересом.

– Доктор Спайк, – представился он. – Заведующий отделом гравитации. Ваши работы по компенсации инерционных перегрузок произвели фурор в наших кругах.

– Благодарю. – Тир пожал протянутую руку. – Ваши исследования по стабильности гравитационных колодцев я тоже читал. Блестяще.

– Мы сможем поговорить? – доктор Спайк загорелся. – У меня есть несколько идей, которые…

– Позже, – перебила главный инженер. – У инженера Гойя плотный график. Ему нужно увидеть всё до конца смены.

– Конечно, конечно. – Спайк отступил. – Но я буду ждать. Обязательно заходите.

Они пошли дальше. Лаборатории сменяли друг друга – физика плазмы, материаловедение, кибернетика, навигационные системы. Тир смотрел, запоминал, задавал вопросы. Иногда останавливался у приборов, уточнял характеристики, делал пометки в планшете.

– Вы как губка, – заметила главный инженер. – Впитываете всё.

– Это моя работа, – ответил Тир. – Чтобы построить корабль, я должен знать, на что способны те, кто будет его создавать.

– И на что мы способны?

– На многое. – Тир остановился у окна, выходящего прямо на реакторное ядро верфи. Огромный шар плазмы пульсировал внизу, как сердце гигантского зверя. – На очень многое. Вопрос в том, хватит ли нам времени.