Нечаянные сны

— Понятно, — сухо ответила Светлана и отвернулась.

— А вот здесь вода бурлит. Образуются и выскакивают брызги. Но эти капли состоят из воды, ведь так?

— Из воды, из чего же еще. Мишка, не тяни резину!

— А вот тут начинается самое интересное. Попрошу слушать внимательно! Капля, это и есть земная жизнь. Она на мгновение вырывается наружу, забывает, откуда появилась, и считает себя особенной, не связанной с рекой. Но довольно скоро снова падает вниз и растворяется в потоке. Капля ― это вода. Река тоже. Следовательно, жизнь — лишь кратковременное изменение формы. А на самом деле мы вечны! Я, ты, он, она, мы ― Великая река! Так что жизнь в любом случае — неоконченная симфония. Мы всегда вместе, но, к сожалению, не в силах этого понять, и осознаем, что живем, лишь когда становимся мелкими брызгами, на миг зависая в воздухе, встречаясь с другими, такими же, перед неизбежным и стремительным падением вниз.

— По-твоему, мы — капли, которые повстречались случайно?

— Что-то вроде того, только не забывай, что все случайности в этом мире далеко не случайны.

Вернувшись на берег, лис улегся на колени к Светлане. Та обняла его и прижалась лицом к пушистой шубе. Вдоволь намяв мягкие и теплые бока, она поинтересовалась, глядя вдаль:

— Мишка, ты же все знаешь… Скажи, может, мы снова увидимся? Как капли, на миг. Все вместе. Но только не в иллюзиях… Сейчас в первый раз я понимаю, что это сон, который закончится. И река, и ты… Все пройдет. И от осознания этого я не желаю просыпаться. Хочется оставаться здесь…

― Пожалуй, промолчу, ― ответил Мишка и лукаво улыбнулся. ― Многого ведь нельзя открывать, вот так, сразу… А на сны ты напрасно взъелась. Сны — это вовсе не иллюзия. В них можно полноценно жить и вполне реально воспринимать все, что вокруг. Ну как сейчас это видишь и чувствуешь ты. Хотя, заметь, в данный момент наяву ты дрыхнешь, да еще с легким похрапыванием, но это по секрету и останется между нами.

― Ну прости, не так выразилась. Это хорошо, конечно, все, только я не пойму, где у меня настоящая жизнь? Здесь или там? Я окончательно запуталась, а ты за нос водишь от ночи к ночи и подкалываешь еще!

― Скажу так. Удивительное дело ― ты и там, и тут. Вообще-то, тебе крупно повезло. С другими подобное редко случается, ну, кроме тех, кто на осознанные сновидения подсел. Они в этих своих сновидениях такое вытворяют! Страшно сказать. Об этом, кстати, уйма книг написана. И по делу, и без дела… Но штука, поверь, опасная! Не советую увлекаться самостоятельно. Так что пользуйся моментом и наслаждайся двумя реальностями. Они для тебя, как пирожки с капустой на блюдечке лежат, даже усилий прилагать не нужно никаких ― руку протяни, и ты уже там, за горизонтом! ― Мишка затрясся от хохота, но быстро собрался и продолжил: ― К подобным вершинам остальные стремятся через тяжелые тренировки. Кстати, далеко не у всех получается добиться того, что ты делаешь запросто. Ну, это, конечно, все не без моей помощи…

Светлана хотела было что-то ответить, но Мишка протянул лапу к ее губам, заставив замолчать, и, оглядевшись по сторонам, с серьезным видом выдал:

― Надо же, до чего пренеприятнейшее существо! Никакого спасу. Жужжит и жужжит без устали. Есть-то ― жалкая букаха, а растормошит кого угодно! Ведь разбудит, негодяй, ей-богу сейчас разбудит! ― Мишка не на шутку разволновался. Вскочив на лапы, он растерянно забегал кругами и, неожиданно остановившись, прокричал: ― Я что сказать-то хотел… ― Но, обратив внимание на собеседницу, впал в ступор.

Светлана тем временем, почувствовав тихий, но неприятный звук комариного полета над правым ухом, дернулась и замотала головой. Она даже шлепнула себя по щеке, в надежде прибить нарушителя спокойствия, но назойливое насекомое тотчас же закружило над левым ухом. Светлана принялась судорожно отмахиваться обеими руками, ловко вскочив с земли, и совершила несколько хитрых реверансов вокруг лиса. Со стороны ее движения походили на хаотичную оборону от внезапного нападения роя диких пчел. Мишка быстро смекнул, что его при таком раскладе не услышат, и попытался взять ситуацию под контроль. Но микроскопический агрессор даже и не думал отступать и с холодной периодичностью принялся стремительно атаковать обоих. Он неистово нападал, словно свихнувшийся и потерявший страх фронтовой штурмовик, чередуя фланги и игнорируя численное превосходство и габариты противников.

― Эх, упустил момент! ― посетовал Мишка и попробовал достучаться до собеседницы, переходя на ор: ― У тебя будет!..

― Терпеть не могу этих тварей! ― не унималась Светлана, но, поняв, что Мишка намеревается сообщить о чем-то важном, громко спросила: ― Что ты сказал? Повтори! Не слышу! Что будет-то?

Но, к ее удивлению, Мишка совершенно неожиданно, не успев закончить фразу, подобно подхваченному ветром дыму, стремительно рассеялся, а вслед за ним исчезло и все, что было вокруг. Сновидение, словно убывающая в исполинской воронке жидкость, завертелось, сломалось в водовороте и, прихватив с собой яркие краски, оставило после себя кромешную тьму. Лишь крылатый кровопийца не унимался и назойливо пищал где-то над головой.

«И откуда в апреле эти мерзкие летуны?» ― первое, о чем подумала Светлана. А открыв глаза и поняв, что проснулась окончательно, посетовала:

― Мишка… Он же что-то хотел сообщить. Серьезное… А по какому поводу? Да кто ж знает?.. Не успокоюсь теперь! ― И, с негодованием бросив взгляд на комара, который как ни в чем не бывало кружил над белоснежной гладью потолка, вспылила: ― Чем бы тебя прихлопнуть, скотина?!

Глава 16. Кицунэ

16. Кицунэ

Несколько дней после вероломной комариной атаки, прервавшей долгожданный последний сон, Светлана изводила себя предположениями о том, что же столь важного она так и не успел поведать Мишка и кто, помимо рыжего плута, стоит за этим странным круговоротом событий, в котором ей в последнее время приходилось принимать самое активное участие. Доведенная до изнеможения, она долго ломала голову, мучаясь догадками, и однажды ее внезапно осенила мысль, что есть человек, который хоть как-то смог бы помочь разобраться в этой непонятной ситуации.

— Татьяна! Ну точно, она же в этих делах держит нос по ветру, — подумала вслух Светлана и огляделась по сторонам, словно испугавшись, что кто-то может услышать. И уже шепотом уточнила: — Только не на работе.

На следующий день она подловила коллегу, спокойно возвращавшуюся по узкому безлюдному коридору из секретариата. Неловко перебирая в руках первую попавшуюся папку с документами, которую зачем-то схватила, выходя из офиса, Светлана стремительно преградила проход и неуверенно начала:

— Тань, такое дело… Мне помощь нужна.

— Помощь? — удивилась Татьяна и, поправив громоздкие очки, вопросительно поглядела на Светлану.

— Хотела пообщаться на одну тему. Деликатную. Надежда только на тебя. Хорошо бы встретиться неформально. Мне необходимо разобраться кое в чем, а ты у нас человек подкованный. Может посидим где-нибудь в кафешке, чаю попьем или еще чего? Давай в субботу?

— Свет, да я, если из дома и выхожу, то… либо поработать, либо в магазин, продуктами затариться.

— Ну, Та-ань… — заискивающе протянула Светлана. — Как раз от охламонов своих отдохнешь. А за деньги не переживай — все за мой счет. Кстати, ты где обитаешь? Столько лет трудимся вместе, а я и без понятия…

Узнав, что Татьяна живет рядом, всего в трех остановках езды на автобусе, Светлана обрадовалась и тут же решила, что деликатную беседу было бы неплохо провести в готическом баре — близко и недорого, да и персонал проверенный. «То-то Борода мне недавно попался — это знак… Начнешь с такой жизнью верить во что угодно…» — подумала она.

Татьяна не стала упорствовать, придумывая поводы, чтобы отложить встречу. В назначенный час, в первый выходной, она окликнула Светлану, тщательно изучающую баннер с горячими предложениями от заведения возле входа, и уже через пару минут коллеги зашли внутрь. В баре царил полумрак и было неожиданно тихо. Казалось, что жизнь здесь остановилось. В зале не было ни души, а о байкерах — завсегдатаях этих мест — напоминал лишь клип молодых и безбородых участников группы «ZZ Top», который беззвучно прокручивался на мониторах над стойкой. Под предполагаемые ритмичные гитарные риффы знаменитые рокеры небрежно седлали своих хромированных «Харлеев» и неслись по искаженной маревом трассе вглубь знойной техасской пустыни.

— Вымерли, что ли, все? — удивилась Светлана и кивнула на столик у мрачной деревянной стены: — Давай здесь приземлимся, неплохое вроде местечко.

Татьяна чувствовала себя неловко. Она пыталась изобразить на лице благодушие, нервно поправляя очки, и то и дело запускала руку в потрепанную жизнью безразмерную сумку в поисках чего-то важного, но все время ускользающего. Светлана посмотрела на ее мучения, улыбнулась и крикнула:

— Эй, люди, живые есть? Кто-нибудь нальет вина, или нам здесь так и сидеть до второго пришествия несолоно хлебавши?

— Вино? — переполошилась Татьяна, перестав шарить в сумке: — Может, просто чаю?

— А ты что, совсем ни-ни? — удивилась Светлана.

— Да так… На Новый год или там на день рождения бокальчик, другой… А вообще нет! За меня муж отдувается — сама знаешь. В семье кто-то один должен выпивать.

— Будем считать, что сегодня и Новый год, и день рожденья, — настаивала Светлана: — Тебе расслабиться нужно. Сидишь, как струна натянутая. Сейчас баул свой порвешь. Кстати, что ты там потеряла?

— Да телефон никак не найду, забился куда-то. Хотела ребятам позвонить, узнать, как у них дела.

— Они у тебя одни, что ли сидят?

— Нет. С мамой, — отыскав трубку и положив ее на стол, смущенно ответила Татьяна.

— Ну вот и отлично! Все, расслабься. Ничего с ними не случится.

Светлана поднялась и, подойдя к стойке, гаркнула:

— У вас санитарный час, что ли? Сколько можно ждать?

Это возымело действие. Дверь приоткрылась, и в зал выглянул бородатый бармен.

— Кирюха! — обрадовалась Светлана: — Чего шлангуешь? Принеси по бокалу белого… — И, оглянувшись на коллегу, добавила: — Полусладкого. Мы здесь уже полчаса скучаем.

— Света? Привет. Сделаем, не вопрос! — радостно ответил бармен. Он подошел и, кивая на Татьяну, спросил шепотом: — Это и есть та самая?

Светлана, насторожилась:

— Ты о чем?

— Ну, помнишь, ты про подругу рассказывала? Ну, которая зажигалочка?

— А… — рассмеялась Светлана. — Нет, это другая. Кстати, у нас очень серьезный разговор. Так что нам по вину, по салатику и не мешать! Да, и включи что-нибудь лирическое.

— Хе! Я сразу подвох почуял! Эта тетка на завуча школьного похожа. От нее нафталином за километр несет! Она и мужика-то, наверное, лет двадцать назад последний раз трогала.

— Кирилл! — нахмурила брови Светлана: — Успеешь сегодня еще поглумиться над своими мотоциклистами и пьяными дурехами. А нам тишина необходима… Нужно кое-что важное обсудить.

— Молчу, молчу. Прошу прощения!

***

Отпив из бокала, Татьяна раскраснелась и смущенно заметила:

— Ой… Сразу в голову ударило, хмельное какое. Но знаешь, как-то и мандраж прошел. Хорошо здесь! — И, пригубив еще немного, поинтересовалась: — Так что за дело?

Светлана попыталась сосредоточиться. Теперь она чувствовала себя не в своей тарелке и никак не могла заговорить, понимая абсурдность темы, которую собиралась затронуть. Наконец, собравшись с мыслями, начала издалека:

— Помнишь, я рассказывала, что видела сон про Мишку?

— Ты до сих пор под впечатлением?

— Еще под каким… — Светлана одним глотком допила вино и жестом показала Кириллу, чтобы освежил бокал. А затем пояснила: — И знаешь, он мне теперь снится… Не то чтобы постоянно… Но периодически!

— Любопытно.

— И не просто снится — мы подолгу беседуем. Причем по делу, на злобу дня. Он может просто и доходчиво изъясняться, а бывает, что-нибудь загнет ― хоть стой хоть падай, словно гуру какой-нибудь. И что любопытно ― все знает про меня и моих близких.

— Вот как? — заинтересовалась Татьяна и спросила: — Только с ним у тебя диалоги по ночам? Больше ни с кем?

— Только с Мишкой. Правда, на кого-то он иногда намекает. Мол, есть некто, который выше… То ли начальник, то ли… Не знаю, как объяснить. Для меня это дико. Я ведь в подобную ерунду не верила никогда. Да и «Рен-ТВ» не смотрю…

Татьяна откинулась в кресле и, посмотрев поверх Светланы, словно общалась не с ней, а с кем-то невидимым, но присутствующим в зале, ответила:

— Видишь ли, Света, дело такое — во что веришь, то и существует. Вот верит часть человечества в Бога, значит он существует и помогает… А так как много людей примкнули к Богу, то и сила у этой веры огромная. Да и гороскопы, к примеру, работают для тех, кто без них жить не может. Одним словом ― каждому воздастся по его вере.

— Знаешь, я Мишке доверяю и внимательно отношусь ко всему, о чем он говорит, — опомнилась смущенная Светлана. — Как тут не поверить, когда он… Существует. Вот мы с тобой сейчас сидим и разговариваем — так же и с ним. Все, как наяву.

— Ну, с вопросами веры мы разобрались. Теперь о том, кто он, твой Мишка. Тебя ведь это интересует?

Светлана снова залпом опрокинула вино и, с надеждой посмотрев на Татьяну, ответила:

— Хотелось бы услышать твою версию. Этот прохвост до сих пор темнит. Я так ничего от него и не добилась.

Татьяна пригубила из бокала, поставила на стол и, смотря сквозь стекло, словно это был магический шар, начала:

— Жил такой медиум и целитель в Америке — Эдгар Кейси. Информацию и предсказания он получал во время сна. Его так и называли — спящий пророк. Он и людей лечил, и диагнозы ставил, и про будущее узнавал из снов — слышал некие голоса… Можешь к этому относиться как хочешь — твое дело. Но мне кажется, что механизмы получения информации у вас чем-то схожи. Мишка для тебя фигура значимая. На нем переплетаются важные линии твоей жизни. И эмоции, связанные с ним, очень сильные. Они побуждают выбираться из привычного кокона, в котором ты постоянно находишься. Заставляют быть другой, видоизменяться и узнавать подобным образом то, что до тебя хотят донести…

— Вот и ты туда же! Снова тайны мадридского двора! Тань, можно поконкретней? Я ничего не понимаю.

Татьяна огляделась по сторонам, словно зал был полон гостей и все они наблюдали за встречей коллег, зачем-то нагнулась к Светлане и, переходя на шепот, продолжила:

— Представь, что в голове у тебя ни с того ни с сего голоса начнут раздаваться. Твоя реакция?

— Дурдом! Это же у шизиков так… — выдохнула Светлана и помахала бармену, намекая, что пора подлить белого.

— Поэтому информацию… — Татьяна запнулась, подбирая слова. — Я думаю, тебе деликатно передают через Мишку. Он важное звено в цепи. И мне кажется, что связано это с теми… Ну которые там… — Она ткнула указательным пальцем вверх.

— С высшими силами? — рассмеялась Светлана.

— А как хочешь, так и называй. Но в разной мере мы ощущаем время от времени на себе некое воздействие. Кого-то оберегают эти неведомые силы, а кто-то хватает лиха по полной. Многие ничего не чувствуют. Живут, как в тумане. Но есть и те, у кого интуиция иногда все же просыпается. А у тебя так вообще — суперспособности! — сделала акцент на последних словах Татьяна и, улыбаясь, продолжила: — Помогают тебе, Света. А кто благодетель — не скажу. Откуда мне знать? Может, пращур какой далекий или более близкий родственник… Не знаю. В этом ты сама уж разбирайся.

— Звучит бредово, конечно, но как-то полегче стало. — Светлана подняла наполненный бокал и, кивнув Татьяне, предложила: — А давай-ка выпьем!

— Да ты что?! Я пьяная такая — язык уже заплетается, — сопротивлялась коллега.

— Женщине иногда можно… Нет. Нужно! К черту плиту, котлеты, охламонов! Все, без возражений. Расслабляемся! — Светлана глубоко вдохнула и выдала: — Вот на кого ты похожа? Что за юбка, что за кофточка из ангорки? Откуда вообще все эти тряпки? Из остатков деревенского секонд-хенда? А обувь? В такой бабки ходят. Махнула на себя рукой. В сорок-то лет! Встряхнись. Стекляшки свои старческие поменяй, прическу. У тебя фигура отличная. Будь женщиной!

Татьяна принялась смущенно оглядывать себя и, поправляя очки, заметила:

— Я как-то об этом и не задумывалась. Все некогда. Может, ты и права. Я, положа руку на сердце, не люблю по магазинам таким ходить. И покупать ничего не умею. Да и не разбежишься особо. Мой, сама знаешь, употребляет.

— Внимание! У меня родилась гениальная идея. Не будем откладывать дело в долгий ящик. Пьем до дна — и по коням!

Поймавшая кураж, Светлана осушила свой бокал и, подхватив под локоть недоумевающую коллегу, крикнула бармену:

— Кирюха, все было великолепно, но нам пора! Увидимся еще!

***

Четверть часа спустя, в ближайшем салоне оптики Светлана подносила Татьяне оправы, которая та примеряла, глядя на отражение в зеркале. Еще через десять минут она скомандовала:

— Стоп игра! То, что нужно! Оплачиваем и бежим дальше!

— Они почти десятку стоят! — возмущалась Татьяна. — У меня и денег таких нет!

— Бери, кому сказала! Я заплачу. Отдашь с тринадцатой… Ну, если начальство не зажмет.

— Да неловко как-то…

— Неловко, когда нормальная баба на чучело похожа! — отрезала Светлана и, запустив в голове режим навигации, принялась выбирать направление, в которым следовало идти дальше. Наконец, сориентировавшись, коротко бросила: — Сюда!

По пути, переварив эмоции, связанные со спонтанной покупкой обновки, Татьяна опомнилась и вернулась к беседе, которую они неожиданно прервали в баре:

— Я что сказать-то хотела… В Японии, кстати, лис называют кицунэ. Так вот, по народным поверьям эти животные обладают огромными магическими знаниями и способностями. Живут долго и, самое главное, могут перевоплощаться в кого угодно, даже в человека. Захотят — обольстительной девушкой станут, захотят — мужиком. От лисы у них только хвост остается. Приходится его прятать. По сказаниям, они способны появляться в чужих снах и с легкостью создавать сложные иллюзии, почти неотличимые от действительности. Приписывают им еще кое-какие умения, к примеру пространство искривлять, ну или время. Еще людей с ума сводить. Могут и вовсе принимать нечеловеческие или фантастические формы… Одним словом — существа непростые.

Светлану заинтересовали таланты японских лисиц. Она резко остановилась, так, что сзади в нее чуть не врезался зазевавшийся и «залипший» в телефоне школьник, избежавший столкновения лишь в последний момент, и переспросила:

— Кицунэ, говоришь? Появляются в снах и создают иллюзии… Это как раз и есть мой случай! Нужно будет у Мишки разузнать…

В магазине одежды Светлана быстро подыскала подходящее платье — легкое, яркое, подчеркивающее приятные изгибы фигуры. Она работала оперативно, не подвергая Татьяну слишком долгим мучениям, заставив застрять коллегу в примерочной не более чем на пятнадцать минут. А обувь — модные туфли на невысоком, но грациозном каблуке — Татьяна подобрала себе уже сама.

— Ну вот, другое дело! — радостно выдохнула Светлана, когда они покидали залитый светом торговый павильон. — Теперь это все нужно обмыть, и по домам!

— Ой, Свет, может без посиделок? Я что-то в себя после бара никак прийти не могу — голова до сих пор чумная. Да и деньги, которые ребятам на подарки откладывала, все растранжирила, — пыталась остановить порыв коллеги Татьяна.

— Деньги для того и созданы, чтобы их тратить. А без обмывки нельзя — толку от покупок не будет! Все, хватит бузить. По чуть-чуть, и как мышки — по норкам! — парировала Светлана и подтолкнула упирающуюся Татьяну к дверям небольшого японского ресторанчика.

Войдя в зал и проигнорировав приветствие хостеса — миловидной девушки азиатской внешности, одетой в расписное кимоно, предложившей им на чистом русском языке уютное место под раскидистым фикусом — парочка сразу же устремилась к стойке бара. Татьяна пыталась сопротивляться, но не на шутку разошедшаяся Светлана снова скомандовала:

— Танюша, присаживайся. По ромчику, и все.

— По ромчику? Я крепкое вообще не пью!

— А кто сказал, что крепкое? Мы с колой его попьем. Коктейль — «Куба либре», по-нашему — свободная Куба! Фидель Кастро такой завещал потомкам!

Бармен, одетый в такое же расписное кимоно, как и хостес, уже через пять минут, широко улыбаясь, услужливо поставил перед посетительницами высокие запотевшие бокалы, украшенные маленькими разноцветными бумажными зонтиками и коктейльными вишенками.

— Спасибо, — поблагодарила парня Светлана и, лукаво улыбнувшись, спросила, пристально глядя ему в глаза: — А кицунэ у вас почем?

Бармен недоуменно пожал плечами и, с опаской поглядывая то на хостеса, то на подвыпившую и веселую гостью, запинаясь, ответил:

— Кицунэ? Такого нет! Есть суши, роллы, саке…

— Да ладно, не грузись так сильно, а то дым пойдет!

Светлана еще раз поблагодарила впавшего в ступор парня и, повернувшись к Татьяне, произнесла импровизированный тост:

— Давай, за твой новый имидж. Это только начало. Дальше будет лучше. Ты, главное, не останавливайся! Что сидишь? Пробуй! — И, дождавшись, когда та потянет из трубочки, спросила: — Ну как?

— Вкусно. Сладенько и не так гадко, как думала… У меня ассоциации с этим напитком всегда были связаны с пиратами. А тем все нипочем ― и денатурат бы вылакали! Но выходит, ошибалась. ― И, сделав продолжительный глоток, улыбнулась и сказала: ― Заводная ты, Светка! Встряхнула. Вот уж не ожидала наклюкаться, да еще гардероб обновить!

— Да чего уж там. Ты мне тоже помогла. Вон сколько интересного выдала.

— Я, кстати, вот еще что забыла сказать… — опомнилась Татьяна и поведала: ― Есть предположение, что наша душа имеет доступ к информации. Не разум, а именно душа. Эта информация… Она словно огромное хранилище, где-то там… На небесах.

― Облачный сервис? Как на айфоне, что ли? ― рассмеялась Светлана.

― Что-то вроде того! Только его руками не потрогать. Так вот, там хранятся, словно папки на нескончаемых полках бескрайнего архива, все сценарии нашей жизни. Их несметное количество. И разум все это видит во сне. Повторюсь, видит, а не воображает, как многие думают. И в этом кинотеатре мы, когда спим, просматриваем фильмы о том, куда могли бы попасть и что могло бы случиться. Как в прошлом, так и в будущем. Выходит, что мир проявляется в двух формах — это физическая реальность и пространство вариантов, которое вроде как нами не воспринимается, но все же есть. Другое дело, что прогулка по этим дивным закоулкам не всем доступна, да и заносит порой в столь неожиданные места… Но именно оттуда приходят и интуиция, и ясновидение…

— И кто выдвинул столь смелое предположение? — удивилась Светлана и отставила в сторону бокал. — Такое может кому-то показаться бредом сивой кобылы, но вполне себе реально и лично со мной происходит! Аж мурашки по спине! Я тоже ― все вижу, а не представляю. И проживаю жизнь там, точно так же, как и здесь!

— Есть на свете автор-эзотерик — Зеланд. Он много книг написал, в которых разъясняет, как устроен мир, его принципы, скрытые механизмы. Конечно, не истина в последней инстанции, но читать интересно. Знаешь, что я еще у него нашла?

— Я уже ничему не удивлюсь! Валяй!

— Что дети в возрасте до четырех лет не различают сна и бодрствования. Для них и сны, и жизнь ― одно и то же!

— Да! — обрадовалась Светлана. — Это про меня. Иногда даже не могу понять, где нахожусь. Все перепуталось… — И после короткой паузы прислушалась и вскрикнула: — О! Тань, это у тебя, что ли, телефон разрывается?

— Похоже, маму потеряли. Пора собираться… ― заволновалась Татьяна.

— Эх, жаль, классно сидим. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, — философски подметила Светлана и, допив коктейль, неуверенно вставая с барного стула, подытожила: — Так! Берем такси. Сначала тебя закинем, а там и до меня недалеко. Ты на звонок-то чего не отвечаешь?

***

Проводив Татьяну, с грохотом захлопнувшую автомобильную дверь и стремительно направившуюся к подъезду, Светлана расслабилась. Ее, отвыкшую от бурной жизни и обильных возлияний, потянуло в сон. Сообщив таксисту адрес, она удобно пристроилась, поджав колени, на просторном заднем сиденье и вскоре задремала. Водитель хотел было что-то сказать, глядя в зеркало, но улыбнулся, увидев спящую Светлану, и направил машину в нужном направлении…

«Странно, что делает здесь эта тетка из отцовской квартиры? Снова тот же халат… И ляжки…» — думала Светлана, рассматривая соседку.

Оглядевшись по сторонам, она поняла, что непонятным образом оказалась в палате какой-то старинной больницы. Светлые крашеные стены, замызганные, местами протертые деревянные полы неопределенного цвета, скрипучие железные кровати с пробивавшейся ржавчиной на хромированных металлических частях, выпуклые тумбочки на изогнутых ножках. Внутри помещения находилось несколько женщин. Светлана приметила еще одну знакомую — даму-алкоголичку из детских воспоминаний. Ту самую, с подбитым глазом, которую повстречала давным-давно в винном магазине. Это она тогда подбодрила отца: