Темная материя

И тут корабль вздрогнул.

Это был не плавный толчок от коррекции курса. Это был резкий, жёсткий удар, будто «Дева Мария» на полном ходу врезалась в невидимую стену. Искры посыпались с потолка, свет мигнул и перешёл на аварийное тусклое голубоватое свечение. По всей длине коридора, с пугающим синхронным шипением, зажглись красные световые панели, и тут же, пронзая уши, завыл сигнал боевой тревоги – прерывистый, нервный вой, от которого кровь стынет в жилах.

Всё. Мысли о пушистиках, учёных и гайках испарились мгновенно. Сработал старый, как космос, инстинкт.

Я швырнул гайку в сторону и рванулся к ближайшей панели связи, встроенной в стену. Вдавил кнопку.

– Мостик! Доклад! Что случилось?

В ответ – лишь треск и шипение. Голос Зори или Новы прорвался сквозь помехи обрывком: «…столкновение с… неопознан… гравитационная…» – и снова погрузился в хаос статики.

Связь глушили. Или она была повреждена. И то, и другое – очень, очень плохо.

Адреналин ударил в голову, прочищая её до кристальной ясности. Боль, раздражение, усталость – всё сгорело в одно мгновение. Остался только холодный расчёт и понимание каждого сантиметра своего корабля.

Я уже бежал. Не к лифтам – они могли быть отключены или стать ловушкой. К аварийным лестничным шахтам, ведущим напрямик через служебные палубы на мостик. Ботинки гулко отбивали ритм по металлическому настилу. Мимо мелькали сцены хаоса: техники, выбегающие из отсеков, офицеры, пытающиеся на ходу застёгивать жилеты, где-то вдалеке – крик «Перегрузка по переборке 7!».

Красный свет мигал, сирена выла, заглушая все другие звуки. Воздух запах озоном и горелой изоляцией. Мой корабль. Моя «Дева Мария» ранена. И я не знал, чем.

Я влетел на мостик, едва не снося с ног дежурного постового у дверей. Картина, открывшаяся передо мной, была не из приятных.

Часть экранов погасла, другие залиты помехами. Нова, бледная как полотно, яростно била по клавишам своего пульта, пытаясь восстановить связь. Рико стоял у картографа, но теперь на нём был лётный шлем, а на его экране бешено крутились данные о неопознанном объекте прямо по курсу. Зори, стоя в центре, отдавал приказы с ледяным спокойствием, но его сжатые кулаки выдавали напряжение.

– Капитан на мостике! – рявкнул кто-то, и все на мгновение обернулись ко мне. В их взглядах читалось ожидание. Страх? Да. Но больше – готовность к бою.

Я шагнул к своему креслу, даже не садясь в него, упершись руками в спинку.

– КРАТКО! Что ударило? – мой голос перекрыл вой сирены.

– Неопознанный объект, капитан! – доложил Рико, не отрываясь от экрана. – Материализовался прямо перед нами, почти в упор. Не было на сканерах. Столкновение неизбежно. Минимальное уклонение, но задели гравитационной аномалией.

– Размер? Происхождение?

– Не могу определить! Сканеры слепнут! Форма… нестабильна. Как сгусток темной материи. Но с гравитационным полем. Очень мощным.

– Урон?

– Удар пришёлся по левому борту, сектора 4-7, – доложил Зори. – Герметичность не нарушена, но повреждены внешние сенсоры и часть щитов. Двигатели в норме. Системы управления… нестабильны. Возможно, электромагнитный импульс.

В этот момент главный экран над нами, после серии помех, наконец прояснился. И мы увидели ЭТО. Оно висело в чёрной пустоте прямо перед нами. Не астероид. Не корабль. Это была… масса. Тёмная, почти чёрная, но с мерцающими вкраплениями, будто далёкие звёзды, пойманные в смолу. Её очертания плыли и менялись, как тень в воде. Вокруг неё свет искажался, создавая жутковатый ореол. И от неё исходила тишина. Глубокая, всепоглощающая тишина в радиоэфире.

– Что, чёрт возьми… – прошептала Нова.

– OMEGA, – тихо, но чётко произнёс я. Код самого высокого приоритета. Запретный. Аномальный.

И тут объект сдвинулся. Не так, как движется корабль. Он словно дёрнулся в пространстве, сместившись на несколько километров в сторону, и снова замер. Ближе к нам.

– Он маневрирует! – крикнул Рико. – Непонятная траектория! Предсказать невозможно!

– Отход! Полный назад! Зори, дай максимальную тягу от этого… что бы это ни было! – скомандовал я. – Нова, попробуй любой частотой! Может, это чей-то потерянный зонд с глюкнувшей маскировкой!

Но мы все понимали. Это не было ничем известным. Ничем из того, с чем сталкивалось человечество за последнюю тысячу лет.

«Дева Мария» содрогнулась, двигатели завыли, пытаясь оторвать нас от гравитационной хватки аномалии. На экранах поплыли предупреждения о перегрузке каркаса.

А объект снова дёрнулся. Теперь он был почти вплотную. И из его мерцающей, нестабильной поверхности вдруг вырвался тонкий, похожий на щупальце, луч чистой темноты. Он не был материальным. Он был отсутствием всего. Потянулся к нам. Медленно. Неотвратимо.

На мостике все замерли, глядя, как эта тень бытия протягивается, чтобы коснуться корпуса корабля.

– Щиты на максимум! Все энергосистемы на защиту! – закричал я, но в голосе уже не было прежней уверенности. Это было нечто, против чего не было протокола. Не было тактики.

Луч темноты коснулся наших ослабленных щитов. И мир взорвался в белом свете и оглушительной тишине.

Белый свет был не светом взрыва. Он был слепящим, всепоглощающим сиянием, которое выжгло сетчатку и стирало мысли. Я ощутил не удар, а… провал. Чудовищную невесомость, будто сам пространственно-временной континуум под ногами провалился в тартарары. Уши заложило не звуком, а его полным, гробовым отсутствием.

Это длилось мгновение. Или вечность. В такой пустоте время теряло смысл.

Потом всё вернулось. Сначала звук – пронзительный, оглушающий вой сирены, который внезапно оборвался, сменившись гулом работающих систем и… непривычной тишиной. Потом зрение – пятна и искры поплыли перед глазами, постепенно складываясь в знакомые очертания мостика.

Я первым делом вцепился в спинку кресла, чтобы убедиться, что я всё ещё стою. Пол под ногами был твёрдым. Искусственная гравитация работала. Это уже что-то.

– Доклад! – мой голос прозвучал хрипло, но команда услышала. – Что случилось? Где мы?

Экипаж приходил в себя. Нова, моргая, тёрла глаза и тыкала в свой пульт. Рико сдернул шлем, его лицо было бледным, но сосредоточенным. Он уставился на главный экран.

– Гиперпрыжок… – пробормотал Зори, изучая данные на своей консоли. Его голос звучал ошеломлённо. – Сработала система аварийного ухода. Но… параметры прыжка были не заданы. Это был хаотичный скачок. Автономный отклик на… на то, что коснулось наших щитов.

На главном экране, который обычно показывал звёздные карты и курс, теперь плыла совершенно чужая картина. Никакого сгустка темноты. Только странное, тускловатое свечение, исходящее от огромной, мутно-красной туманности, занимающей половину видимого пространства. Звёзд вокруг было мало, и они светили как-то не так – тускло и невыразительно. Мы висели в абсолютно пустом, странном секторе космоса.

– Координаты? – спросил я, чувствуя, как холодная тяжесть нарастает где-то под ложечкой.

– Определяю… – Нова замолчала, её пальцы замерли над клавишами. Она посмотрела на меня, и в её глазах читался чистый ужас. – Капитан… наши навигационные системы не определяют положение. Ни по пульсарам, ни по квазарам… Ничего не совпадает. Это… это не нанесённый на карты сектор. Это вообще не… Я не знаю, где мы.

Тишина на мостике стала густой, тяжёлой. Мы потерялись. Не просто сбились с курса. Мы были выдернуты из известного космоса и брошены… сюда.

И в этот момент, как по заказу, двери на мостик с шипением разъехались, и ворвалась Аэлита Валеро.

Она выглядела… потрёпанной. Волосы выбились из безупречного узла, на щеке было маленькое пятно сажи, а в глазах горел не холодный анализ, а животная, неконтролируемая паника, которую она тщетно пыталась облечь в гнев.

– Что это было? – её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту. Она даже не обратилась ко мне по званию. – Что вы сделали? Весь корабль трясло! В лаборатории всё попадало со столов! Мои образцы! Данные! И этот… этот провал в ощущениях! Это был прыжок? КУДА ВЫ НАС ЗАКИНУЛИ?!

Все на мостике обернулись на неё. Зори сделал шаг вперёд, чтобы её утихомирить, но я поднял руку, останавливая его. Пусть говорит. Её истерика была лишь фоном для моих собственных мыслей, которые уже лихорадочно искали выход из этой ямы.

– Доктор Валеро, – сказал я тихо, но так, чтобы меня услышали все. – Успокойтесь. Или я велю сержанту Бруксу сопроводить вас в медотсек для успокоительного укола.

Она замерла, задыхаясь, её взгляд перебегал с меня на странную картину за спиной, и обратно.

– Вы не понимаете… – прошептала она, но уже тише. – Сканеры… во время этого… события… зафиксировали всплеск неизвестной энергии. Такой, какой не должно быть… Мы находимся…

– В неизвестности, – резко закончил я за неё. – Да. Мы столкнулись с аномальным объектом класса «Омега». Корабль совершил аварийный, незапланированный гиперпрыжок, чтобы избежать уничтожения. И да, мы не знаем, где находимся. Все ваши вопросы, доктор, сводятся к этому. У нас нет ответов. Только вопросы. И одна задача – выжить.

Мои слова, кажется, до неё дошли. Паника в её глазах стала отступать, уступая место тому самому холодному, аналитическому ужасу, с которым, я чувствовал, мне будет проще иметь дело.

– Объект класса «Омега»… – она повторила, как учёный, фиксирующий термины после катастрофы. – И вы уверены, что он… не последовал за нами?

Я посмотрел на экран. Там была только туманность и пустота.

– Пока нет. Но мы не можем это проверить, пока не восстановим полную работоспособность систем. А для этого, – я повернулся к Зори, – нужен доклад об уроне. Детальный. И тишина на мостике.

Мой взгляд, скользнувший по Аэлите, ясно дал понять, что «тишина» касается и её. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Нова вскрикнула:

– Капитан! Слабый сигнал! На краю сканирования! Похож на… на искусственный радиомаяк!

Все головы повернулись к её консоли. На экране, среди помех, пульсировала крошечная, едва заметная точка. Сердце ёкнуло. Чужой сигнал. В неизвестном месте. Это могло быть спасением. Или самой страшной ловушкой.

Я посмотрел на Аэлиту. На её лице бушевала война между научным любопытством «искусственный сигнал!» и первобытным страхом «что, если это ОНИ?».

– Нова, – сказал я, в голосе снова появилась сталь. – Всё, что у тебя есть по этому сигналу. Частота, модуляция, предположения. Рико, приготовить всё, что может летать и стрелять, к возможному запуску. Зори, ускорь проверку систем. И, доктор Валеро…

Она вздрогнула, встретившись со мным взглядом.

– …ваша лаборатория и сканеры теперь – наше главное оружие для понимания, куда мы попали. Так что вместо паники – за работу. Нам нужен анализ этого пространства, этой туманности. И того сигнала. Поняли?

Она кивнула. Молча. Впервые – без спора, без претензии. Потому что сейчас мы все, от капитана до учёного, были в одной лодке. Заблудившейся в самом тёмном углу вселенной. И этот тихий, пульсирующий сигнал на краю сканеров был единственной ниточкой, ведущей куда-то. Оставалось лишь понять – из какой именно сказки нас теперь выдернули, и к какому именно страшному лесу эта ниточка нас приведёт.

Глава 5

Прошло несколько часов. Слово «несколько» здесь звучало как издевательство. Каждая минута тянулась вязкой, тяжёлой каплей смолы. Мы медленно, осторожно двигались вперёд, к тому самому маячку, что поймала Нова. Двигались почти на ощупь, с минимальной мощностью, щупая пространство перед собой каждым доступным сканером, словно слепой человек в незнакомой комнате с разбросанными гранатами.

Я не отходил от мостика. Просто физически не мог. Стоял у главного экрана, впиваясь взглядом в ту странную, тускло-красную туманность, что занимала пространство. Она не была похожа ни на одну известную туманность – ни по спектру, ни по структуре. Она выглядела… больной. Или старой. Очень, очень старой. Иногда в её глубине пробегали смутные всполохи, слишком медленные для обычных космических процессов.

Я то и дело рассматривал объекты, что проносились мимо. Обломки скал странной, вытянутой формы. Сгустки газа, светящиеся не тем светом. Один раз мимо проплыло нечто, отдалённо напоминавшее каркас мёртвой космической станции, но настолько древней и искореженной, что было непонятно – творение ли это разума или просто причудливая игра эрозии в вакууме.

Мозг лихорадочно работал, прокручивая варианты. Мы провалились в другую галактику? В параллельную вселенную? В карманное измерение, о которых твердят теоретики, но которые никто не видел? Каждая теория была безумнее предыдущей, и ни одна не давала ответа.

Экипаж работал в гробовой тишине. Даже Нова не болтала. Все понимали серьёзность положения. Мы были не просто потеряны. Скорее выброшены за борт реальности.

Зори принёс кофе. Он был горьким и холодным. Я выпил его залпом, не чувствуя вкуса. И тут в общий канал, разорвав тишину, прозвучал голос Кары Вейс. Её обычно резкий, нетерпеливый тон сейчас звучал устало, но с отчётливыми нотами профессиональной гордости:

– Мостик, машинное отделение. Вейс докладывает. Чёрт побери, но мы это сделали.

Я нажал на ответ.

– Докладывай.

– Временные заплатки держатся. Все основные системы восстановлены и стабилизированы. Двигатели на сто процентов. Щиты – на восемьдесят, но они будут держать. Навигационные компьютеры перезагружены и чистые, просто… им не с чем сверяться. Жизнеобеспечение в норме. Реактор стабилен. Можно сказать, ваша «девочка» снова готова драться. Если, конечно, знать, с кем.

На мостике послышался всеобщий, сдержанный выдох. Не радость. Слишком рано для радости. Но облегчение – да. Глубокое, животное облегчение. Корабль цел. Это была первая хорошая новость с момента того проклятого белого света.

Я позволил себе вдохнуть полной грудью. Воздух, пахнущий озоном и страхом, вдруг показался немного свежее.

– Отличная работа, Кара. Передай своей команде, что вы все молодцы. Держи системы в тонусе. Не знаю, что нас ждёт впереди, но драться мы будем.

– Так точно, капитан, – ответила она, и связь прервалась.

Этот доклад был как глоток чистого кислорода после угарного газа. Мы всё ещё были в неведении. Всё ещё в чужом, враждебном месте. Но теперь у нас был не просто плавучий гроб, а боевой корабль. И это меняло всё.

Я повернулся к экипажу.

– Вы слышали. У нас есть зубы и когти. Теперь нужно понять, куда их направить. Нова, как сигнал?

– Стабильнее, капитан. Мы приближаемся. Источник – в районе небольшого скопления астероидов у края туманности. Структура сигнала… примитивная. Повторяющаяся. Как старый SOS на азбуке Морзе, но на частоте, которой нет в наших реестрах.

– Рико, анализ скопления?

– Ничего опасного на первичном сканировании. Обычная каменная гряда. Но с такими фоновыми помехами от туманности я бы не стал гарантировать, что не пропустил затаившегося охотника.

Я кивнул. Рико был прав. Здесь ничему нельзя было доверять.

– Продолжаем сближение. Осторожно. На медленном ходу. Все системы оружия – в режиме ожидания, но с согнутым пальцем на спуске.

Я снова посмотрел на экран. На туманность. На едва заметную точку маячка.

«Кто ты? – думал я. – Кто оставил здесь свой крик о помощи? Или… кто поставил здесь приманку?»

Облегчение от доклада Кары уже начало рассеиваться, уступая место привычной, холодной настороженности. Мы восстановили корабль. Теперь предстояло самое сложное – понять, где мы. И главное – как нам отсюда выбраться.

Но для начала нужно было разобраться с этим сигналом. С этой одинокой, настойчивой точкой в темноте, которая манила нас, как огонёк над трясиной.

«Дева Мария» мягко вздрогнула, увеличивая скорость. Теперь уже не ползком, а уверенным, пусть и осторожным шагом. Мы шли на зов. Надеясь, что это голос друга, а не предсмертный хрип чудовища.

Предполагаемое скопление астероидов мы прочесали быстро и методично. Как и предупреждал Рико – ничего. Каменная гряда, холодная, мёртвая, омываемая багровым светом туманности. И тот самый сигнал, который вёл нас сюда, оказался… призраком. Вернее, его источником был небольшой, полуразрушенный ретрансляционный маячок, вмёрзший в один из астероидов. Древний, автономный, испускавший свой одинокий писк в пустоту, вероятно, уже тысячи лет. Никаких следов кораблей, баз, жизни. Просто космический мусор, затерянный в этой чужой реальности.

На мостике повисло разочарование, густое, как смола. Ещё одна тупиковая ветка. Ещё один замёрзший крик в темноте, на который никто не ответил. И вот мы обогнули последний, самый крупный астероид. И мир… открылся.

Я услышал, как у кого-то на мостике резко перехватило дыхание. Кажется, у Новы. За грядой камней, как за кулисами, не было бездны. Там висела планета. Не просто планета. Зрелище было настолько неожиданным и прекрасным, что на секунду выбило из головы весь страх, всё отчаяние. Это был шок, но шок от красоты.

Она была похожа на Землю. Нет, она была идеальной Землёй, какой её рисуют в рекламных проспектах колонизационных корпораций. Ярко-голубые океаны, покрытые изящными завитками белоснежных облаков. Зелёные массивы суши – не бурые пустыни Марса и не кислотные джунгли Венеры, а сочные, глубокие изумрудные тона. Полюса сверкали чистым, нетронутым льдом. Атмосфера переливалась тонкой, едва заметной голубоватой дымкой. И над всем этим – не одно, а два небольших солнца, висящих рядом и отливающих мягким, золотисто-янтарным светом. Система двойной звезды.

Это было нереально. После уродливой, больной туманности этот вид бил по мозгам контрастом.

– Матерь божья… – прошептал кто-то сзади.

Даже Рико, чьё лицо обычно было каменной маской, поднял бровь. Зори стоял, скрестив руки, и его взгляд стал пристальным, аналитическим, но в глубине его стальных глаз тоже мелькнуло что-то – не восхищение, нет. Предостережение.

А Нова уже лихорадочно работала.

– Атмосфера… состав практически земной! Азот, кислород, следы аргона… давление в норме! Температура в зелёной зоне! Капитан, это… это К-10! Идеальный К-10!

К-10. Высший балл по шкале «Ксеногенезис». Мир, готовый принять человеческую жизнь без терраформирования. Грааль, который искали поколения колонистов. И он висел тут, в этой чужой, забытой богом дыре.

В голове зазвучали сирены, куда более громкие, чем корабельные. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком вовремя. Заблудились – и вот вам, пожалуйста, райский сад. Как конфетка, подброшенная в тёмный переулок.

– Сканируй поверхность, – приказал я, и мой голос прозвучал хрипло от внутреннего напряжения. – Всё. Гидрологию, геологию, биосигнатуры. Ищи любые аномалии. Любые. Синтетические структуры, энергетические выбросы, радиацию. Всё.

– Уже делаю! – Нова не могла скрыть дрожь возбуждения в голосе. – Океаны… солёность в норме. Континенты… стабильная тектоническая активность минимальна. Растительность… спектральный анализ показывает хлорофилл! Хлорофилл, капитан! Там есть жизнь! Растительная, как минимум!

– А разумная? Следы цивилизации? Города, энергосигнатуры, мусор на орбите? – сыпал я вопросами.

– Ничего! Чисто! Орбита чиста от обломков. Никаких электромагнитных излучений, кроме природных. Никаких структур, видимых с этого расстояния. Это… это девственный мир!

«Девственный мир». Слова звучали как музыка. И как смертный приговор. Потому что в космосе ничего «девственного» просто так не валяется. Особенно в таком месте.

На мостик влетела Аэлита Валеро. Она уже слышала доклады, её лицо горело. Но сейчас в её глазах был не гнев, а то самое научное благоговение, которое я видел раньше только на голографиях великих первооткрывателей.

– Капитан, вы видите? – её голос дрожал. – Вы понимаете, что это? Это не просто планета. Это ответ на все вопросы! Возможно, её биосфера… её сама структура может дать нам подсказку о том, где мы! Это нужно изучать! Немедленно!

Я посмотрел на неё, потом на планету-мечту на экране, потом на Зори. Мой первый помощник медленно, почти незаметно, покачал головой. Его сообщение было ясно: «Ловушка, давай проверим получше».

Но как игнорировать такое? Как просто развернуться и улететь от идеального мира, когда ты потерян и изранен?

– Рико, – сказал я. – Пролети по низкой орбите. Максимально тихо. Собери все данные. Нова, подними все защитные экраны сканеров. Не хочу, чтобы нас засекли, если там кто-то есть, кто просто очень хорошо прячется. И, доктор Валеро… – я повернулся к ней. – Готовьте ваши зонды. Только дистанционные. Никаких высадок. Пока что. Мы изучаем этот… подарок судьбы с максимально возможного расстояния. И если хоть один датчик пикнет о чём-то, что мне не понравится, мы уходим. Быстро и навсегда. Понятно?

Она кивнула, слишком взволнованная, чтобы спорить.

«Дева Мария» плавно двинулась вперёд, к сияющему голубому шару. К красоте, которая так манила и так пугала. Я смотрел на неё и думал о древней земной сказке про сад с райскими яблоками. Очень красивыми. И очень запретными. Мы летели прямо в такой сад. И оставалось только гадать – кто или что в нём садовник.

Глава 6

Минуты, пока «Дева Мария» выходила на идеальную орбиту для сканирования, тянулись как жевательная резинка в невесомости – бесконечно долго. Каждый обновляющийся датчик на панели Новы заставлял сердце биться чаще. Надежда, дикая, иррациональная надежда, боролась с инстинктивным, животным страхом ловушки. И вот, наконец, Нова оторвалась от экрана и посмотрела на меня. В её глазах не было привычного восторга или паники. Было чистое, почти религиозное изумление.

– Капитан… данные поступают. Они… они идеальны.

– Конкретней, Нова, – выдавил я, чувствуя, как сжимаются кулаки. – Цифры.

Она кивнула и стала зачитывать с монитора, переводя сухие данные в невероятную картину:

– Температура воздуха на экваторе в полдень: +22 градуса по Цельсию. В умеренных широтах: от +10 до +18. На полюсах, понятное дело, холоднее, но не запредельно. Климатические модели показывают стабильные сезоны, преобладание мягких ветров и регулярные, но не экстремальные осадки. Никаких признаков глобальных бурь или температурных аномалий. Проще говоря – вечная весна в одних местах и тёплое лето в других. Атмосферный состав: азот – 78%, кислород – 21%, аргон – 0,93%, углекислый газ – 0,04%. Капитан, это… это почти точная копия доиндустриальной Земли. Кислорода достаточно, чтобы человек мог дышать полной грудью без адаптеров или генераторов. Никаких ядовитых примесей, никакого метана или сероводорода в опасных концентрациях. Магнитное поле: присутствует. Стабильное, дипольное, по силе и конфигурации почти идентично земному. Оно надёжно защищает поверхность от космической и звёздной радиации этих двух солнц. Фон в норме. Сила притяжения: 0,98 G. Чуть меньше земной. Человек почувствует лёгкую, почти приятную невесомость, но без дисбаланса или проблем для здоровья. Кости не будут крошиться, сердце не будет сходить с ума.

Она закончила и повисла тишина. Такой тишины на мостике не было, кажется, никогда. Даже Зори перестал что-то записывать на своём планшете и просто смотрел на голограмму планеты, медленно вращающуюся перед нами.

Это был не просто «приемлемый» мир. Идеальный мир. Готовый дом. Мечта, вырванная из учебников по экзопланетологии и помещённая прямо перед нами. Каждый параметр был будто выверен по лекалу «человеческое обитание».

– Биосигнатуры? – спросил я, ломая заворожённое молчание. Мои слова прозвучали глухо.

– Повсеместно! – Нова снова оживилась. – Растительность покрывает около 40% суши. Спектры подтверждают сложные фотосинтезирующие организмы. В океанах – признаки фитопланктона и, возможно, более крупной жизни. Но… – она нахмурилась, – никаких признаков разумной деятельности. Ни городов, ни сельского хозяйства, ни изменений в ландшафте, которые нельзя было бы объяснить естественными процессами. Ни радиоизлучений. Тишина.

«Девственный мир», – снова пронеслось у меня в голове. Но теперь это звучало уже не как предостережение, а как… приглашение. Словно кто-то расстелил самый роскошный в галактике ковёр и ждёт, когда мы на него ступим.

Аэлита Валеро, которая стояла у входа на мостик, не смея нарушить мои предыдущие приказы, не выдержала. Её лицо было бледным от волнения.

– Капитан… это беспрецедентно. Такого ещё не находили. Никогда. Мир, готовый для нас. Без терраформирования, без колониальных рисков. Мы должны… мы обязаны спустить зонды. Как минимум.

Я посмотрел на планету. На эти лазурные океаны, на изумрудные леса под мягким светом двух солнц. Это был самый красивый, самый обманчивый призрак, который я когда-либо видел.

«Слишком хорошо», – упрямо стучала мысль где-то в глубине. Но другой голос, усталый, измученный голос капитана, потерявшего свой корабль в кромешной тьме, спрашивал: «А что, если нет? Что если это просто чудо? Единственный маяк в этом чужом месте?»