Темная материя

– Доктор Валеро, – сказал я ровным тоном. – Вы на мостике. Без приглашения. Это нарушает параграф 4-Б «Регламента пребывания гражданских лиц», который вы, я надеюсь, уже начали изучать.

Она махнула рукой, отмахиваясь от параграфа, как от надоедливой мухи.

– Это не имеет значения. Ваши архивы сканирования за последние сорок восемь часов содержат критическую ошибку или намеренное упущение. Вы пропустили спектральную аномалию в системе коричневого карлика GX-447, в двух часах полёта от нашего текущего курса. Аномалия указывает на возможное присутствие кремний-органических соединений в газовом гиганте. Это потенциальный К-6, если не К-7 по шкале «Ксеногенезис»! Мы обязаны проверить.

«Обязаны». Это слово прозвучало для меня, как скрежет металла.

Я медленно отложил планшет и откинулся в кресле, сложив руки на груди. Классическая поза «ты меня утомляешь».

– Доктор, – начал я, стараясь, чтобы в голосе звучало терпение, которого я не чувствовал. – Наш курс проложен штабом. Он учитывает сроки патрулирования, гравитационные колодцы и, что немаловажно, районы активности недружелюбных элементов. Мы не можем менять его из-за… спектральной аномалии.

– Это не «аномалия»! – её голос зазвенел, тонко, но громко. – Это признак сложной химии, которая может указывать на предбиологические процессы! Мы говорим о потенциально обитаемой экосистеме в недрах газового гиганта! Это важнее, чем ваш рутинный патруль!

На мостике стало так тихо, что было слышно, как гудит плазменный инжектор где-то в глубинах корабля.

Я почувствовал, как по спине пробегают знакомые мурашки гнева. Поднялся с кресла. Не для устрашения – я и так был выше её. Просто чтобы размять ноги. И чтобы смотреть на неё сверху вниз.

– Доктор Валеро, – сказал я, и мой голос стал тише, но в нём появились те самые металлические нотки, от которых даже у Зори порой напрягалась спина. – Вы просите меня отклониться от утверждённого маршрута и направиться в неразведанную местность, рядом с которой, по нашим данным, в последнее время фиксировались помехи, характерные для маскирующихся кораблей. Чтобы поискать гипотетическую жизнь в газовом гиганте. Жизнь, которая, если она там и есть, никуда не денется и завтра, и через год.

– А мы можем не вернуться! – парировала она, не отступая ни на шаг. Её щёки чуть порозовели. – Шанс изучить такую экосистему равен…

– Нет, – перебил я её мягко, но не оставляя пространства для возражений. – Сейчас нет. Возможно, на обратном пути. Если обстановка будет спокойной. А сейчас – нет. Точка. Это мой приказ как капитана корабля, ответственного за жизни ста человек на борту, включая вас.

Я сделал паузу и жестом показал на двери.

– А теперь, доктор, я вежливо прошу вас покинуть мостик и вернуться к изучению предоставленных архивов. Или регламентов. На ваш выбор.

Я повернулся к главному экрану, демонстративно давая ей понять, что разговор окончен. В поле зрения мелькнуло лицо Новы – она смотрела на Валеро с смесью ужаса и восхищения.

Но за моей спиной не послышалось ни звука шагов. Я обернулся.

Аэлита Валеро не двинулась с места. Она стояла, выпрямившись, сжимая планшет так, что её костяшки побелели. Её взгляд был не просто возмущённым. Он был оскорблённым. Оскорблённым до глубины своей научной души.

– Нет, капитан, – сказала она чётко, отчеканивая каждое слово. – Я не уйду. Пока вы не дадите чёткий, логичный ответ, почему флотская паранойя важнее научного открытия, которое может переписать учебники по экзобиологии. Ваши «потенциальные угрозы» – всего лишь теории. Мои данные – факты. Я требую…

– ТРЕБУЕТЕ? – мой голос, наконец, сорвался. Не на крик, нет. Он стал ледяным, режущим, как осколок метеорита. Я сделал шаг к ней, сократив дистанцию до минимума. – Вы НИЧЕГО не можете требовать на моём корабле. Вы здесь пассажир. Ценный груз. Ваше право – просить. Моё право – отказывать. И сейчас я отказываю. И приказываю вам выйти. По-хорошему. Потому что по-плохому будет означать, что мастер-сержант Брукс проводит вас до каюты и посадит под домашний арест за неподчинение приказу капитана в зоне боевого управления. Вы поняли меня?

Мы стояли, уставившись друг на друга. Два полярных полюса одного корабля. Её холод науки против моего холода долга. Казалось, эта немая схватка длилась вечность. Даже Рико перестал делать вид, что изучает карты.

И вдруг она резко кивнула. Один раз.

– Поняла. Прекрасно поняла!

Она развернулась и направилась к выходу. Её походка была всё такой же прямой и несуетливой, но в спине читалось напряжение стальной пружины. У самых дверей она остановилась и, не оборачиваясь, бросила:

– Вы совершаете ошибку, капитан. И я сделаю всё, чтобы она была задокументирована.

Двери закрылись за ней. На мостике воцарилась гробовая тишина.

– Уууу… – прошептала Нова. – Это было… сильно.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и снова опустился в кресло. Руки слегка дрожали – от выброса адреналина, от ярости, от чего-то ещё.

– Зори, – сказал я, глядя в потолок.

– Да, капитан?

– Поставь негласный надзор за всеми тремя. Не только за Сонг с её сумкой. За всеми. Если доктор Валеро так ценит факты, будем снабжать её фактами о том, что любое её движение отслеживается. И… подготовь формальный рапорт о данном инциденте. На всякий случай. Чтобы у неё не было повода для документирования нашей ошибки.

– Есть.

Я посмотрел на синюю линию курса на экране. Она по-прежнему вела нас вперёд. Прямо. Без отклонений. Но где-то там, в двух часах полёта, оставался газовый гигант с призрачной надеждой на кремниевую жизнь. И на моём борту теперь тлела куда более реальная и опасная искра – искра непримиримого конфликта.

«Добро пожаловать в настоящий космос, доктор», – подумал я, чувствуя, как головная боль медленно, но верно подбирается к вискам. – Здесь выживают не самые умные, а самые упрямые. И посмотрим, кто из нас упрямее».

Глава 3

Действие от третьего лица.

Каюта, выделенная научной группе «Ксеногенезис», была просторнее стандартных офицерских, но всё равно напоминала ультрасовременную, стерильную тюрьму. Серебристые панели, встроенные шкафы, центральный стол-голопроектор и три откидных спальных модуля. Багаж – ящики с оборудованием, образцами и личными вещами – стоял не распакованным в углу.

В центре этого технологичного хаоса, зажав планшет в белых от напряжения пальцах, расхаживала Аэлита Валеро. Её обычно безупречная осанка сейчас была напряжена, как тетива, а в голосе, обычно холодном и размеренном, бушевала настоящая буря.

– Невероятно! Непроходимый, тупоголовый, ретроградный ЧУРБАН! – слова вырывались из неё отточенными, ядовитыми фразами, будто она читала обличительную лекцию о самом безнадёжном студенте. – Он мыслит категориями пещерного человека! «Угроза», «патруль», «приказ»! Он готов променять возможность обнаружить новую форму биогенеза на то, чтобы лишний раз покрасоваться в своей форме перед воображаемыми пиратами!

Она резко швырнула планшет на центральный стол. Тот отскочил и замер, едва не свалившись на пол.

– Спектральный анализ был идеален! Кривые совпадают с моделью кремний-органического метаболизма на восемьдесят семь процентов! Это не «аномалия», там есть жизнь! А он… он назвал это гипотезой. Гипотезой!

Виктория Сонг сидела на краю одного из спальных модулей, пытаясь упаковать обратно в сумку что-то мягкое и пушистое, что успело оттуда вылезти за время взрыва начальницы. Она смотрела на Литу с понимающей симпатией.

– Лит, дыши. Он же капитан военного корабля. У него свои приоритеты. Мозг, заточенный под тактику и безопасность. Ты же сама говорила, что не стоит ждать от него научного любопытства.

– Приоритеты? – Аэлита фыркнула, остановившись у иллюминатора, за которым безмятежно плыли звёзды. – Его приоритет – это слепое следование линии на карте! Он не понимает, что мы здесь, в этой жестяной банке, именно для того, чтобы ИСКАТЬ! А не просто перевозить пушки с точки А в точку Б! Он… он администратор! Надзиратель для этого куска металла!

– Он также ответственен за кучи других жизней, – мягко вставила Мисси, не отрываясь от своего портативного терминала, на котором она, судя по всему, симулировала поведение газовых сред в условиях высокого давления. – И за нас. Его осторожность… логична.

– Логична?! – Аэлита повернулась к ней, в глазах вспыхнуло настоящее негодование. – Это трусость, замаскированная под логику! Или, что ещё хуже, интеллектуальная лень! Ему проще сказать «нет», чем потратить силы на оценку реальной ценности открытия! Он боится ответственности за отклонение от маршрута больше, чем боится упустить шанс для всего человечества!

Она снова принялась ходить, теперь уже жестикулируя.

– И этот его тон! «Вежливо прошу вас покинуть мостик»! С таким видом, будто делает одолжение, что вообще со мной разговаривает! А потом – «по-плохому будет означать…» Да он угрожал мне! Мне! Главе исследовательской миссии «Ксеногенезис»!

– Ну, технически, он угрожал запереть тебя в каюте, – поправила Вика, пытаясь скрыть улыбку. – Что, надо признать, было бы весьма эффективно. И не лишено определённого… стиля.

Аэлита бросила на неё убийственный взгляд.

– Это не смешно, Вика. Он создал враждебную среду для научной работы с самого начала. Эти дурацкие регламенты, задержка на данные, этот… этот громила-сержант, который смотрит на нас, как на потенциальных диверсантов!

Мисси тихо щёлкнула языком.

– Я проанализировала доступный нам сегмент корабельной сети. Наши терминалы находятся под мягким шлюзованием. Все внешние запросы идут через фильтры. Довольно изящные, кстати. Офицер связи, явно талантлива.

– Вот видишь! – воскликнула Аэлита. – Нас цензурируют! Ограничивают! Мы как в клетке!

– Или как в утробе космического корабля, который пытается нас защитить от самих себя, – философски заметила Вика, наконец застегнув свою сумку. – Послушай, Лит. Ты выиграла первый раунд – ты появилась на мостике и заявила о себе. Теперь он знает, что ты не будешь молча сидеть в каюте. Но и ты теперь знаешь, что он – капитан и не будет менять курс только потому, что мы этого хотим.

Аэлита тяжело вздохнула, и некоторое напряжение наконец покинуло её плечи. Она подошла к столу и подняла планшет, будто извиняясь перед ним за свою вспышку гнева.

– Я знаю. Просто… этот газовый гигант, Вика. Ты же видела данные. Это могло быть оно. Настоящее открытие. А мы пролетаем мимо. Из-за чьего-то… космического скудоумия.

– Мы его не теряем, – сказала Мисси, всё ещё уставившись в экран. – Мы отмечаем координаты. И если на обратном пути «потенциальные угрозы» окажутся менее потенциальными, мы можем подать запрос снова. С более вескими, дополнительными аргументами. Например, с результатами дистанционного зондирования, которое я могу попробовать провести через вторичные сенсоры, если найду в их системе брешь.

Аэлита посмотрела на неё, и в глазах мелькнул знакомый блеск – уже не гнева, а азарта.

– Ты можешь?

– Могу попробовать, – Мисси пожала плечами. – Это займёт время. И это будет… не совсем по регламенту.

На губах Аэлиты появилась первая за это время едва уловимая улыбка. Холодная, расчётливая.

– Прекрасно. Пусть думает, что мы смирились. А мы будем работать. Собирать данные. Готовить материалы. И в следующий раз, когда я приду на его мостик, у меня будет не гипотеза, а доказанная теорема. С которой ему будет гораздо сложнее спорить.

Вика обменялась взглядом с Мисси. Выражение «лезть на рожон» явно витало в воздухе, но они его не произнесли.

– А пока, – Аэлита села на стул и активировала голопроектор стола, вызвав звездную карту сектора, – давайте изучать то, что нам разрешили изучать. Ледышку К-227. Может, и там найдём что-нибудь, что заставит нашего дорогого капитана почесать в затылке.

В каюте воцарился деловой, сосредоточенный гул. Гнев сменился холодной решимостью. Война с капитаном Вейландом не закончилась. Она просто перешла из открытой фазы в тихую, интеллектуальную партизанскую. И учёные были уверены, что в такой войне у них куда больше шансов на победу.

Тихий, но настойчивый стук в дверь каюты прозвучал как раз в тот момент, когда Аэлита выводила на голопроекторе предполагаемые температурные градиенты ледяного планетеоида К-227.

Девушки переглянулись. Никто из команды корабля не должен был их беспокоить без причины. Разве что…

Дверь, не дожидаясь ответа, со шипением сдвинулась в сторону. В проёме стояла Энид «Нова» Кэссал. Её розовый ежик волос казался ещё более электрическим при свете каюты, а на лице сияла самая широкая и совершенно неофициальная улыбка. В руках она несла небольшой термоконтейнер.

– Приветствую, земляне! – весело огорошила она учёных, шагнув внутрь. Дверь закрылась за ней. – Или как там у вас? Космообитатели? В общем, здрасьте! Я Энид, но все зовут Нова. Офицер связи и, по совместительству, ваш личный проводник в дебрях корабельного софта и скучных протоколов.

Аэлита, застигнутая врасплох, смогла лишь медленно подняться, её лицо ещё хранило следы недавнего негодования. Вика, наоборот, сразу оживилась, увидев нового человека. Мисси лишь приподняла бровь, оценивающе оглядев гостью.

– Мы… знакомы с вашими должностными инструкциями, – сказала Аэлита, стараясь вернуть себе академическую строгость. – Чем обязаны?

– О, да ничем! – Нова махнула рукой, ставя контейнер на стол рядом с планшетом Аэлиты. – Я так, по-соседски. Заметила, что вас на ужин в столовую не было. Подумала – новые люди, может, стесняются или в данных утонули. А у нашего кока сегодня чудо-пюре из гидропонной картошки с синтезированным гуляшом! Шедевр, я вам скажу. Почти как настоящее. Ну, или как мы помним настоящее. Поэтому я вам немного прихватила. На пробу.

Она похлопала по крышке контейнера. Оттуда действительно пахло чем-то съедобным и тёплым. Вика не выдержала и рассмеялась.

– Это очень мило, Нова. Спасибо. Мы правда немного… погрузились в работу.

– Вижу, вижу! – Нова с любопытством склонилась над голопроекцией ледяного шарика. – О, это же К-227! Ледяная горошина. Интересный объект? Полный К-0, если верить первичным сканам.

– Первичные сканы часто бывают поверхностны, – парировала Аэлита, но уже без прежней резкости. Непривычная доброжелательность Новы явно сбивала её с толку. – Мы надеемся обнаружить следы реликтовой органики в подповерхностных слоях.

– Круто! – искренне восхитилась Нова. – Ну, если что, дайте знать – я могу попробовать настроить сканеры дальнего действия на более глубокий импульс. Только тсс, – она сделала вид, что закрывает рот ладонью, – это будет наш маленький секрет от главного инженера. Она считает, что я и так слишком много «играю» с её оборудованием.

Мисси наконец оторвалась от своего терминала.

– Вы можете получить доступ к калибровочным модулям сенсоров? Без триггера системных предупреждений?

Нова подмигнула ей.

– Могу получить доступ к чему угодно, если это не приведёт к взрыву, отключению кислорода или к тому, что капитан лишит меня моих любимых наушников. В общем, ко всему интересному. Так что если вам нужны дополнительные данные, или обходной путь для запроса, или просто кто-то, кто объяснит, почему Зори хмурится именно таким образом – я в вашем распоряжении.

Аэлита изучающе смотрела на Нову. В её голове явно шла борьба между естественной подозрительностью и пониманием, что этот странный, энергичный человек может быть ценным, хоть и неофициальным, союзником.

– Вы очень… добры, – осторожно сказала она. – Но капитан Вейланд вряд ли одобрит такое… факультативное сотрудничество.

– Пф-ф! – Нова отмахнулась. – Капитан думает, что я просто болтаюсь по кораблю и подслушиваю сплетни. Что, в общем-то, правда. Но я ещё и кое-что понимаю в том, чтобы делать людей немного счастливее. А вы – явно несчастливы. И голодны. И сидите тут втроём, будто заговорщики.

Она открыла контейнер, и аппетитный парок окончательно наполнил каюту.

– Так что давайте проще. Ешьте. Осваивайтесь. А если что – я в коммуникационном отсеке, панель С-4, почти всегда. Просто постучитесь в мой личный канал, номер 7.

Сказав это, она развернулась и направилась к двери, но на пороге обернулась.

– И, кстати, насчёт того газового гиганта… – она понизила голос до конспиративного шёпота. – Сканеры зафиксировали там ещё кое-какие любопытные магнитные помехи после вашего запроса. Не такие, как от маскирующихся кораблей. Более… естественные. Странные. Я сохранила лог. На всякий случай. Если интересно.

И с последним многозначительным подмигиванием она выскользнула в коридор, оставив трёх учёных в полном недоумении.

Вика первой нарушила тишину, протягивая руку к контейнеру.

– Ну что, девочки? «Почти как настоящее» будем пробовать? А то я с голоду уже готова свой образец лишайника съесть.

Мисси молча кивнула, её мысли явно уже были прикованы к «логу» о магнитных помехах. Аэлита же смотрела на закрытую дверь, а потом на скромный термоконтейнер с едой. На её лице боролись недоверие и зарождающийся интерес.

– Странный корабль, – наконец произнесла она. – Очень странный. С одной стороны – капитан-солдафон, с другой – хакер-эльф, несущий тайные данные и гуляш. Что дальше? Главный инженер, которая предложит нам чай и печенье?

– А почему бы и нет? – с набитым ртом сказала Вика. – Может, не все они тут законченные ретрограды. Может, у этой «Девы Марии» есть душа. И, кажется, она розового цвета и носит наушники.

Аэлита не ответила. Но когда она взяла свою порцию пюре, уголки её губ дрогнули. Возможно, война с капитаном будет идти не на всех фронтах. Возможно, здесь можно найти и нейтральную полосу. И даже союзников в самых неожиданных местах.

Глава 4

Я шёл по коридору лабораторного отсека, чувствуя себя если не королём вселенной, то уж точно хозяином положения. На мостике – порядок, курс держим чётко, Зори доложил, что учёные сидят тихо, изучают свои голограммы и не пытаются штурмовать командный центр. Идеально. Мой фирменный холодный приём и чёткие границы сработали. Они поняли, кто здесь главный. В душе пела птичка удовлетворения, пусть и слегка хриплая от вчерашнего выброса адреналина.

Я уже планировал зайти в машинное отделение, чтобы проверить, не заглохли ли от скуки двигатели, и, может, подколоть Кару насчёт её вечного масляного пятна. И тут… Что-то мелькнуло в периферии зрения у самых моих ботинок. Маленькое. Белое. Пушистое. И… многоногое.

Я замер. Медленно повернул голову.

По сияющему от постоянной очистки полу лабораторного коридора, семеня шестью… именно ШЕСТЬЮ лапками, проскальзывало существо. Оно было размером с крупную морскую свинку, но напоминало скорее помесь пуделя, паука и одуванчика. Длинная шелковистая шерсть развевалась за ним, как шлейф. Оно бежало с какой-то нелепой, суетливой грацией, даже не обращая на меня внимания.

Я закрыл глаза. Плотно. «Вейланд, – сказал я себе мысленно. – Ты слишком много работаешь. Ты перегрел мозг на мостике. Теперь тебе мерещатся шестиногие пушистики в стерильных коридорах военного крейсера. Сейчас откроешь глаза, и там ничего не будет».

Я открыл глаза. Но существо не исчезло. Оно как раз заворачивало за угол, и я успел увидеть, как его пушистый хвостик махнул мне на прощание.

Прежде чем мой мозг успел выдать хоть какую-то связную мысль, из той же двери лаборатории выскочила Мисси. Та самая тихая инженер-кибернетик. Она была без халата, в простой футболке, а на её обычно сосредоточенном лице читалась паника. В руках она сжимала небольшое силовое полевое устройство, похожее на сачок для бабочек, только технологичное и явно самодельное.

Она пронеслась мимо меня, даже не заметив. Её взгляд был прикован к тому месту, где исчез пушистый побег. Все мои теории о «хозяине положения» с треском рухнули, уступив место одной простой и ясной мысли: «Что за херня…»

Инстинкт взял верх над остаточным чувством превосходства. Я развернулся и шагнул вслед за Мисси.

– О’Райли! – рявкнул я, но она, казалось, оглохла.

Мы завернули за угол. Существо юркнуло в открытую панель технического обслуживания, ведущую в вентиляционную шахту. Мисси, не раздумывая, присела на корточки и сунула туда голову.

– Шерлок! – услышал я её приглушённый, отчаянный голос. – Шерлок, иди сюда! Плохой дрон! Выходи немедленно!

«Дрон?» – пронеслось у меня в голове. Я подошёл и навис над ней.

– Объяснитесь. Сейчас же, – мой голос звучал опасно спокойно. Именно так, как звучит перед самым взрывом.

Мисси вытащила голову из панели. Увидев меня, она побледнела так, что её веснушки стали похожи на россыпь коричневых звёзд на фоне белого листа бумаги.

– Ка-капитан! Я… это не…

– Я видел шестилапого пушистого зверя, пробежавшего по моему кораблю, – сказал я, отчеканивая каждое слово. – Потом я видел, как вы, одна из членов научной группы, бежите за ним с каким-то устройством. И я слышал, как вы называете это существо «дроном» и «Шерлоком». У вас есть три секунды, прежде чем я объявлю на корабле карантин из-за неопознанной биологической угрозы и запру всю вашу группу в изоляторе до конца миссии. Начинайте объяснять.

Она сглотнула, беспомощно посмотрела на устройство в своих руках, потом на панель, потом снова на меня.

– Это… это не биологическая угроза, капитан. Это мой дрон. Биоморфный сканер образцов. Модель «Шерлок». Я его… модифицировала.

– Он ПУШИСТЫЙ, – не отступал я. – И у него ШЕСТЬ НОГ.

– Это для устойчивости на неровных поверхностях! И для имитации безобидной местной фауны при сборе образцов! Мех – это нано-волокна, они собирают микрочастицы и анализируют их на ходу! – она выпалила это на одном дыхании, и в её глазах загорелся знакомый фанатичный блеск, который я уже видел у Валеро. Блеск учёного, объясняющего гениальность своей идеи. – Он автономен, он может проникать куда угодно, он абсолютно безопасен!

– Он ТОЛЬКО ЧТО СБЕЖАЛ И ЗАЛЕЗ В ВЕНТИЛЯЦИЮ МОЕГО КОРАБЛЯ! – на этот раз я не сдержался и повысил голос. Эхо разнеслось по пустому коридору. – «Абсолютно безопасен»? Вы понимаете, что он может застрять, замкнуть систему, распространить неизвестные микрочастицы по системе рециркуляции воздуха?!

В этот момент из вентиляционной решётки над нашими головами донёсся тонкий, похожий на чириканье звук. Мы оба подняли головы.

Из решётки свесился знакомый пушистый комочек. Две передние лапки-манипуляторы держали что-то маленькое и блестящее. Объект. «Шерлок» посмотрел на нас своими камерными глазками-бусинками, издал ещё один довольный звук и… выронил предмет.

Он упал к моим ногам с мягким металлическим звуком. Я наклонился и поднял его. Это была стандартная гайка от панели управления, размером M5. Та самая, что, как мне докладывали утром, куда-то запропастилась из кладовой инженерного отсека.

Я поднял глаза. Пушистый дрон уже исчез обратно в вентиляцию. Я медленно перевёл взгляд на Мисси. Она смотрела на гайку, потом на меня, и её лицо выражало готовность провалиться сквозь палубу.

Я сжал гайку в кулаке. Чувство доминирования окончательно испарилось, оставив после себя только глухое, пульсирующее раздражение.

– О’Райли, – сказал я тихим, шипящим тоном. – Вы, ваш «Шерлок», немедленно – в мою каюту. И пока вы идёте, молитесь всем известным вам научным богам, чтобы этот… этот пушистый сканер не добрался до мостика, пока мы с вами будем беседовать. Потому что если я увижу его на своём кресле, следующее, что вы будете конструировать – это упаковку для отправки вашей группы обратно на Землю на первом же попутном грузовике. Вам все ясно?

Она кивнула, почти не двигая головой.

– Тогда вперёд. И прихватите этого… «Шерлока», когда он вылезет. Если вы, конечно, сможете его поймать.

Я развернулся и зашагал к лифту, сжимая в кармане злосчастную гайку. Так, значит, тихое послушание. Сидят, изучают данные. Ага, конечно. Они успели завести на борту многоногую пушистую неопознанную… вещь, которая уже шныряет по вентиляции и ворует запчасти.

«Доминирование», – я мысленно плюнул на это слово. Моё доминирование над учёными оказалось таким же прочным, как бумажный щит. Они не шли в лобовую атаку, как Валеро. И вот теперь мне предстояло выяснять, что ещё они притащили на мой корабль под видом «научного оборудования». И решать, что делать с инженером, у которой, судя по всему, вместо мозгов был сплошной чип творчества и полное отсутствие здравого смысла.

Мисси с её пушистым кошмаром мгновенно растворились в боковом коридоре. Я остался стоять, сжимая злополучную гайку в потной ладони. Первая мысль: «Догнать, посадить под арест, стерилизовать отсек». Вторая: «Сначала глубокий вдох. Не дай им увидеть, что они тебя достали». Я закрыл глаза, поднёс руку к переносице и начал медленно, методично её тереть, пытаясь вдавить обратно нарастающую головную боль. «Пушистый дрон. Конечно. Почему бы и нет? Может, ещё говорящий кактус где-то в гидропонике завёлся…»