Феноменология криминальной России как носитель социальной энтропии, хронического стресса и патологии репродуктивной системы женщин

– преклонение перед любой властью, даже в ситуациях относительной свободы выбора альтернатив;

– культурная нетребовательность и готовность потребить любой культурный эрзац;

– снятие любых нравственных вопросов, всеобщее отсутствие регулирующих функций нравственного сознания; аномия – состояние общества, в котором разложение, дезинтеграция и распад определённой системы устоявшихся ценностей и норм, ранее поддерживавших традиционный общественный порядок, отныне не соответствует новым сформулированным и принятым государством идеалам; необходимое условие возникновения аномии в обществе – расхождение между потребностями и интересами части его членов и возможностями их удовлетворения [Дюркгейм Э., 1893; Покровский Н. Е., 2000].

Итак, подытоживая вышеизложенного, можно сделать неутешительные выводы, что результаты экономической, политической и культурной экспансии в нашу страну, обусловленной глобализацией, достаточно всеобъемлющи и способны подорвать основы существования и развития Российского государства, всегда игравшего свою особую роль в мире, т. к. универсальный закон человеческого бытия: «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12, 25) еще никто не отменял.

«Divide et impera! (разделяй и властвуй!). Разделяй, и ты сделаешься богатым; разделяй, и ты обманешь людей, ослепишь их разум и насмеешься над справедливостью», – Пьер Жозеф Прудон [263].

2 Постсоветская криминально-глобализованная Россия – результат развала СССР

2.1 Белогвардейцы как предтеча криминального сообщества «воров в законе»

В предыдущей главе констатируется, что архитекторы глобализации запустили механизмы ослабления и самоликвидации России как державы-лидера. Вместе с тем, руководствуясь или принципом метафизики (движение истории по кругу), или принципами диалектики (развития по спирали), историзма и развития, данный процесс имел место и в начале 20 века.

В 1917 к власти после непринятия широкими массами населения государственного переворота (отстранения монарха Николая 2 от власти военными, церковью, и российской буржуазией, которая не могла полноценно функционировать без связки с репрессивным аппаратом царизма), к власти пришли большевики.

Дело в том, что российская буржуазия, в отличие от западной, не имела прочной опоры в обществе, так как практически отсутствовали средние слои населения, т. е. мелкие собственники. Она была тесно связана с правительством политически и законопослушной царизму – государственные заказы, колониальная политика царизма, обеспечивающая рынки сбыта, дешевое сырье, дешевые рабочие руки и достаточную прибыль; под покровительством самодержавия использовала жестокие формы эксплуатации, а царизм с его мощным репрессивным аппаратом защищал буржуазию от стремительно возрастающей революционности российского пролетариата и крестьянства. Избавившись от самодержавия, доморощенная буржуазия, фигурально выражаясь, «подрубила сук на котором она сидела»

Уже после крушения 1917 г. известный промышленник, член правлений ряда крупных фирм В. А. Ауэрбах писал: «Не только молодость и слабость торгово-промышленного класса обрекала его на политическую пассивность, но и отсутствие опоры в более многочисленных слоях общества… Воспринявшие заветы великого противника цивилизации многие вместе со своим учителем Л. Н. Толстым видели в торговой или промышленной прибыли «грех», а марксисты «грабеж» [38].

В свою очередь, известнейший отечественный философ Н. А. Бердяев считал, что «русскому народу всегда были чужды римские понятия о собственности. Абсолютный характер частной собственности всегда отрицался». По его убеждению, «русский народ никогда не был буржуазным, он не имел буржуазных предрассудков и не поклонялся буржуазным добродетелям и нормам»

«Самый большой парадокс в судьбе России и русской революции в том, что либеральные идеи, идеи права, как и идеи социального реформизма, оказались в России утопическими. Большевизм же оказался наименее утопическим и наиболее реалистическим, наиболее соответствующим всей ситуации, как она сложилась в России в 1917 г. и наиболее верным некоторым исконным русским традициям и русским исканиям универсальной социальной правды, понятой максималистически, и русским методам управления и властвования насилием».

Как результат, «революция освободила раньше скованные рабоче-крестьянские силы для исторического дела. И этим определяется исключительный актуализм и динамизм коммунизма. В русском народе обнаружилась огромная витальная сила, которой раньше не давали возможности обнаружиться. Большевизм воспользовался свойствами русской души (во всем противоположной секуляризированному буржуазному обществу) с ее религиозностью, ее догматизмом и максимализмом, ее исканием социальной правды и царства Божьего на земле, ее способностью к жертвам и к терпеливому несению страданий, но также к проявлениям грубости и жестокости, воспользовался русским мессианизмом, всегда остающимся, хотя бы в бессознательной форме, русской верой в особые пути России. Он соответствовал отсутствию в русском народе римских понятий о собственности и буржуазных добродетелях, соответствовал русскому коллективизму, имевшему религиозные корни. Он провозгласил обязательность целостного, тоталитарного миросозерцания, господствующего вероучения, что соответствовало навыкам и потребностям русского народа в вере и символах, управляющих жизнью. Русская душа не склонна к скептицизму и ей менее всего соответствует скептический либерализм.

Народная душа легче всего могла перейти от целостной веры к другой целостной вере, к другой ортодоксии, охватывающей всю жизнь. В Советской России произошло то, чего Маркс и западные марксисты не могли предвидеть, произошло как бы отождествление двух мессианизмов, мессианизма русского народа и мессианизма пролетариата. Патриотизм великого народа должен быть верой в великую и мировую миссию этого народа, иначе это будет национализм провинциальный, замкнутый и лишенный мировых перспектив. Миссия русского народа сознается, как осуществление социальной правды в человеческом обществе, не только в России, но и во всем мире. И это согласно с русскими традициями», – Н. А. Бердяев [16].

С 1917 по 1922 гг. в России с целью свержения Советской власти, которая смогли понять потребности и чаяния большинства населения, уловить момент времени, для спасения страны от колониальной зависимости и выведения ее на дорогу современного прогресса (современным языкам – реализации концепции опережающего развития) имело место военно-политическое движение разнородных в политическом отношении сил, которое называлось белое движение («Белое дело», «Белая идея»), материальными носителями которой являлись белогвардейцы. Кто же такие белогвардейцы в контексте организационных форм социальности и кому они служили во время гражданской войны:

Если Колчаку, то он был британский офицер с 1917 г. А. В. Колчак к А. Тимиревой: «30 декабря 1917 г. Я принят на службу Его Величества Короля Англии». А в дальнейшем был завербован и американской разведкой. Иными словами, двойной агент [133].

– Если Временному правительству (буржуазии), то оно само пересадило, после сентябрьских событий в Быховскую тюрьму, весь цвет будущего Белого Дела – Корнилова, Деникина, Алексеева и пр.

– Если царю батюшке, то они предали царя, «за тридцать сребреников». В частности, Л. Г. Корнилов лично арестовал императрицу с детьми, а командующие фронтами и флотами (с согласия офицерского корпуса) прислали телеграммы царю с требованием отречься. Иными словами, произошло прямое предательство русских офицеров своей присяге. Офицерский корпус прямо на лету «переобулся».

Таким образом. белогвардейцы – это не личности, представленные в жизнедеятельности других людей, не носители исторической субъектности, не структурные элементы социума как надорганической реальности, не организационные формы воспроизводства социальности, не люди, которые любят работать, опираясь на деятельностный подход в своей жизнедеятельности. Их органическую неприязнь к Советской власти можно сформулировать словами персонажа фильма «И это все о нем» вора рецидивиста А. Заварзина: «… Нет с Советской властью я мог жить душа в душу, если бы не этот вот принцип – Кто не работает, тот не ест». Иначе говоря, за редким исключением, обыкновенные наемники, грабители, «солдаты удачи», зараженные ядом материализма, безверия и циничного равнодушия к религиозной жизни, которых просто наняли для против борьбы с большевиками мировая финансовая элита. Так, в частности, М. Жаков приводит данные перехваченной секретной сводки о состоянии белогвардейских войск на Дону в 1918 году: «Женщин насилуют, командный состав не борется с бандитизмом, а иногда и сам принимает участие в нем. Офицеры вообще разлагаются, спекулируют, играют в карты на громадные суммы, занимаются грабежом. В большинстве полков отмечается дикое пьянство. Например, в Донском конном полку, из которого дезертировали луганцы, офицеры устроили праздник, отправившись в дом священника, где учинили такой дебош с диким ревом, с взвизгиванием, оглушительным стуком и т. д., что хозяин дома, священник, принужден был стоять всю ночь у забора своего дома, боясь войти в него» [264]. И на данный прямо факт указывал ярый антисоветчик У. Черчилль: «Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого года мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело. Эта истина станет неприятно чувствительной с того момента, как белые армии будут уничтожены, и большевики установят своё господство на всём протяжении необъятной Российской империи» [332].

Если красные воевали за какой-то новый мир, не всегда и не во всем понятный, но новый, то белые не могли внятно объяснить свою позицию и очень плотно сотрудничая при этом с иностранными государствами. О такой ситуации белый генерал Слащев говорил следующее: «Тогда я ни во что не верил. Если меня спросят, за что я боролся и каково было мое настроение, я чистосердечно отвечу, что не знаю… Не скрою, что в моем сознании иногда мелькали мысли о том, что не большинство ли русского народа на стороне большевиков, – ведь невозможно же, что они и теперь торжествуют благодаря лишь немцам» [80].

Говорить о «Красном терроре» и «разграблении большевиками церквей» говорить в данной главе смысла нет, т. к. «о данных фактах очень много публикаций». Вместе с тем, о фактах белого террора, об уничтожении белогвардейцами церковных деятелей и разграблении церквей в литературе антисоветской России информации очень мало. И данный пробел в контексте трансформации белого движения в конечном итоге в криминальное сообщество – воров в законе, непримиримых борцов с Советской Россией, с человеком труда необходимо устранить. При этом необходимо остановиться на отличии Красного и Белого террора.

Красный террор – это репрессивные меры правящих большевистских (коммунистических) сил против лиц, обвинённых в антибольшевистской деятельности, а также в отношении лиц, относящихся к социальным группам, представителей которых большевики считали классовыми врагами.

Белый террор – это карательные меры антибольшевистских сил (Белого движения) против представителей советской власти, правящей партии большевиков (коммунистов) и сочувствующих ей лиц.

В чём заключается принципиальное отличие красного террора от белого? Большевики право на террор предоставляли исключительно государству. Только советское государство в лице его органов, по мнению большевиков, имело право проводить репрессивные меры. Любые самосуды большевики считали незаконными и стремились их всячески пресекать, вплоть до применения смертной казни. В этом была суть карательной политики большевиков.

Вот, что, например, писалось в статье «О красном терроре опубликованной 17 сентября 1918 года в газете „Беднота“: „Террор – страшное оружие, им должна пользоваться только уверенная в себе, организованная правительственная власть; он должен идти сверху и не применяться в деревнях как кому вздумается“. Со схожими статьями выступили и другие центральные газеты Советской России…».

Представители белого движения в отличие от большевиков указанными выше тонкостями себя не утруждали. Самосуд – их обычная и, пожалуй, основная карательная практика. Никто из руководителей Белого движения с ней не боролся. Они даже поощряли её. В итоге в белогвардейской среде стал царить полнейший правовой беспредел со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Вот, например, что говорил в Новочеркасске в напутственном слове белогвардейскому офицерскому батальону относительно своих политических врагов один из организаторов Белого движения генерал Л. Г. Корнилов: «Не берите мне этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет победы!».

Похожие высказывания позволяли себе и другие белогвардейские лидеры. Чуть ли не каждый белогвардеец мог по собственному усмотрению решать судьбу настоящих или мнимых большевиков и лиц им, по его мнению, сочувствующих (он мог их совершенно свободно избить, убить, изнасиловать и т. д.). Никакая ответственность за это не предусматривалась.

Так, у красных за издевательство над мирным населением полагался расстрел. У белых за это могли только похвалить. Неслучайно в тылах Белых армий (особенно в Сибири, где много лесов) воевало множество красных партизанских отрядов – это был ответ народа на скотское отношение к нему белогвардейцев, не имеющих отношение, как показано выше, ни к государству как таковому, ни к организационным формам социальности (к обществу) по определению [241].

К. В. Сахаров (1881—1941), генерал, участник мировой и гражданской войн полагал, что белое движение в России являлось прообразом германского фашизма. Он писал: «Белое движение в самой сущности своей являлось первым проявлением фашизма… Белое движение было даже не предтечей фашизма, а чистым проявлением его». Судя по приказам самого Сахарова в 1919 г., его роднили с фашизмом беспощадность к людям, презрение к «недочеловекам», по его мнению [299]. Чтобы не быть голословным можно привести ряд примеров хронологии белого террора в России:

– В ночь с 25 на 26 ноября 1917 года по приказу начальника гарнизона Ростова-на-Дону генерал-майора Д. Н. Потоцкого отряд донских казаков и юнкеров разгромил помещение Ростов-Нахичеванского Совета. В помещении казаки и юнкера застали члена Совета слесаря Л.Н.Кунду, рабочего-большевика А. С. Козберюка, 18-летнего юношу Е. Стрижакова и трёх красногвардейцев. Их тела были найдены на следующий день [251].

– 2 декабря 1917 г. войска донского атамана генерала А. М. Каледина при ключевой поддержке белых добровольцев занимают Ростов-на-Дону. В городе начинаются расстрелы большевиков и рабочих. По литературному свидетельству известной советской писательницы М. С. Шагинян, проживавшей в то время в городе (глава 5. «Пули поют» повести «Перемена»), предварительно рабочих и красногвардейцев пытали в Балабановской роще. «Гнали казаки перед собою рабочих. Рабочие были обезоружены, в разодранных шапках и шубах, с них поснимали, что было получше. Когда останавливались, били прикладами в спину. Их загоняли в Балабановскую рощу. Там издевались: закручивали, как канаты, им руки друг с дружкой, выворачивали суставы, перешибали коленные чашечки, резали уши. Стреляли по ним напоследок и, говорят, было трупов нагромождено с целую гору. Снег вокруг стаял, собаки ходили к Балабановской роще и выли» [337].

– Ночью 3 декабря 1917 года отряд донских казаков, предположительно под предводительством есаула В. М. Чернецова, прибыл Таганрогский округ, напал на Боково-Хрустальный Совет и убил его председателя Н. В. Переверзева, начальника штаба Красной гвардии А. И. Княжиченко и красногвардейца И. Ф. Григорьева. Их изуродованные до неузнаваемости тела были обнаружены утром [125].

– 26 декабря 1917 года в Киеве представителями украинской Центральной Рады был арестован и увезён в неизвестном направлении председатель Киевского Совета рабочих и солдатских депутатов Л. Л. Пятаков. 1 января 1918 года тело Л. Л. Пятакова со следами пыток было обнаружено в окрестностях Киева. «На месте сердца была глубокая воронка, просверленная, очевидно, шашкой, а руки были совершено изрезаны; как объясняли врачи, ему, живому, высверлили сердце, и он конвульсивно хватался за клинок сверлящей шашки», – писал впоследствии брат погибшего – Г. Пятаков [265].

– 28 марта 1918 года в станице Ветлянская Оренбуржья оренбургские казаки расправились со сдавшимся в плен отрядом красноармейцев. После того как красноармейцы сложили винтовки, казачий отряд полковника А. П. Донецкого начал рубить безоружных людей шашками [74].

– 15 апреля 1918 года на железнодорожной станции Акимовка близ Мелитополя технический отряд путевых рабочих напоролся на офицерский кавалерийский эскадрон под командованием полковника М. Г. Дроздовского. Офицеры расстреляли около 180 железнодорожников [52].

– В ночь на 30 апреля 1918 года в город Ейск на непродолжительное время ворвался казачий полк во главе с полковником Топорковым из станицы Копанской. Все горожане, встретившиеся во время этого стремительного рейда, были порублены казаками шашками. Всего в городе погибло 125 человек (красногвардейцы и простые горожане) [29].

– 06 мая 1918 года Новочеркасск был занят восставшими против советской власти донскими казаками. Ими сразу же началось выявление большевистского элемента. Чекистами было перехвачено письмо одного из организаторов расправ. «Когда 23 апреля (по старому стилю – прим. автора) большевики окончательно были выбиты из Новочеркасска, я был избран членом суда защиты Дона. Тут для меня началась приятная деятельность: ежедневно видеть перед собою большевистских комиссаров и всю прочую мерзость, и ставить им маленькие крестики. Жатва была довольно хорошая: каждый вечер, помимо суда, расправлялись с пленными „товарищами“. Когда убивали 100, а когда 300; за одну ночь даже 500 человек сразу ликвидировали. Причем устраивали так: 50 человек роют себе общую могилу, затем их расстреливают; другие 50 закапывают, а рядом роют могилы для себя. Но их так много, что теперь обратить красную армию в рабов. Вот они, вчерашние громовержцы, люди, от которых, в буквальном смысле слова, зависели наши жизни: полуголые, босые работают не покладая рук, подбадриваемые казацкой нагайкой или просто пинком ноги. Так закончилось „насаждение и углубление“ революции на Дону» [131].

– 25 июля 1918 года станицу Кореновскую (находится на территории нынешнего Краснодарского края – прим. автора) захватила дивизия М. Г. Дроздовского. К Дроздовскому привели взятых в плен 200 человек (якобы большевиков). Однако сами пленные утверждали, что они не большевики, а мобилизованные в Красную армию крестьяне. (Далее описание произошедшего очевидцем – прим. автора). «Дроздовский, не отрывая глаз от бинокля, коротко бросил: „В расход!“. Тут же над пленными началась расправа. Начальник конвоя приказал построиться им в одну шеренгу и скомандовал: „Ложись!“. Затем долго ровнял их, чтобы головы всех расстреливаемых находились на одной линии, и по очереди выстрелом в затылок из винтовки убивал лежащего. На соседа, ещё живого, брызгали кровь и мозги, но начальник конвоя штыком заставлял его подползать к убитому, выравнивал его голову, убивал и переходил к следующему. Забава продолжалась два часа. Убитые лежали ровно, как на последнем параде» [241]. За массовые казни сторонников большевиков в Ростове и Области Войска Донского епископ Арсений (Смоленец) отказался отпевать М. Г. Дроздовского (уже в чине генерала он умер в госпитале в Ростове-на-Дону 1 января 1919 года от гангрены, полученной вследствие пулевого ранения) (рис. 3) [264].

Рисунок 3 – Генерал М. Дроздовский – «голубая кровь, белая кость»

– 26 августа 1918 г. карательный рейд отряда капитана Вольских в с. Утевка Бузулукского района. Архивные данные ГАРФ, найденные д. и. н. А. Л. Литвиным, свидетельствуют, как он проходил. По постановлению военно-полевого суда были перепороты жители села, расстреляны бывший председатель Совета С. М. Проживин и комиссар Пудовкин. «Подробности расстрела их, вернее способ расстрела, по словам очевидцев, отличались небывалой жестокостью. Так, например, труп Василия Пудовкина был изуродован, голова разбита, с вытекшим глазом, спина, бока носят явные следы ударов прикладов, руки до плеч буквально представляли кусок мяса с ободранной или обитой кожей. Кроме того, на спине имелись 2—3 колотые штыковые раны» [195].

– 25 октября 1918 года анненковцами в топке парохода «Монгол» был сожжён заживо бывший председатель Усть-Капеногорского совента Я. В. Ушанов. Помимо Ушанова в этот день было расстреляно 30 членов Совета [41].

– В середине октября 1918 года отряд генерал-майора В. Л. Покровского ворвался в хутор Журавский (находится на территории нынешнего Краснодарского края – прим. автора), сжёг его дотла и уничтожил многих жителей. То же произошло с соседним хутором Кайтуковским [383].

– В октябре 1918 года в ауле Тамбиевском, в семнадцати верстах от Кисловодска, генерал-лейтенант А. Г. Шкуро повесил восемьдесят комиссаров [62].

– 2 января 1919 г. отрядом генерал-майора А. Г. Шкуро взяты Ессентуки. В занятом городе больных и раненых красноармейцев согнали в подвалы больших домов и пустили туда воду. Жестокой казни подвергли деникинцы начальника милиции Егорова, работницу завода «Розлив» Грищенко, шашками была зарублена учительница Кравченко и многие другие [144]. Факт массовых расправ в Ессентуках признавал в воспоминаниях и Шкуро: «Ессентуковские казаки всю ночь расправлялись с захваченными ими большевиками, их одностаничниками». На наш взгляд, дело шло о десятках, если не сотнях расстрелянных [335]. Характерно, что в эти же дни отрядом Шкуро была взята Червленная. В местной школе располагался госпиталь с тифозными красноармейцами: около 1000 человек. Их почти всех расстреляли, при этом многих заживо закопали в землю [102]. О схожих январских расправах (в конце месяца) отрядов Шкуро в Христиановской свидетельствует местное краеведческое издание. Согласно ему, после занятия села начались расправы со стариками, женщинами и даже детьми. Жертвами стали десятки местных жителей. Трехлетнего сына красногвардейца Аркадия члены отряда бросили на глазах у матери в пылающую печь, после чего предложили несчастной матери «угоститься жареным мясом». Разъяренная мать была зарублена шашками. Жертвой стали и раненые из лазарета 11 армии (рис. 4) [129].

Рисунок 4 – Господин ШКУРО на службе у Гитлера (из цикла «патриоты России»)

– Путевой дневник А. А. Эйлера 1919 г: «удручающий материал, подтвержденный и начальником уезда, о деятельности полк. Мшанецкого, штаб-ротмистра Литвина и хорунжего Голубинцева. Последних двух уже в городе нет. Штаб-ротмистр Литвин через 2 1/2 месяца после занятия Св. Креста Добрармией среди белого дня в центре города расстрелял 60 больных красноармейцев, взятых им из госпиталя вопреки протестам персонала, не имея ни приказа об этом, ни приговора суда. Недострелянные ползали по городу и залезали в частные дома. Начальником уезда произведено форменное дознание, которое доставлено к прокурору. Полк. Мшанецкий, помимо совершенно невероятных действий, вешал людей на бульварах и уличных фонарях…» [258].

– 22 декабря 1919 г. в селе Помоздино белогвардейцы после пыток и издевательств расстреляли красную разведчицу Домну Федоровну Каликову. Ей, предварительно изнасилованной, простреливают кисти рук, колют штыком тело, выбивают зубы, ломают пальцы [309].

– 1 октября 1919 г. белыми войсками под командованием генералов А. Г. Шкуро и К. К. Мамонтова вновь взят Воронеж. Город подвергся грабежу и насилию. Внучка одной из жительниц Воронежа той поры вспоминала рассказ своей бабушки, как «при нахождении в городе белогвардейских отрядов они прятали в перины старшую сестру – Елену – редкостную красавицу. Младшие дети количеством пять человек сидели на этой перине (фактически едва не придушив старшую сестру) и молча смотрели, как солдаты выворачивали комоды и шкафы. Потому что белогвардейцы на самом-то деле очень не прочь были и пограбить, и понасиловать мирное население» [24].

– 24 декабря 1919 г. в результате Новониколаевской операции город взят красными войсками. Перед уходом из города белые расстреляли 104 политических заключенных Новониколаевской тюрьмы. В овраге, где нашли тела расстрелянных, среди 104 тел не было ни одного без следов пыток: отрезанные носы и уши, расплющенные лица, колотые раны [198].

– Примерно 16—19 марта 1920 г. Свидетельство очевидца деяний атамана Анненкова в письме урумчийскому генерал-губернатору генерала А. С. Бакича: «… Полагаю, что Вам также известен неслыханный еще в истории случай, когда в отряде Анненкова на том же перевале Чулак около сорока семейств офицеров его же отряда и беженцев были безжалостно ограблены, женщины и девушки от 7 до 18 лет изнасилованы, а затем зарублены» [79].