Актриса. Маски

— Сумочка на месте, но документов нет. Одета хорошо, маникюр… Наверняка будут искать.

Валерий присел на корточки, пристально разглядывая одежду убитой, ее волосы и землю вокруг. Савинов возился с другой стороны, лицо у него было сосредоточенное.

— Что-то углядел, Андрюх?

— Ага, — пробормотал капитан. — Валера, тут орудие нарисовалось.

Важенин нахмурился.

— Уверен? — он обошел женщину: перешагивать через нее, как через какую-то вещь, не хотелось.

— Вот, — указал Андрей в листву, сквозь которую поблескивал металл.

Осторожно-осторожно убрал майор Важенин налипшие сверху листочки и не смог сдержать удивленный возглас: это был нож. Простой нож с пластмассовой рукояткой, похожий на кухонный.

***

Маргарита Потехина никогда не вставала раньше обеда за исключением тех дней, когда репетиции назначались на утренние часы. Однако сегодня был особый случай, так что на звонок телефона, прозвучавший в семь утра, она ответила, уже вполне проснувшись.

— Это Уваров! — раздалось в трубке.

Рита вздрогнула. Звонка Сергея она ждала и немного нервничала, но постаралась говорить спокойно и приветливо:

— Привет, Сережа. Что в такую рань…?

— Я обзвонился вечером, где тебя носило?! — грубо оборвал он ее.

— На спектакле. Потом ужинала с кавалером, потом…

— Олеся не звонила? Не заходила?

Потехина молча кусала губы.

— Почему не отвечаешь? — наседал Сергей. — Ее всю ночь дома не было!

— А Левашову звонил?

— Звонил, по нулям.

— Сережа, я не знаю ничего. Вы поругались?

Теперь промолчал Уваров. Рита выждала несколько секунд и снова сказала:

— Подожди, появится…

— Чего ждать?! — истерично закричал Сергей. — Ее, может, прибили где-то!

— Ой, ну что ты прямо… — начала было Рита, но он уже швырнул трубку, и в ухо ей полетели короткие гудки.

Она томно вздохнула и вернулась в кухню, где ждал остывающий кофе. Усевшись за стол, Потехина недовольно буркнула:

— Мне пришлось соврать насчет вечера. А если он потом проверит? Как тебе в голову-то такое пришло?

***

— Михаил Леонидович! — секретарь бочком протиснулась в кабинет и неуверенно затопталась на месте.

Поведение ее Михаилу очень не понравилось.

— Что, Тая? — спросил он с нехорошим предчувствием.

— Проведете оперативку? Сергей Сергеича нет, а все собрались.

— И где же Уваров? Звонил?

Секретарь затрясла головой, всем видом давая понять, что местонахождение шефа для нее тайна великая есть. Ревенко скривился так, будто кислятины лизнул. Не любил он проводить совещания, планерки, оперативки — как ни назови. Потом ведь Сергей спросит с него за каждое распоряжение, а не выдавать их нельзя — сотрудники-то ждут, сотрудников чем-то надо занять, чтобы не сидели, чтобы производственный процесс не прекращался. Михаил ненавидел ответственность и предпочитал ее на себя не брать, и надо же такому случиться, что именно сегодня придется это сделать. Как будто мало ему ночной встряски!

Он вздрогнул от пробежавшего по телу озноба. С вечера все пошло кувырком. Хотя нет, не с вечера, а с того ее звонка… Ой, да что он врет-то сам себе?! Ревенко со всей силы треснул себя по лбу и вцепился в волосы: раньше, гораздо раньше все началось! И зачем только он…? На что рассчитывал, она же никогда… А впрочем… Спокойно, Мишка, спокойно. Ничего еще не потеряно, партия не сыграна до конца. Есть цель, есть средство, дело за малым — сделать это самое средство годным инструментом. Разве ты не гений манипуляций, а?!

Михаил одернул пиджак, выпрямился, постоял с минуту в позе силы, которой научился, почитывая новомодные статейки по психологии управления, затем глубоко вдохнул, выдохнул и решительно направился в зал совещаний.

***

У капитана милиции Андрея Савинова гудели ноги, но майор Важенин ему искренне завидовал, потому что собственных не чувствовал вовсе.

Кто же знал, что вокруг парка, где нашли неизвестную, окажется так много жилых домов, обитателей которых обязательно нужно было обойти с вопросами о минувшей ночи. Конечно, всех не опросили, и оперативникам еще предстояло вернуться на место преступления и продолжить работу.

В управление напарники вернулись, потому что большинство потенциальных свидетелей все равно с утра дома отсутствовали, к тому же никто не отменял и других дел, не менее важных и срочных. Убийцу Яны Панасюк не вышло найти по горячим следам, и это грызло Валерия, а теперь еще и выходило, что им вряд ли окажется кто-то из знакомых покойной, значит, нужна была новая версия!

— Подожди, почему ты сразу отметаешь круг общения? — спросил Андрей.

— Из-за сегодняшней убитой, — ответил Важенин. — Неужели не смекнул, капитан? Мы опять нож нашли.

— И что? Убил, бросил — так многие делают.

— И раны такие же навскидку. Кто-то один их обеих… И это уже выходит за пределы простой арифметики. Не маньяк ли завелся, Андрюх?

— Или эта женщина и Панасюк знали друг друга! Могли в какой-то афере участвовать, за что и поплатились — да масса вариантов, — настаивал Савинов.

— Согласен, — кивнул Важенин. — Сперва нужно установить, кого в парке нашли.

Оперативники начали спор еще по дороге на службу, и войдя в здание продолжали обсуждать план действий, но тут внимание майора привлек мужчина, возмущенно бранящийся с дежурным. Окинув крикуна цепким взглядом, Важенин мигом оценил его недешевый прикид, уверенный голос и взгляд человека, привыкшего отдавать распоряжения. Вместе с тем, не военный и не из “своих”. Валерий поморщился: очередной нувориш, какой-нибудь предприниматель, мелкий, но наглый, привыкший раздавать взятки и затыкать глотку любому, кого считал ниже себя по статусу.

Важенин приблизился к дежурному и гаркнул:

— Что здесь устроили?!

Дежурный, младший лейтенант, тут же встал перед майором навытяжку и отрапортовал:

— Да вот, гражданин буянит.

— Пьяный, что ли? — с легкой брезгливостью взглянул на посетителя Валерий и осекся.

Пьяным тот не был. Он даже не походил на портрет, который майор уже мысленно нарисовал себе, опираясь на печальный опыт. Интеллигентное лицо, взъерошенные волосы, кое-как застегнутое серое пальто, паника в глазах. Этот человек был на грани срыва, и ни о какой наглой самоуверенности речи не было.

— Что случилось у вас? — спросил Валерий.

— Жена пропала, — ответил мужчина. — А нигде заявление не принимают. Говорят, ну и что, что дома не ночевала. Мол, к подруге ушла или к родственникам. А я уже везде звонил — ни у кого не появлялась. Вдруг с ней что?!

— Успокойтесь, — Важенин понял, что собеседник и впрямь сейчас впадет в истерику. — Пойдемте со мной.

— Валер, да чего ты с ним возишься? — недоуменно прошептал Андрей, но майор сердито зыркнул на него и ответил тоже вполголоса: — Не тупи. У нас труп неопознанный. Иди лучше заявления последних дней прошерсти, а я этого поспрашиваю.

Потом он вновь обратился к мужчине:

— Давайте начнем с начала. Ваше имя и приметы пропавшей?

— Уваров Сергей Сергеевич, — поспешно сказал тот, облизывая пересохшие губы. — Жена — Олеся.

— Приметы Олеси? — терпеливо спросил Валерий.

— Ну… про одежду не скажу — я был на работе и не знаю, в чем она ушла. А сама высокая, стройная, красивая… очень.

— Красивая, понятно, а точнее? Волосы, глаза?

— Черные. И волосы, и глаза.

— Возраст?

— Тридцать шесть лет.

Важенин издал тяжелый вздох. Пока все совпадало. И одежда на погибшей качественная и дорогая. Дама по виду была не из бедных, и вот, пожалуйста, нарисовался богатенький буратино, разыскивающий пропавшую супругу. Майор мрачно посмотрел на Уварова, и тот, сообразив, что может означать этот взгляд, сравнялся цветом лица с побеленной недавно стеной в вестибюле.

***

Ада не слышала голоса лектора. Чуть прищурившись, она смотрела на него и думала о том, что произошло вчера. Вопросы, вопросы — они мешали сосредоточиться на материале. Пренебрежение Левашова ранило, но его странное поведение откровенно настораживало.

Лекция кончилась, и Ада, дождавшись, пока все ее однокурсники покинут аудиторию, спустилась к кафедре. Она уже хотела обнять Стаса сзади, но чья-то голова просунулась в дверь, и пришлось сделать вид, что ей нужна консультация.

— Станислав Константинович…

— Слушаю, — отрывисто бросил Левашов, собирая записи в стопку.

Потом он повернулся к двери и спросил голову, принадлежавшую местному зубриле Юрке Парамонову:

— Вы что-то хотели?

— Когда работу по практике сдавать? — поинтересовался Юрка.

— Через две недели, — спокойно ответил Станислав. — Я ведь уже говорил. Удивляете, Юрий.

Тот что-то пробурчал и исчез. Ада насупилась: Парамонов был в нее слегка влюблен и наверняка сейчас будет ждать под дверью. Не отложить ли разговор? Но Стас уже стоял перед ней и улыбался.

— А у вас какой вопрос, студентка Майер?

— Я… — Ада нервно оглянулась.

Левашов понял без слов. Он выглянул из аудитории, потом закрыл дверь и опустил защелку.

— Никого, — объявил он, подойдя вновь к девушке.

— Зачем ты запер…

Он не дал ей договорить, прижал к стене и запустил руку в ее лифчик, сжав сосок. Ада вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

— Еле дождался конца лекции, — прошептал Стас ей на ухо. — На черта ты приперлась с таким декольте?! Любишь подразнить?

Ада сильно сомневалась, что околонулевой размер груди можно отнести к дразнящим, и приготовилась возмутиться, но тут Левашов резким рывком спустил лямки бюстгальтера с ее плеч и принялся яростно мять уже обе груди.

— Ты спятил! — Ада еще пыталась сопротивляться. — Забыл, где мы?!

— Соскучился, — промычал он, не отрывая жадных губ от ее шеи.

— Вчера у тебя был великолепный шанс утолить свою тоску по моему телу!

— Прости, ну прости! Мне сейчас очень надо, горю!

Аде уже приходилось сталкиваться с приступами сексуального голода у Левашова. Всякий раз им предшествовали вспышки гнева. “Да он болен, он псих!” — мелькнула в голове девушки мысль, но ее тело уже сделало свой выбор, ответив на ласки любовника. Минуту спустя она и думать забыла обо всем, что существовало за пределами аудитории.

***

Муся кралась по двору, прижимаясь к земле. Ее большие уши, словно локаторы, улавливали малейшие звуки. Теперь она отвечала не только за себя, но и за котят в своем животе, а потому должна быть осторожной. Беременность обострила ее чутье, и все же она сплоховала: заглядевшись на жирного голубя, наверняка медлительную и потому легкую добычу, не заметила очевидной опасности — человека, в чьи ноги чуть не врезалась.

Отпрыгнув и на всякий случай зашипев, кошка присела, задрала морду и посмотрела на вероятного врага. Ну да, человек, но нападать он не собирался, а просто стоял и смотрел на нее странным взглядом. Потом он наклонился и заговорил. Муся, разумеется, ничего не поняла, да и звук голоса не слишком ей понравился. Она привыкла к дребезжащему тембру старой женщины, всегда приносившей поесть. Еще узнавала голос женщины помоложе, часто болтающей со старухой. А вот этот мужчина и его грубый низкий голос были Муське в новинку и пугали ее. Она попятилась и уже хотела обогнуть неожиданное препятствие по широкой дуге, но тут мужчина повернулся и быстро зашагал прочь. Муся поглядела ему вслед и потрусила туда, куда и держала свой путь — к приямку у стены дома. Протиснувшись между прутьями прикрывавшей его решетки, она скользнула вниз и свернулась клубочком, намереваясь вздремнуть.

***

Только взяв нож, Сергей понял, что руки у него дрожат. Дрожат так мелко, что и не почувствуешь, пока не дойдет до занятия, требующего точности движений. Например, таких, как нарезание острым лезвием скользкой рыбины.

Он медленно, один за другим, отделял куски от тушки и складывал их в миску. Закончив, вымыл руки, накинул пальто и спустился с миской во двор. Поискал взглядом, но кошки, которую он только что видел здесь, уже не было. Спряталась, должно быть.

Уваров позвал:

— Кис-кис-кис! Кис-кис-кис!

Да где же эта зверюга? Может, не так уж и голодает, раз запах рыбы не привлекает ее?

Вдруг рядом послышалось несмелое “мяу”. Серая голубоглазая кошечка осторожно кралась в его сторону, и ее длинные усы подрагивали. Стараясь не делать резких движений, Сергей наклонился и поставил миску на бугристый, в выбоинах, асфальт, а сам отошел на несколько метров, давая кошке возможность безопасно приблизиться к еде.

Спроси его кто-нибудь, зачем он все это делает, Сергей не смог бы ответить. После бессонной ночи и бестолковых утренних звонков, после визита в милицию, где у него взяли описание Олеси, а потом сказали, что женщину с такими приметами нашли мертвой, после того, как ему пришлось увидеть эту самую женщину… После всего этого он плохо соображал и, заметив во дворе чертову кошку, вдруг вспомнил ссору с женой, когда он безобразно повел себя, раскидав ветчину, а потом еще и выбросив ее в мусорное ведро. И стало так стыдно! А потом страшно. Что, если и Олеси больше нет? Ведь нет же этой вот, которую ему показали, а ее, верно, тоже кто-нибудь ищет и сходит с ума от неизвестности. И что, если в эти самые минуты кому-то другому показывают мертвую Олесю…

Кошка добралась наконец до рыбы и вгрызлась в пахучее мясо, смачно хрустя костями. Уваров тихо приблизился к ней и присел рядом. Кошка, поглядывая на него с неудовольствием и подозрением, от еды не отрывалась. Под вставшей дыбом шерстью на спине проглядывали позвонки.

— Какая ж ты тощая, — сказал Сергей. — Жуй, жуй, не подавись только…

И тут он понял, зачем вынес кошке рыбу и чего ждет. Чистое суеверие. В глубине души теплилась надежда, что, сделав доброе дело, он получит Олесю назад. Накормив кошку, которую хотела накормить она, а Сергей не сомневался, что кошка та самая, он, вроде как, заслужит прощение. Бред чистой воды! Уваров покачал головой и поднялся. Кошка настороженно подняла мордочку, но глядела не на него, а мимо, за спину. Сергей и сам почувствовал чье-то присутствие сзади и обернулся.

Там была Олеся, живая и невредимая. Стояла и молча смотрела то на Сергея, то на кошку блестящими от слез глазами.

Он подошел к ней близко-близко, но она не отодвинулась. Спросила:

— Ты какую рыбу ей дал?

— Семгу.

— Семга очень жирная, вдруг ей нельзя…

— Она же кошка — разберется. Пойдем домой?

Олеся посмотрела на него в упор.

— Ты не спросишь, где я была?

Уваров с изумлением понял, что ему плевать. Она здесь, она вернулась — это главное.

— Пойдем, — он обнял ее и не встретил сопротивления.

Она уткнулась носом ему в плечо и пробормотала:

— Пойдем.

ГЛАВА 12

— Сережа, а Сережа?

Рита, опершись о край стола руками, поднялась на цыпочки, прогнулась в пояснице и стояла, медленно покачивая ягодицами из стороны в сторону.

Уваров окинул ее тоскливым взглядом. Врет она все. Нет у нее никаких кавалеров, и любовника с сотовым телефоном нет. Бедная глупая Ритка… А ведь у них все могло получиться, и вовсе не Олеся виной тому, что их отношения распались.

— Ну что? — спросил он, откидываясь на спинку кресла, чтобы создать хоть небольшую дистанцию между собой и Потехиной, угрожающе выставившей вперед груди в тесном лифе платья.

Насколько Сергей помнил, размерчик у Риты всегда был скромный. Надула, что ли? Вдвойне дура. Он знал: если увеличить грудь в сомнительном заведении, то такие последствия грозят — мама дорогая! А у неудачливой артистки вряд ли были большие деньги на качественную операцию.

— Сержик… — совсем уж интимно промурлыкала Маргарита, передвигаясь ближе к Уварову и нависая над ним.

Все, сейчас пятая точка перевесит, и она плюхнется ему на колени… Сергей решил не ждать, пока Потехина поставит их обоих в неудобную ситуацию, и, выпрямившись, сел в кресле ровно и подъехал к самому столу, делая предполагаемый маневр актрисы невозможным.

— Я весь внимание, Марго! Чего ты мнешься?

Рита надула губки, похлопала ресницами и сказала наконец:

— Ты не хотел бы поучаствовать в моей творческой судьбе?

Уваров не смог сдержать удивления и вытаращил глаза. Что-то новенькое! Обычно Потехина терлась об него всеми частями тела, намекая, что не против возобновить роман давно минувших дней, а теперь ей бабки подавай! Одна-а-а-ко! Получается, решила взять пример со Станислава? Но у Левашова-то хотя бы смежная сфера: он ищет методы борьбы с лейкозами, и Сергей как производитель лекарственных препаратов напрямую заинтересован в его успехе. Рита же с ее театром ему никуда не уперлась. Хотя стать спонсором постановки и привлечь тем самым внимание к собственной персоне — идея любопытная. А что, если…

— Хочешь, чтобы я дал денег на спектакль с тобой в главной роли? Или кино тебе снять?

Потехина приоткрыла рот. Боже, того и гляди губа раскатается, слюна закапает.

— А ты бы мог? — спросила молодая женщина охрипшим вдруг голосом.

В горле у нее пересохло, сердце забилось под самыми ключицами. “Неужели, неужели, неужели…?”

Уваров глядел на нее, прищурившись и задумчиво сплетая пальцы рук в диковинных конфигурациях.

— Мог бы, наверное, — ответил он и, снова отъехав от стола, повернулся к Рите, делая приглашающий жест.

С обалдевшим лицом она присела к нему на колени, и Сергей молниеносным движением притянул ее к себе за талию. Талия была еще тонкой, без валиков жира — Рита держала себя в форме.

— Ты назови мне сумму… — сказал Уваров, понизив голос, и Рита наклонилась ниже, скользя взглядом по его губам. Одна ее рука легла ему на грудь, другая обвила шею.

— Я узнаю и сразу скажу, — ей пришлось шептать, потому что голос сел окончательно.

Она уже начала забывать, как крепки мужские объятия. Сергей угадал: у нее никого не было. Не было так давно, что сейчас она отдалась бы ему и без всяких денег и обещаний. Даже не в память о былой любви, а просто потому что молода и одинока.

Сергей все не отпускал Риту, и она поняла это по-своему — потянулась к нему, поцеловала, и он ей как будто даже ответил. Тогда она извернулась, села поудобнее, придвинулась и… сразу же поняла: не случится. Близость ее тела и поцелуи никак его не взволновали. Вообще никак.

Рита отстранилась, потом встала и одернула юбку. Ее душили стыд и обида. И злость. Нашелся любитель поиграть и подразнить!

Сергей смотрел на нее, и ему тоже было стыдно, но он хотел проверить себя. Мало ли…

— Ты пошутил, да? Жестоко! — Рита старалась взять себя в руки, чтобы хоть не расплакаться перед Уваровым. Такого унижения она уже не могла себе позволить.

Однако он оставался невозмутимым, и в глазах не было ни веселья, ни издевки.

— Нет, не пошутил, Рита. Назови сумму, и я подумаю, смогу ли выделить столько. Может, не один, а кого-то еще привлеку. Но от тебя потребуется ответная услуга.

Потехина мигом собралась. Еще не все потеряно! Но речь об услуге, а не о том, чего ей хотелось бы куда больше.

— Может, натурой возьмешь? — попыталась она пошутить.

Уваров в ответ на ее слова даже не улыбнулся.

— Рита, об этом, пожалуйста, забудь. Когда-то ты сделала свой выбор в пользу моего более успешного и богатого соперника. Было?

Потехина опустила голову. Да, было. Она поставила и проиграла. А когда решила восстановить отношения, Сергей уже увлекся Олесей Левашовой, и ее брат сделал все, чтобы Рита не могла даже приблизиться к парочке. Это уже потом он ослабил контроль, и ей удалось набиться в подруги к новоиспеченной мадам Уваровой…

— Тогда что тебе нужно? — спросила она.

— Я хочу знать имя любовника Олеси.

***

Вечером того страшного дня, когда Уваров готов был на все, лишь бы Олеся вернулась, они впервые за прошедшие дни легли в одну постель. Ничего не было: он даже и не пытался прикоснуться к жене, счастливый уже от того, что она рядом. Просто слушал ее дыхание и блаженно улыбался.

Утром Олеся приготовила ему завтрак и вела себя, как всегда. Пока он ел, она сидела рядом, о чем-то думая, а потом сказала:

— Я была у Риты Потехиной.

Сергей чуть не поперхнулся. Ай да артистка эта Ритка — убедительно сыграла, он повелся! Зараза…

— Хорошо, — сказал он.

— Ходила к брату, мы поругались, и я решила у нее пересидеть.

Уваров мысленно послал несколько проклятий и Стасу: тот мог бы сказать, что видел Олесю, когда Сергей ему звонил. Какого черта они все молчали? Он чуть не спятил от тревоги! Однако с чего это Олеся разговорилась, если он не требовал отчета? Так она, чего доброго, еще что-нибудь менее приятное выдаст. И Сергей решил пойти ва-банк:

— А давай твою кошку приютим?

Что бы ни собиралась сказать Олеся, слова замерли у нее на губах, и без того огромные глаза округлились и стали еще больше.

— К-кошку? — проговорила она неуверенно. — Ты про Муську?

— Понятия не имею, как ее зовут.

Олеся молча таращилась на него.

— Что не так-то? — Сергея разбирал смех. Он прекрасно понимал, что вверг супругу в изумление, но выражение ее лица стоило всей затеи.

— Ты же не шутишь, Сережа?

— Нет, не шучу, — сказал он с набитым ртом, потому что как раз заглотил порцию омлета. — Но у меня условие.

Олеся поежилась. Он отчетливо увидел, как дернулись ее плечи, потом подбородок — легкая судорога пробежала по лицу.

— Какое?

О, Уваров ждал этого момента! Просто повода все не было, а сказать очень хотелось.

— Мы усыновим эту кошку… или удочерим, не знаю… И останемся вместе.

Он покосился на Олесю. Она сидела с каменным лицом, только горькая складка вдруг пролегла между бровями. В эту минуту Сергей и решил окончательно, что у нее кто-то есть.

Будь дело в одной нелюбви, Олеся давно бы ушла, а вот метания и сомнения говорят о том, что не все так просто, и ничего еще не решено! И если он, Уваров, узнает, с кем она ему изменила, то добьется правильного решения.

***

Притаившись за углом у лестницы, Ада ждала, пока отец закроет дверь. Ей пора было бежать, чтобы успеть засветло выбраться из их района, а матушка все никак не свалит в свой театр. Несколько часов выносила домочадцам мозг, проговаривая сегодняшние монологи и психуя, а теперь все какие-то указания раздает. И отец хорош — мог бы ее сам отвезти, по дороге бы все и обсудили.

Наконец Александр помахал супруге на прощание рукой и пожелал удачи. Ада дождалась, пока он удалится на кухню, но проскользнуть незаметно не вышло.

— Ты куда? — раздался за спиной голос Майера, когда девушка уже открывала дверь.

Она закатила глаза и повернулась к отцу.

— Зависаем у Ленки, пап.

Александр покачал головой.

— Ты обманываешь, Ада. Скажи правду.

— Да какую?!

— Ты встречаешься с кем-то. Я нашел ключи у тебя в сумке. От чьей они квартиры?

Ада наклонила голову, словно бык перед атакой, и уставилась на отца исподлобья. Взгляд у нее был тяжелый, в него. Майер и сам так смотрел в суде, когда хотел психологически надавить на свидетеля.

— Ты рылся в моих вещах? — тихо спросила она.

Александру стало не по себе. Наступил момент, которого он боялся: сейчас Ада утратит к нему доверие, и они никогда больше не смогут общаться, как раньше.

— Я не рылся. Случайно задел сумочку, она упала, раскрылась… Я не вру тебе, Ада. И хочу правды в ответ!

— Это… — она замялась, — Ленкины, она их забыла…

— Ада! — отец повысил голос, и теперь уже испугалась она. Нашла кого обманывать!

— Хорошо, да, я встречаюсь кое с кем.

— Кто он?

— Из академии.

И ведь правду сказала!

— У вас серьезно? Впрочем, о чем я, если ты к нему ночевать бегаешь.