Темная материя

– Об этом и речь, доктор, – спокойно, как будто обсуждая погоду, вступил доктор Тэйн. Он медленно помешивал свой чай. – Феномен, безусловно, уникален. Но мой вопрос как врача: какое влияние эта… синхронная, стерильная среда окажет на человеческую психику и биологию в долгосрочной перспективе? Мы эволюционировали в хаосе, доктор Валеро. В грязи, бактериях и непредсказуемости. Это… – он кивнул на экран, – это антитеза нашей природе. Это может быть опасно не меньше, чем ядовитая атмосфера.

– Мы пробыли там всего час! – парировала Аэлита.

– И уже есть первые случаи лёгкой дезориентации и головной боли среди экипажа, – тут же ответил Тэйн. – Я уже получил три обращения.

Это была новость. Я встретился с ним взглядом. Он едва заметно кивнул: да, капитан, уже начинается.

– Техническая сторона, – хриплым голосом вступила Кара Вейс, оторвавшись от изучения схем на своём комм-устройстве. – Мои датчики тоже начали чудить. Не критические показатели, но… фоновое излучение от почвы непостоянно. Оно пульсирует. С той же идеальной частотой, что и ваша синусоида. Моя «девочка» это чувствует. Ей это не нравится.

Рико, молчавший всё это время, наконец произнёс:

– Орбитальная разведка не выявила других подходящих для выживания тел в системе. Только ледяные гиганты и пояса астероидов. Эта планета – единственный источник пригодной воды и воздуха в радиусе многих световых лет. Если мы улетим… назад к тому, откуда пришли, – он имел в виду пустоту после прыжка, – то следующей возможности пополнить запасы может и не быть.

Зори тяжело вздохнул.

– Значит, перед нами стоит выбор. Рискнуть и исследовать это… место глубже, надеясь найти объяснение и безопасный способ использовать ресурсы. Или уйти на орбиту, а затем в неизвестность, с минимальными запасами и без понимания, где мы. Оба варианта – дерьмо.

Все глаза теперь были на мне. Даже Аэлита умолкла, ожидая. Кофе в моей чашке остывал.

– Выйти на орбиту, – сказал я наконец. Все замерли. Аэлита уже открыла рот для протеста, но я поднял руку. – НЕ чтобы улететь. Чтобы сменить точку зрения. С планеты мы видим только долину. С орбиты – весь мир. Нова и Мисси начнут тотальное сканирование. Ищем любые аномалии, структуры, источники энергии – всё, что может объяснить этот… порядок. – Я посмотрел на Аэлиту. – Вы и ваша команда получаете все данные. Анализируете. Но высадка и даже спуск зондов в атмосферу – до особого распоряжения. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, мы не суём в это нос глубже, чем уже сунули.

Я обвёл взглядом собравшихся.

– Вопросы?

Вопросов, как таковых, не было. Было тяжёлое, недовольное молчание Аэлиты и сосредоточенные лица остальных. Они поняли. Мы застряли между страхом и необходимостью. И теперь наша задача – раздвинуть эту узкую щель, чтобы увидеть, что же скрывается за прекрасной картинкой.

– Тогда по местам, – заключил я. – Готовим взлёт. Плавно. И, Кара…

Она уже шла к двери, но обернулась.

– Дай знать, если твоей «девочке» что-то не понравится в процессе отрыва от этой… идеальной лужайки.

Она хмыкнула, и в этом хмыканье был весь ответ: «Она уже не в восторге, капитан. Она уже не в восторге».

Экран позади меня всё так же показывал идиллическую долину. Но теперь она выглядела не как рай, а как красивая, безупречно сделанная ловушка. И нам только предстояло выяснить, насколько крепки её стенки.

Я поднялся на мостик, и воздух там был гуще плазмы. Недовольные мины окружающих можно было резать ножом. Особенно у экипажа, который только что вернулся с «отпуска». Даже Нова, обычно сияющая, смотрела на свои панели с каменным лицом. Зори стоял рядом с креслом капитана, его поза кричала о предельной концентрации и ожидании подвоха.

Мы уже были готовы к взлёту. Рико держал руки на управлении, готовый оторвать «Деву» от этой слишком идеальной земли. На экранах мигали зелёные индикаторы. Оставалось только моё слово.

Именно в этот момент распахнулась дверь на мостик.

Ворвались они все трое, сломя голову, нарушая все протоколы. Аэлита, Вика и Мисси. На лицах – не страх, не триумф, а какая-то ошеломлённая, дикая надежда.

– Капитан! – выдохнула Аэлита, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Мы… мы обнаружили. Обнаружили!

Я почувствовал, как у меня внутри всё сжимается в холодный комок. Сейчас. Сейчас они вывалят что-то такое, после чего уже никакой орбиты не будет. Они будут требовать остаться, копать, искать.

– Спокойно, доктор, – сказал я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. – Что именно?

Вика вытолкнула вперёд Мисси. Та, не глядя ни на кого, подключила свой планшет к центральному терминалу. На главный экран повалились данные – спектральные анализы, тепловые карты, сейсмические профили. Всё это слилось в одну яркую, пульсирующую точку в северо-восточном квадранте континента, примерно в тысяче километров от нас.

– Это не геологическая активность, – заговорила Вика, её слова лились водопадом. – Это структура. Правильной геометрической формы. И размер… размер города! Тепловое излучение – фоновое, но стабильное. Спектр показывает наличие кремний-органических соединений в концентрациях, которые не могут быть естественными. И смотрите – эта структура, она… она дышит. В унисон со всей планетой, но с опережением на 0.3 секунды! Как… как сердце в теле. Или мозг.

Разумная форма жизни. Или её руины. Они нашли это. Чёрт. Чёрт возьми.

На мостике затаили дыхание. Все уставились на пульсирующую точку на карте. Даже Рико отвернулся от панели управления.

Я закрыл глаза на секунду. В голове пронеслись варианты. Остаться, начать масштабное исследование, отправить туда группу на шаттле… и попасть в ловушку, с которой мы не справимся. Потерять «Деву Марию» на поверхности, рядом с загадочным, возможно, живым городом.

Я открыл глаза.

– Рико, – сказал я, и все вздрогнули. – Взлёт. Стандартная процедура. На орбиту.

Наступила доля секунды тишины, а потом взорвалась Аэлита.

– Вы с ума сошли?! Мы нашли ВЕЛИЧАЙШЕЕ ОТКРЫТИЕ! Возможно, первый контакт! А вы… вы УБЕГАЕТЕ?!

Её голос был истеричным, пронзительным. Мисси сжалась, Вика смотрела на меня с немым ужасом.

Я повернулся к ним, и мое лицо, должно быть, было ледяной маской.

– Мы не убегаем, доктор Валеро. Мы меняем тактику. Сажать крейсер, на котором держится жизнь сотни человек, в тысяче километров от потенциально враждебного, а главное – совершенно не изученного объекта, было бы идиотизмом, достойным не капитана, а самоубийцы.

Я обвёл взглядом всех на мостике, дав словам улечься.

– Мы поднимаемся на орбиту. Проводим тотальное сканирование этой… структуры и всего континента оттуда. А затем, – я посмотрел на учёных, – мы спустимся туда уже с более маленького корабля. С шаттла. С минимальной, подготовленной группой. Без риска для «Девы Марии». Если что-то пойдёт не так, у вас будет укрытие и огневая поддержка на орбите. Это не отказ. Это единственный разумный план.

Аэлита замерла с открытым ртом, её ярость сменилась шоком, а затем – быстрым, почти машинным пересчётом. Она поняла логику. Она ненавидела её, но поняла.

– Команда на взлёт остаётся в силе, – повторил я, садясь в кресло. – Рико, вперёд. Плавно.

Корабль дрогнул. За иллюминаторами поплыла вниз зелёная трава, затем небо. Мы отрывались от рая, чтобы посмотреть на него сверху и понять, змей ли он скрывает. А три учёные стояли посреди мостика, словно парализованные, глядя на экран, где их пульсирующее открытие медленно уменьшалось, становясь частью огромного, слишком идеального мира.

Достаточно быстро поднялись на орбиту. Вид сменился с идиллического пейзажа на холодную черноту космоса и огромный, голубой с белыми завитками облаков, шар внизу. Казалось, можно выдохнуть. Но нет – теперь напряжение просто сменило прописку. Оно теперь было привязано к той самой пульсирующей точке на карте.

Я передал командование Зори – он кивнул, заняв моё кресло с видом человека, севшего на мину. В его глазах читалось: «Иди, сделай это. И вернись живым». Больше ему ничего говорить было не нужно.

С учёными – Аэлитой, Викой и Мисси – я спустился на нижнюю палубу, в ангар. Здесь пахло маслом. И в центре стоял он – исследовательский челнок «Пилигрим». Неказистый, похожий на приплюснутую черепаху, но с мощными сканерами и щитами, способными выдержать вход в атмосферу и небольшую перестрелку. На троих. Максимум.

Мы остановились перед ним. Металл корпуса отдавал холодом.

– Ладно, – сказал я, поворачиваясь к ним. – Корабль на троих. Я, как капитан, отвечающий за эту авантюру, занимаю одно место. Вопрос: кто из вас полетит со мной? – Я посмотрел на Аэлиту и Вику, уже зная, что Мисси останется – её место на орбите, у терминалов.

Они переглянулись. И, к моему неудовольствию, но не удивлению, Аэлита сделала шаг вперёд.

– Я. Как руководитель группы, – заявила она, и в её тоне не было места сомнениям. – Макроанализ биосферы и оценка структуры требуют моей экспертизы на месте.

Вика лишь кивнула, но по её сжатым губам было видно – она рвётся туда не меньше. Она – полевик, а её оставляют в тылу.

Я выдохнул, явно выражая своё недовольство.

– Идеально, – пробормотал я с сарказмом. – Значит, в самой рискованной вылазке за последние годы меня будет сопровождать человек, который считает меня помехой на пути науки и едва сдерживается, чтобы не заткнуть меня пробиркой. Это сулит весёлую прогулку.

Аэлита покраснела, но не опустила глаз.

– Я буду соблюдать субординацию, капитан. Пока это будет необходимо для успеха миссии.

– О, это меня успокаивает, – я повернулся к «Пилигриму». – «Пока это будет необходимо». Чудесно. Вика, Мисси – вы на связи. Вы наши глаза и уши с орбиты. Любое изменение в структуре, любая аномалия – должна быть передана немедленно. Понятно?

Они обе кивнули. Вика выглядела обиженной, Мисси – сосредоточенной.

Без дальнейших церемоний я прошёл к челноку. Люк с шипящим звуком отъехал в сторону, открыв тесный, но функциональный отсек. Два кресла спереди для пилота и оператора, одно сзади, заваленное оборудованием. Запах пластика и стерильного воздуха.

Аэлита проследовала за мной, её движения были резкими, выверенными. Она заняла место оператора, тут же начала настраивать сенсоры, полностью игнорируя меня.

Я сел в пилотское кресло, провёл рукой по знакомым переключателям. Здесь, в этой тесной капсуле, всё было проще. Либо взлететь, либо нет. Либо долететь, либо разбиться. Меньше места для сомнений.

Я запустил системы. Гул реакторов заполнил маленькое пространство.

– «Дева Мария», это «Пилигрим». Готовы к вылету. Держите канал открытым.

Голос Зори отозвался в наушниках, твёрдый и спокойный:

– Вас понял, «Пилигрим». Шлюз открывается. Удачи, капитан. И… будьте осторожны.

Шлюз ангара перед нами начал расходиться, открывая бездну звёзд и огромную планету внизу. Я взялся за штурвал.

– Ну что, доктор, – сказал я, не глядя на Аэлиту. – Поехали смотреть на ваше величайшее открытие. Надеюсь, оно окажется гостеприимным.

Она не ответила. Но я чувствовал её взгляд на себе. Полный нетерпения, страха и той самой, всепоглощающей жажды знаний, которая заставляет умных людей делать очень глупые поступки. Я плавно вывел «Пилигрим» из ангара. Корабль дрогнул, выходя в открытый космос. Внизу лежал «Эдем». И мы летели прямо в его пульсирующее, загадочное сердце.

Глава 9

Мы приземлились в пятистах метрах от предполагаемой точки. Рико, оставшийся на орбите за штурвалом «Девы», посадил «Пилигрим» с филигранной точностью – на ровную, твердую площадку, лишенную даже травинки. Будто кто-то специально расчистил место для гостей.

Тишина. Не та, благоговейная тишина долины. Здесь она была плотной, давящей. Сенсоры на панели «Пилигрима» молчали, лишь изредка выдавая короткие, невнятные всплески. Ни тепловых сигнатур, ни энергетических выбросов, ни признаков движения. Только эта гигантская, спящая аномалия впереди, за густой стеной серебристых деревьев с бирюзовыми кронами.

Я выключил двигатели. Гул сменился абсолютной тишиной, нарушаемой лишь тихим писком приборов и нашим дыханием.

– Ничего, – прошептала Аэлита, вглядываясь в данные. Ее голос звучал разочарованно. – Никакой активности. Как будто… пусто.

– Или очень тихо, – мрачно парировал я, отстегивая ремни.

Я открыл небольшой сейф у задней стенки отсека. Внутри лежало оружие. Не много, но на выбор. Вытащил компактный, но мощный импульсный пистолет и протянул его Аэлите.

Она взглянула на оружие, как на ядовитую змею.

– Капитан, это совершенно излишне. Данные не показывают…

– Данные показывают чертову пустоту там, где должен быть город, – перебил я ее, не повышая голоса. – Возьмите. Это не для нападения. Это для того, чтобы у вас был шанс добежать обратно до челнока, если что-то пойдет не так. Чтобы я не отвлекался, спасая вас.

Она сжала губы, но взяла пистолет. Ее движения были неловкими – ученый, держащий смертоносный инструмент. Она с трудом нашла предохранитель.

– Уберите палец с курка, пока не нацелитесь в то, что готовы уничтожить, – сказал я, уже проверяя свой автомат. Он был больше, с подствольным гранатометом. Надежда на то, что он не понадобится, таяла с каждой секундой в этой гнетущей тишине. – И не стреляйте, если не буду стрелять я. Или если не закричу «стреляй». Понятно?

Она кивнула, побледнев.

Я подошел к шлюзу, надел легкий шлем с комм-устройством. Аэлита последовала моему примеру.

– «Дева», «Пилигрим» на месте. Выходим. Держите канал на прослушивании. Нова, если увидишь хоть малейший всплеск энергии в нашей зоне – кричи.

Ответил Зори:

– Вас поняли. Будьте осторожны, капитан.

Шлюз с шипящим звуком открылся, впуская внутрь… тот же самый, идеальный воздух. Но здесь он казался холоднее. Мы спустились по трапу на грунт. Он был темным, почти черным, и неестественно гладким.

Я двинулся первым, автомат в положении «наготове», но стволом вниз. Аэлита шла за мной, держа пистолет двумя руками, как показано в голо-инструкциях, которые она наверняка мельком видела.

Мы вошли под сень серебристых деревьев. Свет здесь был приглушенным, зеленовато-золотистым. Все те же идеальные стволы, все тот же мягкий, переливчатый мох под ногами. Ни сучьев, ни камней. Будто мы идем по парку, за которым ухаживает одержимый перфекционист.

Сенсоры на моем комм-браслете молчали. Только пульсирующая точка на карте становилась все ближе. Мы шли медленно, и каждый шаг отдавался в тишине громче, чем хотелось бы.

«Так, где же ты, разумная жизнь? – думал я, водя стволом по безмолвному лесу. – Где твои города, твои машины, огни? Или ты настолько разумен, что научился быть невидимым?» А если невидимым… то что мы здесь делаем?

Мы шли еще минут двадцать, и тишина начала казаться звонкой. Невыносимой. Казалось, даже дыхание Аэлиты за моей спиной звучит слишком громко. Сенсоры по-прежнему молчали, а пульсирующая точка на карте почти совпала с нашим местоположением. И все же – ничего. Ни структур, ни стен, ни машин.

И вот лес закончился. Не постепенно, а резко, будто ножом срезали. Перед нами открылся… не обрыв в привычном понимании. Скорее, идеально ровный срез земли, уходящий вниз метров на пятнадцать. И внизу простиралась обширная, плоская как стол чаша. И она была не пустой.

Я схватил Аэлиту за руку и резко оттянул ее назад, за стволы последних деревьев. Мы прижались к гладкой коре, и я показать знак молчать. Она замерла, глаза расширились.

Медленно, сантиметр за сантиметром, я выглянул из-за укрытия. Существа. Человекоподобные. Ростом примерно с нас, может, чуть выше. Телосложение стройное, почти хрупкое на вид. Кожа – не кожа вовсе, а скорее полупрозрачная, переливчатая оболочка, напоминавшая перламутр или хитин, мерцающая слабым внутренним светом. Цвета – оттенки серебра, бледного салатового, лавандового. Черты лиц сглажены, без резких углов, глаза большие, темные, без видимых зрачков. Они двигались. Неспешно, плавно, почти скользя по тому же идеальному темному грунту. Их движения были настолько синхронными, настолько лишенными суеты, что это выглядело жутко. Как танец без музыки. Или ритуал.

Их было около двадцати. Они не разговаривали. Не издавали звуков вообще. Но между ними происходил обмен – время от времени один поворачивался к другому, и на мгновение их «кожа» в месте «взгляда» вспыхивала чуть ярче. Световая коммуникация. Быстрая, эффективная, безшумная.

– Смотрите… – едва выдохнула Аэлита у меня за спиной, тоже выглядывая. – В центре.

В центре чаши стояла структура. Не здание, не машина. Скорее, кристаллическое образование, сложное, фрактальное, растущее из земли. Оно тоже пульсировало тем самым слабым светом, и с каждым его «ударом» существа синхронно, как по команде, делали едва заметное движение или меняли направление. Это и было сердце. Мозг. Командный пункт.

Я незаметно поднял комм-браслет и сделал несколько снимков, включив максимальное увеличение. Данные тут же полетели на «Деву». Нас с Аэлитой нельзя было обнаружить по шуму или запаху – тишина и стерильность мира работали на нашу маскировку. Но свет, вспышка камеры… Надеюсь, их зрение работает иначе.

Мы наблюдали долго. Минут сорок. И за это время не увидели ничего, что напоминало бы привычную нам деятельность. Ни орудий труда, ни одежды, ни следов строительства. Только этот гипнотический, синхронный танец-существование вокруг пульсирующего кристалла.

Аэлита наконец отползла чуть назад, и я последовал за ней, скрывшись в гуще леса.

– Они определенно разумны, – прошептала она, и в ее голосе не было триумфа. Было благоговейное, почти испуганное потрясение. – Коллективный. Основанный на световой коммуникации и, возможно, телепатии. Их социум… он совершенно иной. Нет иерархии, какой мы ее знаем. Нет индивидуальных действий. Они – часть системы. Часть планеты.

Я кивнул, медленно выдыхая. В голове крутилась одна мысль.

– И агрессии нет.

– Не проявляли, верно, – согласилась она. – Но это ничего не значит. Их реакция может быть мгновенной и… тотальной. Если они воспринимают угрозу для системы в целом. Нас они могут счесть инфекцией. Инородным телом.

Именно этого я и боялся. Мы смотрели не на потенциальных партнеров по контакту. Мы смотрели на клетки единого, огромного, живого организма. И мы в этом организме – вирус.

– Вступать в контакт сейчас – самоубийство, – тихо, но твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. – У нас нет понимания их «языка». Один неверный жест, одна вспышка нашего фонаря… и кто знает, чем это закончится. Для нас. И для «Девы Марии» на орбите.

Она не стала спорить. Впервые за все время она просто молча кивнула, ее научный пыл наконец столкнулся с леденящей реальностью открытия. Это была не археология. Это была биология встречи с чем-то абсолютно чужим.

– Что будем делать? – спросила она.

– Возвращаемся, – сказал я, уже поднимаясь. – Осторожно. Тише, чем пришли. У нас есть немного данных. Теперь нужно понять, как с этим жить. Или как отсюда убраться.

Всю дорогу обратно к «Пилигриму» Аэлита была как на иголках. Молчание сменилось потоком шепота, который резал тишину острее крика.

– Они же разумны, капитан! Мы не можем просто… уйти! Мы обязаны попытаться! Хоть что-то понять! Установить коммуникацию! – Она хватала меня за рукав, её глаза в полумраке леса горели фанатичным блеском. – Это исторический шанс! Мы станем первыми! Как профессор Ли, открывший гиперпрыжок! Как…

– Как те, кто полез будить спящего медведя, чтобы спросить, как его зовут, – оборвал я её, не сбавляя шага. Мои нервы были натянуты до предела. Каждый шорох казался шагом одного из тех сияющих существ. – Мы не знаем их психологии, Лита. Один неверный жест, и они могут решить, что мы угроза их… симбиозу, системе, чему угодно. И тогда «Дева Мария» на орбите получит сигнал о том, что её капитан и главный учёный превратились в светящееся пятно на грунте. Это тебе подходит для истории?

Она фыркнула, но её хватка ослабла. Мы почти вышли к полянке, где стоял наш челнок.

– Так что же? Улетаем и пишем в отчёте «видели что-то странное, не стали рисковать»? – в её голосе звучала горечь.

Я остановился у самого края леса, окидывая взглядом «Пилигрим» и пустое пространство вокруг. Безопасно.

– Переночуем здесь, – сказал я неожиданно даже для себя. – В челноке. На месте. С утра, на свежую голову и с новыми данными от «Девы», может, что-то и придумаем. Попробуем. Но только если за ночь не случится ничего… странного.

Она посмотрела на меня с недоверием, но поняла, что я не шучу.

– Согласна, – выдохнула она, без энтузиазма. Просто потому, что другого выбора у неё не было.

Мы быстрым шагом пересекли поляну и поднялись на борт. Я задраил люк, и привычный гул систем показался невероятно уютным после давящей тишины леса. Я активировал маскировку и минимальные щиты – не от оружия, а от сканирования. На всякий случай.

– «Дева», приём.

Голос Зори отозвался немедленно, в нём слышалось напряжение:

– Слушаем, «Пилигрим». Как успехи?

– Обнаружили местных. Разумных. Человекоподобных. Детальный отчёт и изображения уже у вас. Контакта не устанавливали. Пока слишком рискованно. Остаёмся на ночь для наблюдения. Завтра продолжим.

На линии на секунду воцарилась тишина. Потом Зори хмыкнул:

– Понял. Будьте на связи. И… капитан, постарайтесь выспаться. Хоть немного.

– Постараюсь, – буркнул я. – Ваш статус?

Ответила уже Нова, её голос звучал взволнованно, но деловито:

– Мы использовали время, пока вас не было, капитан! Спустили зонды в безопасных, удалённых от вашего сектора районах. Собрали образцы: вода, почва, растения, даже немного атмосферы в контейнеры. Всё чисто по нашим анализам. И… мы пополнили запасы воды! Прямо из местной реки, через фильтры, конечно. Запас на год вперёд! И инертный газ для систем. Доктор Тэйн уже проверяет образцы на биосовместимость.

Это была хорошая новость. Очень хорошая. Значит, даже если мы улетим ни с чем, миссия не будет полным провалом. У нас есть ресурсы, чтобы продержаться.

– Отлично, Нова. Молодцы. Держите оборону на орбите. Любой сигнал от поверхности – мне.

– Есть!

Я откинулся в кресле пилота. Аэлита уже устроилась на узком откидном сиденье сзади, уставившись на повтор записи с камеры – на тех самых, плавно движущихся существ.

В салоне челнока запахло едой из разогревателя – я достал два пайка. Без слов протянул один ей. Она машинально взяла.

Мы ели в тишине, нарушаемой лишь гудением приборов и её тихими вздохами при просмотре. За иллюминатором темнело. Два солнца клонились к горизонту, отливая небо неземными оттенками персикового и сиреневого. Ночь в этом мире должна была быть короткой, но, вероятно, очень тёмной.

Глава 10

Мы поспали буквально по восемь часов. Вставали по очереди, дежуря у приборов. Сон был тревожным, прерывистым – казалось, каждый скрип корпуса «Пилигрима» от остывания металла был шагом приближающихся существ.

Когда я окончательно открыл глаза, в иллюминаторе горел свет. Ни одно солнце не зашло. Они просто сместились по небу, сменив угол. Но мне почему-то казалось, что светят они ярче. Напористее. Может, это была игра воспалённого воображения после вчерашнего напряжения. А может, и нет. На этой планете я уже ничему не удивляюсь.

Аэлита уже бодрствовала, сидела за сенсорами. На её лице – следы усталости, но глаза горели тем самым навязчивым огнём.

– Никаких изменений, – доложила она тихо, не отрываясь от экрана. – Та же активность в чаше. Та же синхронность. Никаких признаков, что они нас обнаружили или вышли за пределы своей зоны.

Я кивнул, потягиваясь. Кости хрустели. Завтрак был делом пяти минут: питательные батончики и термостаканы с кофе, который уже пах пластмассой. Но он бодрил.

– Ладно, – сказал я, вставая. – Пора. Но помни действуем, как я скажу. Никакой самодеятельности.

Она кивнула, но в её покорности чувствовалось напряжение струны. Учёный в ней рвался наружу. Мы снова надели шлемы, проверили оружие. Я снова вручил ей пистолет. На этот раз она взяла его увереннее. Страх перед неизвестным постепенно вытеснялся жаждой действия.

– «Дева», это «Пилигрим». Выходим на второй заход. Цель – осторожное приближение и попытка визуального контакта. Без резких движений.

Ответил Зори, голос глуховатый от помех, но твёрдый:

– Вас поняли. Будем следить. Удачи.

Мы снова вышли в тот идеальный, слишком тихий лес. Воздух был прохладнее, но всё таким же кристально чистым. На этот раз мы шли быстрее, уже зная дорогу. Но с каждым шагом к краю сердце билось всё чаще.

Снова прильнули к стволам деревьев у самого среза. Заглянули вниз. Они были там. На тех же местах, кажется. Или почти на тех же. Их плавные, синхронные движения не прекращались ни на секунду. Кристалл в центре пульсировал ровно, как метроном. Ничего не изменилось. Будто мы нажали паузу и снова включили ту же запись.