Актриса

Вернувшисьв машину, Стас задумался. Поехать лично? А если сестра ушла? Он со злостьюстукнул по баранке. Дрянь такая! Он же все для нее... С тринадцати лет тащил нагорбу, а мог бы бросить в интернате и сказать, мол, сама, сама. Неблагодарная!Свою жизнь не устроил, не женился, а ведь была возможность выгоднопристроиться. Стас стиснул челюсти и скривился, словно от зубной боли,вспомнив, чем пожертвовал тогда.

Вдругбросило в жар: почему он подумал о ней? Ведь ни лица в памяти не сохранилось, ни голоса.Пальцы крепче сжали руль. Мгновение — и все прошло, туманный образ на краюсознания задрожал и рассеялся. Левашов открыл окно, втянул носом прохладныйосенний воздух, тряхнул головой, крякнул и завел мотор. Съездит к себе, оттудаеще раз наберет сестрицу — должна же она вернуться когда-нибудь?

До дома ондобрался быстро. Взлетел по лестнице, принципиально игнорируя лифт, посколькусчитал, что дольше проживет, если будет давать сердцу достаточную нагрузку, — ибудто на стену налетел. У двери в квартиру стояла, переминаясь с ноги на ногу,Олеся.

***

Важенинбодро шагал по улице. Ему повезло: Артем Панасюк вернулся с учебы пораньшеиз-за отмены лекции, поэтому ждать до вечера не пришлось. Дел у майора, помимоубийства Яны, хватало, а потому он решил, что прямо сейчас передаст показанияюноши коллегам, а сам помчится дальше, не заходя на службу. Телефон-автоматвозник перед глазами как по мановению волшебной палочки. Он, правда, был занят,но рослый темноволосый мужик, с досадой барабанящий пальцами по корпусуаппарата, быстро завершил свои попытки дозвониться абоненту и уступил местоВалерию.

— Андрюха,это Важенин, — быстро сказал он в трубку. — Значит, запиши: Артем ОлеговичПанасюк…

Валерийпродиктовал данные юноши, место учебы и велел взять в личном деле фотографиюАртема и прогуляться с ней в ночной клуб. Студент заявил, что в ночь, когдабыла убита супруга отца, спал дома. Мать его слова, естественно, подтвердила,но необходимо было все проверить.

Не отходяот автомата, Важенин набрал номер морга и чуть не подпрыгнул от радости, когдасудмедэксперт сообщил, что как раз закончил вскрытие тела Панасюк.

— Лечу накрыльях ветра! — радостно возвестил он и бросил трубку, не став слушатьнедовольное ворчание эксперта, у которого “еще десяток трупов, а вот времени ниграмма”.

***

— Тысовсем дура?! — выпалил Станислав, втащив сестру в квартиру.

Олесясжалась, втянула голову в плечи и зажмурилась.

— Серегавсе рассказал мне, что за концерт ты ему устроила? Какой развод, ядрен батон, ятебя спрашиваю?!

— Стас, тызнаешь, что я никогда не хотела за него замуж. Я его не любила. И не люблю. Ине могу так больше.

Олесяговорила странным прерывающимся голосом, словно сдерживая рыдания, однако глазау нее были сухими, а мрачный взгляд горел решимостью.

Станиславглубоко вздохнул. Руки сами собой сжимались в кулаки, переполняющая его злостьгрозила захлестнуть разум, выпустив на волю чудовище, которое сидело глубоковнутри, там, куда Левашов не впускал никого и сам старался не заглядывать.

— Я оченьхорошо отношусь к Сереже и не вправе его мучить, — продолжала между тем Олеся,— но и себя мне жаль. Я устала, издергалась. Лучше нам расстаться, и мне нужнатвоя помощь.

— Помощь?!— прохрипел он. Связки едва смыкались от нахлынувших эмоций. — Какая тебе нужнапомощь?

— Крышанад головой. Работу я найду, на шее сидеть не стану, не думай…

— Ага.Давай оба не будем думать. Давай пошлем Уварова подальше, откажемся от егоподдержки, от моего проекта, — Стас чувствовал, как низко и сипло звучит егоголос — верный признак надвигающегося взрыва. — Ты так мыслила себе наше будущее,сестричка? По-твоему, я для этого тебя в город привез, одевал, обувал, кормил,к Сереге пристроил? Для этого?!

— Ты меняему продал! — закричала Олеся. — В обмен на то, что было нужно тебе! На деньги,— ее лицо скривилось от отвращения, — на эти гнусные, мерзкие деньги…

— Накоторые ты неплохо жила десять лет!

— Да,жила. А теперь задумалась.

—Задумалась?! — Стас подлетел к сестре, схватил ее за плечи и затряс так, чтоона ударилась головой о косяк двери, от которой так и не отошла.

Не обращаявнимания на перекошенное от боли лицо Олеси, Стас потащил ее в комнату и ссилой толкнул. Она не удержалась на ногах и упала, а он навис над ней,продолжая орать:

— Чем тызадумалась, если у тебя мозгов нет?! От тебя всего-то требовалось тихо сидетьдома и рожать Уварову детей — ты и этого не смогла! А мне что делать? У меняпроект, у меня карьера, будущее! Я не дам тебе все это похерить, поняла?!Никакого развода!

— Ты мнене хозяин, — прошептала Олеся, — и он тоже… Я свободна!

— Чего?!Не слышу, ась?! — Стас схватил ее за волосы и приподнял так, что она вскрикнулаи вцепилась пальцами в его руку, но не сумела разжать ее.

— Слушайсюда, — сказал он ей на ухо. — Сейчас пойдешь домой и снова станешь послушнойженой. И заткнешься, поняла меня?! Навсегда заткнешься, потому что без тебяСергей откажет мне в финансировании, а тогда я знаешь что с тобой сделаю?

— Зверь… —простонала Олеся.

Стасотшвырнул ее от себя и стоял, глядя, как она корчится на полу у его ног.

— Тыпойми, Олесенька, — почти ласково сказал он и криво усмехнулся. — Сергей тебялюбит и не отпустит. Ты от него только одним способом можешь уйти. Правда, япрошу тебя с этим обождать — хотя бы годик, ладно?

Олеся сострахом и непониманием посмотрела на брата.

— Какимспособом? — спросила она.

— Впередногами, — все с той же усмешкой ответил Левашов.

Глава 10

Ада спешила.

Сегодня его не было в академии,в лаборатории по телефону сообщили, что приходил, но быстро ушел, и домашнийтелефон, на который она позвонила уже из нескольких автоматов, тоже молчал. Гдеже он?!

“Другая, другая, другая!” — ревностьподначивала бежать на поиски, найти и оттаскать за волосы ту, что посмелаприблизиться к нему.

Ада ненавидела и неведомую соперницу,и любовника, и себя — за то, что попалась-таки, влюбилась и теперь сходит с умаот страха его потерять.

Она не заметила, как добежала до дома,и очнулась только в лифте. Ну что за идиотка? Зачем примчалась в разгар дня —под дверью постоять? А если он не один, то не откроет, и это будет унизительнодо слез…

Лифт остановился, створки разъехались,и Ада шагнула на лестничную площадку. В ту же секунду дверь квартиры, в которуюона направлялась, распахнулась, и оттуда вылетела очень красивая молодаяженщина. Казалось, ее огромные, полные слез глаза ничего не видят. Чуть не сбивАду с ног, она бросилась к лестнице с такой скоростью, словно за ней гнались.Впрочем, так и было: следом из квартиры выбежал мужчина с курткой в руках. Онрванулся было за женщиной, чьи каблучки стучали уже далеко внизу, но тут Ада,оставшаяся незамеченной, решила наконец обратить на себя внимание:

— Стас!

Левашов резко обернулся, помедлил секунду,потом махнул Аде в сторону двери, а сам понесся вниз, перепрыгивая черезступеньки.

***

— То есть сначала нож вошел сюда, апотом его вытащили и по горлу ей?

Стоя над телом Яны Панасюк, Важенинчитал заключение, одновременно прикидывая в уме картину убийства. Судмедэкспертв мятом халате и с таким же мятым от хронической усталости лицом стоял рядом,расшифровывая непонятные майору термины. Таковых, впрочем, с каждым новым деломстановилось все меньше.

— Не совсем, — поправил эксперт. — Ножсначала провернули, потом только вытащили.

Валерию доводилось сталкиваться сжестокостью, попадались среди преступников и откровенные садисты, но и тогда, исейчас он отказывался понимать, зачем причинять своей жертве лишние страдания.Значит, мотив убийства не ограбление, значит, хотели именно убить и убитьмаксимально болезненно в сложившихся обстоятельствах и имеющимся орудием. А чтос ним, кстати?

— Нож кухонный, типовой, — монотонновещал эксперт. — Длина, ширина и прочие параметры лезвия совпадают с характеромран…

Он остановился и задумался намгновение, потом с легким удивлением сказал, скорее, себе, чем Важенину:

— Сколько работаю, никак в толк невозьму: неужели вот совсем нельзя договориться? Зачем вся эта кровь, насилие?

Он развел руки и хлопнул себя победрам, демонстрируя капитуляцию перед непонятной ему стихийной силой,ввергающей людей в безумие.

Валерию тем временем пришла в головуодна мысль, и он поспешил спросить:

— Примерную комплекцию преступника ипол предположить можно?

— Вполне, — эксперт кивнул. — Смотри,покойная у нас дама стройная, но крепкая, рост метр семьдесят. А ударынаносились чуть под углом сверху. То есть нападавший выше. И сильнее, потомучто бил одной рукой, а второй удерживал. Видишь, вот здесь на лице гематомки?Он ей рот зажимал и давил. Правша, кстати.

— Мужчина?

— Ну… Или очень высокая итренированная женщина — такое тоже бывает.

Майор мысленно воспроизвел обликАртема Панасюка и его матери. Людмила щуплая от природы и очень худая попричине недоедания, а юноша, хоть и крепыш, ростом не вышел — метр шестьдесятпять навскидку. Мимо, выходит?

— Откуда вывод о силе? Может, он с нейкак раз не мог справиться, поэтому и нож в животе “гулял”?

Судмедэксперт нахмурился и посмотрелна Важенина так, словно тот сморозил глупость.

— Я разве сказал, что нож “гулял”?Отнюдь! Рука нападавшего была тверда. Он целенаправленно действовал именно так.

Важенин вздохнул и пригорюнился.Значит, высокий, физически крепкий мужик. Олег Панасюк под такое описаниеприблизительно подходил — нужно проверять его алиби до минуты. Или очень рослаяи очень сильная женщина… Если муж жену не убивал, придется перетряхивать всехих знакомых и искать, кто же до такой степени ненавидел Яну, что хотел непросто ее смерти, а смерти мучительной.

***

Глеб сам встретил Сеньку на входе иуказал на лестницу:

— Дуй наверх. Я пожратьорганизую.

Под ворчание Валентины, предлагавшейпарням “поесть по-человечески”, он на скорую руку сварганил бутерброды,прихватил пепси-колу.

— Почто газировку-то?! — простоналавслед Валя, считавшая все эти “колы” и прочие шипучки страшным ядом дляжелудка. Хочется сладенького? Ну так есть соки, компоты, кисели, в концеконцов! Но нет, ради понтов молодежь всякую дрянь в рот тащит.

Глотов уже устроился на кровати вкомнате Глеба, запихнув предварительно кассету в видеомагнитофон. Появлениебутербродов он встретил ликованием:

— О, давай, я из института голодный!Падай.

— Чё зырим? — спросил Глеб,укладываясь рядом и ставя блюдо с бутербродами между собой и Сенькой.

— “Эпидемия”. Фильм не новый, но оченькрутой, — объявил Глотов. — Батя позавчера принес — шикарная вещь. Про вирус.Короче, больную обезьяну из Африки привезли в Америку, и она там всех покусала.

— Так ты смотрел уже?

— Да, но не против еще раз глянуть.

— Молчи тогда, не порти удовольствие,— предостерег Майер.

Он взял хлеб с колбасой и сыром ипринялся молча жевать. Сенька, привыкший к легкости и ненавязчивой болтовнедруга, поинтересовался:

— Чё такой загруженный?

— Не загруженный. Включай кино уже.

— Из-за той бабы, что ли, которуюгрохнули?

— Да не… — Глеб вяло поморщился, нопотом все-таки сказал: — Отец учиться отправляет. Харэ, говорит, бездельничать,выбирай: либо институт, либо армия.

— Ого. И что будешь делать?

— Служить, блин, пойду!

— В натуре?! — изумился Глотов.

Глеб вскипел:

— Ты совсем дурак, шуток не понимаешь?Нет, конечно. Придется поступать. Буду заниматься с репетитором, может, накурсах каких-нибудь, а летом экзамены…

— Ясно, соболезную, братан, — сфальшивым сочувствием произнес Сенька и отхватил зубами половинубутерброда.

Сказать, что он действительнопереживал за друга, было нельзя: наоборот, в глубине души Глотов завидовалГлебу и был рад, что у того закончилась беззаботная жизнь.

Фильм начался, на экране запрыгала вэкзотических зарослях мартышка с черно-белой пушистой шерсткой. Такой жемартышкой металась в сознании Глеба мысль о том, как безнадежно увяз он втрясине суровой реальности, где правили “надо” и “должен”.

***

Домой Валерий вернулся, как всегда,поздно, чем заслужил очередной недовольный взгляд жены. Судьба “подруги мента”,на которую Ксения когда-то согласилась, начинала ее тяготить. Дело было и вбезденежье, и в ненормированном графике мужа, и в том, что с мальчишками,которых в семье Важениных народилось двое, постоянно возникали проблемы. Толькоподрос и повзрослел старший, Денис, как эстафету озорства перехватил младший,Данилка. Сегодня Ксения вернулась с очередного родительского собрания, гдеучительница костерила шалуна и его товарищей по проделкам, но как поговорить обэтом с мужем, который валится с ног от усталости и хочет только двух вещей —еды и сна?

Между тем, Важенин вовсе не собиралсяотлынивать от воспитания детей и по возможности участвовал в нем. По крайнеймере интересовался, чем живут и дышат сыновья. Например, Денис, которого онсейчас видел в компании незнакомых ребят — рослого широкоплечего паренька сшапкой густых черных волос и похожей на него лицом и такой же высокой девушки.Вся троица, взявшись за руки, с заливистым хохотом неслась по улице, пугаяредких прохожих.

— Кто такие, не знаешь? — спросилВалерий Ксению. — Одногруппники?

Супруга уставилась на него:

— Ты чего, Валер? Денька со школы сними болтается. Брат с сестрой. Я вот только фамилию не помню. Лисицины, чтоли… Нет, не так… Лисицкие… Не то…

Она могла больше не мучиться: теперьВаженин понял, о ком речь. Нахмурившись, он подумал, что нужно будет попроситьсына ограничить контакты с приятелями. Сами-то они никакой опасности непредставляли, но вот к отцу их в органах уже давно присматривались, и не стоилоДенису, будущему работнику милиции, портить себе биографию.

Поговорить с сыном в тот же вечерВалерию не удалось: его сморило, и до шести утра он спал как убитый. А за пятьминут до звонка будильника затренькал домашний телефон — из дежурной части сообщилио происшествии…

***

День обещал быть насыщенным, поэтомуЛевашов решил встать пораньше и спокойно собраться. Нет ничего хуже, чемметаться вспугнутой сойкой, впопыхах натягивая одежду и на ходу заглатываязавтрак, ведь именно в эти драгоценные утренние часы происходит настройкасознания. Как день начнется, так и продолжится. Понервничаешь с утра — довечера не успокоишься. Стасу предстояло потрудиться, а значит, требовалисьсобранность и ясный ум. И никаких стрессов!

Вот почему на затрезвонивший в тишинетелефонный аппарат Станислав посмотрел как на врага. И почему на корпусе неттакого экрана, где высвечивался бы номер звонившего? Скольких неприятныхразговоров можно было бы избежать! В том, что ранний звонок не сулит ничегохорошего, сомнений не было: радостные вести в неудобное время не приносят.

Левашов потянулся к трубке ипоморщился: ночная нагрузка на мышцы не прошла бесследно.

— Слушаю!

— Стас! — раздался голос Уварова. — Тыпро Олесю что-нибудь знаешь?!

В голосе Сергея явственно звучала тревога.Левашов замер. Губы закололо, тело прошиб озноб.

— А… что? — спросил он с небольшойзаминкой.

— Она домой вчера не вернулась.

***

Ночью прошел дождь, и в парке былосыро и туманно. Пахло листвой, мокрым деревом и смертью.

— Валера! — позвал Андрей Савинов,бессменный напарник и друг. — Здесь!

Участковый отошел, уступая майорудорогу, и Важенин увидел наконец.

Молодая женщина, лет тридцать пять.Вытянулась на животе, одна рука выброшена вперед, другая согнута в локте ипридавлена телом. Ноги в разодранных капроновых колготках обуты в полусапожкина тонких каблуках. Голова повернута вбок, и помутневшие глаза безжизненноглядят сквозь спутанные темные волосы, закрывающие мертвенно-бледное лицо.

Глава 11

— Она еще проползла вон сколько, —сказал Савинов, указывая на широкую темно-красную дорожку свернувшейся крови,которая тянулась от тела женщины к стоящему неподалеку дереву. — Получается,напали там.

У Важенинасжались кулаки. В котором же часу все случилось? Неужели никого не оказалосьрядом, чтобы помочь?

— Вещи приней? Личность установили? — спросил он Андрея. Тот отрицательно мотнул головой.

— Сумочкана месте, но документов нет. Одета хорошо, маникюр… Наверняка будут искать.

Валерийприсел на корточки, пристально разглядывая одежду убитой, ее волосы и землювокруг. Савинов возился с другой стороны, лицо у него было сосредоточенное.

— Что-тоуглядел, Андрюх?

— Ага, —пробормотал капитан. — Валера, тут орудие нарисовалось.

Важениннахмурился.

— Уверен?— он обошел женщину: перешагивать через нее, как через какую-то вещь, нехотелось.

— Вот, —указал Андрей в листву, сквозь которую поблескивал металл.

Осторожно-осторожноубрал майор Важенин налипшие сверху листочки и не смог сдержать удивленныйвозглас: это был нож. Простой нож с пластмассовой рукояткой, похожий накухонный.

***

МаргаритаПотехина никогда не вставала раньше обеда за исключением тех дней, когдарепетиции назначались на утренние часы. Однако сегодня был особый случай, такчто на звонок телефона, прозвучавший в семь утра, она ответила, уже вполнепроснувшись.

— ЭтоУваров! — раздалось в трубке.

Ритавздрогнула. Звонка Сергея она ждала и немного нервничала, но постараласьговорить спокойно и приветливо:

— Привет,Сережа. Что в такую рань…?

— Яобзвонился вечером, где тебя носило?! — грубо оборвал он ее.

— Наспектакле. Потом ужинала с кавалером, потом…

— Олеся незвонила? Не заходила?

Потехинамолча кусала губы.

— Почемуне отвечаешь? — наседал Сергей. — Ее всю ночь дома не было!

— АЛевашову звонил?

— Звонил,по нулям.

— Сережа,я не знаю ничего. Вы поругались?

Теперьпромолчал Уваров. Рита выждала несколько секунд и снова сказала:

— Подожди,появится…

— Чегождать?! — истерично закричал Сергей. — Ее, может, прибили где-то!

— Ой, нучто ты прямо… — начала было Рита, но он уже швырнул трубку, и в ухо ей полетеликороткие гудки.

Она томновздохнула и вернулась в кухню, где ждал остывающий кофе. Усевшись за стол,Потехина недовольно буркнула:

— Мнепришлось соврать насчет вечера. А если он потом проверит? Как тебе в голову-тотакое пришло?

***

— МихаилЛеонидович! — секретарь бочком протиснулась в кабинет и неуверенно затопталасьна месте.

Поведениеее Михаилу очень не понравилось.

— Что,Тая? — спросил он с нехорошим предчувствием.

—Проведете оперативку? Сергей Сергеича нет, а все собрались.

— И где жеУваров? Звонил?

Секретарьзатрясла головой, всем видом давая понять, что местонахождение шефа для нее тайнавеликая есть. Ревенко скривился так, будто кислятины лизнул. Не любил онпроводить совещания, планерки, оперативки — как ни назови. Потом ведь Сергейспросит с него за каждое распоряжение, а не выдавать их нельзя — сотрудники-тождут, сотрудников чем-то надо занять, чтобы не сидели, чтобы производственныйпроцесс не прекращался. Михаил ненавидел ответственность и предпочитал ее насебя не брать, и надо же такому случиться, что именно сегодня придется этосделать. Как будто мало ему ночной встряски!

Он вздрогнулот пробежавшего по телу озноба. С вечера все пошло кувырком. Хотя нет, не свечера, а с того ее звонка… Ой, да что он врет-то сам себе?! Ревенко со всейсилы треснул себя по лбу и вцепился в волосы: раньше, гораздо раньше всеначалось! И зачем только он…? На что рассчитывал, она же никогда… А впрочем…Спокойно, Мишка, спокойно. Ничего еще не потеряно, партия не сыграна до конца.Есть цель, есть средство, дело за малым — сделать это самое средство годныминструментом. Разве ты не гений манипуляций, а?!

Михаилодернул пиджак, выпрямился, постоял с минуту в позе силы, которой научился,почитывая новомодные статейки по психологии управления, затем глубоко вдохнул,выдохнул и решительно направился в зал совещаний.

***

У капитанамилиции Андрея Савинова гудели ноги, но майор Важенин ему искренне завидовал,потому что собственных не чувствовал вовсе.

Кто жезнал, что вокруг парка, где нашли неизвестную, окажется так много жилых домов,обитателей которых обязательно нужно было обойти с вопросами о минувшей ночи.Конечно, всех не опросили, и оперативникам еще предстояло вернуться на местопреступления и продолжить работу.

Вуправление напарники вернулись, потому что большинство потенциальных свидетелейвсе равно с утра дома отсутствовали, к тому же никто не отменял и других дел,не менее важных и срочных. Убийцу Яны Панасюк не вышло найти по горячим следам,и это грызло Валерия, а теперь еще и выходило, что им вряд ли окажется кто-тоиз знакомых покойной, значит, нужна была новая версия!

— Подожди,почему ты сразу отметаешь круг общения? — спросил Андрей.

— Из-засегодняшней убитой, — ответил Важенин. — Неужели не смекнул, капитан? Мы опятьнож нашли.

— И что?Убил, бросил — так многие делают.

— И ранытакие же навскидку. Кто-то один их обеих… И это уже выходит за пределы простойарифметики. Не маньяк ли завелся, Андрюх?

— Или этаженщина и Панасюк знали друг друга! Могли в какой-то афере участвовать, за чтои поплатились — да масса вариантов, — настаивал Савинов.

—Согласен, — кивнул Важенин. — Сперва нужно установить, кого в парке нашли.

Оперативникиначали спор еще по дороге на службу, и войдя в здание продолжали обсуждать пландействий, но тут внимание майора привлек мужчина, возмущенно бранящийся сдежурным. Окинув крикуна цепким взглядом, Важенин мигом оценил его недешевыйприкид, уверенный голос и взгляд человека, привыкшего отдавать распоряжения.Вместе с тем, не военный и не из “своих”. Валерий поморщился: очереднойнувориш, какой-нибудь предприниматель, мелкий, но наглый, привыкший раздаватьвзятки и затыкать глотку любому, кого считал ниже себя по статусу.

Важенинприблизился к дежурному и гаркнул:

— Чтоздесь устроили?!

Дежурный,младший лейтенант, тут же встал перед майором навытяжку и отрапортовал:

— Да вот,гражданин буянит.

— Пьяный,что ли? — с легкой брезгливостью взглянул на посетителя Валерий и осекся.

Пьяным тотне был. Он даже не походил на портрет, который майор уже мысленно нарисовалсебе, опираясь на печальный опыт. Интеллигентное лицо, взъерошенные волосы,кое-как застегнутое серое пальто, паника в глазах. Этот человек был на гранисрыва, и ни о какой наглой самоуверенности речи не было.

— Чтослучилось у вас? — спросил Валерий.

— Женапропала, — ответил мужчина. — А нигде заявление не принимают. Говорят, ну ичто, что дома не ночевала. Мол, к подруге ушла или к родственникам. А я ужевезде звонил — ни у кого не появлялась. Вдруг с ней что?!

—Успокойтесь, — Важенин понял, что собеседник и впрямь сейчас впадет в истерику.— Пойдемте со мной.

— Валер,да чего ты с ним возишься? — недоуменно прошептал Андрей, но майор сердитозыркнул на него и ответил тоже вполголоса: — Не тупи. У нас труп неопознанный.Иди лучше заявления последних дней прошерсти, а я этого поспрашиваю.

Потом онвновь обратился к мужчине:

— Давайтеначнем с начала. Ваше имя и приметы пропавшей?

— Уваров СергейСергеевич, — поспешно сказал тот, облизывая пересохшие губы. — Жена — Олеся.

— ПриметыОлеси? — терпеливо спросил Валерий.

— Ну… проодежду не скажу — я был на работе и не знаю, в чем она ушла. А сама высокая,стройная, красивая… очень.

—Красивая, понятно, а точнее? Волосы, глаза?

— Черные.И волосы, и глаза.

— Возраст?

— Тридцатьшесть лет.

Важениниздал тяжелый вздох. Пока все совпадало. И одежда на погибшей качественная идорогая. Дама по виду была не из бедных, и вот, пожалуйста, нарисовалсябогатенький буратино, разыскивающий пропавшую супругу. Майор мрачно посмотрелна Уварова, и тот, сообразив, что может означать этот взгляд, сравнялся цветомлица с побеленной недавно стеной в вестибюле.

***

Ада неслышала голоса лектора. Чуть прищурившись, она смотрела на него и думала о том,что произошло вчера. Вопросы, вопросы — они мешали сосредоточиться наматериале. Пренебрежение Левашова ранило, но его странное поведение откровеннонастораживало.

Лекциякончилась, и Ада, дождавшись, пока все ее однокурсники покинут аудиторию,спустилась к кафедре. Она уже хотела обнять Стаса сзади, но чья-то головапросунулась в дверь, и пришлось сделать вид, что ей нужна консультация.

—Станислав Константинович…

— Слушаю,— отрывисто бросил Левашов, собирая записи в стопку.

Потом онповернулся к двери и спросил голову, принадлежавшую местному зубриле ЮркеПарамонову:

— Вычто-то хотели?

— Когдаработу по практике сдавать? — поинтересовался Юрка.

— Черездве недели, — спокойно ответил Станислав. — Я ведь уже говорил. Удивляете, Юрий.