Нечаянные сны

— Ладно-ладно. Позвони, как все уладится.

А после, наблюдая в окно процесс погрузки мужа в скорую, она не выдержала и прокричала что есть мочи:

— Вот, блин, подстава! Ну ты, Витя, и учудил! Здравствуй, жопа, Новый год!

***

Неделю Светлана пребывала в состоянии сна наяву. Жизнь казалась дурным кошмаром. Каждый новый день проходил по одному и тому же сценарию: утром она вставала, брезгливо убирала лоток. С гримасой недовольства насыпала в миску еду. Затем куском колбасы заманивала Мишку в ванную, запирала, наплевав на то, что лис истошно скулил, царапая дверь, и уходила на работу. С работы она отпрашивалась пораньше, забегала в больницу к Виктору, но долго там не задерживалась и, холодно чмокнув мужа в щеку, разбитая и усталая, плелась домой. Вернувшись, открывала Мишку, и тот безмерно радовался освобождению, пытаясь лизнуть хозяйку в руку. Однако Светлана не отвечала зверю взаимностью и гонялась за ним с тряпкой — рыжий хулиган умудрялся достать и разбросать по полу предметы, до которых дотянуться, по логике вещей, не мог. После, успокоившись и выместив свой гнев, наводила порядок, накладывала в миску вечернюю порцию корма, запиралась в комнате и засыпала под сериал. На следующее утро все повторялось.

До новогоднего торжества оставалась неделя, но ощущение праздника окончательно исчезло из жизни Светланы и проявляться никак не желало. Она впала в депрессию, выхода из которой в обозримом будущем не видела. Радовали лишь доктора, но Светлана не считала их оптимистические новости за лекарство, способное встряхнуть ее ото «сна». Она равнодушно слушала лечащего врача, сообщавшего о том, что Виктора через несколько дней, скорее всего, выпишут. Что тот легко отделался и ему необходимо соблюдать режим, пить многочисленные таблетки и совершать вечерние прогулки. Ей оставалось пережить выходные и по возвращении мужа забыть о тягостных обязанностях по уходу за ненавистным домашним питомцем.

В пятницу Светлана решила не заходить к Виктору, о чем предупредила того по телефону. Она отправилась прямиком в небольшой и уютный бар, выполненный в отмирающем ныне, но актуальным где-то в середине девяностых готическом стиле. Выбор места был неслучаен: главным преимуществом являлось то, что заведение располагалось близко к дому. Да и публика импонировала: чудаковатые байкеры, кучкующиеся большими компаниями с боевыми, слегка потрепанными дорогами и жизнью подругами, не позволявшими их кавалерам заглядываться на девиц из иной, не байкерской реальности. Нельзя сказать, что Светлана слыла там завсегдатаем, но чувствовала себя вполне комфортно, да и небритые дядьки в проклепанных кожаных или джинсовых куртках ничуть ее не смущали и она не боялась появляться в баре в одиночку. Поставив себе цель напиться до одури и хоть на какое-то время забыть о безрадостном течении жизни, Светлана удобно расположилась на высоком стуле за стойкой, небрежно бросив перед собой телефон. Первый ее ход на пути сомнительного замысла выглядел весьма эффектно: две по пятьдесят водки, одна за другой, и бокал темного пива на запивку. Бородатый бармен с испещренными синевой наколок руками, с изумлением наблюдавший за посетительницей, тут же предложил ей третью рюмку за счет заведения, в знак восхищения поступком дамы столь приятной и хрупкой наружности, обладающей таким брутальным ковбойским нравом. Она обрадовалась неожиданному бонусу и сразу приняла его внутрь. Почувствовав себя намного лучше, взяла трубку и набрала номер Елены.

— Лен, приезжай, здесь так классно!

— Ты, мать, сдурела что ли? Я сегодня в ночь. Ты что, зажигаешь сегодня? — с завистью в голосе спросила подруга.

— В ночь? Ну и хрен с тобой!

Она отложила телефон и, растягивая слова, обратилась к бармену:

— Фу, водка такая гадость! И как ее люди пьют? Давай виски!

***

Вскоре порядком захмелевшая и начинающая скучать Светлана отыскала номер Инны в списке последних вызовов и нажала набор. Та долго не отвечала, но Светлана, допивая холодный скотч, плескавшийся между льдинками, настойчиво продолжала попытки. Наконец в трубке послышался шепот:

— Солнце мое, мы в театре, не могу разговаривать.

— В театре? Да пошла ты!

Обиженная на весь мир, Светлана повернулась к бармену.

— Ну что, Борода, наливай еще! Подруги мои — козы, никто не поддержит в трудную минуту, а мне так хреново.

— Со своим поругалась? — пробасил бармен.

— Скажешь тоже… Чтоб я из-за мужиков страдала? Ну уж нет!

— Лесбиянка?

— Вот чудак-человек! У тебя что, кроме мужиков и баб, в голове нет ничего?

— Есть, конечно, но все страдания от них, от баб и мужиков.

— Все страдания — вот отсюда. — Светлана стукнула себя по затылку. — От мозгов! Горе от ума!

Она допила очередную порцию виски. Манера и оттенки ее речи недвусмысленно показывали, что опьянение достигло нешуточных пределов. Она прикрылась рукой и, громко икнув, продолжила:

— «Кипит наш разум возмущенный» помнишь? Так вот, кипит в нашем разуме дерьмище, а мы накалу прибавляем и прибавляем. И от этого все беды. А остановиться не можем. Вот Витя мой — нормальный мужик. И с какого недосыпу я на него взъелась? Все чего-то хочу невыполнимого. Он, бедный, от переживаний чуть не помер! Сердце прихватило, еще немного— и до инфаркта дошло бы! А все почему? Напридумывал ответственности передо мной, перед другом своим лохматым, черт бы его побрал! Работал, работал… Доработался. А я? Депрессию все изображаю! А надо жить! Просто жить и радоваться! Ан нет, пилю его пилой. А этот, пушистый… Я и его пилю. Хотя и тот и другой меня обожают. Скажи, как так бывает — тебя любят, а ты ненавидишь? Это нормально?

Парень напрягся и пожал плечами.

— Ну что, язык проглотил, Борода?

Бармен понял, что влип в слишком сложный и ненужный для вечера пятницы разговор и, стараясь быть предельно дипломатичным, отстранил от дамы стакан с недопитым содержимым, и ответил:

— Я ничего не знаю про Виктора и Пушистого, но пора уже заканчивать. Вид у вас усталый. Вам бы в кроватку. Языком еле ворочаете.

Странно, но его ответ не вызвал агрессии в Светлане. Сегодняшнее поведение, спокойное и рассудительное, произнесенные слова — все это было для нее явлением более чем необычным. Она никогда не размышляла в подобном ключе, а если аналогичные мысли и закрадывались когда-либо в голову, то Светлана гнала их прочь. Сейчас же ее безграничная и чистая душа как будто ненадолго вырвалась из оков рационального, гнетущего, мрачного разума и эффектно парила, излучая сияние. Жаль только, что все это забылось самой Светланой. И расскажи кто-нибудь, что она несла бородатому парню, не поверила бы, назвав это чепухой.

Правда, полезного совета в тот вечер она не послушалась и пошла напролом. Действовала Светлана в соответствии с концепцией любимой бабушкиной поговорки: «Характерная ты у нас! По большой нужде приспичит — семеро не удержат!» Уничтожив еще несколько порций шотландского напитка и дойдя до критической точки алкогольного опьянения, Светлана перестала произносить членораздельные звуки. Она что-то бубнила себе под нос и время от времени стучала крепко сжатым кулаком по стойке.

Вскоре бармен, будучи человеком порядочным и находясь под впечатлением от мудрых слов гостьи, затронувшей тему блуждания и закипания экскрементов в головах людей, начал переживать за Светлану. Он, терпеливо задавая вопрос за вопросом и прилагая неимоверные усилия, сумел выудить ее адрес. Узнав, что живет захмелевшая барышня буквально за углом, парень услужливо прошел вместе с ней в гардероб, помог надеть пальто и, прихватив сумочку со всеми несметными богатствами внутри (дорогостоящей косметикой, кошельком, ключами, гигиеническими салфетками и смартфоном), придерживая под руку, доставил до дома. Светлана, стоит отдать ей должное, вела себя покорно и не сопротивлялась столь неожиданному поступку работника бара.

В ее хмельную голову, чуть прояснившуюся от декабрьского мороза, даже закрались шальные мысли. Открыв дверь лишь с третьей попытки ключом, который никак не желал попадать в замочную скважину, она решила затащить парня внутрь квартиры, аргументируя свои действия отсутствием мужа и необходимостью выпить чаю или кофе в приятной компании. Однако бармен, еще раз подтвердив репутацию человека порядочного и честного, от пикантного предложения отказался. Он аккуратно отстранил от себя пристающую с нескромными поцелуями женщину, осторожно впихнул ее в жилище и ловко ретировался, захлопнув дверь перед самым носом негодующей Светланы.

Некоторое время, стоя на лестничной клетке, парень прислушивался к происходящему в квартире, а когда убедился, что подвыпившая темноволосая бестия успокоилась, с облегчением вздохнул и тотчас отправился на работу, чтобы дальше, до раннего утра, теперь уже пропускать мимо ушей, делая вид, что слушает, слова просветления или затмения очередного перебравшего клиента.

Глава 10. Юрий Петрович

10. Юрий Петрович

«Тишина гробовая! Где я, в раю или?..» ― первое, о чем подумала Светлана, когда проснулась. На мгновение ей даже показалось, что она лишилась слуха. Но больше всего она почему-то удивилась белизне потолка. Эта белизна заставляла слезиться глаза, как от бликов снега ярким солнечным днем где-нибудь в Альпах. Она ясно помнила, что каких-то пять минут назад под громовые раскаты песни Sharp Dressed Men, отражавшиеся от мрачных стен готического бара, пила виски, болтая с барменом. И вдруг столь резкие перемены… Светлане не верилось, что она находится в реальности, а не в дешевом американском хорроре, наблюдаемом со стороны в полупустом кинотеатре. Она с трудом осознавала, что именно ее тело пытается сейчас добраться до туалета неуверенной походкой, что именно ее глаза режет неумолимый яркий свет и ее мозг разрывает нещадная и мучительная боль…

Увидев себя в зеркало, Светлана тут же отвернулась: одутловатое лицо со смазанной косметикой, запутавшиеся волосы, помятая одежда, которую не в силах была снять накануне… Опустив взгляд на пол, она обнаружила валявшийся в коридоре у входа в комнату свой новый сапог — предмет гордости, делавший ее безоговорочным лидером среди своих подруг да и любых других женщин среднего достатка, и вслух произнесла:

— А второй где?

Она взяла сапог в руки и заметила, что над пяткой, там, где заканчивается жесткая вставка, выгрызен и болтается на тонком лоскутке внушительный кусок замши, а на мыске и изящном каблуке зияют следы от острых лисьих клыков. Верхний кант был испещрен множеством отверстий, словно его нещадно прокалывали шилом. Ее ноги тут же сделались ватными и с трудом слушались, но она медленно, с замиранием сердца зашла в гостиную и опешила, увидев Мишку, разлегшегося посредине комнаты, смачно запускающего зубы в раскрытое голенище элитной обуви. Лис напоминал деревенского барбоса, невесть откуда заполучившего огромную сахарную косточку, который сосредоточенно и с удовольствием мусолил ценную находку, удобно пристроившись в прохладной тени кустов малины.

Заметив хозяйку, Мишка отвлекся от приносившего ему блаженство и удовлетворение занятия, завилял хвостом, громко взвизгнул и хотел было вскочить на лапы, чтобы намотать несколько кругов у ног Светланы, но та и не думала отвечать взаимностью, а размахнулась сапогом и со всей силы запустила им в жизнерадостного зверя. Быстро сообразив, что набедокурил, Мишка, издавая теперь уже совершенно другие звуки — звуки страха и отчаяния, незамедлительно нырнул за диван. Светлана, подобрав второй сапог, безрезультатно пыталась огреть им мечущегося за массивной мебелью лиса. Она сбегала в ванную и, вернувшись со сломанной в прошлой потасовке шваброй, тужилась достать ею Мишку, но тщетно. Обессиленная вчерашним посещением бара, она села на пол, облокотилась на кресло, стоящее напротив, и грозно предрекла:

— Ну все, гад! Ты, скотина, не жилец! Выйди только из своей берлоги, пришибу!

Зазвонил телефон. Светлана тяжело вздохнула, нехотя взяла трубку, из которой тут же послышался бодрый голос Елены:

— Ну как погуляла вчера?

— Зачетно! Без сапог осталась.

— Это ты про новые?

— Да, — коротко ответила Светлана и принялась внимательно рассматривать второй сапог, тот, что валялся посреди комнаты. Повреждения были фатальными, и стало ясно, что восстановлению он не подлежит.

— Потеряла? — заволновалась Елена.

С одной стороны, новость о том, что с обувью что-то стряслось, повергла ее в шок, но с другой — она испытала некоторое удовлетворение от неудачи, постигшей Светлану. Елена видела сапоги на подруге, и ее до сих пор одолевала жгучая зависть. Ей хотелось иметь подобные, но денег, как обычно, не хватало, да и отыскать нечто стильное и модное было непростой задачей.

— Считай, что потеряла… Хотя вот они, здесь, — расстроенно ответила Светлана и швырнула на пол изуродованный сапог.

— Свет, ты можешь нормально сказать, что за беда с твоими шузами приключилась?

— Да крокодил Витин их сожрал. Будь он неладен!

— Как? Совсем? И что теперь?

— Шузы на помойку, крокодила на шкуру!

— Ой, давай я своему Андрейке скажу, они с Михалычем быстро разберутся — у того нога, поди, уже зажила. Хоть воротник себе сделаешь на пальто.

— Ага, и Витю из больницы в нем пойду встречать, — грустно пошутила Светлана и направилась на кухню.

Во всем доме из алкоголя присутствовала лишь настойка каланхоэ в небольшом пузырьке, стоявшая в холодильнике и служившая для обеззараживания мелких ран и порезов. От безысходности, плеснув в стакан немного мутноватой зеленой жидкости и разбавив ее водой прямо из-под крана, Светлана выпила чудодейственное лекарство, пытаясь прийти в себя после вчерашней попойки. И действительно, через некоторое время голову как будто вынули из тисков, сжимавших ее все утро. Ей стало чуть легче.

— Слушай! — воодушевленно, словно разгадав тайну Бермудского треугольника, затараторила Елена. — Если твой Витя завел этого дурака, значит где-то рядом имеется несколько идиотов, которые хотели бы заиметь такого же. Верно?

— Ну да, — ответила Светлана, начиная догадываться, к чему клонит подруга.

— Посмотри в интернете, может кто с удовольствием заберет вашего отморозка? Да еще денег на нем срубишь! Да хотя бы на «Авито» зайди! Там всяких чудиков полно — и кто продает, и кто покупает. Я однажды туда залезла и полчаса оторваться не могла. Ржала как лошадь над ними.

— Ладно, Лен, гляну сейчас…

Светлана налила крепкого сладкого чаю — еще один антипохмельный рецепт, о котором слышала от бывалых. Хотя последние месяцы жизни говорили о том, что она уже сама мало чем отличается от дающих подобные советы алкоголиков. Устроившись за компьютером Виктора, она не стала изобретать велосипед и написала в поисковом окне браузера фразу «Отдам лису». Увидев в выпавшем списке упомянутый Еленой «Авито», зашла на него. Там в добрые руки отдавали в основном рыжих котов, собак и изделия из лисьего меха, хотя последние все же продавали. А вот с желающими заиметь Мишкиных родственников было туго.

— Хм, дураков нет…— резонно заметила Светлана и уточнила направление поиска: — Так мне же чтобы забрали нужно, значит правильней набирать «Возьму лису»! Ага… Что там у нас?

Результат оказался примерно таким же. Но несколькими строчками ниже она обнаружила среди найденных поисковой системой сайтов портал с привлекшим внимание названием «Птичий рынок». Светлана вспомнила, что несколько раз Виктор с воодушевлением и страстью пытался ей рассказывать об этом интересном и наделенном глубоким смыслом месте, но она всегда слушала подобные истории вполуха, лишь для приличия кивая.

— Посмотрим здесь, — пробубнила Светлана, прихлебывая чай.

Ресурс был оформлен скромно, но функционально. В глаза бросался незатейливый коллаж, в который дизайнер сумел впихнуть очаровательного щенка золотистого ретривера, серого котенка в красном ошейнике, пару ярких попугаев, лохматую морскую свинку и невесть как затесавшуюся в эту умилительную компанию, лишенную эмоций черепаху. Справа располагались разделы.

― А вот и то, что нам нужно! ― с торжественными нотками в голосе выпалила Светлана и кликнула по строке «Приму в дар».

Люди хотели приютить по большей части классических питомцев: кошек, собак, птиц. Но присутствовали и любители всевозможной экзотики. Некие соискатели бесплатных зверушек из Нижнего Новгорода написали: «Примем в дар маленькую обезьянку. Обещаем заботиться о ней».

— Ленка не соврала, идиоты в стране имеются, и их немало, — заметила Светлана, прочитав объявление, и, на минуту прервав исследования, залезла в холодильник, чтобы накапать еще немного ранозаживляющей. Вторая порция принесла уже эйфорию, и гнетущее состояние стало улетучиваться, словно последние клубы дыма, покидающие угасающий костер. Однозначно настойка врачевала не только раны, но и душу. Это придало уверенности в скором и успешном окончании поисков. И действительно, некоторое время спустя Вселенная будто подыграла: на мониторе, на желтом выделяющемся фоне красовался текст нужного характера: «ЭКО-ферма “Родная деревня” примет животных для содержания в зоопарке». Это приходилось как нельзя кстати, правда располагалось заведение в Туле.

— Далековато, конечно, но возьмем на заметку, — не переставала вслух подмечать Светлана, добавляя ссылку в избранные.

Затем экзотика отошла на второй план и снова активизировались желающие заполучить щенков и котят, разбавленные аквариумистами и любителями рептилий. Какой-то чудак жаждал клетки для хомяков, а кто-то жить не мог без кошки с гетерохромией. «Все не то!» — думала про себя Светлана, но совершенно неожиданно следующее объявление заставило ее крикнуть на всю квартиру:

— О боги, вы существуете! Нашла!

И зачитала:

— «Возьму в дар животных: барсуков, енотов, лис — для вольерного содержания. Порядочность гарантирую. Подмосковье. Юрий Петрович».

― Так и знала, так и знала, что подфартит! Только не пропадай, мой хороший, только не пропадай! Давай, отвечай! — повторяла Светлана, набирая указанный ниже номер.

В телефоне долго раздавались срывающиеся неровные гудки, словно она звонила не в Подмосковье, а в далекую страну, находящуюся на совершенно другом континенте. Словно испытывая на прочность ее нервы, отвечать не спешили. Решив, что объявление в архиве, а автор его давно насобирал достаточное количество зверья и в новом не нуждается, она в последний раз, без особой надежды, нажала кнопку набора номера. И тотчас же, к ее изумлению, кто-то поднял трубку, однако издать хоть какой-нибудь звук явно не торопился, будто ожидая, что позвонивший начнет разговор первым. Светлана на мгновение почувствовала оторопь и страх, столь несвойственные ей, но быстро собралась и, переборов неуверенность, шепнула в зловещую тишину:

— Юрий Петрович?

— Он самый! Кто беспокоит? — выдержав приличную паузу, поинтересовался низкий и грубый мужской голос.

Светлане отчего-то подумалось, что владелец столь колоритного баса— человек сельский и даже таежный, живое воплощение некрасовского деда Мазая, который, не раздумывая, спас попавших в беду зайцев. Она представила, как звери всех мастей ластятся у его ног, а на коленях он держит увесистого мохнатого медвежонка, с умилением облизывающего ему щеку.

— Я по объявлению звоню! У нас здесь дома, в Москве, лисичка имеется. Но она нам не подходит — все портит. У детей аллергия. Муж ругается на бедняжку, бьет почем зря. А мне жалко ее, хочу в добрые руки отдать. Совершенно бесплатно!

— Лиса, значится? Кобель? Огневка? — задавал наводящие вопросы Юрий Петрович.

— Ну, рыжая такая. Наверно, огневка… Да, мальчик! То есть кобель.

— Ну что же, интересно… Вот как поступим. Я, стало быть, завтра в Химках буду по делам. Ты мне его к шести и подвези, только в клетке! — молниеносно отреагировал, перейдя на «ты», Юрий Петрович.

Светлана обрадовалась, что сделка состоялась так быстро, но все же решила уточнить:

— В шесть вечера?

— Да ты что! В шесть вечера я, понимаешь, уже ворота запираю! Утром, дочка, утром!

Она слегка опешила от условий встречи и со страхом подумала: «Это во сколько же вставать-то придется?» Но вспомнила, что электрички начинают ходить рано и езды до Химок всего-то две остановки. Так что к месту встречи, пусть и не выспавшаяся, но доберется, а самое главное — избавится наконец от проблемы, не дающей ей последние месяцы спокойно жить ― сбагрит Мишку.

— Хорошо, с утра так с утра! На станции, говорите? Ладно, буду с клеткой!

Попрощавшись, она без проволочек поднялась на шатающуюся табуретку и сняла со шкафа сложенную и запыленную переноску. Раньше та казалась ей огромной, но теперь, представив Мишкины габариты, она засомневалась, что раскормленный Виктором зверюга сможет поместиться в столь тесном пространстве. Но отступать было некуда, и, наспех протерев детали конструкции, Светлана, пусть и не с первой попытки, но клетку все же собрала. Завела будильник на четыре часа утра и, хотя только вечерело, легла в кровать, дабы хорошенько отдохнуть и не проспать важное для нее событие. Она все еще чувствовала себя разбитой, уставшей после пятницы и поэтому быстро погрузилась в глубокий сон.

***

Проснулась Светлана сама, на пятнадцать минут раньше, словно кто-то невидимый толкнул ее в бок. Увидев на кухне пустую миску, поняла, что не кормила Мишку уже более суток. «Ничего страшного, на диете посидишь! Сапог тебе надолго хватит, они калорийные!» — мысленно обратилась она к смотревшему на нее голодным взглядом питомцу, а вслух сказала:

— Это, скотина ты такая, была последняя капля моего терпения. Теперь у тебя новая жизнь начнется! Надеюсь, что долгая и счастливая. Только в другом месте — на свежем воздухе! Эти сапоги, гад, дороже шкуры твоей стоят. Я этого никогда не забуду. Тварь!

Она замахнулась, и осторожный Мишка, смекнув, что вместо завтрака может получить хороших тумаков, скрылся в коридоре, остановившись возле оставленной там вчера переноски и тщательно ее обнюхивая. К клетке у лиса остались смешанные чувства: вроде бы предмет родной, домашний, из детства, но в то же время каждый раз причинявший страдания ограничением свободы.

Наблюдая за Мишкой, Светлана едко подметила:

— Угадал! Сейчас туда сядешь, и поедем!

В этот момент Светлану осенила мысль, что успех мероприятия под большой угрозой. Запихнуть Мишку в клетку и в щенячьем возрасте было задачей трудновыполнимой, решить которую Виктору удавалось с превеликими муками и не всегда с первой попытки. Да и было это давно, еще в конце лета. С тех пор муж сложил ненужную вещь, водрузил на шкаф и благополучно о ней забыл. А как быть ей, человеку, лишь однажды державшему своего нелюбимого питомца на руках?

Светлана вспомнила, что лис в прошлый раз с удовольствием пошел к ней в объятия и даже не пытался вырваться. Она решила проявить хитрость и сменить гнев на милость, присев на корточки, спокойным, ласковым голосом обратилась к своему врагу:

— Мишка, Мишка, иди ко мне. Смотри, что я тебе дам…

Тот мгновенно ринулся к хозяйке и ловко запрыгнул на руки, чуть не повалив ее на пол. Светлана, ошеломленная резкой выходкой, вскрикнула:

— Эй, полегче, дружище! А теперь дуй в клеточку!

Но здесь лис проявил невиданное упрямство и отсутствие покорности. Он не желал протискиваться в ограниченное пространство, отворачивая в сторону недовольную морду.

— Да мы так с тобой до вечера проваландаемся. Что делать-то? Опоздаем — дед ждать не станет! Ну-ка, давай залезай, скотина!

После столь резких слов Мишка начал, подобно скользкой рыбине, выкручиваться из рук, скулить и упираться лапами. Пришлось его отпустить.

— Так, и что дальше? — обескураженно вопрошала Света. — Да ты не жрал сколько! За колбасу-то мать родную продашь! — смекнула она и направилась к холодильнику. Затем, раскрыв дверцу клетки настежь, присела с торца и принялась просовывать в щель кусочек любимого угощения лиса. Тот оживился и, облизываясь, переводил взгляд со Светланы на ломтик докторской, болтающийся внутри ловушки. Вскоре он попытался обежать переноску и выхватить лакомство, но хозяйка раскусила его коварный замысел и не позволила себя перехитрить. После неудачного захода Мишка на всякий случай отбежал подальше. Распрямившись и размяв затекшие ноги, Светлана подумала, что план имеет пусть и призрачный, но все же шанс на успех. Она решила поменять тактику, оставив наживку в самом дальнем углу клетки и терпеливо ожидая просчета противника.

Поначалу Мишка не отваживался даже близко подходить к приманке. Но, как говорится, голод не тетка. Через пару минут, не в силах совладать с собой, лис аккуратно просунул морду внутрь. Светлана находилась рядом, боясь пошевелиться, напряженная как струна и готовая к действию. Понимая угрозу, исходящую от хозяйки, хитрец отпрянул от переноски, обогнул ее несколько раз, глубоко вдыхая пьянящий аромат деликатеса, но в итоге не выдержал и, забыв про осторожность, стремительно шмыгнул в приготовленную западню, безрассудно оставив снаружи лишь задние лапы. Этого и ждала охотница. Она ловко подтолкнула Мишку и молниеносно прикрыла дверцу, полностью закрыть которую не позволял огромный хвост. Однако, почуяв, что попал в беду, лис опрометчиво развернулся, пытаясь вырваться, и Светлане уже ничто не мешало захлопнуть створку.