Темная материя

Я сделал глубокий вдох. Воздух на мостике вдруг показался спёртым и искусственным по сравнению с тем, что манил с экрана.

– Рико, – сказал я. – Продолжаем сканирование с орбиты. Максимальная осторожность. Нова, готовь серию разведывательных зондов. Пассивные датчики, камеры, заборники атмосферы. Доктор Валеро, вы и ваша команда готовите программу для этих зондов. Но помните – это ТОЛЬКО разведка. Первый контакт, если он будет, произойдёт с расстояния. Мы не лезем внутрь, пока не поймём, что там снаружи. Всё ясно?

Она кивнула, её глаза горели. Она уже мысленно была там, в этих лесах, на этих берегах.

Я отвернулся от экрана и потёр переносицу. Головная боль возвращалась. Теперь уже от противоречия. От невозможности поверить в такое счастье и невозможности просто так от него отказаться.

«Дева Мария» замерла на орбите, как птица над райским садом, боящаяся спуститься, чтобы не обнаружить, что земля под ним – из стекла. А мы, внутри неё, затаив дыхание, готовились бросить в этот сад первые камешки – наши зонды. Надеясь, что они отзовутся не треском ломающихся иллюзий, а тихим шелестом листвы и шумом настоящего, живого, чудесного моря.

Давление нарастало. Оно витало в воздухе мостика, густое и осязаемое. Оно исходило от светящихся экранов с безупречными данными, от заворожённых лиц экипажа, смотревших на голубой шар, и, конечно, от Аэлиты Валеро.

Она не просила больше. Она требовала. Тихими, но неумолимыми аргументами. Каждые полчаса появлялась на мостике с новым отчётом от зондов.

– Анализ проб воздуха подтвердил – дышать можно без фильтров. Концентрация аллергенов и патогенов – ниже порога чувствительности наших датчиков, – её голос звучал как гонг, возвещающий о чуде. – Пробы воды из верхних слоёв океана. Чистая H2O с идеальным минеральным составом. Можно пить после минимальной обработки. Спектральный анализ почвы показывает высочайшее плодородие. Ни тяжёлых металлов, ни радионуклидов. Капитан, мы не нашли НИЧЕГО опасного. Ни микробов, способных поразить земную биохимию, ни токсичных растений, ни признаков хищников крупнее земной лисы. Это… это Эдем.

Слово «Эдем» повисло в воздухе. И оно прилипало. Оно звучало в тихих разговорах в столовой, в задумчивом взгляде инженеров, чинивших корабль. После кошмара прыжка, после леденящей пустоты чужого сектора – это был свет. Тёплый, живой, манящий. И я чувствовал, как моё собственное сопротивление тает. Капитанский инстинкт кричал: «Ловушка! Так не бывает!». Но другой голос, голос человека, уставшего от стали, титана и вечной боевой готовности, шептал: «А что, если нет? Что если это наш шанс? Хоть на час. Просто постоять на траве. Вдохнуть свежий воздух».

Я сопротивлялся. Ещё держался.

– Орбитальная разведка ещё не завершена, – бубнил я. – Нужно картографировать…

– Картографирование на 87% завершено, – немедленно парировала Аэлита. – И оно показывает равнины, идеальные для посадки. Вот здесь, на этом континенте, в умеренной зоне. Уверена, что погода будет ясной.

Она показывала на карту, и это место действительно выглядело как иллюстрация из учебника: ровное плато у подножия невысоких, живописных гор, рядом – чистая река, впадающая в озеро. Рай для пикника.

– Рико, что думаешь? – спросил я, ища последнюю соломинку.

Мой пилот-ас, обычно молчаливый, на этот раз после недолгой паузы сказал:

– С точки зрения пилотирования – задача простая. Атмосфера стабильна, турбулентность минимальна, гравитация позволяет. Корабль цел. Технических препятствий нет.

Технических. Только технических. О моральных и тактических он умолчал. Но его слова стали последним гвоздем в крышку гроба моего сопротивления.

Я посмотрел на Зори. Мой первый помощник молча смотрел на меня в ответ. Он не сказал ни слова. Но в его взгляде я прочитал всё: «Это твое решение, капитан. И твоя ответственность». Он не был «за». Он просто отдавал мне право выбора.

Я закрыл глаза. Вспомнил ледяной ужас столкновения с темнотой, слепящую пустоту прыжка. И перед этим – образ зелёной травы, настоящего ветра, воды, которую не нужно регенерировать из пота.

«Один час, – подумал я. – Только чтобы убедиться. Чтобы команда увидела, что есть ещё что-то, кроме страха и металла. Чтобы… чтобы просто вспомнить, зачем мы всё это делаем».

Я открыл глаза.

– Готовимся к посадке, – сказал я тихо, но так, чтобы услышали все.

На мостике кто-то сдержанно выдохнул. Нова чуть не подпрыгнула на месте. Аэлита Валеро позволила себе едва заметную, но торжествующую улыбку.

– Аэлита, Рико, Зори – со мной в капитанской каюте. Разрабатываем протокол. Экстренный взлёт при малейшей угрозе. Полная экипировка, включая скафандры, даже если атмосфера пригодна. Радиус обследования – не далее видимости корабля. Всё фиксируется. И главное правило, – я посмотрел на Аэлиту, – никаких «ой, смотрите, какой цветочек, я только на секундочку». Ни шага в сторону без моего прямого приказа. Нарушитель будет заперт на корабле до конца миссии. Всем понятно?

Кивки в ответ. Даже Аэлита кивнула, слишком счастливая, чтобы спорить.

Подготовка заняла несколько часов, но прошла на удивление слаженно. Даже Кара Вейс в машинном отделении, обычно ворчащая на любое «ненужное» движение корабля, на этот раз молча и эффективно проверила все посадочные опоры и двигатели.

И вот мы пошли на снижение. «Дева Мария», огромная стальная стрекоза, мягко вошла в верхние слои атмосферы. Лёгкая вибрация, оранжевое свечение за иллюминаторами от трения о воздух, и… тишина. Ни турбулентности, ни перегрузок. Будто сама планета принимала нас в мягкие объятия.

Мы зависли над выбранным плато. Внизу под нами расстилалась картина невероятной, почти болезненной красоты. Изумрудная трава, колышущаяся под лёгким ветерком. Яркие пятна цветов, каких я никогда не видел – фиолетовых, золотистых. Чистейшая река, сверкающая на свету двух солнц. Воздух за иллюминатором был настолько прозрачен, что казалось, можно протянуть руку и коснуться гор на горизонте.

– Посадка через тридцать секунд, – доложил Рико своим монотонным голосом, но я уловил в нём лёгкое напряжение. Даже он был под впечатлением.

Корабль мягко дрогнул, раздался глухой, но уверенный стук посадочных опор о грунт. И затем – тишина. Та самая, живая тишина, в которой слышно лишь лёгкое потрескивание остывающего корпуса и… ничего больше. Ни гудения систем, ни голосов. Мы и правда приземлились.

Я посмотрел на экраны внешних камер. Мы стояли в раю. Совершенном, безмятежном, пустом.

– Щиты остаются на минимальной мощности. Системы оружия – в режиме ожидания. Дежурная смена на мостике, – отдал я последние приказы перед тем, как покинуть кресло. – Группа высадки за мной.

Сердце билось где-то в горле. Это было безумие. И в то же время – то, чего я хотел больше всего на свете. Просто ступить на землю. Настоящую землю.

Я подошёл к главному шлюзу, где уже ждали Зори, Рико, Аэлита и двое бойцов Брукса в полной экипировке. Все в лёгких скафандрах, с открытыми шлемами – атмосфера позволяла.

Я кивнул оператору шлюза. Внутренняя дверь закрылась. Раздался шипящий звук выравнивания давления. И вот она – внешняя дверь, медленно поползла в сторону, открывая проём в новый мир. Первый, что ударил – запах. Свежий, чистый, невероятно сложный. Цветущей травы, влажной земли, чего-то сладковатого и незнакомого. Воздух, который не пах переработанным углекислым газом и озоном. И свет. Мягкий, тёплый, золотистый свет двух солнц, падающий на лицо.

Я сделал шаг вперёд. Ботинок мягко упёрся в упругую траву. Я стоял на планете, которой не должно было существовать. И смотрел на зелёное, бесконечное небо над головой, чувствуя, как трещина пошла по стене моего капитанского цинизма.

– Все ждут здесь, – сказал я, и мой голос прозвучал непривычно тихо в этой огромной тишине. – Ни шага с посадочной площадки.

Сержант кивнул, его каменное лицо было обращено не к красоте, а к горизонту, выискивая угрозы. Аэлита замерла на месте, её руки сжали планшет так сильно, словно она готова сломать его. Она смотрела на окружающий мир жадно, но послушно. А мне нужно было потрогать это самому. Убедиться, что это не голограмма, не массовый гипноз. Я сделал несколько шагов в сторону от стального брюха «Девы Марии», оставив за спиной сгустившихся людей и мягкий гул работающих на холостом ходу генераторов.

Трава под ногами была не просто зелёной. Она переливалась оттенками: у корней – изумрудная, ближе к кончикам – с золотистым отливом. Она была мягкой и пружинистой, но не хлипкой. Каждый стебелёк казался идеальным. Я наклонился, сорвал травинку. Она пахла… свежестью. Настоящей, как после грозы на Земле, которую я помнил лишь по детским воспоминаниям. Сок на срезе был прозрачным.

Цветы. Их было не так много, но каждый выглядел как произведение искусства. Рядом с кораблём росли невысокие стебельки с чашечками, напоминающими колокольчики, но сделанными из тончайшего фиолетового стекла. Они тихо позванивали от лёгкого ветерка. Чуть дальше – ковёр из маленьких звёздочек, светящихся изнутри нежным золотым светом, словно впитавших солнечный свет. Никаких знакомых ромашек или роз. Здесь всё было иным, но до боли прекрасным.

Я поднял голову и пошёл дальше, к деревьям, которые виднелись у подножия невысоких холмов. Это были не дубы и не сосны. Стволы гладкие, цвета тёплой серебристой коры, и тянулись ввысь прямыми, изящными колоннами. Кроны начинались высоко и представляли собой не листву, а скорее сияющие облака из тончайших, похожих на паутинку, нитей бирюзового и салатового оттенков. Они колыхались всем облаком, создавая лёгкую, танцующую тень. Под этими деревьями не было ни сучьев, ни бурелома – только ровный, мягкий мох того же переливчатого оттенка, что и трава. Воздух здесь пах сладковатой смолой.

Дальше, метров через двести, плескалось озеро. Вода была настолько прозрачной, что я видел каждый камешек на дне, каждый изгиб песчаной отмели. Оно не было синим или зелёным – оно было цвета жидкого серебра с голубым подтоном, и в нём, как в зеркале, отражались два солнца и бирюзовые кроны деревьев. У кромки воды росли не камыши, а гибкие, похожие на ленты, растения с перламутровыми стеблями, которые тихо шуршали, касаясь поверхности. Я опустил руку в воду. Она была прохладной, но не ледяной, и на коже осталось лёгкое, приятное ощущение чистоты. Ни ряби, ни волн – идеальная гладь.

И над всем этим – горы. Они обрамляли долину с предполагаемого севера, невысокие, скорее, большие холмы, но какой формы! Плавные, словно вылепленные рукой гигантского скульптора, линии. Ни острых скал, ни обрывов. Они были покрыты тем же серебристым лесом, а на самых вершинах лежал лёд, но не грязно-белый, а розоватый в лучах закатного или рассветного солнца. Воздух настолько чист, что я видел отдельные скальные прожилки на их склонах.

Тишина. Именно она поражала больше всего. Ни птиц, ни насекомых, ни шелеста листьев в привычном понимании. Только лёгкий, едва слышный гул от кроны деревьев-облаков да тихое позванивание стеклянных цветов.

Я стою, впитывая это. Капитанская часть меня сканировала периметр, искала укрытия, оценивала рельеф для обороны. Но она тихо сдавалась под натиском простого человеческого изумления. Этот мир не просто подходил для жизни. Он был создан для неё. Или… создан, чтобы казаться созданным для неё. В этом и была загвоздка. Такая совершенная красота не могла быть случайной. В природе всегда есть шероховатости, изъяны. Здесь же всё было гармонично до зубной боли.

Я обернулся. «Дева Мария» стояла, как чужеродный, угловатый истукан на этом идеальном ковре. Мои люди были маленькими, цветными точками у её подножия.

«Мы здесь первые, – подумал я. – Или так только кажется?»

Я глубоко вдохнул этот сладкий, чужой воздух. Он был головокружительным. И очень, очень опасным. Потому что хотелось вдохнуть его снова. И забыть. Забыть о долге, о страхе, о тёмном сгустке, что вышвырнул нас сюда.

Стряхнул с пальцев капли серебристой воды и твёрдым шагом направился обратно к кораблю.

Глава 7

Я подошел к столпившейся команде и бросил коротко:

– Здесь безопасно. Можете ходить, но в радиусе двухсот метров. Не дальше.

Не успел я договорить, как из открытого шлюза хлынул экипаж. Толпа, сдержанная до этого железной дисциплиной, прорвалась наружу. Они вываливались, как школьники на каникулах. Смех, возбужденные возгласы, кто-то уже срывал шлем, вдыхая полной грудью.

Меня это раздражало. Глупо, не по-капитански, но раздражало. Я сжал челюсть. Понимал-то я их отлично. Сам только что стоял, оглушенный этой тишиной и запахами. Каждый из них годами не видел ничего, кроме серых переборок и синих экранов. А тут… рай. Настоящий, с травой и аж двумя солнцами. Но понимание не отменяло внутренней натянутой струны. Мы не на пикник приехали. Мы – кусок металла с пушками, застрявший в неизвестности. И это идеальное поле пахнет для меня не цветами, а миной замедленного действия.

Ловил на себе недовольные взгляды Аэлиты. Она стояла в стороне, как статуя. Ее ученый пыл упирался в мой приказ «не отходить». Она смотрела на меня так, будто я лично запретил ей трогать вечный двигатель или открывать дверь в параллельное измерение. Взгляд ледяной, полный презрительного недоумения. «Дикарь. Консерватор. Тупой солдафон». Все это читалось в ее зелено-голубых глазах без слов. Еще бы эта змея смотрела на меня иначе. Для нее я – помеха между ней и величайшим открытием в истории. Международные премии, слава, а я тут со своим «радиусом двести метров».

Я проигнорировал ее. Вместо этого окинул взглядом растекшуюся по лугу команду. Кто-то уже щупал траву, кто-то фотографировал личинки странных цветов. Инженеры из отдела Кары копошились у самой посадочной опоры, обсуждая состояние грунта – их я хотя бы понимал. Бойцы Брукса образовали периметр, бдительные, но и их взгляды то и дело уплывали к горам на горизонте.

Зори стоял рядом со мной, молчаливый, как скала. Он не рвался в этот «Эдем».

– Ненадежно все это, – пробурчал он наконец, не глядя на меня. – Слишком тихо.

– Знаю, – коротко киваю я. – Но пока все сканеры молчат. Даже капризная «Девочка» Кары не находит повода для истерики.

Рико прислонился к стойке шлюза, его темные глаза методично сканировали небо, линию леса, каждый камень. Он тоже не расслабился. Хорошо.

Мой взгляд упал на Нову. Она сидела прямо на траве в двадцати метрах от корабля, сняла перчатку и водила ладонью по стеблям, задумчивая, с странной, не свойственной ей тихой улыбкой. И почему-то именно эта картинка – мой гиперактивный офицер связи, зачарованно гладящий траву, – заставила что-то екнуть внутри.

Они уже влюбляются в это место. Все они.

Я остался стоять у подножия трапа, скрестив руки на груди. Моя спина прислонена к холодному металлу корабля, лицо – к этому слишком идеальному миру. Контролировать ситуацию. Вот моя работа сейчас. Не поддаваться. Не разрешать им забыть, кто мы и откуда сюда прилетели.

Пусть дышат. Пусть трогают. Но под моим присмотром. Потому что если этот «Эдем» решит показать свои зубы, то первым, кто их увидит, должен буду быть я. А иначе какой я им капитан?

Тишина – штука обманчивая. Сначала она оглушает после постоянного гула систем. Потом начинаешь различать в ней оттенки. Здесь это был легкий шелест-пение тех стеклянных цветов, едва слышный гул от кроны деревьев-облаков и… все. Ни стрекота, ни жужжания, ни писка. Такая стерильная, чистая тишина, что от нее в ушах звенело.

Я наблюдал, как сержант Брукс методично, как метроном, обходит периметр, его массивная фигура выглядела чужеродно на фоне этой хрупкой красоты. Экипаж потихоньку начал успокаиваться. Первый восторг сменился тихим, почти благоговейным любопытством. Люди разбились на маленькие группки, тихо переговариваясь, показывая друг другу то травинку, то странный камень.

Именно в этой почти медитативной тишине ко мне подошла Вика. Не та Вика, что обычно – азартная, с горящими глазами полевика, готового залезть в любую нору. Эта Вика была сосредоточена. На лице – не восторг, а научная озадаченность. Рядом, как тень, маялась Мисси с её неизменным планшетом, по которому бежали строки данных.

– Капитан, – начала Вика без предисловий, понизив голос. – У нас есть… странность. Мисси покажи.

Инженер-кибернетик молча протянула мне планшет. На экране – графики. Два основных. Один напоминал кардиограмму, только слишком правильную. Другой был… пустым. Плоской линией в зоне, где должна была быть какая-нибудь «рябь».

– Объясняйте, – говорю я, чувствуя, как в животе холодеет та самая, знакомая струна напряжения. Не зря. Чёрт возьми, не зря.

– Это данные с биодатчиков «Моро», – тихо, но четко начинает Мисси, тыча пальцем в «кардиограмму». – Атмосферный зонд. Он замеряет малейшие колебания в составе воздуха, выдыхаемого биосферой. Углекислый газ, кислород, летучие соединения… Смотрите.

Я смотрю. Кривая идет ровными, красивыми синусоидами.

– Это слишком правильно, – говорит Вика, и в её голосе слышен не страх, а жгучий интерес. – Дыхание биосферы. На любой живой планете это похоже на биение сердца – есть ритм, но в нем всегда сбои, шумы, локальные всплески. Шторм где-то прошёл, стадо животных мигрировало, лес где-то погиб от пожара… Здесь же… – она проводит пальцем по идеальной волне, – как по учебнику. Как будто вся планета – один гигантский, синхронизированный организм. Дышит в унисон. Такого не бывает.

– А это, – Мисси переключает график на плоскую линию, – данные с подповерхностных сенсоров «Кью». Сканирование почвы на микробиологическую активность. Глубина до пяти метров.

Я смотрю на ровную зелёную линию, означающую «нормальный фон». Она была бы утешительной, если бы не контекст.

– И? – спрашиваю я, уже догадываясь.

– И ничего, – отчеканивает Вика. Её глаза теперь горят тем самым, опасным для моего спокойствия, огнём первооткрывателя. – Нулевая активность. Полная стерильность. Ни бактерий разложения, ни грибков, ни простейших в образцах почвы и воды. Капитан, это… это невозможно. Даже в самых негостеприимных пустынях есть хотя бы экстремофилы. А здесь – сложная, высшая растительность, но нет НИЧЕГО, что бы её разлагало. Ни трухлявых пней, ни гниющих листьев. Трава… она просто, судя по всему, отмирает и испаряется. Или что-то её утилизирует на таком уровне, что наши датчики не видят.

Я отвожу взгляд от планшета, окидываю взглядом долину. Этот идиллический пейзаж вдруг приобретает зловещий оттенок. Идеальная гармония. Синхронное дыхание. Стерильная чистота. Это не природа. Это… система. Безупречно работающая система.

– И что думаете? – спрашиваю я у них, глядя куда-то в сторону розоватых вершин.

– Пока у нас только вопросы, – честно говорит Вика. – Это может быть абиогенная жизнь, построенная на совершенно иных принципах. Или… – она делает паузу, – или это артефакт. Что-то… или кто-то… поддерживает планету в таком состоянии. Как сад. Или лабораторный образец.

Лабораторный образец. Слова падают в тишину, как камни в гладь того самого серебристого озера. Мы все в пробирке?

Я забираю планшет у Мисси, пролистываю данные. Всё слишком чисто, чтобы быть правдой.

– Никому ни слова, – говорю я тихо, но так, чтобы сомнений не осталось. – Особенно Аэлите. Она и так на стену готова лезть от восторга. Эти данные – между нами, доктором Тэйном и Зори. Готовьте подробный отчёт. И, Вика…

Она смотрит на меня, всё ещё завороженная загадкой.

– Никаких самостоятельных экспедиций, чтобы «копнуть глубже». Понятно? Это приказ.

Она кивает, но по взгляду вижу – её учёный мозг уже строит догадки, гипотезы, планы проверки. Она не боится. А у меня в груди леденеет тот самый капитанский страх. Не страх перед очевидной угрозой. А страх перед тихой, безупречной аномалией, которую мы не понимаем.

Я возвращаю планшет Мисси и снова смотрю на свой корабль, на людей, которые смеются и трогают траву. Мы сидим в самом красивом капкане во всей вселенной. И только что услышали, как в нём тихо щёлкнул первый замок.

Час пролетел незаметно. Даже для меня. Я стоял, как вкопанный, у трапа, но мои мысли были где-то там, в данных с планшета Мисси. В этой идеальной синусоиде и мертвой прямой линии. Внутри всё кричало об опасности, но снаружи… снаружи был покой. Тот самый, что разматывает нервы и усыпляет бдительность.

Именно поэтому, когда внутренний таймер в голове щёлкнул «достаточно», и я подал команду на возвращение, экипаж отреагировал неохотно. Как дети, которых забирают с площадки перед самой интересной игрой.

Они поднимались по трапу медленно, оглядываясь. В руках у некоторых были «сувениры»: причудливые камешки, стебли тех самых стеклянных цветов, даже кто-то набрал в пробирку воды из озера. Я видел это краем глаза, но не стал устраивать разнос. Пусть. Потом разберёмся. Сейчас главное – всех загнать внутрь.

Аэлита прошла мимо меня последней, неся себя, как королева, только что получившая в дар целое королевство. Её взгляд скользнул по мне – полный холодного торжества. Мол, видите, капитан? Ничего не случилось. Ваши опасения смешны. Она даже не подозревала, что её собственные подчинённые только что доложили мне о самой чудовищной аномалии из всех возможных.

Зори, как и полагается, стоял у шлюза, мысленно ставя галочки в списке. Его каменное лицо ничего не выражало, но я знал – он тоже чувствовал подвох. Он всегда чувствует подобное.

– Всё в порядке? – тихо спросил он, когда последний человек пересёк порог.

– Нет, – так же тихо ответил я, глядя, как массивная дверь шлюза начинает медленно закрываться, отрезая вид на зелёную траву и два солнца. – Ничего не в порядке. Собери в моей каюте Тэйна, Кару, Рико и Брукса. И тех двух учёных – Вику и Мисси. Тихо.

Он кивнул, ни о чём не спрашивая. Это я и ценю.

Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Воздух на корабле снова пах озоном, металлом и переработанным дыханием почти ста человек. Запах дома. Запах клетки.

Идеальный мир остался снаружи. А у нас внутри теперь было две проблемы. Первая – стерильная аномалия планеты. И вторая – экипаж, которые только что вдохнули обещание рая и теперь должны снова вписаться в тесные коридоры стального корабля, летящего в никуда.Вторая проблема, как я подозревал, вскоре может оказаться куда опаснее первой.

Глава 8

Каюта капитана на «Деве Марии» – это не просто комната. Флот, назначая самого молодого капитана за столетие, попытался смягчить пилюлю роскошью. Мол, «терпи своего выскочку, зато жить будешь хорошо». Получилось просторное двухэтажное помещение, больше похожее на современную квартиру где-нибудь на престижной орбитальной станции, чем на каюту военного корабля.

Внизу – гостиная зона с мягкими диванами, встроенным экраном во всю стену и даже мини-кухней с кофемашиной, которая была предметом зависти всего экипажа. На второй этаж вела лестница из светлого дерева, натурального, между прочим, а там – спальня и кабинет с панорамным, хоть и виртуальным, окном. Сейчас оно показывало вид с внешней камеры: зелёная долина и розовые горы в свете двух солнц. Ирония.

Именно здесь, в этой показной роскоши, собрались те, кому я доверял больше всего. Вернее, кому я был обязан доверять по должности. Зори, Рико, Кара, Брукс, доктор Тэйн, Вика и Мисси. И, конечно, Аэлита – я не мог её не позвать, хоть это и грозило взрывом.

Пока все осматривались, в их глазах читалось восхищение и лёгкое недоумение. Даже Кара, обычно равнодушная к чему бы то ни было, кроме своего машинного отделения, провела рукой по стойке из полированного сплава.

– Ничего себе хоромы, капитан, – пробурчал Брукс, его бас отдавался эхом в высоком потолке. – А мы в кубрике, как сельди в бочке.

– Жалуйтесь командованию, Гром, – парировал я, включая кофемашину. Аромат свежего кофе разлился по комнате, нарушая напряжённую атмосферу. – Может, и вам что-нибудь пристроят.

Но как только все расселись – кто на диванах, кто-то предпочёл стоять, как Рико и Зори – любое восхищение интерьером испарилось. На экране медленно вращалась голограмма планеты с двумя акцентами: идеальная синусоида «дыхания» и плоская линия биологической активности в почве.

Я позволил Вике и Мисси сделать доклад. Они говорили чётко, без лишних эмоций, но сухие факты звучали страшнее любой паники. Синхронное дыхание всей биосферы. Полная стерильность. Ничего подобного не было ни в одной базе данных.

Когда они закончили, в каюте повисла тяжёлая тишина. Её первой нарушила Аэлита. Она сидела прямая, как стрела, её лицо было бледным, но не от страха, а от ярости.

– Вы… вы скрывали это от меня? – её голос дрожал от невероятного усилия сдержаться. – От руководителя научной группы?

– Мы докладывали капитану, – холодно парировала Мисси, не отводя взгляда от своего планшета. – Как и положено по уставу при обнаружении потенциальной угрозы.

– Угрозы?! – Аэлита вскочила. – Это не угроза! Это величайшая научная загадка! Феномен, который перепишет все учебники! А вы… вы собираетесь на этом основании улететь? Просто взять и улететь?!