Чертово взросление! Практическое руководство для родителей подростков: выживание, отношения, школа

– Нравится, наверное, мысль о том, что подростковое время – самое лучшее в жизни. Но я не ощущаю той радости, ведь все мое время занимает учеба. Нет ни друзей, с которыми можно было бы погулять и повеселиться, нет настроения, и круговорот тоски продолжается.

– Не нравится то, что люди продолжают воспринимать меня ребенком и не уважают мое мнение, что этот возраст я полностью истрачу на учебу и волнение о ней, хотя могла бы наслаждаться всем вокруг. Нравится то, что не обладаю полной ответственностью за себя.

– Мне нравится, что могу гулять с друзьями, больше возможностей, не нравится, что очень много «домашки» и дополнительных занятий, вечные мысли: «А что дальше?», «А вдруг я что-то не так сделаю» и т. п., которые не появлялись ранее.

– Мне нравится то, что я стал старше и ближе к новым возможностям, но в это же время я вообще не хочу взрослеть и мне не нравятся частые перемены в настроении.

– Мне не нравится то, что у меня плохие отношения с родителями, а нравится, что я могу одеваться и делать так, как хочу, а не так, как скажет мама.

– Я не вижу ни проблем, ни радостей в том, что я подросток. Ну а что в этом такого, я просто растущий человек. Это как понятие «девственность», кто-то это придумал, а теперь все об этом говорят. Я не отрицаю, что я отличаюсь от себя прежней, что я стану другой, но как-то меня это не волнует.

– Мне нравится, что дано больше свободы в действиях и выборе. Больше ответственности. Но это и минус одновременно. Меня отпускают гулять подольше, я могу поехать гулять в другой район города, мне доверяют какие-либо серьезные вещи.

– Все нравится. Сейчас будто мое время. Самое лучшее время.

– Мне нравится, что я меньше переживаю из-за учебы в последнее время, что я могу фильтровать информацию и выбирать, что достойно моего внимания, а что нет. Не нравится, что слишком много думаю и частые смены настроения, по не совсем понятным причинам, а еще что буду меняться.

– Страшно, все очень страшно, я боюсь задуматься, что будет дальше.

– Мне нравится возможность делать что угодно со своей внешностью, без каких-либо последствий, еще то, что мне доступна куча мест/кружков, где можно найти единомышленников. А еще билеты почти везде льготные. Теперь о плохом, эмоциональные качели и приближающиеся экзамены.

– Нравится, что я себя чувствую взрослой. Много делаю сама, хожу в гости или на ДР друзей сама хожу. Не нравится то, что из-за этого все считают, что я старшая и мне можно запрещать больше, чем моему младшему брату. Ему 8, а мне 10.

– То, что в моем возрасте начинают гнобить за что угодно. В первых классах всем все равно на твою расу, внешность, какие-то особенности и т. д., вы просто играете вместе, и все, сейчас все намного сложнее.

– Взрослые думают, что мы не имеем права на уважение, собственное мнение и самовыражение. Мы для них куклы. А еще учеба. Абсолютно все дети и подростки ненавидят школу. Но она удобна взрослым. Именно поэтому никто ничего не хочет менять… А еще мне страшно, что я не знаю, что будет дальше. Я не вижу плюсов быть подростком. Ведь я все еще ребенок. Мне страшно взрослеть. Я не хочу выходить в мир, полный ненависти к тебе, где ты все время один. Ребенком проще…

– Мне нравится, что в этот период ты меняешься. Не нравится сталкиваться с проблемами взрослой жизни и усложнением программы, то, как меняюсь я в плане характера.

– Все нравится: возможность наполнять свою жизнь интересными моментами, свободное время на новые хобби и общение с друзьями.

– Все нравится. Правда! Тебя все еще не воспринимают как взрослого, но ты уже не ребенок, что несет кучу плюсов; меняются интересы, занятия, точки зрения, начинается ЖИЗНЬ!

– Мне нравится, что я иногда все еще могу вести себя как ребенок и не брать на себя ответственность за это. Но, с другой стороны, очень часто раздражает, когда начинают поучать тому, что я сама прекрасно понимаю. Не дают свободы или права делать выбор. Считают меня глупым и безответственным человеком, у которого «ветер в голове». В то время как мне часто хочется, чтобы мое мнение воспринималось всерьез и имело ценность для тех, кто старше меня, потому, что они часто возвышают себя надо мной из-за разницы в возрасте.

– Я не могу осознать, почему я как-либо поступаю, мне задают вопрос: почему ты так поступил? А я не знаю, что сказать. Это очень страшно. Еще тебя не воспринимают всерьез, а когда речь о проблемах, которые ты создал, то ты сразу во всем виновен…

Никто не расскажет о подростках лучше них самих. Часть, посвященная тому, «какие они», подходит к концу, дальше речь пойдет о родителях. Что сказать в финале, чем обобщить?

Они действительно хотят быть хорошими

Очень хотят. И это легко заметить, на самом деле. Стоит только послушать любого подростка с интересом – и сразу слышно и видно. Младшие подростки делают это более бесхитростно, старшие – чуть сложнее. Но делают все.

Подростки рассказывают о себе историю. И эта история – про хорошего человека в плохих обстоятельствах. А иногда так хочется быть хорошим, что даже любые обстоятельства становятся благоприятными.

Непонятно? Поясняю.

Когда подростки говорят о себе и своей жизни, то подают информацию так, чтобы выглядело хорошо. Что все более-менее, что с родителями «норм», что со школой справляется, что о будущем «ваще» не думает и не парится. Что с друзьями «ок», нормальные ребята. Математичка дура, поэтому занижает оценки. «Да нравлюсь я себе!»

Глаза только грустные. И смотрят в сторону.

А потом оказывается, что родители не слышат совсем. Что толстый, низкий, худой, прыщавый не нравится никому. И себе. Что страшно до усеру, когда вспоминает, что через два года поступать, а он ни бум-бум. Что друзья – не друзья вовсе, приходится терпеть их тупые шутки, чтобы одному не ходить. Что не тянет по учебе, а школа хорошая, родители старались, устраивали. Херово, в общем-то, все.

Но очень хочется, чтобы было хорошо. И чтобы он – хороший. Уже в собственных глазах важно таким быть. Но сначала ищет подтверждение через отражение в глазах родителей, психолога, друзей. Это трудный путь. И, конечно, устает, выматывается, поддерживая привычные иллюзии. Просто не знает, как прийти к нормальному результату, и делает то, что может.

Вот это важно нам запомнить из всей главы: что подростки хотят быть хорошими! И для себя. И для нас. И для мира вообще. Это нормально. Но в их возрасте – очень-очень трудно.

Поэтому подростки чувствуют себя плохо, а истории рассказывают – замечательные. Но и мы можем для них сделать одну простую вещь: говорить и показывать, что они – хорошие. Это гораздо важнее, чем ткнуть носом, где у них не так. Без вас знают.

И ведь они и правда такие, вот в чем суть! Подростки – супергерои.

Я начинаю работу с любым подростком с убеждением, что он сам хочет справиться с проблемой, что у него более чем достаточно ресурсов, взрослости и ума, чтобы это сделать.

И вы не поверите, я постоянно угадываю. Мне раз за разом попадаются удивительные ребята. Сейчас расскажу про суперсилы, которые я наблюдаю у подростков во время работы. А вы можете примерить на себя, есть ли такие способности у вас:

– признать свои страхи и честно рассказать о них;

– заметить связь между состоянием и убеждением, что надо быть «хорошей девочкой»;

– принять, что родители неидеальны, и спокойно к этому относиться;

– признать свои ошибки;

– осознать и озвучить убеждения, на основе которых принимают решения;

– говорить о любви и отношениях;

– сказать, что сейчас чувствуют и отчего;

– искренне радоваться осознаниям;

– докопаться до истинных причин поведения и признать их;

– формулировать цели нашей работы;

– рефлексия! У них потрясающие способности к рефлексии;

– плакать, если грустно, больно или много напряжения;

– очень глубоко размышлять и рассуждать;

– говорить родителям, что им нужно к психологу;

– выполнять «домашку»! Каждый день от встречи до встречи;

– запрашивать обратную связь;

– накапливать осознания, которые выстрелят в свое время.

«Как тебе такое, Илон Маск?»

Конечно, подростки способны хитрить, отлынивать, отвлекаться, отмалчиваться, скидывать ответственность, забивать и т. д.

Но я верю, что первый список – настоящее, а вот это вот все, привычное нам, – игра. И если действовать, исходя из моей веры и убеждений, то оказывается, что подростки невероятно круты.

И все, что им нужно, чтобы показать свою глубину, крутость, осознанность, взрослость, искренность – хороший, доверительный контакт.

Попробуйте посмотреть на своего подростка моими глазами. Это прекрасно, правда.

А чтобы вам было легче это сделать – вспомните свой подростковый возраст, вспомните какой-то вывод, осознание или идею, которые пришли к вам тогда, а вы до сих пор этим пользуетесь.

Я, например, в подростковом возрасте осознал, что мне необходимо внимание и признание других людей. И что в любом моем выборе это важный фактор. Признал это как данность я несколько позже, но осенило меня именно в старших классах.

Часть II. Родители

Так в чем заключается главная сложность для родителей подростков?

На первый взгляд, тут трудно ошибиться: в подростках! Они хамят, не слушаются, не учатся, не убираются, не хотят, не думают, косячат, рискуют, курят, уходят, режутся, орут матом, просто орут, носят хрень, слушают дрянь.

Да. Но нет. Ничто из этого не является главной сложностью само по себе.

Подростки – уникальные ребята. В каком-то смысле они – самое трудное наше испытание. Это они лучше всех умеют задеть нас за больное – ну ладно, после наших мам. Внуки недалеко ушли от бабушек по меткости попадания в кровавые раны души.

Если нас мучает внутренний огонь перфекционизма – подрастающий ребенок добавит температуры горения: одежда мимо, просыпанный сахар, несмытый унитаз, одна тетрадь на все предметы, криво обгрызенные ногти. Каждая мелочь – как серпом по яйцам (даже если у вас их нет).

Если у нас нет чувства безопасности, то подростки экстремалят, забывают позвонить, приходят ночью, друзья у них – гопники. Полный набор параноика. Дергающийся глаз в подарок.

Не дай бог, мы в душе – «хорошая девочка-отличница». А они, засранцы: «Ну двойка, ну и че, спишу у кого-нибудь, не знаю, куда поступать, мне и так нормально». Прямо втаптывают идеалы в грязь.

А если мы «настоящий полковник»? Дисциплинированный и с вертикалью власти вместо спинного мозга? А подростки – хуже заградотряда: кровать не заправляют, с первого раза не слушаются, а с пятого хамят. С гауптвахты вообще сбегают и про долг Родине даже не слышали. Хочется расстрелять, но нечем. От попадания в больное эмоции уходят в стратосферу.

При этом детей еще нужно воспитывать – ну хотя бы додержать живыми до совершеннолетия. А это значит, придется продолжать разговаривать, требовать, уговаривать, мотивировать, просить.

Но нас бомбит. Даже винишко уже не помогает. Так кто главный? Родители думают, что они. Подросток надеется, что он, а правду знает только кот.

Вы пришли с работы. Судя по мату и звукам выстрелов, доносящимся из детской, там явно не органическую химию изучают.

В приподнятом настроении (уставшие, голодные и злые) вы отправляетесь в комнату ребенка, дабы напомнить (а то он забыл, ага) о неминуемой «домашке».

Преодолев ров с крокодилами, падающие со стен крепости грязные носки и крошки чипсов, вы устанавливаете контакт ваших глаз и его затылка.

«Милый, мля, ты обещал сделать уроки, прекрати игру», – ласково говорите вы, дергая глазом.

«Ма-ам, ну еще пять минут», – слышите в трехсотый раз. Ну или просто «отстань».

Забрало падает. На ногу. И дальше вы сразу кричите – или вырубаете интернет и уже тогда кричите. В общем, с вариациями. На выходе конфликт и никаких уроков.

Вот подсказка, которая поможет разорвать заколдованный круг ора и валерьянки: в момент, когда вы слышите первое «нет!», происходит магия. Помимо изначальной задачи «заставить сделать уроки» (дать засранцу светлое будущее), появляется эпическая миссия «показать, кто тут главный». Эпическая миссия сразу придает нам сил и энергии. И если чисто на «домашку» мы можем и забить, то тут будем сражаться до последней капли белого сухого.

Мы находимся в кровавой битве за власть в собственном доме, даже если так не думаем. А вот психика уже включилась в конкурентную борьбу. Хрен с ним, с подростком, у него задача возраста такая – претендовать на главенство. Но мы-то куда? И ведь чаще всего мы проигрываем потому, что не готовы реально убивать. Да-да, речь про тот самый мифический «авторитет».

«Ты такой умный, а делать-то что?» – спросите вы.

Все просто. Остановиться и спросить себя: «За что я воюю?» Потому что в подобном состоянии никакие проблемы не решаются, только усугубляются. Из него надо выходить! В большинстве случаев предельно честного ответа хватит, чтобы изменить паттерн. Или можно использовать другой красивый подход, спросив себя: «Я бы мог повести себя так по отношению к другому взрослому?»

Например:

– шлепнуть коллегу по заднице за непослушание;

– дать подзатыльник коллеге за то, что взял вашу чашку;

– отобрать у мужа планшет, если он не помыл посуду;

– тряхнуть за шкирку соседа в маршрутке за шум;

– накричать на гостей, если они испачкали свои штаны.

Ну как? Чаще всего этот подход используется в дискуссиях про телесные наказания. В принципе, воображение таких сцен хорошо ставит мозги на место, хоть и не очень корректно полностью приравнивать ребенка к чужим людям.

Вступление окончено. В этой главе речь пойдет уже не о наших детях, точнее, не совсем о них. Большей частью – о нас. Как, отчего и почему мы так сильно эмоционируем, что толкает нас на конфликт с подростком, как остановиться «за шаг до» и начать разбираться в причинах происходящего.

В общем, на старт.

Глава 4. Воспитывать уже поздно

Большая часть конфликтов возникает именно тогда, когда мы продолжаем воспитательное воздействие, несмотря ни на что. Контролировать, ругать за оценки, ругать, что пришлось сходить в школу; пинать, чтобы с репетитором занимался, а не в носу ковырялся; шпынять за порядок в комнате, напоминать, что нужно вежливо разговаривать с бабушкой.

Когда нас, взрослых, кто-то воспитывает, то у нас возникает скрытая (или не очень) агрессия: мол, не надо меня учить, я взрослый. Вот и многие подростки внутри своей головы уже взрослые. И ваше учение воспринимают как агрессию, вторжение. Почему воспитывать поздно? Потому что все, что можно было в ребенка заложить, вы уже сделали.

Вы реально уже сделали все, что могли.

Можно было что-то сделать лучше, да, но однозначно, что можно было накосячить и сильнее. Что выросло – то выросло. Мы иногда по ошибке стараемся запрыгнуть в последний вагон и напихать чаду еще сверху советов, чтоб он точно знал, как ему жить. И очень расстраиваемся, когда наши благие начинания встречают агрессию.

Нельзя понять сразу и четко: вот теперь сын или дочь – взрослые. Я всегда советую родителям подростков представить себя ученым-исследователем. Ваше взаимодействие – это и есть исследование. У вас есть гипотеза, вы ставите эксперимент. Проверяете эту гипотезу. Подтвердилась – следуете дальше. Не подтвердилась – пробуете другую. Нужно искать, пробовать, оценивать. Привычка понимать, что и зачем вы делаете по отношению к ребенку, очень упростит взаимодействие.

Но еще раз акцентирую ваше внимание: в случае с подростком нет никаких гарантий, что при налаживании доверительных отношений «до» и сам пубертат пройдет гладко.

Можно ли быть к этому готовым?

Что можно сделать заранее, чтобы избежать сложностей, когда ребенок вступит в пубертат? Подстелить соломку хотят почти все родители! Но в действительности единственное, что вы можете сделать, – быть готовым с точки зрения понимания того, как взрослеет ребенок. Когда мы знаем, какие этапы он проходит, когда понимаем, что ключевой ценностью будут отношения – мы заранее в них вкладываемся.

Как же хочется все сделать правильно! А не через одно место, как обычно.

Вот прямо правильно, чтобы и легко было с ребенком, чтобы он занимался полезным, учился и стал успешным. И здоровым. Чтобы не повторять триста раз одно и то же. Чтобы ценил и понимал, чтобы сам хотел всесторонне развиваться, чтобы «врубился», что будущее зависит от того, что он делает каждый день. Чтобы сам догадался, что там, в будущем, ему пригодится. И чтобы все было так, как видим мы. Вот появилась у нас минутка – а дети и рады пообщаться. Чтобы сладкое с чипсами не любили, а брокколи – наоборот.

Чтобы это он был «сын маминой подруги», а не вот эти вот все идеальные засранцы.

Но нет же! Каждое утро натыкаемся на одно и то же: времени нет, ресурса нет, отдачи нет, надежды тоже, похоже, нет. Из миллиона возможностей он выберет гаджет. На шведском столе – картошку фри. Учится из-под палки.

У нас как у родителей нет ни единой возможности сделать «правильно». Не существует такой реальности, где все хорошо и так, как нам мечтается.

В каждый момент принятия решения на это самое дурацкое решение влияет:

– какие мы;

– какой ребенок;

– какая ситуация;

– какая предыстория;

– как звезды встали (шутка);

– а еще генетика;

– а еще погода и биологические циклы.

А вы про идеальные планы и взвешенные решения… Все – чертова иллюзия.

В каждый момент времени мы делаем лучшее, на что способны с нашим сегодняшним уровнем осознанности, ресурса и саморегуляции.

И все действия только отчасти определяют результат. А уж мним мы себя как минимум демиургами нашей персональной с дитем реальности.

Родители живут в своей вселенной и не учитывают, что у них растет не спутник, а еще один целый мир. Только наша вселенная нам почему-то кажется более правильной.

Один из факторов, который влияет на ситуацию, на наше поведение и, соответственно, на ребенка – наше собственное состояние. И, по счастливой случайности, именно нашим состоянием мы можем управлять.

Так что take it easy[5]. Займемся (в этой книге – так уж точно, вся глава «Практика» нам в помощь) своей психикой, отпустим все, на что не влияем (почти все, собственно), и будем получать удовольствие.

Конечно, изменения с ребенком начинают происходить задолго «до». А в подростковом возрасте мы лишь пожинаем плоды. Так что же нам, родителям, нужно сделать «до»? Прочтите, что вам поможет в общении с подростком, – и представьте, что все уже началось. Готовы ли вы к таким шагам:

1. Держите себя в адекватном состоянии. Все, что вас выматывает, утомляет, расстраивает, – отбросьте, даже если это домашнее задание. Занимайтесь тем, что вам нравится, забейте на все, что не нравится. Искренне. Вы точно лучше как родитель, чем как педагог, например, или надзиратель.

2. Расставьте приоритеты. Только по-честному, а не «по-правильному». От тревоги мы склонны пытаться контролировать все, до чего дотягиваемся. Уделяйте время и внимание только действительно важному, это безошибочный выбор.

3. Пересмотрите степень критичности своих требований (об этом мы еще не раз поговорим).

4. Разглядите в своем подростке человека. И общайтесь с ним как с человеком. А не как с рабом школы, гаджетозависимым, дворовым гопником и т. д. Что это значит? Поинтересуйтесь, чем он увлекается, о чем думает, что ему нравится. Поделитесь с ним чем-то своим.

5. Берегите личное пространство друг друга. Надо давать друг другу паузу и отдых. Позволять уединяться. И не вламываться в границы. Святость собственного пространства незыблема. Начинайте стучаться. Если нет отдельной комнаты, придумайте ширму или игру, что вы не видите подростка в его углу и не контролируете.

6. Занимайтесь выстраиванием отношений между собой и с детьми. Скорее всего, вы давно живете по заведенному порядку, плавно отдаляетесь, и уже никто особо не представляет, что за человек живет с ним в одной квартире. Это постепенная, плавная история. Лучше качественно пройти три метра, чем пробежать километр и переломать ноги всем вокруг.

Если пока не готовы, будем учиться. А если у вас в квартире уже стартовал пубертат, то скажу вот что.

Ребенок – не ваша собственность

Вы можете точно определить, что является вашим, а что – нет? У вас есть идеи? Я нашел только два неизменных критерия:

1. Мое – это то, что я могу уничтожить и никому, кроме меня, до этого нет дела.

Да, другие могут пострадать, если я уничтожу вещь, но главные последствия – мои. Я могу делать со своей собственностью все что угодно: продать, обменять, испортить, улучшить, развить, подарить, нести за нее ответственность. Но уничтожение – ключевое, что отличает мои вещи от чужих. Например, телефон, который я купил, – мой. И юридически, и «по жизни». Картина, которую я нарисовал, – тоже. Бизнес, который я создал, – тоже моя собственность. И то, и другое, и третье я могу уничтожить, и, если что, проблемы потом – все мои. Думаю, тут возражений нет.

2. От своей собственности у нас есть ожидания.

Например, я делаю техосмотр своему автомобилю, ремонтирую его, плачу страховку, чтобы он продолжал меня возить на работу и рыбалку. И я недоволен, когда машина не выполняет свою функцию. Я заводил ее для поездок, будь добра возить меня! Точно так же бизнес я строил, например, для удовольствия, денег или реализации миссии. Картину писал – для эстетического удовлетворения или поддержания ЧСВ. Люди выходят из себя, если собственность не работает. Логично? Зафиксируйте эту логику в голове.

При чем тут дети, спросите вы? А вот при чем. Многие родители склонны относиться к детям как к своей собственности: принимать за них решения, как им будет лучше, ожидать, что те будут «работать на родителей», приносить им пользу и/или радость. Даже не возникает в голове идеи, что дети – отдельная сущность. Или произносят это на уровне рацио, но ведут себя иначе.

Вы можете возразить, что с рождения дети беспомощны, и мы все равно все за них решаем. Это правда. Но и с рождения дети не являются нашей собственностью, нашей вещью, просто пока они не способны сформулировать свою волю. Помните, что, если вы не можете сделать с вещью или человеком то единственное, что определяет ваше право на собственность, – вещь или человек не являются вашими.

С собственностью, кажется, разобрались. Или нет?

Родитель, проверь себя. Битва за порядок

Возьмем головную боль всех родителей – порядок в комнате их подрастающего ребенка. «Черная дыра», «сектор Газа», «сынарник», «зона отчуждения» – можно привести еще немало красочных названий для детской комнаты.

У кого-то из детей «территория» – это стол/уголок, у кого-то – целая комната. Размер не принципиален, бардачить они умеют на всем пространстве.

Самые частые жалобы родителей относительно порядка:

– в комнате бардак;

– не наводит порядок;

– убирается «на отвали».

А теперь перевернем ситуацию: к вам приехала ваша мама. Уже поднапряглись? Она заходит и морщит нос: «Что у тебя тут? Нет времени прибраться? Ну-ну». Потом вздыхает и, пока раздевается, поправляет обувь у входа, чтобы стояла ровнее. Молча, но головой качает. Растет напряжение? «Ну и ремонт вы сделали, неудобно же ничего. Шкаф не открыть нормально». А вы полгода с дизайнером ругались, чтобы все было как вы любите. «Тапки водятся у вас? Не хочу по грязному полу босиком». Держитесь еще? Она сейчас на кухню пойдет, а вы посуду не помыли, не успели после работы. «Не могла к моему приходу прибраться? Как вы так посуду храните, она же пылью покрывается, а вы потом это едите. Ну нельзя так к своему здоровью, это как минимум негигиенично. Что за неряху я вырастила… Как тебя муж терпит?»

Потом вы сбежали на работу и забыли все это на восемь часов как страшный сон. Пришли – а дома чистота. Аж блестит все, на хрен! Даже в вашей комнате. Все постельное сложено стопочками по цветам в шкафу. Ваше белье по комплектам разобрано, наконец. Перехватывает дыхание? А это вы еще не знаете, нашла она ящик с игрушками для секса или нет.

«Ты бы хоть спасибо сказала, что я тут у тебя твой срач прибрала. Целый день убила, сил никаких нет! Что смотришь так недовольно, что молчишь?»

Если бы вы могли сказать то, что думаете, то это было бы примерно так: «Мама, …, …, а не спасибо!»

К чему я это все? А теперь представьте, что «мама» – это вы. А «вы» – это ваш подросток. Только ему еще по возрасту положено критично и агрессивно относиться к любой попытке интервенции в свои границы. Теперь понятно, почему вопрос порядка на его территории вызывает такое количество конфликтов?