Нечаянные сны

Светлана удивленно произнесла:

— Можжевельник? Не думала, что он такой…

Но ее догадку неожиданно прервал резкий шепот:

— Тише!

— Мишка! — сбавив тон, обрадовалась Светлана. — Ты? Что случилось? Какого лешего мы здесь торчим?

Тот молча указал мордой в направлении редких кустов.

Светлана присмотрелась, но, кроме веток и кривого пня вдали, ничего не увидела. Вскоре она, однако, заметила движение чего-то яркого в темно-зеленой мгле. Среди неприметного мрачного ландшафта мелькало что-то оранжевое. Приглядевшись, она различила двух лисиц, сновавших вокруг пня.

— Лисья нора, — пояснил Мишка. — У этой пары прибавление — четверо малышей. Они совсем еще крохи, слепые…

Неожиданно сзади раздался хруст ветвей и приближающийся лай собак. Птичий гомон как по команде мгновенно утих. Светлана замерла. Она испуганно посмотрела на Мишку, но тот спокойно обрисовал ситуацию:

— А… Это деревенские мужики… У них ружья и канистра с соляркой, хотят поджечь нору. Мои родственники накуролесили прошлой ночью — утащили пару уток.

— Что делать-то? Помочь как-то надо! — шепотом произнесла взволнованная Светлана и закрыла рот руками. В детстве она всегда так поступала, когда было страшно.

Мишка снова указал мордой в направлении логова. Лисы насторожились и, будто поняв, что им угрожает смертельная опасность, юркнули под пень. Через мгновение, держа в зубах издающих жалобные писки малышей, они выбрались наружу и стремительно растворились в темноте.

Охотники, подошедшие спустя несколько минут, принялись суетливо кружить у норы, о чем-то спорить и совать внутрь длинные палки. Собаки, удерживаемые поводками, надрывались и хрипели, пытаясь прорваться в подземный лаз. Наконец один из деревенских плеснул под пень изрядную порцию дизеля из ржавой канистры. Затем он пропитал ветошь в струе топлива и, подпалив горящей спичкой, бросил в нору. Вспыхнуло пламя. Сразу же потянуло горелым вперемешку с резким запахом солярки, казавшимся гадким и чуждым в этом благоухающем весенними ароматами лесу.

— Мишка, а точно все обойдется? — с содроганием и надеждой в голосе вопрошала пораженная увиденной картиной Светлана. — Жесть какая-то! Может, пойти, разогнать эту гоп-компанию?

— Тоже мне герой. Сиди уж! В этот раз все будет хорошо. Скажу больше — пара в итоге вырастит двух прекрасных лисичек: мальчика и девочку. А осенью молодежь без помощи родителей начнет осваивать хитрости лесного бытия. Но столь благополучно подобные истории заканчиваются не всегда… — Мишка сделал паузу и замолчал.

Светлана, не издавая ни звука, нервно теребила складку на пижаме.

Мишка начал первым:

— Вот люди все ноют, что нет смысла в жизни, мол апатия накрыла. А чего стоит депрессия? От нее даже придумали таблетки. А как ты думаешь, у них бывают такие моменты? — спросил лис и кивнул в сторону догорающего логова. — Нет! ― ответил он сам себе. ― Животным некогда отвлекаться на подобную ерунду. Каждый день они проживают как последний и готовы в любую минуту попрощаться с жизнью. Звери, они здесь и сейчас: влюбляются, охотятся, отдыхают, спасаются от людей с ружьями и капканами, наслаждаются красотой. Осознают, что могут погибнуть, но никогда не забивают голову мыслями об этом и постоянно, даже в безвыходной ситуации, борются за свое существование. А собственных малышей они обожают настолько сильно, что согласны безропотно терпеть лишения и трудности. Не раздумывая, они готовы вступить в неравный бой с кем бы то ни было, до последней капли крови сохраняя безопасность своих крох. Мало кто из них умирает от старости, но каждый из них, кто хоть немного сумел продержаться в этом суровом мире, во всех смыслах дышит полной грудью и смотрит на жизнь, как на чудо.

— Красиво загнул! — восторженно сказала Светлана и подмигнула. — Ты где такого нахватался, драматург?

Мишка отвернулся и неожиданно выдал, глядя в сторону:

― Кстати, ты слышала, что если лисица попадает в капкан и не может из него выбраться, то она, не мешкая ни минуты, отгрызает себе лапу и таким образом спасается от охотников? Правда, без лапы в лесу долго не протянешь…

― Погоди… Да как же ― отгрызть лапу? Ты серьезно? Это же больно! Адская боль! Это кем же надо быть-то, чтобы такое с собой сотворить?

― Поэтому охотники не закрепляют капкан, ― продолжал Мишка, будто не слыша восклицаний Светланы, ― а привязывают к нему крючок, чтобы убегающий вместе со своими оковами обессиленный зверь запутался где-нибудь в кустах. Там его и настигают…

― Ну хватит! Я сейчас в обморок упаду! Аж жуть берет! У меня в голове такое не укладывается! Как так ― взять и оттяпать часть себя?

Мишка ничего не ответил. Через мгновение они уже сидели за столом из темного дерева в заведении, стены которого были покрыты зеленым сукном, в забитом до отказа зале. Со всех сторон раздавались голоса разгоряченных спиртным посетителей, играла громкая музыка и сновали туда-сюда официанты, разносившие еду и напитки. Светлана чувствовала себя в пижаме неловко, но вид Мишки, потешно усевшегося на тяжелый деревянный стул напротив нее, то, как он положил изящные черные лапы на стол и поправлял приборы и зеленую салфетку, заставлял забывать о накрывавших ее волнах стеснения.

— Где-то я это уже видела, — подметила Светлана, подозрительно оглядываясь по сторонам.

— Ты разве еще не поняла? — хитро улыбнулся Мишка. — У нас сегодня экскурсия по всевозможным норам!

— Точно, «мебель тяжелая, но уютная»… «Лисья нора»!

Вскоре Светлана обнаружила, что внимания на них никто не обращает: посетители как ни в чем не бывало продолжали шумно обсуждать свои дела, периодически хватаясь за бокалы и орудуя вилками, а зоркие официанты подносили блюда или бежали на кухню, не замечая странную парочку. Это успокоило Светлану, но и озадачило. Она поинтересовалась:

— Мы будем что-нибудь заказывать?

— Почему бы и нет? Я бы не отказался от потрошков! А ты?

— Я? — задумалась Светлана и мечтательно посмотрела вдаль. — Хочется сладкого…

И только она это произнесла, как перед Мишкой появился керамический горшочек, из которого валил пар, а напротив Светланы из ниоткуда, словно поставленная невидимой рукой, мягко приземлилась на стол тарелка с кусочком торта, политым шоколадным сиропом, украшенным орехами и ягодами смородины. От десерта исходил приятный и немного терпкий аромат.

— Вау! — обрадовалась Светлана. — Что за вкуснятина?

— Ирландский шоколадный торт на пиве «Гиннесс», — ответил лис, с неподдельным аппетитом уплетая яство из своего горшочка. — Неплохая штука, самая что ни на есть ирландская. Оставь мне немного.

— Объедение! — восхитилась Светлана, отломив и попробовав кусочек десерта. — Да ты еще и в кулинарии шаришь? Вечно что-нибудь выдумаешь необычное. Ни в жизнь не догадаешься, что в следующий раз отчебучишь! Какие там подруги? Да ну их! Я с ними словно в пустоте находилась. Не жила, а играла не свою роль в театре абсурда… А с тобой интересно! Можно поболтать на любые темы. Знаешь, в чем все мое общение с Ленкой или Инночкой заключалось? Хвастались, кто себе тряпку лучше отхватил. При этом свою нужно было преподнести так, чтобы остальные завидовали черной завистью. А от того, что купили сами, ― горевали, обливаясь слезами. А после покупок шли жалобы на мужей-придурков и нелегкую бабскую долю. Ну тут уж я всегда оказывалась самой несчастной. Потому что моего Виктора все считали лузером…

Мишка покончил с потрошками и, поглядывая на пирог, спросил:

— Но теперь-то ты так не считаешь?

— Уже нет, — искренне ответила Светлана. — Альбертовна права была. Витя — то, что надо. Самое главное — добрый. И временем не разбрасывается. Постоянно занят чем-то. Кому-то помогает… Ой, чуть про тебя не забыла, дружище. Заболталась совсем! — опомнилась она и протянула Мишке остатки десерта. Тот тщательно разжевал небольшой кусочек, проглотил и, аппетитно облизываясь, заметил:

— Прекрасный вкус и с «Гиннессом» не переборщили! — И продолжил после паузы: — Да уж. Тебе повезло, а вот некоторым не очень. Многие люди эгоисты по своей натуре. Живут для себя и не собираются жертвовать чем-либо или хотя бы идти на компромисс. Немалая часть из присутствующих каждые выходные проводит здесь вот и напивается до одури. И они не видят ничего, кроме работы, дома и паба. Жизнь для них — замкнутый круг. А во имя чего? Во имя получения удовольствия, только и всего. Скажи такому, что он бессмысленно прожигает годы и что кто-то нуждается в нем, так он тут же ответит: «Это мое дело и не нужно читать морали!» К сожалению, время летит быстро, и однажды такой прожигатель жизни вдруг замечает, что уже немолод да и силы не те. Ни друзей, ни близких, лишь далекие родственники из глубинки начинают проявлять бурную активность в надежде заполучить заветные квадратные метры в мегаполисе, когда пробьет его час. Причем не обязательно замкнутый круг состоит из перечисленных этапов. Возможны варианты, но главным отличием здесь будет отсутствие заботы о близких и зацикливание на себе.

Мишка спрыгнул со стула, приблизился к чучелу лисы, стоявшему в углу зала, обошел его и раздосадованно заметил:

— Так все хорошо начиналось, и на тебе — испортили настроение! Наверняка несчастную лисичку убили за съеденную курицу или просто, чтобы «не разносила заразу», а логово ее сожгли такие же мужики с канистрами, как те, из леса… Пойдем-ка отсюда! Нужно кое-куда заскочить.

***

— Ты меня зачем в лазарет затащил? — оглядываясь по сторонам, недоуменно поинтересовалась Светлана. Прислушавшись, она шепнула: — Ребенок, что ли, плачет? Куда нас занесло?

Они двигались по пустынному длинному коридору, в конце которого горела тусклая лампочка-ночник. Каждое их движение эхом отражалось от выкрашенных в бежевый цвет стен. Вскоре показались застекленные дюралевые рамы, и стало понятно, что плачущий малыш где-то поблизости.

— В тамбовскую областную детскую клиническую больницу, — с важным видом уточнил Мишка. — Нам сюда!

Они подошли к одной из перегородок, за которой виднелась небольшая белая кроватка. В ней, освещенной холодным светом полной луны, сидел растрепанный ребенок месяцев десяти отроду, в грязной распашонке, и отчаянно ревел, протягивая ручонки перед собой, будто надеясь, что его вот-вот обнимет отлучившаяся ненадолго мама. Но поблизости никого не было.

— Какой хорошенький! А почему он здесь один? — заволновалась Светлана.

— Это Егорка Круглов. Отказник. Его мать — Полина Круглова, шестнадцатилетняя девочка из-под Усмани. Приехала учиться в местный железнодорожный техникум и проживала в общежитии. Там она познакомилась с второкурсником Валерием Зубовым — шустрым парнем из Зеленого Гая Мичуринского района, малолетним покорителем девичьих сердец.

Мишка прервался, стараясь подобрать нужные выражения. Собравшись с духом, он, будто бы испытывая неловкость за героев, выдал:

— Обжимания, железная кровать, пара банок «Ягуара» и все такое… Одним словом, в мае она родила. Парень, узнав о беременности, сразу же перевелся в Рязань. Предкам Полина ничего не сказала — они строгие, могли не понять… Ну и как только оправилась от родов, написала отказ. Егорку забрали в дом малютки, а сама она укатила в Воронеж, подальше от нежданного сына и мрачных воспоминаний. Хотя как появление столь милого детеныша может показаться мрачным? Эх, определенно люди — странные существа!

Лис замолчал, уселся посреди коридора и задумался.

— Давай ты потом будешь погружаться в размышления о людских странностях. Я лично от такого милого карапуза не отказалась бы!

Мишка очнулся и продолжил:

— Дорогая моя, иногда, чтобы понять очевидные и простые вещи, приходится пройти долгий и нелегкий путь, полный невзгод и потерь! Никто не знает, как бы ты поступила, случись подобная ситуация в твоей юности. Но сейчас я в тебе полностью уверен. И поэтому мы здесь.

— Мишка, ты меня сюда на лекцию привел? Я все, конечно, понимаю, но иногда тебя заносит. Тут ребенок заливается, а ты толком причину объяснить не можешь!

— Ладно, не буду философствовать… Продолжу. Недавно малыш заболел. Санитарка в доме малютки открыла окна, надела офицерский бушлат с высоким теплым воротником, валенки, вышла на улицу и целых три часа трепалась на лавке со сторожем, Василием Тимофеевичем, знатным болтуном и любителем пропустить чарку. И это в марте! В итоге от переохлаждения у пятерых подопечных простуда, а у двоих крох, включая Егорку, — воспаление легких… Теперь он здесь… Плачет, потому что ему одиноко, страшно и больно — не любит уколов. А местная дежурная медсестра вторые сутки подряд работает — сменщица, баба Люся, внезапно приболела. Поэтому сейчас уставшая от трудов медработница спит в ординаторской как убитая, и до шести тут хоть потоп! Кстати, на детдомовских в больнице распространяется директива: не подходить и лишний раз и не выделять из остальных детей. Чтобы не привыкали к ласке и вниманию. Мол, кто же будет потом с ними нянчиться? Пусть приучаются к самостоятельности с раннего детства. А мне наплевать на дурацкие правила! Вот играю иногда с этим очаровательным карапузом, если плачет слишком сильно. Он сразу же успокаивается. У меня определенный талант в общении с детьми, — сам себя похвалил Мишка и тут же добавил, сказав шепотом, будто кто-то подслушивал их беседу: — Кстати, он меня видит! С малышами такое случается.

Проникнув в бокс, Мишка не мешкая, по-лисьи грациозно запрыгнул в кроватку, намеренно задев голову Егорки широким пушистым хвостом, отчего детские всклокоченные волосы уложились в довольно сносную прическу. Малыш неуклюже развернулся, увидев ночного друга, встал на четвереньки и залился веселым смехом, обнажив два небольших передних зуба. Его перепачканное лицо светилось искренней улыбкой, а в заплаканных глазах засияли лучики радости. Егорка принялся хватать Мишку за мохнатую шкуру и тянуть за хвост, издавая «бу-бу-бу», а лис, извиваясь, ворчал, делая вид, что страшно мучается и пытается вырваться из крепких объятий.

Подоспевшая Светлана наклонилась над кроваткой. Мальчик, увидев ее, обрадовался, отпустил Мишку, но, потеряв равновесие, повалился назад, ударившись о металлические прутья кроватки макушкой, и был готов снова разразиться ревом. Однако Светлана ловко подхватила его, вытащила наружу и крепко прижала к себе. Держа Егорку на руках, она неожиданно почувствовала, что откуда-то из глубины по всему ее телу вдруг прокатилась волна доселе незнакомого ей чувства нежности и любви к этому маленькому живому существу. Молодая женщина будто слилась с ним в единое целое. Ей показалось, что отступили невзгоды, неприятности и проблемы, терзавшие доселе разум. Не осталось ничего, кроме радости и успокоения оттого, что она держит в объятьях милого малыша, всем своим естеством ощущая его тепло, биение сердца и дыхание. Мальчик мгновенно успокоился и, положив маленькую головку ей на плечо, тихо почмокивал засунутым в рот большим пальцем пухлой ручонки. Мишка не без удовольствия наблюдал за происходящим, сидя в кроватке. Наконец он заговорил:

— Хотя ученые в своих научных работах лишают нас, животных, каких-либо осмысленных чувств, приписывая их исключительно человеку, и объясняют то или иное наше поведение многочисленными инстинктами, то, что сейчас с тобой произошло, — тоже инстинкт. Материнский! Поздравляю, он в тебе проснулся!

— Не знаю, инстинкт или нет, но я почувствовала что-то необычное. Кстати, классная штука, скажу я тебе! — Некоторое время она качала малыша, а затем продолжила: — Кажется, что я поняла, чего мне не хватало и почему многое бесило… Карапуза вот такого не хватало!

Малыш между тем успокоился и заснул, тихо посапывая заложенным носом. Его правая рука с обслюнявленным пальцем безвольно свисала, а левой он крепко обхватывал Светлану за шею.

— Скоро утро, клади в кроватку… Медсестра вот-вот проснется… И тебе пора…

— Да ему подгузник, наверное, нужно поменять, под задницей как будто мешок с картошкой. И помыть бы не мешало — пованивает! — забеспокоилась Светлана, не желавшая отпускать Егорку.

Неожиданный и резкий звонок будильника перенес Светлану в реальность. Соскочив с кровати и все еще не догадываясь, что проснулась, она первым делом принялась осматриваться, в надежде найти Егорку, удивляясь его стремительному исчезновению. Но поняв, что ночной спектакль закончен, она вдруг ясно осознала, что должна выведать все про этого мальчика и, если такой действительно существует, как можно быстрее оформить над ним опеку. Решение пришло в голову молниеносно. Они с Виктором — семья. Оба работают, не имеют асоциальных наклонностей и обеспечены жильем. Комиссия вряд ли будет препятствовать столь идеальной паре в усыновлении.

Времени выяснить ситуацию с Егором перед выходом из дома не оставалось, да и все заведения начинали работу с девяти, поэтому Светлана решила заняться поиском информации о малыше из офиса. А вечером намеревалась рассказать о своем плане мужу. Она была уверена, что Виктор одобрит ее неожиданный порыв.

Оказавшись на месте раньше остальных, Светлана, не теряя ни минуты, разыскала в интернете контакты тамбовской больницы. Набирая номер, она жутко волновалась, боясь оказаться в странной ситуации — все-таки события происходили во сне. Однако желание узнать, лечился ли в этом заведении и существует ли на самом деле этот ребенок, заставляло действовать. Вскоре она услышала неровные, прерываемые помехами долгие гудки. Казалось, телефон звонит целую вечность и на том конце провода нет ни единой живой души. Светлана уже не чаяла связаться с больницей, показавшейся ей во сне странной и неприятной, но через минуту в трубке раздался женский голос, тихий и сильно искаженный:

— Детская областная. Слушаю.

Светлана, не ожидавшая, что сумеет все-таки дозвониться, растерялась и, не в силах сформулировать мысль, нечленораздельно пробурчала:

— Я… э-э-э, спросить… хотела…

— Девушка, говорите громче и четче, вас плохо слышно! — прохрипели с той стороны.

Наконец она собралась и выпалила:

— Я хотела узнать, лечится ли у вас Егор Круглов, десять месяцев.

Ей ничего не ответили. Светлана подумала, что сейчас ее пошлют куда подальше или вовсе прервут звонок. Пауза, хотя и длилась секунд двадцать, показалась целой вечностью. Светлана сжимала телефон мокрыми от волнения ладонями и, поймав себя на мысли, что задыхается, расстегнула верхнюю пуговицу на батнике и открыла окно. Наконец в трубке обнадеживающе зашуршало и заскрежетало, а затем последовал короткий ответ:

— Выписан на прошлой неделе!

Раздались гудки. В это время в кабинет неожиданно вошла Инна, человек, который обычно прибывал последним, и с упреком заметила:

— Свет, что это у тебя окно-то нараспашку? Холод на улице собачий!

— Да в жар бросило, сейчас закрою. Скажи Альбертовне, что я на свежий воздух — подышать… Скоро вернусь, — возбужденно проговорила Светлана, надела пальто и выбежала на первый этаж.

Стремительно спускаясь по ступеням, она обдумывала произошедшее. С одной стороны — Егор Круглов существует, и это радовало. Выходило, что Мишка показал ей реального ребенка, нуждавшегося в заботе и любви. Но с другой — с очередностью событий было явно что-то не так. Во сне мальчик находился в больнице, и получалось, что они как бы вернулись в прошлое, а наяву малыш выздоровел, и его снова отправили в дом малютки.

Как бы там ни было, Светлана решила действовать. В интернете она без труда разыскала телефон детдома, о котором упоминал Мишка. Уже на улице она набрала номер, и неожиданно быстро ей ответил спокойный и мягкий женский голос:

— Центр поддержки семьи и помощи детям. Заведующая.

— Здравствуйте! — бодро начала Светлана. — Я хотела узнать о ребенке, вашем воспитаннике Егоре. Егоре Круглове. Есть у вас такой?

— Да, был. Только теперь он не наш воспитанник. Забрали его вчера, — радостно отрапортовала женщина.

— Как? — удивилась Светлана. — Усыновили?

— Да нет. Мамаша решила исправить ошибку. Приехала за мальчиком со своим молодым человеком — отцом, он тоже одумался. — Хозяйка детдома была на редкость словоохотлива: — Слава богу, что бабушки и дедушки обо всем узнали, поговорили с ребятами, и все благополучно разрешилось. Ребенок будет в семье. Все в нем души не чают. У молодых свадьба летом. Мы удостоверились, что условия хорошие, все бумаги оформили, так что не наш теперь клиент Егорка!

— Вот как? Спасибо вам большое! — грустно ответила Светлана.

Трогательная история со счастливым исходом, несомненно, ее порадовала, но, как говорят в таких случаях, ― осадок в виде разочарования все же остался. Светлана не могла поверить, что так сильно привяжется к этому вихрастому сорванцу. Определенно их таинственная встреча раскрыла в ее душе нечто, доселе дремлющее и потаенное. В ней, пусть и с запозданием, но все же проснулась женщина ― прекрасное, нежное существо, созданное матерью-природой для счастья, радости и вечной жизни. С трудом сдерживая слезы, она побрела в офис.

Глава 15. Весна

15. Весна

— Вить, а давай в кино смотаем? Сто лет никуда не выбирались. Я тут на Новослободской, возле «Мира Искусства», — сообщала по телефону Светлана, стоя напротив неказистого входа, больше похожего на дверь, ведущую в котельную умирающего в неравной схватке с заграничным конкурентом старого советского завода. И, не дожидаясь ответа, пояснила: — Место необычное, сходим, развеемся. Бросай свои дела. Собирайся. Только быстро! Что за фильм? Название интересное — «Сердце мира». На «Кинотавре» гран-при взял. Да и афиша оригинально оформлена… Думаю, тебе понравится. Артхаус ― кино не для всех… Наверняка в зале мы будем одни. Романтика! Ну, может, еще несколько сумасшедших пожалуют, конечно. Все, беру билеты!

Виктор не стал изображать из себя привередливого и изнеженного ценителя комфортной жизни, избегающего посещения столь сомнительных заведений, и через час оказался на месте. Увидев кинотеатр, он подумал, что это невинный розыгрыш, — уж больно странно смотрелась выцветшая и перекошенная вывеска на неровной, небрежно покрашенной в грязный темно-вишневый цвет стене старого и совершенно непримечательного двухэтажного здания. А когда они подошли к видавшей виды двери, обитой металлом, Виктор был уверен, что это подвох, и долго не решался тронуть массивную ручку. Все еще пребывая в глубоком сомнении, он поинтересовался:

— А ты ничего не перепутала, нам точно сюда?

Однако попав внутрь и устроившись в уютных креслах небольшого узкого зала, они будто бы перенеслись в иное пространство, надежно защищенное от окружающей действительности, туда, где жизнь текла по своим, далеким от городской суеты законам и где казалось, что погоня за материальными ценностями, которой увлекся весь остальной прогрессивный мир, не является мерилом успеха. Создавалось впечатление, что интерьер ― стены, мебель, экран, дорожки на полу — излучал непреодолимое стремление к утонченному и вечному, и эту энергию торжества прекрасного над обыденностью они впитали от множества воодушевленных людей, когда-либо посетивших сей храм искусства. Вскоре на Виктора напало некое подобие благодати, как это случается в старых намоленных церквях, и пребывая в этом возвышенном состоянии, он поймал себя на мысли, что давно уже вместе с супругой никуда не выбирался и сегодня случился некий ренессанс в их отношениях. Окрыленный этим осознанием, он даже обнял Светлану, и та не стала сопротивляться, что непременно бы сделала еще пару месяцев назад.

В зале находилось несколько молодых и шумных людей обоих полов, одетых небрежно, но модно, скорее всего студентов, и тучная женщина неопределенного возраста с коротким, торчащими волосами морковного цвета. Ее очки с невероятно толстыми линзами делали глаза непропорционально маленькими, колючими и чужеродными, словно принадлежали они не самой даме, а какому-то инопланетному карлику, вероломно вселившемуся в ее тело.

Как и предполагала Светлана, аншлага не случилось. К всеобщей радости, зрителей не стали мучить назойливой громогласной рекламой и нескончаемыми трейлерами голливудских блокбастеров. Почти сразу, минут через пять после указанного в билетах времени, на небольшом, слегка пожелтевшем и неказистом экране запустили показ.

Действие фильма разворачивалось вокруг одного и того же места — базы, затерянной посреди дремучего леса, в которой проживали главные герои со своими многочисленными животными. Сюжет не претендовал на динамичность и зрелищность, но до конца дотянули все, за исключением очкастой тетки. Она, бормоча себе под нос: «Какая пошлость!», тяжело шествовала по скрипящим ступеням. Ее возмутила довольно неожиданная для присутствующих зрителей эротическая сцена, стремительно развернувшаяся на берегу водоема, снятая небрежно и без прикрас, в стиле реализма, как и остальные эпизоды картины.